Когда закончится дождь

- Нужно убираться отсюда! - паниковал Майки в своей временной затхлой квартире, через недавний пьяный погром он еле пробрался, чтобы забрать из поломанного шкафа свои не первой свежести вещи. Лиз оставалось только наблюдать за его скитаниями в поисках оставшихся денег посреди обречённого на снос помещения. - Чего застыла? Ты идёшь со мной! - рявкнул он и швырнул в неё дорожной сумкой, тонкими ручками Лиз едва ухватила её.
- А как же Морган? - почти шёпотом спросила она. - Мы не закончили.
- Ты должна была смотреть за ним! Теперь он свалил и черт знает, куда! - метался Майки из угла в угол, что-то отыскать никак не получалось.
- Надо спешить? - ей не привыкать бросаться в бегство, но на его лице застыл ужас.
- Это ты заставила меня выбрать Райта, - остановился он и посмотрел на неё ошалелыми глазами. - Ты всё знала! Это твоих мерзких ручонок дело... - потёр он морщинистое лицо, которое могло бы быть намного моложе, если бы не губительный яд в юной крови.
- Я думала, что он лучший и поможет добраться до Моргана, - избегала она его имени, оно могло бы прозвучать предательски мягко из её уст. - Я не понимаю, что пошло не так? - дрожал голос, Лиз была напугана, как и пару предыдущих лет, стоит Майки взбеситься - жди беды.
- О, да! Лучший! - почти вскрикнул он. - Он ненормальный! Он знаком с Морганом, теперь вопрос времени, когда Райт заявится сюда, надо делать ноги! - выхватил Майки сумку и подался к двери, распинывая на пути пустые бутылки и пластиковые коробки из-под еды. - Он снова заявился в дом к моей матери, уже успел что-то сожрать на кухне, когда я вошел. Сколько раз я ей говорил не впускать никого! У нас была сделка - либо я оставляю Хоки, либо он настучит полиции на Франческу за хранение наркоты. Я прятал там кое-что. Под ступенями в подвал. Это его псина унюхала. Мне пришлось согласиться, чтобы увести его оттуда. Сам он не боится отправиться на тот свет - отчаянный тип, а вот за скотину испугался, я подрезал немного эту тварь и ушел, пока он с ней возился. У нас мало времени, - распахнул он с пинка дверь и ухватил Лизи за дрожащее тело, однако ему пришлось остановиться. За порогом в паре шагов стоял Николас Райт в залитой кровью белой рубашке, на его лице смешались гнев и отвращение, поверх наушника в левом ухе отдалённо слышался джаз.
- Я горло тебе вскрою! - накинулся Майки, он был в отчаянии, в лютом ужасе. В безысходности. Ники протолкнул его в квартиру и захлопнул за собой дверь с неисправным замком. 
- Если ты скажешь, где ваш химик, я просто уйду, - начал Ники переговоры, но оппонент явно не желал в них вступать. - Это лучшее моё предложение, - почти шепотом добавил он, собачью кровь на лице размыло слезами, Райт был в ярости, хотелось просто выплеснуть ее на виновника этого разъедающего чувства, но информация была важнее. Ники оставался уверен - наркотик мог попасть в кровь Хоки только вместе с медикаментами, что он получил от того самого врача, который всучил ему портрет Лиз. Весь предыдущий год Морган гонялся лишь за двумя вещами, но пока от первой отпала зависимость, можно поманить второй.
- Я не идиот, - схватил Майки бутылку за горлышко и разбил о край стола, чтобы получить хоть какое-то оружие. Лиз осталось только не попасть под горячую руку, если Майки окажется сильнее, Ники скорее всего не встретит новый день, а если ошибется он сам, то дальнейшая жизнь Майки станет сущим адом, Райт не выпустит его, пока не дойдёт до самой верхушки, забрав одну маленькую пешку. А потом еще, пока не закончится цепь. Или пока она прочно не свяжет бешеного пса за горло. - Нечего смотреть! Помоги мне! - но Лиз не могла двинуться с места, или же она уже выбрала себе сторону?
Полный решимости, Майки накинулся первый, на удивление тощее тело оказалось довольно сильным, адреналин словно наделил его сверхспособностью лишь бы выжить. Ники был страшно зол, но застывшее перед глазами море крови Орегона сбивало с толку, а вот Джей разошелся не на шутку, он хватался за всё, до чего мог дотянуться. В дело шли осколки бутылок, обломки дряхлой мебели, электроприборы и посуда, он одичал, нужно было держаться за жизнь, в которой все сводилось лишь к тому, чтобы остаться на плаву, но боком встала своя же опрометчивость - он споткнулся о дорожную сумку. Воспользовавшись моментом, Ники стянул свой галстук и повязал его на запястье, шёлк прилипал к пятнам крови, но он успел затянуть узел, после чего ощутил резкий удар спиной о бетонную стену, в глазах разом потемнело и перехватило дыхание, его тело обмякло и рухнуло на колени. В попытке глотнуть воздуха он широко раскрыл рот, но лёгкие будто слиплись и не хотели распахнуться, ясные глаза налились кровью, а в ушах застрял звон, увидев эту картину, Майки выпустил из рук горловину стеклянной тары. Пришлось наклониться, чтобы Ники услышал его издёвку.
- Вот и всё закончилось, - прошипел Майки ему в лицо, поспешно обматывая его горло проводом от разбитой лампы, но Райта звали бешеным не просто так, вдохнув как можно тише, он облизнул сухие губы, чтобы те не прилипли к коже, а после кинулся вперед и впился зубами прямо Джею в горло. Всё лицо Ники разом окрасилось в пурпур. Лиз увидела его синие глаза посреди кровавой бани, он не спешил разжимать челюсти, в них ещё было достаточно сил. Кровь стекала по подбородку и пропитала белую рубашку, словно капли тёплого дождя. Майки пытался вырваться, но одна рука запуталась в галстуке и оказалась где-то за спиной, а вторая удерживала Райта за удавку, отчего становилось только больнее. Схватившись за провод крепче, Джей тянул Николаса от себя, но тот и не думал отпускать, теперь ради капли воздуха тот обязан отпустить, ведь кровь не даст ему вдохнуть, но хватка крепчала всё больше, беспощадно врезаясь в плоть лишь глубже и глубже. После того, как отчаянный крик перерос в шипение и сиплые стоны, Ники выпустил свою добычу. Изо рта тут же хлынул вязкий водопад опороченной наркотиком крови вперемешку со слюной. Стянув с себя провод, Ники со всего размаха ударил ногой в живот уже лежащего Майки, в какой-то момент границы необходимой обороны остались для него просто строчками уголовного закона, он продолжал избивать едва живое тело, пока ему не показалось, что пурпурное море вокруг стало слишком большим. Тогда он отыскал свой галстук и перевязал место укуса. Майки не стал этому сопротивляться.
- Я любил этот галстук, - присел Ники напротив. Этот несчастный был в агонии, лёжа в луже собственной крови. Его губы посинели, а на побледневшем лице проступили черные вены.  - Мерзость, - сплюнул Ники, алые брызги тут же разлетелись в разные стороны. Лиз из последних сил боролась с тошнотой, в её мыслях застыл момент, как Ники выпускал наружу целый поток тёплой крови, успел ли он наглотаться, пока тот душил его? От этого становилось только хуже, её все-таки вырвало на пол.
Отыскав свой старенький мобильник, который привык выпадать при драках, Ники принялся набирать номер, его он знал наизусть.
- Фрост? - услышав голос, Райт продолжил. - Потеря крови, адрес... - пока он указывал подробности, Лиз не могла отвести взгляда от его обезумевшего лица, Ники то и делал, что облизывал губы, словно наслаждаясь вкусом победы, но это был лишь вкус железа и адреналина. Она многое слышала об этом человеке, в основном, это были отзывы от Хоки о простодушном и наивном романтике, но довелось ли ему хотя бы раз увидеть, насколько жуткими могут стать эти глаза? Знал ли он, насколько далеко Райт способен зайти? Она не сомневалась, стоило ему еще немного сжать челюсти и Майки захлебнулся бы в собственной крови, единственная причина, по которой этого не произошло - он ещё нужен Ники. Лиз пробрала дрожь и волнами одолевала паника, она боялась его, Николас словно сломался, его зрачки застыли в одном направлении, будто стеклянные, но они имели более чем нацеленный взгляд, прожигающий, острый, будто он сам себя боялся.
- Чёрт... - сожалел он об утраченной рубашке, вряд-ли выйдет вывести все пятна без остатка. - Я запомнил твои трусливые глаза, - чуть наклонился Райт, чтобы рассмотреть их, чтобы уловить в них страх и усилить его. - Мы ещё увидимся, - вытирал он рукавами следы последнего побоища со своего лица, только когда Ники обернулся к Лизи, Джей увидел за его ремнем пистолет. В тот же момент словно кислота проступила по венам, до какого же исхода нужно довести Райта, чтобы он пустил его в дело?
Когда всё безумство Ники обратилось к Лиз, она разрыдалась, тихо, закрыв ладонями лицо, лишь бы не видеть его.
- Надеюсь, - начал Райт, - ты понимаешь, что дело Хоки для тебя закрыто, Лиз. Я обещал ему присмотреть за тобой, и я буду, - улыбнулся он кровавым оскалом. - Вставай, - подхватил Ники ее за локоть, и в эту же секунду она словно перестала дышать, его рука была такой холодной и скользкой, что присмотревшись Лиз увидела, что та полностью окровавлена. И вряд-ли то была кровь самого Николаса. - Тебе есть куда пойти? - смягчился его голос, - Ну же, поднимайся, - помог он ей встать, и только рассмотрев ее еле живое лицо, он едва уловил знакомые черты той самой Лизи, к которой когда-то так сильно был привязан Хоки, от нее почти ничего не осталось, лишь веснушки на перепуганном до смерти лице. - Я тебя не трону, - закралось в интонации условие "если", сегодня Райт хотел донести до всех, что он пойдет на любую мерзость и вряд-ли остановится под давлением морали и даже закона ради благополучного исхода одного единственного дела. Лиз вырвала свою руку и поспешила выбраться наружу.

Впервые за долгое время Хоки довелось увидеть рассвет, в одни окна можно наблюдать, как солнце прячется за бескрайним, как казалось, городом, а через другие, как оно развеивает мрак. Полная чашка уже грела руки, а исходящий из неё аромат кофе грел душу, кокосовый сироп в этой чашке был совсем не лишним. Когда-то Хоки, как и Сид, подрабатывал бариста и знал сотни удачных комбинаций этого благородного напитка. Даже босыми ногами он чувствовал тепло этого места, словно оно желало отогреть его продрогшее тело.
- Доброе утро! - от слов управляющего, Морган невольно вздрогнул посреди пустого павильона, от чего тот расхохотался, подергивая животом.
- Доброе! - крикнул он в ответ, но Тэд уже скрылся в своей коморке, чтобы отключить сигнализацию у главной двери.
- Как ночь на новом месте? - глухо донесся голос, -... может всё-таки подыщем тебе квартирку?
"Ну ни за что!" - отпил Хоки немного ароматного кофе.
- Всё идеально, - сказал он словно самому себе.
- Вот как! - направился к нему Тэд, почему-то в изумрудные глаза закралась тоска от последней фразы. - Скоро придут посетители, надо разобрать старые рамки, - жестом он позвал за собой.
"Вот как..." - одним глотком осушил Хоки чашку, будто чего-то не хватало в этих словах.

Провозившись с едой до раннего утра, Сай и Сид проснулись только ближе к обеду совершенно не ощущая голода. Их разбудил рингтон, который своим напором сам за себя говорил, что звонил Мэтт. Сид еле заставил себя сесть и ответить:
- Мы уже едем! - получилось правдоподобно бодро для человека с ещё закрытыми глазами, после чего вызов оборвался. - Сай, - чуть подтолкнул его в спину Сид, стоило только вытянуть ногу. Полка в единственном шкафу оказалась довольно длинной, чтобы уместить двух человек без особых притеснений. - Сай! - повторил он попытку чуть настойчивее, скрипач привык пропускать дни в царстве Морфея. Отвернувшись к стене, он прощупывал её. - Что такое? - увидел он его широко раскрытые глаза.
- Мне не показалось, - развернул Сай кисти рук ладонями к себе, - я действительно могу кое-что различить в темноте, совсем немного... - дверь шкафа с его стороны осталась закрытой, позволив остаться в привычном мраке.
- Ты сказал, что абсолютно слеп, - хотел вернуть его в реальность Сид, чтобы тот не расстраивался, если вдруг потеряет эту способность.
- Тогда почему я не разлил ни один стакан? - на свой вопрос он не услышал ответа, собственно, он и сам его не знал.
- Мэтт! - перезвонил Сид, - мы запоздаем еще на какое-то время, лучше отложить, - не стал он дожидаться гневного ответа, ведь они должны репетировать уже как час с небольшим, и положил трубку. - Поехали! - лихо подорвался он и сунул Саю очки не ожидая, что тот с первого раза ухватит их.

- Ты пришла! - словно спросил Хоки застывшую у входа в галерею девушку, Джун сдержала свое слово и навестила таки нового эмоционально-нестабильного друга.
- Давно хотела тут побывать, - направилась она к кассе, распахнутая на ней рубашка в клетку и короткие чёрные шорты говорили, что на улице уже довольно жарко, а вот Хоки всё никак не мог расстаться со своей уютной толстовкой с огромным капюшоном и голубыми джинсами со следами краски.
- Вам с экскурсоводом? - уточнил Тэд, похоже, что из персонала больше никого не будет.
- Да, - сопутствуя ответу кивнула она, её аккуратное личико уже было довольно удивленным.
- Чего застыл, Хоки? - усмехнулся Тэд. - С экскурсоводом! - повторил он, от чего глаза Моргана заметались по залу, но у него было достаточно времени, чтобы подробно изучить каждую картину.
- Тогда, - указал он, по привычке попытавшись убрать волосы назад, - нам сюда! - неспешно продвигался Хоки в самую глубь огромного павильона. - Начать отсюда будет самым правильным решением, - остановился он у той самой женщины, что была заточена за стеклом, но эта преграда не мешала ей трогать за душу проходящих мимо. - Картина "Розмари" носит название одной малоизвестной кофейни, расположенной в одном сером городке нашего необъятного мира, который долгое время остаётся забытым солнцем. Наверное, живущим здесь, это покажется всего лишь вымыслом, но так оно и есть, для этой женщины каждый следующий день мало чем отличается от других, что были до или будут после, все они, как один, пропитаны нестихаемым шумом дождя, - услышав что-то новое, даже Тэд покинул свое место, лишь бы не пропустить ничего важного, он и не подумал бы, с чего можно начать диалог с картиной. -... Эта женщина из окна своей кофейни видела абсолютно всё, но могут ли пропитанные однообразием сюжеты поселить её глазах эту неуёмную жажду? Каждый мрачный день под раскаты грома и дотошный шум воды она ждёт иного поворота и однозначно знает, что он неизбежно случится. Что бы ни произошло, она не покинет свой серый городок по одной простой причине - этот поворот стоит любых ожиданий, стоит сотен пустых дождливых дней, месяцев и лет. Ей остаётся лишь рисовать в голове, каким сладостным будет момент исполнения её желания, тогда для неё наконец-то закончится дождь, он перестанет напоминать о себе, лишь бы не мешать празднику в душе, - вдруг Тэд осознал, что за все эти годы так и не познакомился с женщиной из "Розмари", Хоки же сделал это за одну ночь. - По правую сторону от её ухоженных рук стоит полная чашка остывшего кофе, почему остывшего? Потому что в продрогшем заведении от горячих напитков, что мимолетно заглянули в сюжет, исходит легким облачком пар, но не от её чашки, увы. Желание скорого поворота событий всё никак не даёт щекочущему чувству внутри приступить к бодрящему напитку. Её сердце изо дня в день и так стучит слишком часто. Палитра может убедить нас, что мир вокруг женщины из "Розмари" безнадёжно блеклый, невзрачный, не способный внушить ничего, кроме депрессивных мыслей, однако, если взглянуть иначе, мы однозначно можем увидеть, что краски вокруг меркнут лишь за счёт ее горящих глаз. Ни один цвет не способен затмить этих огней, - скромное эхо делало голос Хоки более внушительным и уверенным, на минуту можно позабыть о его владельце, который устроил истерику в самолёте. Джун позабыла и о стекле, отделяющем галерею и кофейню, она словно побывала в их сером городке, даже почувствовала лёгкий кофейный запах. - Мы можем лишь гадать, что стало причиной вселенской грусти в её опечаленных глазах, возможно, тому виной призрачная осязаемость её ожиданий и бесконечно долгая череда однообразных дней, проведенных в неведении, - их диалог с картиной прервал приглушенный всхлип Тэда, после чего тот отвернулся и поспешил в свою коморку, похоже, история тронула его за живое.
- Думаю, он того не ждал, - прошептала Джун, глядя управляющему вслед, после чего Хоки опустил на неё взгляд, ведь уровень его глаз был довольно высоко.
- Картины Маркуса Энрике уникальны, они созданы особым способом, чтобы наиболее точно передать настроение, каким именно - авторская тайна, её можно понять только если попробовать самому повторить живущие сюжеты и навеки запереть их за стеклом. Это своего рода варварство - заточить живое в неживом.
- И ты смог, - оторвалась она от картины, - я была здесь много раз, но я никогда не чувствовала ничего подобного, и это лишь первый сюжет, - обратила она внимание на пятна краски на джинсах Моргана. - Я хочу посмотреть на твои картины.
- Обязательно, - последовал он дальше по залу, - как только места для них будут готовы. Ты ведь ещё вернёшься обратно? Я боюсь лететь домой один, - остановился он.
- Твои картины там? Тогда я должна, - пыталась проникнуться его настроением Джун, однако она всё никак не могла его уловить, будто эти глаза были слишком далеко, совершенно не здесь.
- Фортуна, - указал он путь к следующей картине, под которой виднелось короткое название "Удача", - как много нам известно о законах удачи? Ровным счётом ничего, поэтому уповать на нее нет никакого смысла, если только от исхода вероятности не зависит человеческая жизнь. Пока вращается барабан револьвера, замирают все звуки, кроме бьющего по ушам пульса, направить смертоносное оружие с целью лишения жизни, несомненно, психологически трудно, страх усиливается и перерастает в безумство, когда видишь дуло, направленное собственной рукой себе в голову. Юношеская шалость, как может показаться, однако не в его воле отказаться от исхода. Этот студент будут играть до победного, пока не сыграет чья-то ставка. Его глаза не обременены духом соперничества или азарта, эта игра не на деньги. Ценность лишь начавшейся жизни навсегда будет несоизмерима любым валютам, однако здесь она не стоит ничего, будто ее можно начать заново в любое время или заменить любой другой, но проживший её до этого момента человек навсегда потеряет возможность быть живым. Сколько сюжетов утратят вероятность произойти, как только пуля покинет барабан? Безумно огромное множество, ведь каждый из нас отвечает не только за свою историю, мы все есть части происходящего в чужих мирах, которые тоже рухнут, стоит кому-то проиграть. Тогда потускнеет и навсегда изменится наш с тобой мир в куда большей степени, чем мы думаем. Молодой человек, очевидно, держит оружие впервые, явно преувеличивая его тяжесть, ухватившись за него обеими руками, сегодня он попрощался с жизнью не в первый раз и, возможно, зря. Он готов был оставить жизнь бесчисленное количество раз, по каким-то причинам удача сопутствует ему, перерастая в немыслимых масштабов проклятие - каждый новый раз опять принимать непростую мысль, что вот-вот всё прекратиться: ожидания, мучения, мечты и жизнь, - последнее слово прозвучало так, как ни разу до этого, будто именно сейчас оно означало нечто особое, ничем невосполнимое и единожды дарованное. - Нельзя однозначно сказать, что есть удача для этих обречённых глаз, быть может это возможность оставить череду выигрышей однажды проигранной судьбы и отдаться наконец молчанию и тьме, подарив нам свой последний взгляд. А быть может удача - это продолжать бороться за новый проигрыш той жизни, которая ему не нужна?... - сделал Хоки паузу для осмысления. - Разве это можно считать удачей хоть какой-нибудь исход?
Ещё долго бродили они от картине к картине, Хоки разворачивал мир за миром, которые до него молчали за стеклом, теперь каждый сюжет не замолкал ни на секунду, наполняя галерею жизнью. Неспеша Тэд обошёл павильон следом за ними, чтобы по-новому взглянуть на то, что долгие годы находилось прямо перед носом, сегодня навсегда изменилось его представление об искусстве, в частности о картинах Маркуса Энрике, он внезапно осознал, что они всё это время были именно такими, кричащими во всё горло, но лишь сейчас они были услышаны. Тэд с трудом смог поверить, что каждый сюжет, запертый в этих стенах, создан человеком с хрустальными глазами, ничего не выражающими, такими молчаливыми. Мёртвыми. Стало быть, всё дело в других горящих глазах, способных уловить истинную суть вещей, этому миру определённо нужен такой проповедник, который укажет человеку на его давно утраченные чувства. Иногда Тэду казалось, что увиденное Хоки вовсе не существует, что это не более, чем его вымысел, но увиденное и поведанное им однажды уже не выходило из головы, всё прочнее закрепляясь в тканях реальности.
- Разве Джун уже ушла? - заметил он стоящего рядом Хоки.
- Да, мы закончили, думаю, ей понравились картины, - снова вернулись они к "Розмари", где печальная женщина всё ещё ждала.
- Разве я мог быть таким слепым? - вглядывался Тэд в этот сюжет уже в который раз. - Я никогда не видел её настоящую за столь долгое время, а ведь она всегда была здесь, - не моргая смотрел он. - Ты действительно всё это видишь? С самого первого взгляда?
- Если человек способен с этого самого "первого взгляда" испытать любовь, самое сложное чувство на свете, то нет никаких преград, чтобы увидеть мимолетный эпизод, запечатленный человеком для человека, - Тэду было интересно наблюдать, как постепенно раскрываются мысли в голове Хоки, и как он их подаёт - умиротворенно, поступательно.
- Как же Энрике смог углядеть в тебе такое? - направился дальше Тэд вдоль павильона, - и как мне теперь заставить их замолчать? - окинул он взглядом картины.
- Они живы, как и всё остальное вокруг, - обернулся Хоки, - разве ты не слышишь? - снова начал он свою проповедь.
- Остановись! - оборвал его Тэд. - Я хочу тишины... - опустил он руки на живот и медленно побрел обратно в коморку. Сегодня что-то произошло в его голове, догадался Морган.
- Ты так опечален из-за той женщины? - не понимал Хоки, в чём причина его грусти. - Прости, - хотел догнать его Морган, но тот сам остановился и обернулся.
- Я прихожу сюда почти каждый день и вижу её, всё это время она не была чем-то особенным, но только сегодня мне открыли правду. Я почти уверен, что Маркус видел ее, что эта женщина действительно существует, и она всё ещё ждёт. Ей так... - взглянул он на нее еще раз, - больно, - нашёл он подходящее слово, - и ей никто не может помочь. Разве это честно? - вскинул он взгляд на Хоки в надежде на утишающий ответ.
- Таков её мир, - закончил экскурсию Морган.

Сай безошибочно знал, куда его везёт Сид, эта дорога явно не до студии, она вела к центру охраны зрения.
- Что ещё ты хочешь узнать? - не хотел туда возвращаться скрипач, множество раз управляющий "Приюта Святого Павла" в надежде избавиться от неполноценного воспитанника оставлял его там на несколько дней, лишь бы не пришлось за ним возвращаться, ну или хотя бы забрать здорового ребенка, чтобы он не доставлял никаких проблем. Но врач снова и снова твердил: "Незачем изводить мальчика!"
- Если ты ещё хоть что-то видишь, то может есть возможность восстановить зрение, - не отступал Сид, - я пойду с тобой, - улыбнулся он, Сай невольно повторил выражение его лица.
- Моя карта лежит там с пяти лет и с того же момента в ней не было никаких изменений. Разве что сегодня они занесут туда итог моей болезни.
Сид знал лучше всех, что Сай не любит больницы, там не происходит никаких волшебных событий, какие привыкли показывать в кино, по крайней мере, с ним вышло именно так. Преодолеть ступеньки у главного входа было проще, чем войти в кабинет нужного врача, Сай до последнего не хотел открывать проклятую им дверь.
- Один плюс в моей слепоте все-таки есть, - усмехнулся он, - я больше не вижу эти противные лампы вдоль коридора, - стянул скрипач зеркальные очки и повесил на грудь, зацепив одной душкой за воротник чёрной рубашки.
- Давай, - взялся Сид за его руку и провернул дверную ручку.
"Здравствуй, Сай" - услышал он знакомый, но не самый приятный ему голос, ведь им не звучало ничего утешительного. Скрипач запомнил его владельца как седоватого мужчину, зацикленного на потраченном времени, в ходе приёма он постоянно поглядывал на стрелки настенных часов, словно искренне верил, что время лечит. - Давно не виделись, - пытался начать он разговор.
- Мы больше не увидимся, - нащупал Сай спинку стула и сел напротив, судя по звукам, где-то рядом расположился Сид. Не составило больших усилий, чтобы врач догадался, почему же очки были сняты.
- Тогда тебя обеспокоило что-то ещё? - не стал он спрашивать, как всё случилось.
- Разве нет никакой возможности восстановить зрение? - вмешался Сид, главный вопрос не давал ему покоя.
- У Сая повреждены зрительные нервы, - откинулся он на спинку кресла, - удастся или нет, воля случая, к тому же, эффект может быть временным, часто получается так, что пациент просыпается и снова ничего не видит. Большую вероятность успеха приносит лишь пересадка глаз, но и здесь есть свои риски. В обмен на зрение пациент может перенять черты или привычки донора, даже после переливания крови такое случается, были случаи, когда совершенно некурящие люди испытывали необъяснимую тягу к никотину, это самое безобидное. Может остаться и светобоязнь, могут вернуться головные боли, - опустил врач многозначительный взгляд на больничную карту скрипача. - В любом случае, решать Саю, стоит ли одна попытка таких жертв.  
Сай молча кивнул.
 - Благодарю, - протянул он руку. - Нам пора, - кивнул он Сиду в сторону выхода, ещё немного и Мэтт будет в ярости.

- Думаешь, я псих? - по привычке опустил жалюзи Мэтью, когда Сид и Сай вернулись в студию. - Черт с этой репетицией. Ты видишь меня? - подошел он ближе и нахмурился, будто пытался что-то углядеть через линзы зеркальных очков.
- Не буквально, - снял их Сай, - давайте уже начнём, - потянулся он к скрипке, что ждала его уже несколько дней в полном молчании. Наконец он освободил её из плена безмолвия, прикоснувшись к натянутым струнам, студия сразу наполнилась музыкой, наполнилась прежним настроением, которого так не хватало.
- Что ему сказали? - шепнула Сиду Кэт, ей показалось, что Сай снова воспрял духом, забыв свой недуг. Его пальцы нежно скользили по тугим струнам, как же сильно он любил эту даму... Только с ней у него получалось открыться полностью и взволновать любое сердце, заставить его трепетать, как свежая листва под тёплым дождём.
- Сказали, что в обмен на прежнюю боль он может вернуть зрение, но, возможно, что не надолго, - кричала скрипка так, что меркли все слова, Сай был слишком воодушевлён, переполнен каким-то сладким чувством, зная владельца этой музыки, за его глазами могло быть всё, что угодно, абсолютно абстрактная причина полюбить этот день. Мэтт не стал ждать и пустил в ход свою гитару, он подхватил его настроение и заложил крепкую основу для опоры, чтобы стало легче влиться барабанам и басу. Они отлично находили общий язык, Мэтту не стоило больших трудов, чтобы ухватиться за эту лёгкую мелодию и по ее мотивам выстроить прочный каркас для всей "Пандоры". Внутри скрипача бушевал неуёмный океан самых разных чувств, на каждое из которых тут же создавалась достойная песня, сквозь крепкие пальцы сочилась музыка, такая хрупкая - малейшее волнение и уже совсем иная история прозвучит в дуэте скрипача и его изящной дамы, гитара же не давала этому хрупкому произведению рассыпаться или исказиться, своим напором Мэтью лишь говорил, что всё верно! Что всем нравится и нужно смело продолжать! Барабаны же ставили акцент на деталях песни, делая её громче и выразительнее, резкие удары придавали контраста. Ну, а бас Кэти создавал объём и глубину, чтобы ни одна нота не померкла в таком разнообразии звуков.
Возвращение Сая вдохновило всю группу, пусть он никуда и не уходил, но без бывалой улыбки в студии его словно и не было. Музыка лилась уверенно вслед за его настроением, этой песни ещё никто не знает, однако Сай умело направлял "Пандору", эти ребята отлично слышат друг друга и дополняют прекрасное творение своим вкладом каждый отдельно и все вместе. 
- Скажи моей безумной плоти,
Как жарко быть внутри живым!
Как сладко в том души полёте
Быть напрочь от любви слепым!
Тебе напомню вкус забытый
Минувших так давно ночей,
Как болью головной убитый
Я слушал зов твоих речей! - даже без микрофона голос Сая заполнял собой всё вокруг, возвышаясь над музыкой, свободно, словно ветер.
-... Ты знаешь, что мне не забыть
Тот сладостный души полёт,
И нравится слепым мне быть,
Я твой влюблённый идиот!
Пускай не видишь глаз моих,
Они так жаждут тех огней,
Что не молчат в глазах твоих,
Каких нет у других людей!  - Сай всегда верил, что если заглянуть кому-то в глаза, то можно узнать о каждой грани человеческой души, узнать о помыслах и ценностях, о самых пылких чувствах, что кипят за ними, поэтому он часто уделял им место в своих стихах. Наконец "Пандора" снова услышала его шёлковый голос, почти забытый этими стенами, ведь многие репетиции проходили в заведении Авроры.
- Скажи моей душе безумной,
Как сладостно безумцем быть!
Как во Вселенной дико шумной
О тишине не смог забыть!
Поверь, я не забыл, я знаю,
Как те истории важны,
Гляди! Я, как и ты, пылаю,
Глаза мои мне не нужны, - "Пандора" понимала, что Саю необходим его плен, его печаль, чтобы продолжать творить, чтобы пела его дама. 

- Почему ты не снимешь очки? - вернулась Кэти под конец дня обратно в студию за телефоном, который вечно забывала в самых разных местах. Кроме Сая она никого не застала, "Official Music" почти опустел. - Тебе всё ещё больно? - с осторожностью спросила она.
- Наверное, я просто к ним привык, - улыбнулся он, протягивая ей сотовый, Сай хорошо помнил, где Кэти любила его оставлять.
- А ты... - запнулась она, - ты правда думаешь пересадить глаза? Я бы ни за что не решилась... - поморщилась Кэт, даже накрасить тушью ресницы вызывало у нее дискомфорт, к своим глазам она бы точно никого не подпустила.
- Это крайняя мера, до которой я пока не отчаялся, - следов великой депрессии она и правда не увидела на его лице. На секунду Кэти попыталась представить, каким оно может быть, если за линзами не окажется едва синего неба, когда это место займёт что-то иное, совершенно незнакомое. От этого ей лишь стало не по себе. Почему-то вдруг захотелось обнять владельца столь мягкой улыбки. Через тонкую ткань чёрной рубашки, застегнутой на все пуговицы, она слышала учащенное сердцебиение, пожалуй, это его обычный ритм. Кэт хотела сказать, как ей жаль о том, что произошло с его небом, и как сильно она желает помочь, как расстроена тем, что, по большому счету, от неё ничего не зависит, однако Кэт понимала, что такая жалость ему ни к чему, что жалость для слабых, а он не из тех, кто бы утешился ею. Холодные руки проскользнули по плечам и осторожно обвили её спину, казалось, именно так Сая не выпускает его тень, нежно оберегая.
- Всё хорошо, - сказал скрипач слова, которые были нужны скорее Кэти, чем ему самому. - Думаю, я услышал тебя, - до последнего не хотела она выпускать его трепещущее сердце из эпицентра момента.

В машине его уже ждал Сид, надежно упрятав скрипку, чтобы она не пострадала от постоянных разъездов.
- Ты балабол! - опустился в кресло Сай, - теперь Кэти боится, что мне вырвут глаза, - усмехнулся он. - Не пугай народ раньше меня.
- Она волновалась, вот я и сказал, - не отступал от своей позиции Сид, покидая парковку. - Так ты будешь делать пересадку, если появится донор?
- Наверное, стоит попытаться, - ошеломил он ответом, которого услышать не ожидалось.

В доме Райтов царила идиллия, отец семейства гордо слушал о достижениях своей своры, как шумно и напористо они пытались заслужить его призвание воскресенье за воскресеньем за круглым столом в большой гостиной. Алекс, то и дело, пытался поправить каждого, показывая всем остальным, что именно он здесь самый смекалистый и эрудированный. Полной противоположностью казался Фрост, он и рта не раскроет, пока братья не примутся за еду, после недели напролет в морге его воротило даже от запаха мяса. Частым поводом насмешек был всегда опаздывающий к ужину Ники, кто-то язвил, что тот отмывается, чтобы от него не несло псиной. Только скромная женщина сидела в печали напротив гордого главы сего поприща, окруженного одержимыми похвалой сыновьями. Как только открылась входная дверь, она оживилась.
- Наверное, это Ники, - в полголоса произнесла она, а после повисло молчание, эту женщину не стоило перебивать, каким бы тихим ни было ее присутствие.
- Где тебя черти носят? - крикнул Алекс в коридор, где разувался последний Райт. - Мог бы и поторопиться, особенный ты наш, - закатил тот глаза и уперся локтями в стол, на что в ответ уловил укоризненный взгляд матери и откинулся в кресле. - Чем от тебя опять разит? - с издевкой добавил он. 
Как только Ники появился в гостиной, Алекс тут же заткнулся и побледнел. Все внимание он приковал к себе. На свою когда-то белую рубашку и лицо, залитые кровью. Руки по локоть поглотил пурпур, а светлые пряди чуть волнистых волос прилипли к вискам жидкими алыми прядями. Круговая гематома на горле уже успела окраситься в темно-синюю отчаянную хватку за жизнь одного обреченного человека. В полной тишине он опустился к столу и голыми руками принялся есть, хватая всё, до чего они могли дотянуться. Пустыми глазами он ничего не искал перед собой, ни вопросов, ни ответов. 
- Ты не мог бы... - прорезался голос Алекса снова. - Ну, убрать... - потянулись его руки к собственному аккуратно отглаженному воротничку. Ники разом сорвал с себя липкую ткань, бросил ее под ноги и продолжил есть, жадно отрывая куски запеченной птицы. 
Взгляд матери велел одно - молчать. Больше ни слова ни от Алекса, ни даже от самого важного павлина за этим столом - Райта старшего, которого возмущение рвало на части изнутри. Наблюдая, как сильно напряжено тело Ники, она мягко дотронулась до его спины, что была влажной и холодной - он бежал. Не хотел, чтобы его ждали слишком долго. Чтобы ждала она. 
- Мне жаль, Ник, - вдруг подал голос Фрост, и тот сразу замер, - у него просто не было шансов. Лёгкое проколото, ты всё правильно сделал. Прямо в лоб, - поднял он глаза, позабывшие солнечный свет.
Пистолет Нику нужен был лишь в одном случае - чтобы прекратить излишние мучения. 
- Если бы я прикончил этого наркомана раньше, ничего бы не случилось, - равнодушно произнес Ники.
- И присел бы пораньше, рядом с такими, как они, - не сдержался Алекс. Ники со скрипом отставил кресло и поднялся, все тихо наблюдали, как он направляется в его сторону, как свет ламп отражается от его влажной бледной кожи, покрытой кровью, как играли его напряженные от злости мышцы. - Я лишь сказал, что тебе нельзя иметь судимость, - вдруг понял Алекс, что сегодня не лучший день для его шуток, никто не смеялся. 
- Я знаю, отчего ты бесишься, - поднял Ники его стакан с водой и парой глотков осушил полностью, оставив на прозрачном стекле четкий кровавый след, - когда доходит до дела, ты боишься запачкать руки, - облизнулся он и направился в уборную. - Приятного вечера! - явно не собирался возвращаться Ники.
Взгляд единственной за столом женщины по-прежнему велел старшим Райтам одно - молчать.