Глава 22
«Ревную? Нет! Но я очень
злюсь. И какого вообще чёрта
все шепчутся о нас и пишут посты?»
Больше недели прошло в относительном затишье. Агата старалась реже появляться в местах, где могла пересечься с кем-то из юрфака, не говоря уже о том, чтобы искать взгляда Захара в толпе. Она всё больше закрывалась в себе, пряталась за учебниками и эскизами, молчала в групповых чатах. Легенда о «сладкой парочке» жила своей жизнью, пока сами участники этой выдумки пытались осмыслить, куда они себя загнали.
Но студенческий мир не прощал тишины. Как только слух затихал — находились те, кто разжигал его заново.
— Видела, он ей двери держал? Прям как в кино. А сам такой... надменный! — с шепотом и охами передавалась «жареная» новость от одного корпуса к другому.
— Ты про Захара? Угу. Он с ней не просто так. У неё же родители с его знакомы. Всё понятно. Кумовство.
— Да брось. Он просто развлекается. Ты видела, как она на него смотрит? У неё прямо в глазах «спаси меня, мой рыцарь». А Ливицкий так, будто это на пару недель.
Их будто снова затянуло в водоворот чужих взглядов и оценок. Особенно активно оживились бывшие поклонницы Захара. Юля, та самая — белокурая, с ямочками на щеках и самыми громкими каблуками на всем юрфаке — первая начала наступление. Агате она не понравилась ещё тогда – на тусовке, а позже оказалось, что это его бывшая. Узнала она это от него же.
Сначала — улыбки. Потом — двусмысленные шуточки на переменах, «случайные» прикосновения к руке Захара, вольные обсуждения: «А помнишь, как ты меня тогда спас от зачёта по налоговому?». Агата всё замечала. Она не говорила. Но внутри неё рос комок.
— Может, тебе с ней удобнее? — едко заметила она как-то между парами, когда Захар задержался у Юлиной компании. – Верни с ней отношения, твои родители будут ну очень рады.
— Ты ревнуешь? — удивился он с лёгкой, но неприятной усмешкой.
— Я злюсь. Это разные вещи. — возразила девушка. — Какого фига ты ошиваешься возле своей бывшей?
Он подошёл ближе. В голосе — спокойствие, но в глазах — раздражение:
— Я ей не отвечаю. Ты же это видишь?
— Я вижу, что ты не возражаешь. Не говоришь ей ничего. – немного ревниво заметила огненно-кудрявая девушка.
— Потому что, если я начну орать, это будет выглядеть как драма. А я не хочу драмы. Я хочу, чтобы ты мне доверяла. – пояснил Захар, притягивая зеленоглазую к себе.
— Орать могу и я, а ты просто скажи ей, чтобы не лезла. Меня будто за дуру держат. И всё из-за тебя, — жаловалась зеленоглазая.
— Я скажу, карамелька, — пообещал молодой человек, улыбаясь ей в макушку.
Она отвела взгляд. В груди стучало слишком громко.
На следующий день сплетни достигли своего апогея. Кто-то написал в общем студенческом паблике пост:
«Когда кукла Барби встречает прокурора. Кто бы мог подумать, что Захар может быть мягким?»
Под постом — мемы. Комментарии. Одна девочка из соцфака даже выложила нарисованный комикс, где Агата изображалась как робкая девочка с сердечками в глазах, а Захар — как каменная глыба в костюме.
Она разозлилась. Сначала — на них. Потом — на себя. А потом — на него.
— Почему ты ничего не делаешь?! — сорвалась Агата вечером, когда встретила его у выхода из университета.
— Ты про паблик? — он нахмурился. — Я не видел.
— Тебя все обсуждают. Меня тоже. Нас. А ты как будто не замечаешь.
— А что ты хочешь, чтобы я сделал? Орал? Писал комментарии? Устраивал показательный суд? – Он поднял глаза. Усталый, но внимательный взгляд.
— Я хочу, чтобы ты встал на мою сторону. Честно. Не молча. Не глазами. А словами. Чтобы стало понятно: это тебя тоже волнует. – просила девушка. – Мы с тобой в отношениях, если ты забыл.
Он подошёл ближе. Вокруг шумели студенты. Проходили мимо, кто-то обернулся, кто-то хихикнул. Но Захар стоял спокойно. Он взял её за запястье — аккуратно, без нажима.
— Это спектакль. Это ты. Я вижу, как тебе тяжело, но мы же просто играем. Я слышу всё это. Просто я... не умею сразу реагировать. У меня тормоза на чувства.
— А у меня их нет, — тихо сказала она. — Я чувствую слишком быстро. А потом жалею.
Он улыбнулся впервые за день. Тепло, по-настоящему:
— Не жалей. Лучше скажи, кто из них сделал тот комикс. Я хотя бы поржу.
Она рассмеялась. Слёзы в глазах не исчезли, но звук её смеха был как ластик — стирал напряжение.
На третий день Юля решила пойти дальше. Она подошла к Агате у гардероба. Пауза. Лицо — как у актрисы в школьной постановке, готовой сорвать овации.
— Привет. Ты, наверное, думаешь, что он тебя защитит. Но знаешь... я-то его настоящим видела. А ты? Ты только играешь в любовь. – намекнула Юля, её взгляд говорил многое.
Каменских ничего не ответила.
Просто посмотрела — так, что Юля резко перестала улыбаться.
Вечером Захар пришёл сам.
— Я слышал, что она тебе сказала.
— Не важно. Мы же играем, - вернула она ему реплику.
— Важно. Потому что ты не обязана это выносить. Никто не имеет права — особенно не она. — Он вздохнул, провёл рукой по волосам. — Если хочешь, мы остановим всё. Скажем, что расстались. Пусть все порадуются. Я не хочу, чтобы тебе было больно.
— А если я не хочу, чтобы всё закончилось? — Она замерла. Смотрела на него долго.
— Это... сейчас было почти признание? – Захар поднял бесяче идеальные брови.
— Это был ответ. – резко сказала девушка. – На твою бывшую мне начхать, — соврала она. Зачем? Сама не знала.
Он хотел что-то сказать, но не успел. Она уже уходила. Быстро, но с лёгкой улыбкой. И впервые за долгое время её спина не была напряжённой.
— Карамелька, — пробормотал он почти шёпотом. — Ты меня превращаешь в нечто невозможное.
И в этот раз — он уже не знал, игра это или что-то большее.