Глава 29
«Почему-то этот ужин такой волнительный.
Будто к нам не парень мой приезжает,
а президент».
Прошло чуть больше двух недель с того утра, когда Агата запрыгнула в машину Захара, вся в смущении и смехе. С тех пор дни текли спокойно, наполненные уютной рутиной, поцелуями на прощание перед парами и затяжными переписками до поздней ночи. Они не притворялись больше, не играли — всё было по-настоящему.
Захар стал каким-то мягче. Да, он всё так же подкалывал её, называл «карамелькой» и провоцировал своим хищным полуухмылом, но в его прикосновениях появилась особенная нежность. Взгляд, которым он провожал её на пары, был почти невыносимо тёплым. А Агата, хоть и дразнила его в ответ, ловила себя на мысли, что улыбается чаще и даже дышит будто легче.
Уже вторую неделю он заезжал к ней по утрам — иногда с кофе, иногда просто с улыбкой и «поехали, пока не опоздали, мисс всегда-тороплюсь». А вечерами они гуляли, валялись у него на диване, смотрели глупые фильмы или просто молчали, уткнувшись лбами. Тишина между ними тоже стала чем-то родным.
И вот настал вечер, к которому Виктория Каменских шла с особым энтузиазмом: ужин, на котором Захар должен был впервые встретиться с её родителями в более формальной обстановке без своей семьи. Агата последние дни пыталась не нервничать, но всё равно за несколько часов до ужина начала метаться по комнате, в пятый раз меняя футболку и пересматривая план, как посадить всех за стол.
— Ты не идёшь знакомиться с президентом, — хмыкнула Рада, лежа на кровати сестры и листая журнал. — Он тебе не сделает выговор, если ты поставишь не ту вилку.
— Не выговор, а замечание. Или взгляд. Или... — Агата шумно выдохнула. — Папа будет молчать, но смотреть. А мама начнёт говорить, что "Захар такой взрослый", а потом... ой, я не могу.
— Он тебе нравится, а ты — ему. Это главное. Всё будет ок, — успокаивала младшая сестра. — Ну и к тому же, — Рада хитро сощурилась, — он симпатичный. Мама не сможет злиться на такие глаза. Тем более он – сын маминой подруги, — резко поняла младшая сестра и расхохоталась так, что Агата выгнала её из комнаты.
Захар приехал к подъезду чуть раньше, как обычно. В светлой рубашке, чуть закатанными рукавами, и тёмных брюках — выглядел он одновременно спокойно и уверенно. Увидев рыжеволосую, выскользнувшую из подъезда с нетерпеливым блеском в глазах, он сразу улыбнулся.
— Ну что, моя тревожная карамелька, пошли к твоей стае? — пошутил парень, целуя её в макушку.
— Пошли, только не шути при маме про «стаю». И про татуировки. И вообще не шути... первые двадцать минут.
— Ого, строгий инструктаж. Мне это нравится, — он открыл ей дверь подъезда, чуть поклонившись, и подмигнул.
Ужин проходил в столовой — стол был красиво сервирован, Виктория постаралась. Александр Каменских был сдержан – хотя в глазах плескалось веселье –, как обычно, но даже он отметил, что Захар умеет слушать, а это редкость. Захар вёл себя безупречно — ни капли нарочитой вежливости, просто живой, но уважающий каждое слово, которое звучало за столом. Он пару раз кинул на Агату короткий, успокаивающий взгляд, когда видел, что она напрягалась, и незаметно коснулся её колена под столом — просто чтобы дать понять: он рядом.
Виктория, конечно, расспрашивала. О том, как поживают Раиса и Глеб, о учёбе, планах. Захар честно отвечал, местами с лёгкой иронией, но без фальши. А когда он сказал, что Агата — «лучшее, что с ним случилось за последние годы», в доме на мгновение стало очень тихо.
— Это смело, — сказал отец, наконец-то улыбнувшись. — Крутого пацана Глебушка с Раисочкой воспитали.
— Это правда, — спокойно ответил Захар, не отводя взгляда.
После ужина все перешли в зал. Рада включила какой-то лёгкий сериал, села рядом с Захаром и завалила его вопросами. Агата сначала волновалась, но, увидев, как он спокойно отвечает и даже смеётся, села к нему ближе. Он обнял её, не задумываясь, и она уложила голову ему на плечо.
Когда он уезжал, Виктория обняла Захара.
— Приезжай ещё. Не только с ужином — просто так. И родителей с собой захвати.
— Спасибо. У вас очень уютно, прям по семейному, — честно сказал он.
На улице уже темнело. Воздух был свежим, пах мокрой листвой и чуть пряным маем. Они стояли у машины, Агата молчала.
— Ты хорош, — выдохнула она наконец, глядя на его лицо в мягком свете фонаря.
— Ты ещё не видела, какой я, когда нервничаю, — усмехнулся он. — Но мне важно было быть собой. Потому что это то, чего ты заслуживаешь. Не образ, не маску. Меня.
Агата коснулась его щеки пальцами и прошептала:
— Ты мне очень нужен. Вот такой — немного наглый, немного серьёзный, немного смешной. И очень мой.
Он поцеловал её — нежно, чуть дольше, чем можно было бы, стоя у подъезда. И в этом поцелуе было всё: и благодарность, и обещание.
— Беги домой, не заставляй родителей волноваться, — подтолкнул парень Агату к подъезду.
И когда он отъехал от дома, Агата всё ещё чувствовала его прикосновения, как будто он оставил отпечатки на её коже. Тепло не исчезало.
Прошло всего три недели, но внутри было ощущение, что они вместе давно. Как будто всё стало на свои места.
А завтра будет новый день — с кофе, сообщениями, делами и маленькими «люблю» между строк. И этого было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой.