Человек в Исламе

Теперь, когда мы описали эти четыре столпа человеческого хейкеля, давайте посмотрим, как они отражаются на конкретном историческом плане.

Дело в том, что каждому из этих уровней соответствует определенное устройство общества и цивилизации. Море потенциалов, возможностей в человеческом мире структурируется вокруг архетипов, по которым организован сам же человек.

Самому явному, первому, физическому уровню соответствует, конечно же, наш современный мир, где всё направлено только на удовлетворение материальных потребностей, где не признаётся ничего выше тела. В предыдущих частях мы много говорили о том, как так получилось и почему родилась такая уродливая формация, в которой мы все сейчас живём. Формация, просто обрезающая человека на самом низшем его уровне, не признавая трёх других.

С этим всё понятно. Теперь, если мы обратимся к цивилизациям прошлого, которые являлись в основном магическими, языческими, то увидим, что они работали на втором, душевном уровне. Такими были античные Греция и Рим, Китай, Египет, Вавилон... Магическая традиция работает с тем, что ниже черты разума, но выше тела.

И сразу скажем, что с высшими уровнями (третий и четвёртый) работает традиция пророков. В языческой парадигме они просто игнорируются — точнее говоря, к ним нет доступа.

К пророческой традиции мы скоро вернёмся, а сейчас давайте объясним принцип, по которому функционировало «великое язычество», оккультные цивилизации ширка. В этих цивилизациях доминировал человек-нафс, человек второго уровня, связанный с миром барзаха и Мировой души. Магический человек «работал» со своим внутренним нафсиальным пространством, вызывая через это определенные эффекты во внешней реальности. Ведь, как мы говорили, материальный и психический миры — это на самом деле одно и то же пространство. Принципиальная ошибка современной технической цивилизации заключается в том, что она считает людей прошлого такими идиотами, которые занимались непонятно чем. Якобы человек боялся грома и потому стал суеверно читать заклинания, чтобы себя успокоить... На самом же деле люди прошлого были очень практичны — не менее практичны, чем мы, — и они никогда не стали бы заниматься вещами, от которых нет никакого толка. Если они читали заклинания и занимались магическими практиками, то это потому, что эффект на самом деле был. Во внешнем мире происходили определенные синхронии, которые считались тем, что нужно. По крайней мере, тех людей это вполне устраивало.

Но суть в том, что все эти эффекты от магических практик никак не связаны с такими категориями, как «истина» или «справедливость». Они просто есть — и всё. Их может добиться в принципе любой через соответствующие практики — так же как, потренировавшись, каждый сможет, например, подтянуться двадцать раз на турнике. Человек впадает в изменённое состояние сознания, втыкает себе огромный гвоздь в голову, тот выходит с обратной стороны, и при этом нет ни боли, ни капли крови... Отрицать данные эффекты было бы глупо, это документально зафиксировано. Из-за того, что такой человек совершил нечто «чудесное», многие станут считать его святым или праведником. Тогда как всё это не имеет никакого отношения к святости или праведности. Здесь мы имеем дело с эффектами управления своими глубинными психическими состояниями, потому что на глубине психика и материя связаны, они переходят друг в друга, составляют одно целое.

Если мы посмотрим на магические, психоделические цивилизации прошлого, то обнаружим, что они вообще не знали категорий «истины» и «лжи», «добра» и «зла», отделённых друг от друга. Им знакомы лишь эффекты от определённых практик. Это так до сих пор в Индии. Для индуса добро и зло не кажутся противостоящими друг другу: он воспринимает их как различные вариативные проявления одной и той же сущности. Высшая цель предстаёт тут как достижение состояния «по ту сторону добра и зла» с помощью созерцательных практик.

Тот, кто станет изучать античные цивилизации, увидит, что это вообще другой мир, не имеющий ничего общего с нашим, выросшим так или иначе из монотеистического корня. Например, там не было такой вещи, как представление о человеке вообще (которое может быть только коррелятом представления о Едином Боге). Скажем, крестьянин и аристократ не считались относящимися к единой людской общности: скорее они образовывали разные «виды», «породы» людей («виды» в почти биологическом смысле, поскольку их генеалогия различна: например, они считались происходящими от разных богов). Античные культы были тесно связаны с социальными и политическими формами того или иного народа и напрочь лишены духа прозелитизма. «Римская религия» представляла собой культ только одного города, Рима, к которому не допускались чужие.

Последовательнее всего этот принцип был проведён в той же Индии. Так, «неприкасаемые» здесь не считаются людьми в собственном смысле: скорее их место в царстве животных; шудры также немногим выше этого. Статус брахмана, напротив, выше просто человеческого: он является полубогом, а посредством магических практик может даже стать над богами и управлять ими; царям рекомендуется опасаться магической силы брахманов. «Человек» в языческом мире — это всегда конкретный индивид одной из этих групп, а не абстрактный представитель рода: «человека вообще» здесь не существует. В греко-римской античности в эпоху ее расцвета также не было представления о равенстве людей от рождения, «по природе»: столь очевидное для нас, оно оставалось неизвестным даже таким гениям, как Платон и Аристотель. Для обоих рабство являлось самоочевидным явлением, обусловленным, что важно, не просто человеческим стремлением к эксплуатации себе подобных, а «природой вещей». «Варвары» самой природой предназначены быть рабами греков.

У эллинов и римлян, конечно, существовало представление о равенстве, но в совсем другом, противоположном нашему смысле: люди равны не по природе, а как члены полисной общности (как граждане города). Если для нас люди рождаются равными, а неравенство вносится в их среду социальными условиями, то для греков, наоборот, люди рождались как раз неравными, а равенство и свобода создавались искусственными полисными институтами. Идея справедливости также была совершенно чужда античным людям. Для них, в целом, считалось вполне нормальным, что сильный подавляет слабого. Это в порядке вещей. Фактическая правота всегда оказывается на стороне сильного, а высшей правды не существует. Показательно, что эллинский этический кодекс зачислял жалость в разряд пороков. Для той воли к самоутверждению («славе», «величию»), которую должен был проявлять античный человек, нравственные границы рассматривались как нечто весьма условное. «Убил такого-то и всех его детей» — обычная история социального восхождения. Хотя убийством можно заслужить кару богов, оно вполне оправдано на пути к высшей цели античного человека – славе. Если же эта цель достигнута, то на «средства» смотрели сквозь пальцы.

Каждый народ, город, род и даже дом имел своих богов, из культа которых исключались все остальные. Римский pater familias (отец семейства) являлся верховным жрецом для своего дома так же, как китайский император – для своего государства. Каждый город имел закрытый публичный культ, участником которого можно было стать лишь в силу рождения. Греческую или римскую религию, как сегодня индуизм, нельзя «принять», подобно христианству или исламу. Между «своими» и «чужими» пролегала сакральная граница: «чужой» принадлежал иным силам, от него исходила скверна. Боги были привязаны к этносу, роду и топосу. Поэтому завоевание сообщества означало также и покорение его богов: так Рим принимал на себя исполнение религиозного культа каждой вновь покоренной области. Кстати, иудеи лишь переняли эту замкнутость национального культа у окружающих языческих народов, сделав тем самым Бога монотеизма национальным («Богом Израиля»).

Я хочу сказать, что в пространстве этих цивилизаций не подразумевалось такой вещи, как универсализм: весь мир делился на некие осколки, фрагменты, острова, связанные с различными силами, сущностями и богами. Всё это плавало в таком делириумном, бредовом пространстве сновидения, в состоянии навигации по морю мирового нафса.

Тут надо обратить внимание вот на какую вещь. Часто люди думают, будто некое духовное посвящение или определённый духовный уровень человека связан с тем, что он что-то видит. Например, видит мысли других людей, их грехи или созерцает некие сущности. И многие думают, что человек, которые всё это видит, является «святым», «посвященным», «мистиком», «арифом». Это очень распространённое заблуждение.

Одно из имён Бога в Исламе - саттару ль-‘уйюб, «скрывающий грехи». Если Сам Бог скрывает грехи и если запрещено рассказывать даже о своих собственных грехах, не говоря о чужих, тогда что или кто позволяет видеть грехи других людей? Понятно, что не Бог. Их открывает кто-то другой.

На самом деле все эти вещи не имеют никакого отношения к духовному развитию и скорее даже мешают ему. Потому что человек, достигший определённого духовного уровня, как раз-таки перестаёт что-либо «видеть», даже если раньше он это «видел». Чем выше он поднимается, тем меньше «видит». Объясню почему. Потому что все такие «видения» связаны с актуализацией низших уровней души, человеческого нафса.

Вот перед тобой море. Представим, что ты начинаешь баламутить его — кидать туда камнями, бить по нему палкой и совершать прочие, так сказать, хулиганские действия. Совершая такие манипуляции, ты добиваешься того, что из моря поднимают голову некие сущности. Из этой бездны (моря барзаха или мировой души) лезут на тебя какие-тосущества (которых ты интерпретируешь в соответствии с собственными предпочтениями и вкусами), твою голову заполняют странные видения, с тобой начинают происходить необычные вещи и совпадения. А поскольку люди, как правило, любят что-то необычное и удивительное, то, рассказав им про всё это, ты можешь прослыть «святым» или «посвященным». Тогда как от святости ты так же далек, как бьющий палкой по морю — от постижения этого моря.

Внутри себя мы связаны с бесконечной реальностью. Весь гигантский тонкий мир живет внутри нас. Через определенные процедуры или ритуалы можно вызвать существ, обитающих в этом бескрайнем море. Только зачем и для чего? Мы сталкиваемся тут с такими силами, которые не можем контролировать — и если пробудить их, они начнут контролировать нас. Вот почему, как мы уже говорили, всякий магический или оккультный опыт такого рода связан с шизофренией. Собственно, шизофреник — это и есть тот, кто окончательно перестал что-либоконтролировать в своём внутреннем мире. Он беспомощно барахтается и тонет в пучине этого моря, бездны барзаха.

Объясню это другими словами. Структура нашего ментального мира примерно такова: на верхнем уровне располагается сознание — то, что мы непосредственно и ясно осознаем. Затем идет сфера подсознания, потом личное бессознательное, и за ним — всеобщее бессознательное, то есть Мировая душа. Наше сознание как бы перетекает в этот океан Мировой души через ряд посредников. В подсознании хранятся наши идеи, мысли, образы, к которым мы можем восстановить доступ при некотором усилии. Личное бессознательное — то, что мы не осознаём как таковое, но это связано с нашей личностью. И, наконец, дальше идёт бесконечное море всеобщего, или, используя юнгианский термин, «коллективного бессознательного», то есть Мировая душа.

Теперь, что происходит при впадении в шизофрению? Между нашим сознанием и бессознательным (мировым нафсом) есть стена. В предыдущих частях мы назвали это «фильтрами». Итак, существует стена, перегородка, которая отделяет наше сознание от бушующего моря бессознательного. В стене есть дверь, которая обычно закрыта. Во сне сознание отключается, дверь открывается, мы проходим через неё на «ту сторону» и начинаем блуждать в царстве бессознательного, Мировой души (точнее, барзаха как среднего царства между мировой душой и материальным миром). Когда человек сходит с ума, эта дверь открывается у него в бодрствующем состоянии (или можно сказать, что в стене возникает пробоина, трещина — в данном случае нет разницы). Обычно это происходит в результате тех или иных травматических ситуаций. Дверь открывается, и содержания бессознательного начинают прямо наяву проникать в сознание. Человек слышит голоса, видит какие-тосущества или образы, его терзают странные мысли и сюжеты. Одним словом, то, что было «на той стороне», беспорядочно вываливается на эту сторону. Человек начинает сновидеть наяву.

Путь языческой инициации типологически повторяет сюжет схождения с ума, только делается это намеренно и под контролем. Суть оккультной инициации состоит в том, что инициируемый пытается переместить центр сознания в бессознательное. Слить два мира в одно. На это направлены все настоящие магические практики (настоящие, а не те, о которых пишут в книжках по эзотерике). По сути, это не что иное, как контролируемая шизофрения. И те сущности, которые язычники называли «богами» — это некие силы, энергии или сюжеты, которые живут «по ту сторону» и которые вызываются через эту открытую дверь.

Это то, что касалось магических психо-цивилизаций и принципов их функционирования. В отличие от них, пророческая традиция исходит из третьего уровня, то есть разума. Это очень важно. Пророки приходят с разумом, от разума и для разума. Как сказал Имам Садык (А): «Разум — это то, посредством чего поклоняются Милостивому и заслуживают райские сады». Тут пролегает главное различие между магической и пророческой традициями, между язычеством и монотеизмом. Пророческая традиция начинается там, где заканчивается второй уровень и начинается третий — Святой дух, Разум, Акль, Солнце чистых смыслов. А потому структура авраамического мира и мира магико-языческого совершенно различная.

И Коран как последнее откровение есть не что иное, как наиболее полное и совершенное выражение Мирового разума в оболочке слов. Как он сам говорит об этом: «Так Мы дали тебе откровением дух от Нашего повеления» (42: 52) — то есть откровение (Коран) идёт от этого духа, от этого руха (то есть разума, акля), который является его сущностью. Коран идёт от всеобщего разума и обращён к индивидуальному разуму в каждом человеке: «Так разъясняем Мы знамения для людей, которые обладают разумом» (30: 28).

Итак, истинный путь человеческой реализации связан с гораздо более высоким принципом — с разумом, а этот принцип не предполагает каких-либо «видений». Ты можешь видеть образы, но не смыслы. Смыслы не видят, их понимают. Поэтому чем выше поднимается человек, тем меньше он видит. Ангелы — это проявления первого разума, они сотворены из его света. Ты можешь почувствовать ангела, но не можешь его увидеть. Это совершенно другой эзотерический опыт, абсолютно иная мистика.

Теперь мы можем выразить то, что говорили в предыдущих частях о языческой инициации, в несколько иных терминах. Если взять все инициатические системы от античных мистерий до масонства, то мы увидим, что их цель состоит в выходе на уровень Мировой души, то есть в интеграции сознания с бессознательным. И происходит это через инициатическую смерть. Ты должен умереть на этом уровне, чтобы через срыв фильтров перейти на другой. Это некий взлом бессознательного, штурм Мировой души. Ты не сможешь оказаться на новом уровне, пока не пройдёшь через «нигредо», не разберёшь себя на куски на старом — а потом соберёшь заново. То есть языческая система инициации идёт вопреки потоку, вопреки фитре, естеству, подразумевая становление не-человеком, другим существом. А потому большинство идущих по этому пути либо сходят с ума, либо умирают. Потому что человек не в состоянии выдержать контакт с этими силами и энергиями, они просто разрывают его изнутри. Мы говорили, что это попытка обратить всё назад, к ошибке Адама. Воспроизвести то, что он сделал, и добиться в этом успеха.

Если мы посмотрим на традицию Единобожия, то увидим, что ничего подобного в ней нет. И интересно, что такие искатели традиционной инициации, как Генон, просто не знали что сказать об Исламе. В случае Генона сложилась парадоксальная ситуация: он принял Ислам, переехал в Египет, женился на местной мусульманке, соблюдал предписания шариата, вплоть до желательных. Но при этом в своих работах говорил о чём угодно, только не об Исламе. Потому что это совсем другая традиция, другая система, и он просто не понимал, как она работает. Для традиционалистов «духовность» сводится к инициации в языческом, оккультном смысле этого слова. Но в Исламе такой инициации просто нет. И они не знали, как к нему подступиться, хотя многие из них приняли Ислам.

Отчасти их положение спасал суфизм, который сам по себе является неким компромиссом между логикой Единобожия и логикой языческого посвящения. Отсюда все эти шейхи, медитации, ложи (тарикаты), уровни-градусы, передача бараки, сильсила и тому подобные вещи, напоминающие языческие инициатические механизмы. Есть такая интересная книга Марка Сэджвика «Наперекор современному миру», где он исследует, как складывалось традиционалистское движение. И вот, оказывается, многие из обращенных в суфизм западных традиционалистов рассматривали его вообще отдельно от Ислама. То есть они выполняли суфийские практики, вроде хальвы (уединения) или зикров, но при этом не читали намаз, не постились, употребляли алкоголь и вели разгульный образ жизни, никак не совместимый с шариатом. Шюон — швейцарский гуру, основатель суфийского ордена «марьямия», через который прошли сотни европейцев и американцев, — создал культ самого себя, устраивал оргии и утверждал, что в суфийской хальве ему явились пророки и статуя Будды. Эти люди искали в суфизме языческую инициацию, и ничего больше.

Но в традиции пророков ничего этого нет, потому что она работает не на уровне души, а на уровне разума. Это совершенно другая система. Не существует никакого «единства традиций», как утверждал Генон. Языческое посвящение и шариатское посвящение действуют совершенно по-разному.

Языческая инициация уходит корнями в глубь истории, когда люди, отрезавшие себя от изначальной традиции пророков, стали разрабатывать свою собственную оккультную, магическую традицию, связанную с открытием ими самими некоторых законов мироздания. Речь идёт не о законах в том смысле, как их понимает сегодняшняя физическая наука, потому что она, как мы уже говорили, исследует очень маленький отрезок реальности. Речь идёт о более обширных и мощных законах, работающих на тонких уровнях и воздействующих в том числе на наш физический мир. Например, они увидели, что с помощью определенных практик можно выйти на уровень Мировой души (с которой человек связан через свою индивидуальную душу) и сделать там определённые вещи. Это было тайное знание, передаваемое среди немногих, через систему закрытых обществ и посвящений от градуса к градусу. К слову, западное масонство тоже принадлежит к данной оккультной традиции, просто со временем оно из инициатической системы, которой первоначально являлось, мутировало в политическую. Ритуалы, которые были изначально мистическими и посвятительными, стали в нём просто формальностью.

Суть борьбы масонства и старого христианского европейского порядка в том, что масонство представляло собой альтернативную эзотерическую традицию. Изначально это была сеть посвятительных орденов, впитавших в себя западные эзотерические практики и учения, носившие синкретический характер. Там оказались объединены герметическая традиция, алхимия, каббала и элементы античных мистерий. Основой же всего этого была та религиозная парадигма, которую мы назвали «монизмом». Напомню, что мы говорили о существовании трёх фундаментальных парадигм, в которые умещается всё многообразие религий — это единобожие (монотеизм), дуализм и монизм. Так вот, поскольку католическая религия была основана на дуализме, то другая традиция, связанная с иной парадигмой — монистической, могла в те времена существовать только скрыто и подпольно. Поэтому масонство изначально сложилось как сеть тайных орденов.

А поскольку образованные круги после периода реформации стали сильно уставать от христианства, значительное количество их представителей вошло в масонские ложи, ища некую духовную альтернативу. Естественно, христианское общество и возглавлявшие его институты, прежде всего католическая церковь, не стали сидеть сложа руки и начали против этих обществ энергичную кампанию, совершенно правильно сообразив, что масонство — это эзотерическая контр-традиция по отношению к христианству.

Теперь, если говорить по поводу участия масонства в разрушении традиционных институтов и христианской религии, то есть того самого «заговора»... Очевидно, что не масонство стало крушить традиционное европейское общество. Это сделала Техника. Причем вышла она опять-таки отнюдь не из глубин масонерии, а из христианства, являясь его своеобразной трансмутацией. Каким образом это произошло — мы подробно объясняли в предыдущих частях. Смешно было бы утверждать, что масоны ради реализации своих сатанинских планов изобрели паровую машину. Это произошло само собой, под воздействием того психологического и культурного бэкграунда, который мы описали и который сформировало как раз христианство.

Теперь, что произошло дальше? А произошло то, что Техника ударила сразу по обоим противникам — и по христианству, и по масонству. Первого она лишила поддержки традиционного общества, заставив всё более и более сужать сферу своего влияния, а у второго отняла эзотерическую основу. То есть постепенно, под влиянием «просвещения» и секуляризма из масонства выветрилось то, что составляло его идеологический базис — инициатические, магические практики. А поскольку в нём состояло немало влиятельных людей, оно превратилось в светский «клуб по интересам», а соответствующие обряды стали просто формальными ритуалами, магический смысл которых оказался забыт. Современное масонство — это сеть клубов влиятельных людей «с историей». И хотя в процессе технической эволюции западных обществ масонство одержало верх над христианством, оно сделало это ценой утраты своего традиционного инициатического наполнения.

Это то, что вкратце можно было сказать об истории масонства. Теперь давайте снова обратимся к пророческой традиции, чтобы понять ещё одну важнейшую вещь. Мы увидели, что пророки обращаются к третьему высшему уровню в человеке (существующему в связи с ещё более высоким четвёртым, о котором мы сейчас тоже упомянем). Но это не значит, что они оставляют два других. Суть пророческой традиции состоит в том, что она интегрирует все уровни человека в единое гармоничное целое.

Как таухид, единство Бога, является фундаментом любой истины и блага — так и человек должен быть приведён к внутреннему единству. Этому противоположен ширк, то есть дезинтеграция бытия, являющаяся основным принципом Ада. О сути Ада мы уже говорили в данном цикле. Аду соответствует принцип множественности, противоречия, распада. Собственно, уже в этом мире на простом житейском опыте каждый из нас может сказать, когда ему плохо. Человеку плохо, когда он дезинтегрирован, когда какая-точасть в нём противоречит другой части. Это правило действует на всех уровнях — как на физическом, так и на душевном.

Например, на физическом уровне я испытываю страдания от болезни, потому что она связана с присутствием в моём теле таких микроорганизмов или веществ, которые противоречат его нормальному состоянию, находятся не в ладу с ним. На психическом уровне человеку плохо, когда различные части и комплексы тянут в разные стороны, говорят каждый о своём. В итоге человек переживает страдания, потому что он не может собрать это в одно целое. Здесь находится источник всех неврозов и психозов.

А потому человек должен выйти из тьмы внутреннего ширка — к свету внутреннего таухида. Свести все свои части и уровни к одному-единственному центру, который является его внутренним сердцем, сердцем сердца - фуад, — то есть высшим знамением его Господа в нём и описанием Его для него. Это и есть то, что мы имели в виду, когда говорили о человеке как хейкеле таухида (строении единобожия) — такое строение человека, в котором вокруг его высочайшей Самости, его фуада, высшего «Я» и знамения Господа в нём по гармоничным орбитам вращаются разум, душа и тело, как планеты вокруг Солнца. Если он достиг этого, то стал совершенным человеком и обладателем той человеческой формы, о которой Имам Али (А) говорит, что она есть «прямой путь ко всякому благу и мост, протянутый между Адом и Раем».

И знамением этой внутренней формы совершенного человека является обряд хаджа, в котором происходит вращение вокруг Каабы. Человеческая форма была киблой для ангелов, когда они по приказу Творца поклонились Адаму - и так же Кааба является киблой для земного человека. Кааба, как известно, представляет собой земное отражение или подобие для Престола, Престол — подобие для Трона, а Трон — для реальности Ахль уль-Бейт и Мухаммадова света. Вращаясь вокруг Каабы, мы символически воспроизводим вращение всех творений вокруг этого света, который поставлен величайшим знамением для таухида Творца и отблеском которого в нас является фуад, или сердце сердца. Итак, один из аспектов хаджа состоит в том, что в нём мы реконструируем свою человеческую форму, мы идём к своей архетипичной человечности, символизируемой Храмом Каабы.

Построение этого внутреннего таухида, когда наш микрокосм приобретает вид кристалла, сияющего на солнце Разума, — это задача длиною в жизнь, которая не имеет окончания. Мы можем лишь приближаться к некоему идеалу, указанному Пророками и Имамами, возводя свой внутренний опус. И основой для его построения являются обряды и нормы всеобъемлющего Закона, называемого шариатом, который интегрирует в единое целое все уровни человека — тело, душу, разум и фуад. «Так Мы поставили тебя на шариате из повеления — следуй же ему!» (45: 18).

Если хотя бы один из этих уровней дезинтегрирован или подавлен, человек страдает, он неполон и негармоничен. Например, современное общество оставило три высших уровня и сконцентрировалось только на материальном, на потребностях физического тела. Патологии, которые отсюда следуют, очевидны. Согласно статистике, в США — технически наиболее развитой стране — самый высокий процент нервных заболеваний, депрессий и самоубийств. То есть вроде бы жить стало лучше, комфорт повысился, но при вычете священного измерения из жизни было утрачено самое главное, стержень, основа. Душа, как и тело, нуждается в пище, нуждается в энергии. А когда этого нет, она начинает испытывать страдания и в конце концов отмирает. И как бы при этом ни питалось тело, в каком бы комфорте оно ни существовало, человеку будет плохо, очень плохо, гораздо хуже, чем если бы он испытывал голод или физическую боль. Потому что душевная боль хуже физической. Но материальная цивилизация исключила это измерение из списка своих приоритетов, как будто его вообще не существует. Исключить — исключила, но от этого оно никуда не делось.

Противоположную ошибку совершала средневековая христианская цивилизация — всячески третировала тело. Она поставила дуалистическую дилемму: или душа — или тело. Либо материальное, либо духовное. Или у вас есть жизненные блага, или у вас есть духовные блага. Тогда как на самом деле тут нет никакого противоречия. Мы можем жить в достойном, материально обустроенном мире и при этом так, чтобы всю нашу жизнь направляла сакральная воля и смысл. Это иллюзия, что для того, чтобы встать на путь духа, надо отказаться от всех благ и достижений материальной цивилизации. Наоборот, любому разумному человеку понятно, что тело сильно, и гораздо проще удовлетворить его естественные потребности, а потом заниматься своими духовными делами, чем тратить силы на бессмысленную борьбу с этими потребностями.

Патологическими были и языческие цивилизации, потому что они оставляли высший уровень — дух или разум. В этих цивилизациях мы обнаружим бесконечную игру творческого воображения, сил души и фантазии, но не найдем ничего подобного стремлению к истине, справедливости или правде. Например, Индия — а это, по сути, единственная языческая цивилизация, так или иначе сохранившаяся до наших дней, — поражает совершенно эпической грязью и беспорядком — при всём богатстве своих фантазийных метафизических построений. В старом Тибете, столь любимом эзотериками и теософами всех мастей, которые изображают его страной Шамбалы, где монахи мирно медитируют, а просветлённые ходят толпами, — в этом Тибете господствовал жесточайший крепостной строй. Большая часть земель принадлежала ламам, а крепостные были лишены элементарных человеческих прав и подвергались жестокой эксплуатации. (Всё это — не китайская пропаганда, как утверждают сторонники тибетской линии, а объективные факты: почитайте, например, слова Николая Рериха, которого трудно обвинить в антипатиях к Тибету). В греко-римской античности, которая удивляет нас памятниками своего искусства, практиковался массовый гомосексуализм (особенно у греков), а жестокость, насилие и бесправие рабов были обычным делом.

Всё это — примеры болезни и патологии. Если вы помните, в предыдущих частях цикла мы говорили о человеке как хейкеле таухида. Что это означает? Хейкель таухида — это совокупность всех составляющих человека как микрокосма, вращающихся вокруг его фуада и высшего знамения Аллаха в нём, то есть оси таухида, подобно тому как Млечный путь вращается вокруг Полярной звезды. Человеческий микрокосм должен отразить собой макрокосм. Все уровни человека — растительный, животный, телесный, душевный, духовный — всё это должно быть упорядочено в единый космос, вращающийся вокруг ядра его личности, как люди в хадже вращаются вокруг Каабы или творения — вокруг Трона Творца и света Ахль уль-Бейт (А).

Во всех случаях, когда отдельные частные элементы выдвигаются на первый план, в структуре человека начинается болезнь. Неважно, что это — выдвижение тела в ущерб душе или духу, или души в ущерб духу, или духа либо души в ущерб телу: всё это примеры патологии, от которой человечество спасли пророки, принеся ему совершенный закон.

Если вы помните, в первой же лекции данного цикла мы обещали объяснить глубокую причину запрета алкоголя и наркотиков в Исламе. Теперь мы можем сказать об этом. Опьянение весьма приветствовалось в языческих цивилизациях, потому что те были основаны на контактах с миром образов. А опьянение открывает соответствующие способности. В таком состоянии человек видит необычные вещи, его захватывают психоделические потоки. Итак, опьянение — как алкогольное, так и наркотическое — было одной из инициатических практик, имевших место в языческих цивилизациях.

Но в пророческой религии эти средства запрещены, потому что они разрушают гармоничную структуру человеческого хейкеля. Опьяняющие вещества  раздувают один из его уровней (нафс) и отключают другой (разум). Хейкель перекашивается и разрушается. Это как если в автомобиле сделать место водителя очень маленьким, так что туда никто не поместится, а, скажем, задние сидения для пассажиров — огромными, занимающими весь салон. Понятно, что на таком автомобиле никто не сможет ездить. Это будет некая уродливая, перекошенная конструкция. Точно так же опьяняющие средства искусственно создают перевес одной из частей человека и уничтожают другую. Поэтому они запрещены.

Человек, живущий вне этого священного пространства пророческой традиции, обычно представляет собой просто необъединённую груду фрагментов. Большинство людей в своём поведении и реакциях подобны механизмам, потому что их психика не является пробуждённой. Огонь разума дремлет в них. Мышление таких людей определяется некими заданными, не зависящими от них вещами. Во-первых, это то, как воспитали их родители и общество, то есть некие наследственные схемы, по которым они действуют, не задумываясь, правильно это или нет. Во-вторых, приобретённые комплексы, которыми человек оказывается обвешан, как гирями, начиная с самого детства. Различные травматические ситуации программируют в нас реакции, являющиеся абсурдными. Человек видит в других людях не их самих, а свои комплексы, проекцию своей тени. Отсюда иррациональные привязанности и антипатии.

Таков механизм образования неврозов. Обычно они возникают вследствие вытеснения в личное бессознательное травм, которые человек испытывает в течение жизни. Вытесненный и не растопленный, не вымытый водой разума, этот комплекс превращается в сгусток тёмной психической энергии, начиная влиять на жизнь человека, его мысли и поведение. Самый простой пример — детские травмы, связанные с невнимательным отношением родителей, оскорблением, унижением. В том или ином виде они присутствуют у большинства людей. Это можно сравнить с огромным гнойником на теле, который препятствует ему нормально функционировать. У большинства людей существуют такие же гнойники в душе. Психотерапевтический метод, например, в психоанализе, состоит в том, чтобы осознать эти комплексы. «То, что было бессознательным, должно стать сознанием», по Фрейду. Но не факт, что их можно преодолеть осознанием. Если вы поняли, что у вас есть комплекс, это еще не значит, что вы его преодолели. В действительности комплекс имеет мощную энергию, и преодолеть его можно только с помощью еще более мощной энергии — то есть, в конечном счёте, через связь с Бесконечным (значение веры, имана в Исламе как раз и состоит в этом — в связи с Бесконечным).

Однако большинство людей живут так, что их страсти и комплексы, не интегрированные разумом, как тёмные волны, бросают их в разные стороны. Они существуют, как в клетке, в своих унаследованных и выработанных программах, которые полностью контролируют их сознание. Как следствие, сознание превращается в затвердевшую, чёрствую структуру, что на самом деле представляет собой смерть заживо. Хадис говорит: «Неверующий не жив, а мертв». Человек, как автомат, замыкается в узком круге своих характеристик: фанатик, неврастеник, пьяница, скряга. И застывшие в сознании комплексы начинают работать подобно непереваренному куску пищи в желудке, то есть становятся ядами, психическими ядами. Такой человек легко уязвим и управляем тем психическим агентом, который мы называем сатаной.

Пророческая традиция расплавляет застывшую психику человека через соединение его с Бесконечным, через открытие доступа к высшему знамению Творца в нём. Огонь разума вымывает эти кристаллы, наросты в его психике. Разум должен пропитать душу, а через душу — тело. И через освещение лучами разума душа из нафс аммара становится нафс лаввама, а потом нафс мутмаинна, о которой Коран говорит: «О ты, душа уверенная! Вернись к своему Господу довольной и познавшей довольство...» (89: 27-28).

Таковы уровни развития души в исламской психологии, и они определяются в зависимости от того, насколько душа интегрирована с разумом. Соответственно, нафс аммара («душа, призывающая ко злу») — это полностью неразумная душа, темное море глубокой ночью, хаотично бурлящее и извергающее из себя волны страстей, не упорядоченное ничем.

Нафс лаввама («душа порицающая») — это душа, в которой пробудился луч разума. Он освещает её волны, над морем пробивается рассвет. Это то, что обычно называется «совестью». Если человек делает что-то не так, он чувствует уколы совести, как будто какой-тоголос укоряет его. Это в нем через нафс лаввама пробивается голос разума.

И далее мы двигаемся по пути объединения души с разумом — по ступеням, скажем, на 10 процентов, на 20 процентов, на 90 процентов — пока не достигнем условных 100 процентов проявления разума в душе, и это — то, что называется нафс мутмаинна (душа уверенная).

Это происходит медленно, шаг за шагом, посредством постоянной, каждодневной практики. Вы не можете пропускать ежедневные пятикратные намазы, не можете не поститься в месяц рамадан. Это обязательные деяния, обязательная практика. Так предписано Всевышним, потому что каждый день преобразует вас. (И мы ещё будем подробно говорить о внутреннем смысле этих практик — намаза, поста). Если вы отказываетесь на какой-то период от этого, вы ставите под вопрос всё своё духовное развитие. Если человек говорит: «Я сегодня не буду читать намаз, мне не хочется», то он, возможно, так никогда и не станет его читать. Непрерывность очень важна. Духовный переход не может состояться сразу, потому что, во-первых, это было бы шоком для человека, во-вторых, ничто не происходит само собой, без причин и следствий.

Это то, что можно назвать «исламским посвящением». Важный момент данной инициации состоит в том, что это реально работает. Вы действительно должны меняться. Вы становитесь более целостным, гармоничным, сознательным, свободным от страстей и давления внешнего мира. Если этого не происходит, значит, вы что-тоделаете не так или идёте не по тому пути.

И в том, о чём мы говорили, состоит «вся философия» и вся мудрость, согласно хадису от Имама Али (А), который приводит Фейз Кашани. Иудей был на собрании Имама (А), где сказал ему: «О сын Абу Талиба! Если бы ты знал философию, то у тебя было бы нечто полезное!» Он сказал: «Что ты понимаешь под философией? Разве тот, кто выровнял свою природу, не очистил состав своих качеств? А кто очистил состав своих качеств, разве не укрепил воздействие на них своей души? А кто укрепил воздействие своей души, разве не поднялся к тому, что развивает его? А кто поднялся к тому, что развивает его, разве не поступает по нравственным качествам души? А кто поступает по нравственным качествам души, разве не встал на том, в чем он является человеком, а не на том, в чем он является животным? Он вошел во врата своей формы, и нет для него того, кто собьет его с неё». Иудей сказал: «Ты выразил всю философию в этих словах!»

И Имам Али (А) говорит в другом хадисе: «Человек сотворён обладающим говорящей душой, и если он очистит её через знание и деяния, она станет похожей на свои первые причины», — то есть на разум или дух, откуда её исток. «И если он выровняет её состав и отдалится от её противоположных качеств (то есть достигнет гармонии и избавится от дезинтеграции), то станет через неё соучастником семи твердынь», — то есть семи небес и макрокосма.