Когда закончится дождь

- Ты уезжаешь? - искренне удивился Ники, откинувшись в своём уютном кожаном кресле, - ты ведь не так давно вернулся, что-то произошло? - насторожился он.
- Мне нужно закончить дела в галерее Маркуса, он хочет перевезти все картины под одну крышу, - ответил Хоки, опустив глаза на безнадёжно утопавший в бумагах стол Райта, так поздно в конторе засиживался лишь он один. - Как только главная галерея будет отстроена до конца, я вернусь, Энрике хочет, чтобы я продолжил его дело.
- Энрике, значит, - вздохнул Ники, - а что будет с нашим делом? Я ведь всё-таки узнал, кто подсунул тебе наркотик и когда. А главное, я выбил ответ на вопрос - зачем? - пытался заинтриговать его Райт, но похоже, что Хоки просто хотел сбежать от всех этих преследований, отсидеться в далёком городе и вернуться, когда все уляжется. Без колебаний Райт потянулся к краю стола и вынул первый попавшийся лист бумаги, это оказалась характеристика Лизбет Стивенсон. - Что теперь я должен делать с ней? - кивнул он. - Ты мне нужен, чтобы закончить её кошмар.
На Хоки смотрела та маленькая девочка, которая любила дождь, иногда он задавался вопросом, откуда взялись её веснушки в таком сером городе?
- Лиз, - не знал Морган, как поступить, на одной чаше весов была мечта всей жизни - стать чуть ближе к единственному божеству, который отчаянно в их блёклом царстве создавал изумительные миры, полные жизни и чувств. А с другой - просто Лизи, что делала его мир живым.
- Ники... - безнадёжно вздохнул Хоки, если кто и знал толк в равновесии, так это Райт, его Фемида на книжной полке, повязав на глаза платок, безошибочно вершила справедливость. Морган взял секунду на раздумья, но она затянулась, он беспомощно вскинул на Николаса взгляд, в этих глазах застыло смятение, теперь он лишь узник обстоятельств.
- Боюсь, на этот раз решать тебе, Хоки, - от горящей ярости в добродушном пареньке мало что осталось с прошлого раза, тогда напряжение было таким жутким, что хоть ножом режь.
- Я не могу, - из стороны в сторону кивал Хоки, - не могу, - уставился он в распечатку.
Веснушки.
Божество...
- Я бы сказал, что взять её с собой было бы неплохой идеей, только это плохо кончится, - уверенно произнёс Ники. - За ней постоянно наблюдает этот "Майки", черт бы с ним, но так он отыщет и тебя.
- Теперь я могу вернуть ему долг, у меня достаточно...
- Они не отпустят тебя, - обрезал Райт его фразу. - Не пройдёт и года, как ты снова пустишь эту дрянь по венам, а дальше вряд-ли кто сможет тебе помочь, - опять нахмурились его брови. - Даже жертва ради Лиз того не стоит, - скрестил он пальцы в замок у подбородка. - Я присмотрю за ней.
Словно стал слаще влажный воздух, всё вокруг стало бежать слишком быстро для одних зелёных глаз. Только тикание крошечного механизма ювелирной работы нарушало повисшую тишину.
- С кем ты подрался в тот день, когда мы приходили с Лиз? - вдруг спросил Хоки.
- Мы сцепились с Алексом, - усмехнулся Ники, - брат сказал, что однажды меня пристрелят как бешеного пса, если я не перестану совать свой нос куда не стоит. Я не сдержался за этим ужином, а отец, пока разнимал нас, всыпал обоим по первое число. Вот и всё, - откинулся он в своём мягком кресле снова.
Так вот как выглядит принятие бешенства? Хоки всегда понимал, что этим однажды и закончится, Ники просто прыгнет в пропасть в погоне за свежей кровью, из которой уже не сможет выбраться. У него много братьев, все они ищейки Фемиды, вот только один Николас родился с пороком - с ноткой бешенства в добрых глазах.
- Пообещай мне отсрочить этот момент как можно дальше, - поднялся Хоки.
- Сказал так, будто насовсем уезжаешь, - подошёл Райт, скинув синий пиджак на кресло. - Береги себя, - протянул он руку, но Хоки этого показалось мало.
- И ты, Ники, - обнял его Морган.
- Надеюсь, ты запомнил мое обещание? - вполголоса сказал он, отчего по спине Хоки пробежали мурашки, иногда он и сам боялся своего друга как все те, кто потерял всякую надежду, глядя в его глаза. - Я пущу по миру любого. И больше ты мне не соврёшь.
Это означало лишь то, что с отъездом Хоки он не остановит свою погоню. Оставлять его с безумной целью не лучшая идея, но Райт уже не отпустит её, вкус чужого страха дурманил и пьянил его.

Был ли ещё кто-нибудь, с кем бы хотел попрощаться Хоки перед своим отъездом? Несомненно, вот только стоило ли тревожить кого-то по таким пустякам. Многие спешили убраться из этого продрогшего города в лучшее место, аэропорт пустел на глазах, все мчались прочь, казалось, этим людям неважно куда, главное отсюда. Морган ни за что не явился бы в это гнездо холодных машин, если бы не решимость быть на шаг ближе к сокровенному.
"Можно ли вообще летать в такой дождь?" - подергивал Хоки ногой, они едва умещались между рядами в зале ожидания, колени плотно упирались в передние спинки сидений.
"Можно ли в самолёт с моими параметрами?" - уже не знал он, как отвертеться от нежелательных часов над промокшей землёй. Дождику в переноске было немного проще, он и не думал, что его ждёт. Глубокий вдох позволил Хоки собраться с духом, летать он не любил совершенно, внутри поселялась паника, стоило только подумать об этих огромных железных птицах, одна нелепость может мгновенно сделать несовершенный агрегат могилой для него и еще сотни-другой ничего неподозревающих жизней. Пожалуй, это единственный фактор, омрачающий торжество случая - назначение заместителем самого Маркуса Энрике, кусочек рая под ответственностью Моргана скоро воссоединится с основной галереей, тогда придётся снова сесть в этот адское пристанище суицидников. Отчасти поэтому Хоки не стал говорить никому о времени своего полёта, чтобы тихо паниковать одному.
"Однозначно, обратно на машине. Продам душу и куплю машину..." - дрожали его руки, ладони вспотели так сильно, что от них на коленях остался влажный след.
- Вам плохо? - подошла женщина с исключительно аккуратной причёской, форма персонала аэропорта на ней не успокоила Хоки.
- Можно воды? - прошипел его осевший от волнения голос. На минуту женщина подумала, не успокоить ли его в объятьях, словно малое дитя, эти зелёные глаза метались в диком ужасе, безнадёжно ища утешения, но увы, устав не велит.

"Ян Вемеер..." - повторял Хоки имена художников и их известные творения, не очень известные и вообще абы как попавшие в историю, это помогало отвлечься, но совсем немного, от панической атаки, самолет уже несколько минут парил над серостью внизу. Лететь в бизнес-классе было решением не от избытка денег, здесь просторнее, колени почти не упирались в переднее кресло. От нервов Морган выкупил и место рядом, чтобы никто не мешал ему паниковать в одиночестве, однако сейчас эта идея ему нравилась всё меньше. Его безумно длинную логическую цепочку исторического контекста прервал собственный вскрик, хотя Хоки уже добрался до того места, почему не любил историю. Открыть глаза он не решился, ибо все взгляды будут прикованы к нему. Раньше ему доводилось летать лишь с Амелией, находясь в воздухе его грела мысль о месте назначения. Размах тренировочных баз поражал разум подрастающего Хоки, как минимум одна дорожка в огромном бассейне всегда была его. Оттуда он мог наблюдать, как у Амелии, в буквальном смысле, в прыжке вырастают крылья. Бесстрашие матери маленькими крупицами передавалось Моргану, пока самолёт находится в полёте, пора бы уже самому научиться глушить эту бредовую фобию. Ну или хотя бы контролировать свои вскрики от легкой тряски.
- Первый раз в самолёте? - услышал он голос из ряда сзади, робкий женский голос.
- Первый раз так страшно, - обернулся он, лицо было ему знакомо. Такое чувственное, стало быть и место, где он мог его видеть, должно ему соответствовать. Темные волосы и почти чёрные карие глаза делали кожу её остренького лица совсем бледной, но оно излучало теплоту и участие. - Где я мог тебя видеть?
- Наш город не такой большой, - улыбнулась она, - куда направляешься? - увидели её любопытные глаза помятую брошюру в руке Хоки.
- Я уверен, тебе там понравится, - протянул он листовку, - это прекрасное место.
- Энрике? - пробежалась она по коротким строчкам.
- У тебя отлично получается меня отвлекать, я не кричал уже... - посмотрел Хоки на часы, что были на левом запястье, - почти две минуты, - скинул он капюшон серой куртки и провел рукой по коротко стриженным светлым волосам. - Если самолёт удачно приземлиться, приглашаю тебя посмотреть, - снова впились его пальцы в подлокотники, увидев это, она протянула ему руку.
- Я Джун, - горели её глаза, но в ответ она уловила лишь перепуганный до ужаса взгляд, который метался из угла в угол.
- Хоки, - глубоко вздохнул он и ухватился за её тонкие пальчики.
- Будем знакомы, - кивнула Джун и хотела уже отнять свою руку, но Морган не собирался её выпускать из своей хватки.
- Можно я продержусь ещё немного? - умоляюще взглянул Хоки, на что она рассмеялась и кивнула ещё раз.

"Наконец-то твердь!" - лишь удалось спуститься с трапа, как сердце сбавило обороты, вот и привычные шестьдесят ударов в минуту. Увидев своё чуть живое лицо в отражении витрины крошечного магазинчика, Хоки готов был поспорить, что к его вискам подобралась седина. "Спасибо, что выбираете нас!" - витал приветливый голос диктора, объявляя следующий рейс.
- Больше никогда в жизни... - закинул он свой старенький рюкзак за спину, где были только пара чистых вещей, камера и кисти, всё остальное можно приобрести уже здесь. Дождик сквозь решётку любопытно разглядывал новый мир, даже он никак не мог понять, куда подевалась единственная возможная атмосфера? Где же дождь?
Оказалось так необычно бродить по сухому асфальту, но дико приятно, когда ноги остаются в тепле. Опускался летний вечер, окутав чужой, но приветливый город своим тёплым светом, здешние люди совершенно другие, на их лицах уже держался загар, подчеркивая румянец на щеках. В окружении местных Хоки выглядел болезненно бледным и страшно подавленным, рождённые здесь не боялись радоваться, эта эмоция тут появлялась независимо от праздников и редких встреч, как обыденность, не требующая видимой причины. Предстоит долгий путь, чтобы слиться с толпой хотя бы отчасти. Даже здешние деревья были другими, их ветви широко расправлены, а листва окрашена в приятный светло-зеленый, не то, что привычный болотисто-серый. Что-то ещё в них было не так...
"Они отбрасывают тень?" - остановился под одним из клёнов Хоки, солнечные лучи резали его глаза, когда никто другой не обращал на то внимания. Даже запах тут витал совсем не тот, ни намека на что-то знакомое, не пахло влажной землёй или ароматом дождя. Словно это абсолютно другой мир, полюбившийся солнцу, которое навечно отвернулось от другого. На минуту Хоки остановился, чтобы перепрятать Дождика под куртку, он должен как следует изучить это изумительное место, уцепившись за хозяйский свитер, он высунул голову наружу, чуть голубые глаза уставились ввысь, она околдовала их.
"Надеюсь, ты запомнишь..." - блуждая в собственных мыслях, Морган таки добрался до галереи, опросив по пути пару счастливых родиться здесь людей. Здание оказалось скромнее, чем основное, куда предстоит перевезти все оставшиеся картины. Хоки, приложив неведомую силу, толкнул слишком тяжёлую дверь, чтобы попасть внутрь. Увиденного он точно не ожидал: оно заброшено. Под ногами шуршала плёнка, разлеталась от осторожных шагов пыль по разные стороны, тряпьё на стенах покрылось паутиной и песком, что просыпался из расщелин в потолке. В пустом помещении эхом отдавалось дыхание Хоки, он готов был поверить, что перепутал адреса, но обстановка внутри говорила, что это именно галерея Маркуса, на это намекал знакомый высокий свод, словно утягивающий мысли ввысь, зашторенные панорамные окна, чтобы картины не испытывали жажды света, он им необходим, чтобы миры могли жить под взглядом зрителя. Ком в горле мешал дышать, островок рая был безвозвратно утерян. Пусть Хоки никогда и не видел это место при его жизни, но он оставался уверен, что умирать ему было больно. "Только подумать, почему Маркус допустил это... убийство." - нашел слово Хоки. От его касания к занавесу, что скрывал окно, всколыхнулась туча пыли, но Морган впустил долгожданные лучи.
- Ты чего, парень! Иди домой! - от пронзительного твёрдого голоса за спиной Хоки вздрогнул, а Дождик спрятал морду подальше в куртку.
- Что Вы здесь делаете? - испугался он и растерялся. Откуда тут вообще кто-то взялся?
- Я управляющий, а ты? - вышел таки невысокий плотный мужчина из непроглядной тени, усы и борода делали его лицо добрее, вот только голос больно грубый. Вразвалку он всё ближе подходил к Моргану.
- Я Хоки, извините, я, наверное, ошибся, - еще раз обернулся он.
- А! Парнишка Маркуса! - вмиг изменилось его настроение, - ты чего тут бродишь? Я уж думал, ты потерялся, - немного посмеялся он, от чего начал трястись пухлый живот, утянутый ремнем поверх служебного комбинезона. - Это склад, сегодня привезли новые рамы, его еще не заперли, главный вход с другой стороны, - указал он на тонкий луч света из приоткрытой двери. - Пойдём, - поселилась в твёрдом голосе почти отцовская забота. Мандраж не покидал Хоки, ведь он уже похоронил это место, подумал, что галерея давно мертва, для Моргана она всегда оставалась живой, как любой другой человек.

И правда, она жива! Зрелище растрогало Хоки, он добрался сюда, наконец-то! Сразу же бросился он к самому центру, чтобы оценить размеры зала, определить, где находится самое ценное. Опустив рюкзак и переноску на пол, он принялся изучать картины, они прекрасны! Великолепны! Настоящие... Написанные Маркусом, каждая из них. Это его первое пристанище, где он и начал свой путь божества человеческих чувств, за стеклом застыли моменты развития Энрике как личности, его процесс изучения бескрайнего арсенала эмоций, он подбирал, сочетал, выжидал, когда же получится то самое, что будет жить независимо от своего творца! Голова шла кругом, не верилось, что это всё создал человек, не способный любить, не способный хрустальными глазами выразить ничего, кроме мёртвого спокойствия.
"Розмари" - подлинник, Хоки впервые увидел настоящее полотно, копия которого висела в гараже Авроры и день за днем убеждала всех вошедших, что Маркус - гений. Печальная женщина, что на минутку присела за столик в кофейне, её взгляд был устремлен далеко вперёд, безумно печальный взгляд. Она ждала, не нужно было пристально рассматривать её, чтобы это понять, вечное ожидание, способное своим окончанием перевернуть мир вокруг одной грустной женщины, что присела на минутку. 
Все они здесь, картины, которыми Хоки восхищался всю осознанную жизнь, теперь они доверены ему.
Долговязый паренёк словно терялся в бушующем потоке своих же чувств, вдобавок своим простором его растворяла галерея, а может это случилось потому, что он проникся её настроением? Ещё долго гадал управляющий, поглаживая по животу, Хоки вызвал в нем сентиментальность своей реакцией на произведения искусства, как сильно он растроган лишь своим присутствием в этих стенах. Быть может всему виной солидный возраст, заставляющий всё воспринимать ближе к сердцу?
Покрытые известняком стены внутри делали галерею чуть больше, чем она была снаружи, аккуратные деревянные рамы плотно удерживали за стеклом кричащие миры, под каждым из которых скромно сидела табличка с названием картины и именем автора. Света внутри достаточно, чтобы хватило каждому полотну и сполна, серость и мрак были незнакомы этому месту, необъятных размеров окна, казалось, могли погубить краски на картинах любопытными проходящими взглядами солнца, но они не позволяли ни одному лучу коснуться прекрасного.  Напольное покрытие лишь подчёркивало контраст белых стен, темно-шоколадный ламинат отражал блеск уходящих лучей. По размерам она уступала главной галерее, но не своей важностью.
Задушенный потоком эмоций, Хоки уселся на деревянную скамейку под продолговатым окном и закинул под язык мятную пастилку, чтобы не думать о своих дурных привычках. Расстегнув молнию, он позволил Дождику сесть на колени, тот и не думал покидать излюбленное место.
- Помню, - шаркая направлялся к нему управляющий, - как когда-то сам Энрике горел своей идеей, - уселся поудобнее он рядом с Морганом. - Совсем как ты сейчас, - приветливо улыбнулся мужчина, от чего его лицо выглядело еще шире, однако было ясно - он скучал по тем горящим глазам, которые давно утратили свои огни.
"Такое правда было?" - не верил Хоки, что когда-то в них отражалось его собственное "Я".
- Думал, что ты один приедешь, - протянул руку тот, но кот не стал уворачиваться и дал себя погладить.
- Больше я его не оставлю, - был уверен Хоки, что преданные глаза его поняли. - Давно ты здесь работаешь?
- Ещё с университетских лет, я запомнил того Маркуса, жаль, что он так изменился, - протянул он в пухлых пальцах связку ключей для гостя.
- И что же произошло? - обеспокоенный за будущую версию себя спросил Хоки, неужели абсолютная опустошенность это всё, что ждёт и его?
- Не знаю, парень, быть может он отчаялся, что никто и никогда не полюбит это место так же сильно, как и он сам. Картины ему очень дороги, - запрокинул он голову вверх и слегка прищурил глаза. Лишь сейчас Хоки увидел, что над ними раскинулось небо, едва прикрытое тонкой дымкой алых облаков.
Попытки забыться у Хоки уже случались, где другой бы разрыдался, он не чувствовал ничего. Была ли та долгая депрессия вероятным началом конца? Но его глазам не дали потухнуть, нельзя допустить такому шансу погибнуть! Это для себя Хоки уже решил.
- Я не хочу, чтобы галерея закрылась, - обогнул её Хоки взглядом ещё раз. - Она слишком прекрасна.
- Она станет частью чего-то большего, - и сам замечтался управляющий, ему она тоже запала в душу. - Думаю, Маркус отправил тебя, чтобы ты перенёс с собой и её атмосферу, - вздохнул он. - Я Тэд, - наконец назвал он своё имя.
- Меня ты уже знаешь, а он - Дождик, - не мог оторваться от неба Морган, управляющий счёл в лице напротив нечто неземное, эти зелёные глаза словно узрели там, вверху, то, что видят лишь они.
- Могу помочь с отелем, если ты ещё не нашёл место.
- Я хочу остаться здесь, - отвлёкся Хоки от манящей высоты. - На складе полно места, наведу там порядок.
- Ты уверен? Если на мели, могу пригласить в гости на какое-то время.
- И всё-таки?
- Дело твоё, Хоки, - поднялся Тэд, - теперь ты тут главный, а мне пора, - спустя пару минут воцарилась тишина, почти абсолютная, не считая шума в собственной голове, кровь разогналась так сильно, что согрелись даже холодные пальцы. Этот день утомил всех, Дождик уже мирно спал на мягком пледе в переноске, которую Хоки устроил у входа в одно из служебных помещений.
Отыскав в коморке управляющего электрический чайник и банку растворимого кофе, Хоки почти ощутил вкус счастья, заварив полную чашку, он вернулся в павильон, теплые оттенки нежно обнимали каждое полотно, солнце было так близко, прямо здесь, согревая своим теплом.

Или кофе на ночь, или эмоциональное потрясение всё никак не давали Хоки заснуть, от безысходности он улегся посреди павильона, чтобы созерцать звезды, до которых, как ему показалось, рукой подать. Они так часто прятались в тучах, что Морган и не припомнил карты звездного неба, полностью открытую взору. Разница во времени с родным местом составляла четыре долгих часа, поэтому на том краю света уже все крепко спят, но из любопытства Хоки заглянул в сеть.
"Ники" - на его счет сомнений быть не могло, наверняка по самые уши в работе с одним наушником для любимого джаза.
"С. Н." - и Сиду не спалось, быть может что-то случилось? Понадобилась помощь Саю или Кэт. Но в любом случае этот мир продолжал жить ровно в четырех часах отсюда, и на ход его событий Хоки уже не может повлиять.

- Сид, пожалуйста! - упрашивал Сай повернуть обратно к супермаркету, но Nissan под управлением Сида был непреклонен.
- Больше никаких сигарет, Сай! - объезжая опустевшую ночью парковку, он включил музыку. - Они погубят тебя! Добей ту пачку на подоконнике и на этом всё закончится.
"Знал бы ты, сколько уже этой пачке," - задумался скрипач, он прибегал к этой маленькой хитрости лишь изредка, когда требовал случай. Сейчас таким случаем было разделить эту ночь до конца, заполнив её неважно чем.
- При всем этом, - оглянулся по сторонам Сид, чтобы вырулить на шоссе, - я не помню, чтобы от тебя пахло табачным дымом.
- Я знаю, что тебе он не нравится, - опустил Сай стекло и убрал рукой волосы, что успели чуть отрасти, назад. Ещё немного и снова взбунтуются упрямые кудри, а пока упругие волнистые пряди не доставляли больших хлопот.
- Это всё, что тебе было нужно в третьем часу ночи? - забив багажник продуктами и прочим барахлом, они направлялись обратно к их общему двору.
- Спасибо, что согласился, - всё так же безмятежно улыбался скрипач, - я был очень голоден.
- Не беда, - Сид понимал, что эта просьба не из вредности, Сай привык бодрствовать ночью, чтобы не напрягать глаза, пусть эта потребность и отпала, но осталась привычка. - Уже освоился?
- Днем жизнь слишком шумная, - даже сейчас Сид был уверен, что скрипач видит, куда они едут, ему знаком этот путь, он помнит сколько вдоль дороги знаков и как много домов пронесётся мимо, Сай всю свою жизнь готовился к тому, что придётся потерять одно из своих пяти чувств.
- Боли всё ещё есть? - нахмурил Сид тёмные брови.
- Иногда я забываю, что теперь их нет, стоит только осознать это, и боль уходит сама собой, - определённо, он прекрасно видел их общий мир, каким он был и останется для скрипача - полным чувств. - Скоро пойдёт дождь, - не поднимая немого взгляда произнес Сай.
- Небо и правда грузное, скоро польет, - лишь его глаза знали, что же там происходит наверху.
- Но мне очень непривычно выходить без очков, не хочу, чтобы кто-то видел мои глаза. Они привыкли к тени. Будто не хватает чего-то очень важного, - потянулись его тонкие пальцы к спинке носа, где и полагалось быть оправе, но вместо неё он нащупал только рубец. За исключением туманного неба в сети алых паутин, это лицо мало изменилось, всё такое же доброе и уставшее, Сид надеялся, что оно наконец освободится от диких болей, чтобы не зависеть от постоянного приема пилюль.
- Так не отказывайся от них, - чуть сбавил громкость Сид, - и нам совсем необязательно отказываться от идеи с тенью на выступлениях, никто ведь не знает, зачем она нужна, а смотрится эффектно, - разъезжать ночью по опустевшим дорогам им обоим нравилось, будто весь город живёт только для них. - Ты ведь не оставишь "Пандору", правда? - сказал он словно невзначай, но ответ был очень важным. Сай уже пытался провернуть подобное, осталось ли за ним это желание?
- Ты, конечно же, никогда не скажешь о том, если я стану балластом тебе или группе. Мне с вами хорошо, вот и всё. Но что, если я буду невыносимым? Я очень зол, - сжал покрепче челюсти скрипач, -... от того, что кому-то приходится возиться со мной. Было много весомых причин, чтобы молча и тихо уйти, но оторвать вас от себя сложнее, чем мне казалось, - сейчас очки бы спасли его в своей тени, но их нет. - Я хочу быть голосом "Пандоры", но настолько ли он ей нужен?
- Ты почему-то всегда считал, что группа тебя приютила, что все мы приняли тебя к себе, но всё было ровно наоборот, - вспомнил Сид, как Мэтта и Кэт заворожила его игра, как увлеченно они наблюдали за его тонкими пальцами, что так чувственно создавали музыку, создавали настроение и настоящие чувства, как безумно хотелось, чтобы эти самые руки сыграли хотя бы раз вместе с ними. - На самом деле, встать за твою спину и сыграть - это всё, чего нам так хотелось. Чтобы ты позвал с собой, - чуть сбавил скорость Сид, - не бросай нас, хорошо? - похлопал он по плечу скрипача. - Знаешь, давай претворимся? Что эта неприятность просто сон, а завтра продолжим репетировать, как и всегда: ты, я, Кэти и Мэтт. Я знаю, ты видишь нас и глаза тебе не нужны. Никогда не были нужны, - на миг прервался Сид, - а вот я слаб. Мои глаза часто меня подводят, показывая не то, что есть на самом деле.
- Не закрывай их за рулём, - чуть улыбнулся Сай, почувствовав напряжение в его голосе.
- Мне тебя не хватало, когда я уехал, даже с тремя болтливыми сёстрами было пусто, - не стоило оставлять мысли в голове скрипача о том, что он причиняет кому-то неудобства.
- Я буду играть, - не выходил из его головы мальчишка на школьной сцене, он пылал, Сай мечтал так же, чтобы его слушали, разинув рты, чтобы добиться ответа на свой крик.
Если припомнить, то всегда было именно так - Сай оставался для Сида безумно важным человеком, страшно важной частью в его сумбурной жизни. Может так случилось лишь потому, что без него Сид Себя и не знал? По крайней мере, так продолжалось до какого-то момента, вокруг такого харизматичного и открытого человека быстро собирались люди, кое-кто мог позволить задержаться рядом и подольше, тот и не был против. Можно сказать, что ради этого он и забрался однажды на сцену, чтобы его заметили и полюбили, полюбили так сильно, чтобы больше не ощущать себя брошенным ребенком. Сай же взобрался туда лишь для того, чтобы его увидел только Сид, но оттуда он лишь лучше разглядел, кто же такой его старый друг и чего ему так жутко хочется. С каждым разом этот взгляд за спиной скрипача становился всё тяжелее только по одной причине - пришла пора смириться, что мир вокруг Сида стремительно расширялся, а вот для Сая в нем так и остался только Сид.