Когда закончится дождь

- Я слушал этот бред целый час, а потом он выдал, что я должен пить чай с сахаром, - с насмешкой рассказывал Хоки любопытной Лиз про свой визит к Мишелю. - Не люблю я портить хороший чай.
- Может это метафора? - с грустными глазами улыбнулась она.
- Всё в порядке? - уловил он её настроение.
- Обо мне не волнуйся, - чуть дрогнули веснушки на ее щеках. - Возьмёшь трубку?
Хоки редко обращал внимание на попытки людей дозвониться до него, но этого звонка он ждал, как на иголках.
- Да? - поднял Морган трубку. Лиз узнала голос на том конце.
"Ты должен приехать." - жужжала на фоне оживленная магистраль, Ники явно открыл окно в своём кабинете.
- Сейчас?
"Чем быстрее - тем лучше. Ты один?"
- Нет, - росло на его лице напряжение. - Здесь Лиз.
"Поезжайте оба." - оборвал разговор Ники.
- Это Ники, идём, - потянул он руку, но Лиз отдернула свою, как от горячего чайника. Она знала Николаса, слишком хорошо знала. С ним не сотрудничают.
- Он хочет нам помочь, - развернул он ладонь, но Лизи шагнула назад. - Я сам просил его об этом, - настаивал Морган. - Как адвоката просил, Ники поможет, - горели честные глаза, которые так любили лгать.

Как же Морган не любил эти его напряжённые брови. Сразу хотелось провалиться под землю, будто он виноват во всех смертных грехах. Ники жестом предложил им сесть напротив, присутствие Лиз его явно не порадовало, но он обещал своему единственному другу, что позаботится и о ней тоже.
- Всё плохо? - положил Хоки руки на дубовый стол, ворох бумаг едва позволил это сделать.
- В твоей крови нашли свежие следы наркотических средств, - упал его тяжёлый взгляд на Лиз, она с трудом смогла его выдержать. Хотел Хоки ещё пару секунд всё обдумать, но их не было.
- Это ошибка, - пытался он бегло отыскать результаты исследования в бесконечных распечатках, но глаза лишь судорожно бегали по строчкам.
- Бумаги в сейфе, - твердо произнёс Ники, повернувшись к Лиз. - Я не хочу, чтобы доказательства были испорчены.
- Ники, прекрати! - подорвался Морган, однако, тот и не дрогнул, а медленно поднял свой озлобленный взгляд.
- Разве своими привычками ты обязан не ей? - вздрогнули хмурые брови.
- Лиз... - обернулся Хоки, в его глазах засела немая пустота. - Скажи мне, что он неправ.
Ники настойчиво давил одним своим присутствием на признание ею данного поступка, Морган же умолял ее об обратном. Похоже, что новости выбили всех из колеи.
- Хоки, - почти не дыша начала она, - я признаю, что виновата в твоей зависимости, - только больше опечалилась она. - Мне наплевать, что станет со мной, как выйду отсюда. Плевать, узнает ли Майки, что я была здесь, что рассказала обо всём Николасу, - едва смогла себя заставить Лиз посмотреть на него. - Но не в этот раз.
- Лиз, кабинет триста пять, - твердо произнес Райт. - Там тебя ждёт секретарь, ознакомься с протоколом и подпиши. Даю слово, что это поможет тебе, - его синие глаза ещё никогда не были такими холодными, такими серьёзными. После этих слов Лиз молча встала и бесшумно вышла за дверь, словно неживая, невесомая.
- Ники, где результаты? - не унимался Хоки.
- Ты не веришь моим словам? - печали в них было предостаточно.
- Она просто не могла, Ники, - никак не верил он в печальную правду. Хоки ведь совершенно точно был уверен в том, что Лизбет раскаялась, что к нему вернулась его честная и храбрая Лизи.
- Ты прав, - вдруг поднялся Ники и поравнялся взглядом с Морганом. - Вряд-ли это сделала Лиз, - всё больше нагнетал обстановку Райт.
- Намекаешь, я мог сам? - пытался отразить нападение Морган, однако Николас был готов.
- Не исключаю. - отрезал он. - И мне будет проще, если ты выложишь всю правду. Мне ли не знать, как хорошо ты врёшь, - пробежали мурашки под клетчатой рубашкой, а вот Райт остался непоколебим. - Ты ведь сам просил моей помощи, как мне это сделать, если ты нечестен со мной? На самом деле, сейчас не так важно, что чувствую я, - отмахнулся он, - Лиз придётся несладко, когда я выйду вслед за ней. Здесь опасно врать, Морган. Ты сам принял наркотик?
Будто ударами грома прокатились в голове Хоки слова Райта, эту сторону своего друга он просто не знал, не приходилось возможности испытать на себе это невыносимое напряжение, казалось, что ещё чуть-чуть и воздух просто раздавит голову.
- Я сорвался, - не успев подумать, признался Хоки, хотя и совершенно того не желал, - один единственный раз.
- Когда?
- Перед тем, как пойти к ней, нарисовал портрет и меня будто захлестнуло, - потянулся он к старым шрамам на предплечьях. - Мне не хотелось этого, но я смотрел на ее фото несколько часов подряд, и, наверное, ни одна моя работа не давалась так тяжело, - уставился Морган в пол, - И что теперь будет с Лиз?
Будто услышав своё имя, вернулась она в кабинет:
- Ники, там никого нет. Дверь заперта, - словно ощутила она то адское напряжение, что повисло в воздухе.
- Тогда в другой раз, - тяжело вздохнул Райт, дверь на третьем этаже была заперта уже очень давно. Эта уловка предназначалась для Хоки, чтобы никто и ничто не отвлекало его внимания.
- Больше мне нечего сказать, - снял он со спинки кресла свой пиджак и направился к выходу по тёмному паркету. - Я должен идти, - подтолкнул Ники дверь и пропустил вперёд Лиз, когда следом за ним прошмыгнул Хоки, та с диким треском захлопнулась. Однако Райт не обернулся, минуя кабинеты один за другим вдоль пустого коридора. Хоки был уверен, что здесь никто даже не знает о существовании добродушного паренька за его строгим пиджаком, похоже, что теперь и он сам будет встречаться с ним реже.
- Что это с Ником? - будто всё ещё видела его Лиз в конце коридора, хотя Райт уже давно покинул контору.
- Ничего, - тронулся таки с места Хоки, - просто я снова сделал глупость.

Сколько помнил себя Морган, Ники никогда ему не отказывал, даже если тот врал через слово в своих просьбах. Конечно, Райт это понимал, но он слишком сильно ценил их дружбу. Даже сквозь подушку Хоки слышал едва различимое тикание крохотного механизма ювелирной работы, подарок от чистого сердца лишь всё больше давил на совесть. Что изменилось бы, скажи он правду с самого начала?
- Ничего, - ответил он вслух сидящему напротив Дождику. - Там ему врёт каждый. Наверное, он ждал правды хотя бы от меня, - поправил Хоки часы, вечер стремительно переливался в ночь. - Но что толку изливать душу коту?
Дождик молча наблюдал за медленно ползущей стрелкой за противоударным стеклом и время от времени считал нужным прикоснуться серыми лапами к тёмному ремешку, словно подгоняя и без того их неумолимый ход.
- Не торопи, - спустил его Хоки с колен и забрал куртку, что сползла на пол со спинки стула. - И не нужно так смотреть, - обернулся он, Дождик тихо наблюдал, как изводится его друг человеческого рода. - Ну, давай, скажи мне, кто я, - но в ответ на него молча смотрело небо. - Надеюсь, хотя бы тебя я не разочаровал, - однако Морган тут же вспомнил, как уже однажды подарил его Сиду, переложил, как ненужное бремя. - Я та еще сволочь, - смотрело на него всё то же серое отражение в тёмном коридоре.

Всю дорогу Хоки думал, в какой момент Ники понял, что запахло ложью? "Где я прокололся?" - шаг за шагом, слово за словом. Ведь он искренне верил, что Лиз не могла подмешать ему наркотик, и правда то, что портрет дался нелегко. И срыв случился, даже стошнило по дороге из клиники, где ему вручили фото Лиз. Давно так нервы не шалили, всем срывам - срыв. Ни слова лжи. Чем дальше углублялся он в цепочку своих мыслей, тем больше осознавал, что был больше разочарован своим искусством дурить людям голову, чем результатом своих попыток - теперь Ники не поверит ни одному его слову, и черт его знает, как надолго это затянется.

- Хоки? - разлетелось эхо по лестничной клетке, от чего Морган резко оторвал голову от коленей и встал на ноги. Он уже было решил, что Ники снова ночует в конторе. - Ты чего здесь? - обеспокоился он. - К тебе приходили? - живо принялся Райт отпирать дверь.
- Нет, - поднялся Хоки и убрал руки в карманы, - просто я подумал, что стоило мне сразу сказать правду, но я испугался за Лиз, - переминался Хоки с ноги на ногу, прощения у него он никогда не просил. - Я... - оборвал его слова собачий лай. Сразу к порогу бросился кобель бельгийской овчарки и остановил своё внимание на Хоки.
- Друг, - словно объяснил Ники своему соседу, что не стоит делать поспешных выводов и просто принять гостя.
- Ты хромаешь? - точно запомнил Морган ровную походку Ника вдоль коридора конторы всего несколько часов назад.
- Подрался, - не входя в квартиру, он снял с крючка у двери поводок. - Идём, Орегон, - кивнул Ники в сторону лестницы. Тёмная шерсть поблёскивала от каждого шага вниз по ступенькам, пёс ничуть не сопротивлялся, когда за ушами щёлкнула заклёпка намордника, он понимал, что это необходимо.
- Ники! - следом спустился Хоки, - с кем?
- Не успел придумать, - быстрым шагом направился Ники вдоль рядов дворовых скамеек.
- Да я должен был! - остановился Хоки. - Тебе осталось совсем немного, чтобы свалить всё на Лиз, всего одна маленькая деталь тебе в помощь - наркота в моей крови! Я знаю, что ты ненавидишь её за всё то, что она сделала, но Лиз не виновата.
- Зачем ты пришел? - обернулся Ники, рядом замер и пёс.
- Как ты понял, что я соврал?
- Когда ты искал бланк с результатами, у тебя дрожали руки. Даже будь ты в хламину пьян - ни пальцем бы не дрогнул. Ты и сам до сих пор и знать не знаешь, что это было и сколько. Если бы ты действительно сорвался сам, результат ничуть бы не удивил тебя. Ты не ожидал, что эксперт найдет хотя бы что-то, ты даже курить бросил, а тут будто кипятком обдало, правда? Кто еще мог это сделать, если не Лиз? Такой был мой вывод, но я расширил список и дал тебе выбрать. И ты солгал мне, - избегал он зрительного контакта и старался идти на шаг впереди. - Я всегда был на твоей стороне, даже если ты был откровенно неправ, чего еще ты хочешь? Я могу крепко влипнуть из-за твоих издевок, Морган, - все жестче становился его тон, прикрепив поводок к своему ремню на брюках Ники, заметил, что Хоки уже прилично отстал и не старался догнать. - Рядом, - направился он через дорогу к городскому парку, где так и не спешили исправлять освещение, пара фонарей так и оставались испорченными. Дождавшись зеленый цвет, Райт синхронно с Орегоном шагнули вперед. Когда шагов Хоки не оказалось за спиной, Ники не оборачиваясь добавил, - Оба!
В этот момент Моргану захотелось разрыдаться, как ребенку, прямо посреди шоссе, эта ложь могла ему стоить очень и очень многого: свободы Лиз и старого, но слишком хорошего, друга.
- Мы долго ждать не будем, - на последних секундах таймера поторопил его Райт, и Хоки в несколько широких широких шагов пересек четыре полосы. Ники сбавил темп, ярость в его глазах поутихла, он замедлился у входа в парк, не нравилась ему одышка Моргана за спиной. Но поравнявшись с ним, он остановился, Хоки пытался бороться с судорогами по всему телу, мандраж пробил его до самых костей, стучали зубы и подкашивались ноги.
- Да что с тобой?! - за руку отвел его Ники в сторону и усадил на бордюр. - Ты что-нибудь принимаешь? - пытался повернуть Райт его голову к себе, но тот лишь кивал из стороны в сторону. - Нужен врач? - ответ был тот же. Пока Ники считал пульс, Орегон лег на тротуар и положил голову Моргану на колени, тепло овчарки немного успокоило судороги. - Вот черт, - оглянулся Ники, вокруг не было ни души. - Я и забыл про это, - стянул он свою куртку, которая еще сохраняла тепло его тела, и накинул Хоки на плечи. - Думал, ты давно перерос эти свои приступы, - присел он рядом, дыхание Хоки продолжало учащаться. За пазухой Райт нашел пакет с пластиковой застежкой, открыл и протянул ему. - Дыши сюда, от избытка кислорода можешь потерять сознание, - еще со школьных лет отработанный прием всегда помогал. - Я больше не злюсь ни на тебя, ни на Лиз, не хватало еще твоего инсульта, - вот каким всегда был Ники: заботливым и мягким, однако, когда он открыл перед Хоки свою противоположную сторону, тот посчитал, что навсегда потерял его, ведь Моргану еще не приходилось испытать на себе его гнева. - Знаю, и тебе нелегко от того, что пытался обмануть меня, - вздохнул Райт, - дважды, - добавил он. На немой вопрос Хоки пришлось ответить, - Ты ведь и про Сая соврал. Думал, я не узнаю? - еще больше смягчился Ники. - Тем не менее, пусть признаки состава преступления и были в его действиях, я понимал, зачем он на то пошел, поэтому списал все на необходимую оборону и убедил заявителя отказаться от компенсации. Я уже не знаю, что мне сделать, чтобы ты перестал водить меня за нос. Почему тебе так сложно просто довериться мне?
- Ты связан законом, - едва прорезался голос Хоки. - А Лиз его нарушила, - поглаживал он Орегона.
- По принуждению, - добавил Ники.
- Ей нельзя в тюрьму, - уставился Морган куда-то сквозь материального мира.
- Поэтому я и хочу, чтобы ты был со мной абсолютно честным, иначе я сам начну копать, - снова посчитал он пульс Хоки. - Давно твои приступы вернулись?
- Не знаю, под наркотиком сложно распознать атаку.
- Тогда соберись и скажи, почему ты так уверен, что Лиз не могла дать тебе ничего запрещенного?
- Кофе делал я. Черный без сахара. Лизи даже не притронулась. Она не могла.
На удивление спокойная собака вдруг решила поиграть, разинутая пасть так и хотела откусить чего-нибудь, но намордник не давал этого сделать. Пара прыжков на грудь Ники заставили его насторожиться.
- Орегон, - поднял пёс морду и успокоился, когда услышал своё имя от хозяина, - хороший мальчик! - поигрался с ним Ники открепил поводок от ошейника. - Ждать, - твердо и четко произнес он, после чего рванул вперёд тихо и стремительно, словно дикий зверь. Хоки дико испугался, ведь всё было так тихо и спокойно, даже небо на миг замолчало, замерла гроза. В гуще парка уже сложнее оказалось разобраться, куда подевался Райт, будто он растворился в темноте улиц, Орегон только проводил Ники взглядом и принялся ждать, как ему и велели. Казалось, будто он обеспокоен, вернётся ли его друг обратно? Эти карие глаза были почти человеческими, точнее человечными - ему тоже было страшно. Орегон прислушался и насторожился, но ничего, даже всегда закрученный хвост теперь опустился, Хоки стало жутко от повисшей вокруг тишины, рингтон мобильника в кармане заставил его вздрогнуть.
"Ники" - горел дисплей.
- Ты где? - едва успел он принять вызов.
"Отведи Орегона домой, ключи у него на ошейнике. Похоже, кое-кто очень сильно за тебя переживал..." - в голосе Ника он уловил чувство собственного превосходства. "Я всё-таки его догнал, не жди меня, ключи заберу позже... " - оборвались его слова.
Теперь становилось лишь страшнее, особенно сейчас, когда не знаешь, кто и когда смотрит тебе в спину... Невольно Хоки обернулся, потом ещё и ещё, снова накрывала волной непреодолимая паника, он отлично помнил то чувство, когда эти люди где-то рядом, люди, которые вытрясут из тебя всю душу, заставят засыпать с открытыми глазами, Морган ещё не забыл, насколько больно может быть, если они подберутся ближе. Невольно почесав на руках старые шрамы, он потянулся к поводку, но Орегон и без него знал, куда ему идти, указ хозяина "друг" был законом, лишь поэтому он позволил Хоки добраться до ключей, что висели в маленьком кейсе на ошейнике прямо у самой морды.

Внутри оказалось не очень просторно, пара коричневых диванов друг напротив друга, книжный шкаф, забитый кодексами, другими законами и распечатками, их было так много, что казалось, будто они вот-вот рухнут одним грузом вниз. На кухне ещё скромнее: плита, стол, раковина и холодильник, за которым стояла собачья кормушка. Окна зашторены тёмным занавесом, лишь узкая полоска света от фонаря снаружи протиснулась в квартиру и застряла на чьём-то фото, что висело на стене. Когда глаза чуть привыкли, Хоки разглядел ещё несколько рамок, что висели вряд, под каждой из них на гвоздях было по ошейнику. По ту сторону стекла на него смотрели преданные собачьи глаза, в верхнем правом углу на каждом фото едва заметно сидели надписи:
"Невада - 1 год и 2 месяца" - её морда казалась похожей на волчью из-за серой шерсти и светлых карих глаз, таких добрых, как у самого Ники, пока он пребывал в хорошем расположении духа.
"Мичиган - 1 год" - чёрная морда и острые стоячие уши, слишком уж сосредоточенный у него взгляд, таких Морган не припомнил даже на человеческих лицах.
"Канзас - 9 месяцев" - ещё совсем щенячий взгляд запал Хоки в душу, его он помнил, этого щенка Ники нашёл не так давно и до безумия привязался к нему, собственно как и ко всем остальным своим...
"Канзаса сбила машина" - припомнил Хоки день, когда Райт был темнее тучи.
"Я велел ему догнать, а та мразь побежала от меня через дорогу, Канзас не думая побежал за ним. Он был очень хорошим мальчиком". Хоки даже однажды довелось искупать его в озере. Эти глаза постоянно радовались всему на свете.
"Юта - почти 7 месяцев."
"Техас - 1 год и 3 месяца."
"Вермонт - 10 месяцев и 2 дня."
"Орегон -..."
С ужасом остановился Хоки. Значит, это все, кто здесь жил? От наплыва чувств подступила тошнота, неужели служба закону обязывает приносить такие жертвы? Может как раз поэтому у Ники нет чувства жалости к нарушителям порядка? Они просто выжгли ему сердце.
- Значит, - обернулся он к Орегону, его ошейник пока ещё сидел на нем, а под последней в ряду рамкой не было гвоздя, - поэтому он велел тебе ждать.
Раз за разом терять друзей и сохранять добродушность к тем, кто еще здесь. Так мог только Ники. Хоки никогда бы не подумал, что таких, как Канзас, не один или два, а намного больше. Все собаки попадают в рай, сейчас как никогда хотелось в это верить. Стало быть, Райт ездил по штатам не из любопытства, только теперь Хоки догадался, зачем это было нужно, Ники отвозил на родину каждого своего друга, прощался и возвращался к прежней жизни, потому что он ещё нужен здесь. Нужен Хоки.

- Аврора? - постучал Хоки в его кабинет, но за дверью будто никого не было, удары гулко разлетались в пустом заведении. - Рорри точно там? - обернулся он к Мэри, та лишь кивнула в ответ. - Хотя бы на работе держи себя в руках! - крикнул Хоки, но по ту сторону стояла только тишина. - Аврора! - изо всех сил ударил он кулаком о дверь. - Будь ты мелким школьником, я бы поверил в твою слабость! Только не верю, сволочь такая, что ты не можешь собрать сопли в кулак и перестать себя жалеть! - разошёлся Хоки. - Этим Адриан и убивал тебя, что всегда жалел! - снова ощутил он всю горечь этого имени. - Пойдём, Мэри, нечего тут стоять.
- Можно мне остаться у тебя сегодня? - еле слышно спросила она.
- Конечно, - обнял её за плечо Хоки.
- Это скрипка? - расслышала Мэри её тонкий голос, сегодня он оказался особенно грустным.
- Это со сцены, - догадался он. Миновав коридор от кабинета до зала, они столкнулись с Мэттом. На нем не было лица. Гитары тоже. Значит, он пришёл сюда не играть. Увидев смятение в его печальных глазах, Морган понял, что тот не знал, с чего же стоит начать. Скрипка кричала всё громче и так напряжённо, что казалось, будто струны вот-вот разорвутся, но Сай продолжал. В полумраке он задевал совсем слабые потоки искусственного света, словно им очень хотелось притронуться к этой музыке, к его скрипке, чтобы немного успокоить её, только она не поддавалась.
- Мэтт? - столкнулись они в коридоре, сегодня тот был мрачнее, чем обычно.
- Сай ослеп, - сказал он так тихо, чтобы скрипач не услышал этого, пусть они и стояли достаточно далеко - у самого выхода из огромного концертного зала. Тот был переполнен едкой болью, рыданием изящной владелицы шёлкового голоса. Оказалось очень сложно принять страшную мысль, что его музыка невообразимо красивая именно сейчас, когда Сай лишился того, чем так сильно дорожил. Эти страдания прекрасны, так горячи и живы, так волнующи. Невольно проскользнул в памяти момент, в котором Сай заключил своё желание.
"Предупредил ли тебя кто-нибудь?" - вспомнил Хоки то заветное желание скрипача, но похоже, что мрак обрушился внезапно, никого не спросив.
Эта музыка щекотала всё внутри, каждую нервную клетку, от чего всё тело покрылось мурашками. Сейчас его слышит лишь пустой зал, теперь он так и останется для него пустым, лишённым изумленных лиц, лишённым всего того, что Сай привык видеть внизу, всех тех эмоций и чувств, что он способен вызвать с самых первых секунд. Кажется, Хоки догадался, почему тот не поёт, печаль прочно сковала ему голос, делая невыносимо трудным каждый вдох.
- Сид знает? - шёпотом спросил Морган.
- Он и рассказал мне.
- И что же случилось?
- Не знаю, - бегло взглянул на сцену Мэтт. - Вчера Сай просто попросил отвезти его домой, он никогда не просил, если видел. Сай старался не показывать этого.
- Значит, сам он не сказал? Так может...
- Хоки? - замолкла скрипка. Повисла тишина.
В голосе поселилось сомнение, теперь Сай не был уверен в своих четырёх чувствах после того, как пятое покинуло его. В пустом зале имя словно повисло в воздухе, нужно ответить на его вопрос, но страх сковал Моргана, что сегодня он способен сказать Саю? Какие слова ему нужны именно сейчас?
- Идем, Мэри, - взял её за руку Мэтт, - у нас урок. - Будто хотел он убежать от этой всепоедающей грусти. Мэри еще долго оборачивалась, пока за ними не закрылась дверь в репетиционный зал.
- Ты здесь? - крутил скрипач головой, словно забывал, что уже никого не увидит. Глядя на его лицо, Хоки всё больше охватывал страх.
- Я здесь, - на удивление тихо произнёс таки он и направился к сцене, на край которой уселся Сай. Очки и шляпа всё ещё оставались при нём. - Прозвучит по-скотски, но было слишком красиво именно сейчас, - сел Хоки рядом и осмотрел весь зал, так вот, как это выглядит глазами артистов, довольно волнующе, когда столько народу собирается под одной крышей, чтобы услышать прекрасное. Чтобы посмотреть только на них. - Твоя печаль бесподобна, её мне хочется назвать искусством...
- Но? - куда же теперь смотрело его небо?
- Но я думаю, это нечто большее. Разве можно считать чьи-то чувства искусством? Это ведь самое настоящее естество, но настолько красивое, что многие посчитают их созданными. Просто даже в голове не уживается, что оно первородное, живое. Рождённое, как ты и я, обличенное в прекрасную форму. Поэтому твоя музыка не достойна зваться чем-то на порядок ниже, чем есть на самом деле. Я хотел сказать, - остановился Хоки, - что твоя музыка всегда будет лучшим, что я когда-либо смог застать. Ни одна картина не впечатлила меня больше, чем один единственный концерт в клубе у Ричи, - хотел он дотронуться до скрипки, но она словно была создана лишь для одних рук. - Как это случилось? - не выдержал он. Видеть лицо Сая без его вечной улыбки оказалось чертовски непривычно.
- Я проснулся утром, а когда открыл глаза, то сразу понял, что всё кончено. Впереди я увидел лишь бесформенную серую субстанцию, как мурашки на экране телевизора, - он был подавлен, такого, уверен Морган, не видел никто на свете. - Мне впервые в жизни стало по-настоящему страшно, я сразу забыл свою квартиру, где и что оставил, хотя с повязкой я помнил каждый шаг, - по привычке повернулся Сай к Хоки. - Я никому не сказал, думал, мне это снится, но раз за разом, открывая глаза, я убеждался в обратном. Только в полной темноте ещё могу уловить размытые очертания, наверное, это мне лишь кажется, но меня устраивает эта мысль, - тяжело вздохнул он. - Я всегда знал, что такое неизбежно случится, но всё равно оказался не готов. Теперь можно забыть об этом, - снял он свою серую шляпу и очки с тёмными зеркальными линзами. Как и ожидалось, его небо в изумленных глазах полностью погасло, затих вечный дождь. Вокруг не осталось ни шума крупных тёплых капель, ни раскатов грома, ничего, словно в мёртвой тишине собирался опуститься снег, закрыв собой синеву.
- Если бы я не зажёг ту лампу, они продержались бы дольше, если бы только ты не поехал за мной... - сильное чувство вины поселилось внутри Хоки, он осознал масштаб роковой ошибки, своей секундной слабости, которая разрушила самую прекрасную картину в его сером бытии.
- Если бы я этого не сделал, - твёрдо возразил Сай, - печаль убила бы меня намного раньше, - протянул скрипач свою холодную руку, - и никто бы не увидел, что такое любовь. Я был в галерее, я успел увидеть твою картину, - словно до сих пор смотрел на нее Сай. - Если бы мы не вернули тебя, никто бы ее не увидел. Теперь мои глаза застали всё, что хотели, - от боли ли сейчас они раскраснелись? Сай спрыгнул вниз и потянулся за скрипкой, пару раз похлопав руками по краю сцены. Смычок заменил ему трость, направив его вперёд он побрёл к выходу, оставив Хоки в тишине. Теперь Сай не боялся света. Он больше не обжигал его небо.
Словно что-то пропало, бесследно ускользнуло и возвращаться не думало, как если бы испарился привычный нам запах, пока он есть, о нем не вспоминаешь, но стоит ему улетучиться, как сразу начинаешь по нему скучать. Это совсем немногое, но без такой мелочи душа будто не может наполниться, где-то внутри застряла вечная жажда.
- Хорошо, - барабанил Мэтт по корпусу гитары, - давай продолжим завтра, - он понимал, что сегодня не настроены играть ни Мэри, ни сам Мэтт. Обстановку нагнетал ещё больше сидящий в углу репетиционного зала понурый Хоки, если углубиться в подробности и его нелёгких дней, то станет только тоскливее. По стеклу пробегали редкие капли, дождь почти закончился, но как обычно - это не надолго.
- Мы закончили, - подошла Мэри, вернув его в реальность, куда Хоки не хотелось совершенно.
- Идём, - со вздохом поднялся он и закинул её сумку на плечо, сегодня она оказалась легче, чем в прошлый раз.

- И часто Аврора так делает? - проронил Хоки первое слово только в автобусе, пока Мэри тихо наблюдала за грохочущем вдали небом.
- Только когда очень расстроен, - не хотела говорить она, насколько ранимая душа у её отца.
- Мы должны его понять, - сказал он, а внутри поселилось дикое желание отчитать брата как малое дитя, не дело вот так забывать обо всём вокруг. Обо всех. Мэри не легче от мысли, что и второй её родитель уходит в забвение малыми шагами.
В голове всё ещё стоял тот плач изящной дамы, жутко представить, какие переживания заставили её так кричать.

- Тебе правда так лучше? - снимая мокрую обувь спросила Мэри. - Постоянно быть тут одному? - дома её просто пожирала пустота, не уходил страх того, что это будет лишь продолжаться.
- Оно мне не мешает, - отнес Хоки коробки с пиццей прямо к дивану и оставил их на маленьком журнальном столике. На него с глянцевой обложки посмотрела девушка с бирюзовыми локонами. Сколько же ей заплатили за рекламу этой безумно дорогой парфюмерии?
Услышав шум, Дождик потянулся и медленно зевнул, у Мэри на руках ему нравилось, поэтому он не заставил её себя ждать, мягкие лапы обвили её шею и не хотели отпускать. Словно от тоски, кот начал мурлыкать и тереться серой мордочкой о её щёки.
- Можешь дать ему молока, - сказал Хоки, после его слов мурлыканье утихло, словно Дождик вслушивался в его слова.
- Он вообще когда-нибудь мяукает? - хлопнула дверца холодильника.
- При мне нет, - послышалось с балкона, пришлось закрывать на нём окна, чтобы в студии стало немного теплее. - Дождик только мурчит, - донёсся шорох.
- Будешь рисовать? - смотрела Мэри, как наводится рабочая атмосфера, где должен стоять мольберт и стойка с кистями, где лучше всего оставить краски и как расположить источники света вокруг. На мгновение Хоки остановился, будто сомневался, а стоило ли вообще начинать эту картину?
- Сомнение - наш худший враг, - тихо сказала она. - Папа часто так говорит.
- И он прав, - вздохнул Хоки и взял самую широкую кисть.
- Можно мне посмотреть? - в её вопросах всегда было так много робости, что это настораживало Моргана, этому ведь есть причина.
- Конечно. Перекуси немного, это надолго, - старался он быть с ней как можно мягче, ведь когда случалось тяжко ему самому, Рорри всегда был первым, кто хотел помочь.
"Аврора ведь не бьёт её?" - припомнил Хоки, как Мэри менялась в лице, стоило Рорри лишь посмотреть на неё.
- Рорри так строго к тебе относится, тебя это не пугает? - открывая тюбики с красками спросил он. - Не припомню за ним такого, - нахмурились его густые брови.
- Он ведь не со зла, - нарезала она пиццу, пока в ногах вертелся кот, - наверное, он думает, что недостаточно хорошо заботился о нас, - на секунду замолчала Мэри. - Может поэтому Аврора решил стать немного жестче, - постаралась искренне улыбнуться она.
Хоки не ожидал, что Мэри назовет Рорри этим громким именем. Когда его братца упоминали именно так, Морган представлял совершенно другого человека, холодного и расчётливого, как акулу, всегда плывущую вперёд, даже если приходилось кого-то проглотить. Неужели он не оставляет Аврору в офисе, когда возвращается домой?
- Он уверен, что из-за своей мягкотелости не смог помочь маме. И тебе не смог, - тяжело вздохнула Мэри, пока он наносил на чистый холст тёмный тон. - Я говорила ему, что он неправ, но когда-нибудь мои слова что-то значили? - знакомая безысходность была слышна в её голосе, такая до боли знакомая, что оставлять этого никак нельзя. То было тем самым чувством, когда тебя не воспринимает всерьёз единственный близкий человек. От того он и перестаёт быть тебе близким, его значение лишь продолжает гаснуть.
- Жди здесь, - отложил Хоки кисть и вытер с пальцев ещё не засохшую краску.
- Ты куда? - забеспокоилась она, когда тот надел куртку. - Уходишь?
- Я нашёл аргументы, - заблестели его зелёные глаза. Захлопнув дверь, Хоки оставил её в ожидании с тремя большими пиццами и грозовым облачком.
От желания посмотреть, чем живёт брат её отца, Мэри отделяло совсем ничего, это был лишь повод узнать его получше, и первого, и второго. Себя она успокаивала тем, что Хоки таки позволил себе копаться в её вещах, почему бы и не уровнять счёт?
Открыла Мэри большой стенной шкаф, но кроме разбитого торшера и старых вещей, на первый взгляд, ничего интересного, только натянутые на деревянные рамы чистые холсты. Стало быть, все картины он пишет с первой попытки, не откладывая черновики в долгий ящик, Аврора тоже этим не страдал.
Квартира была ей знакома, Хоки поменял лишь цвет стен и принёс с собой пустоту и холод, раньше здесь было заметно теплее. Синдромом "старьёвщика" тут не пахло, даже чувствовалась максимальная степень отрицания этого синдрома, будто Хоки боялся, что о нем могут узнать чуть больше того немногого, что он сам рассказал. Словно это было его рабочим местом, а дом где-то совершенно не здесь. Единственное, что могло сказать хотя бы немного - его старенький ноутбук с неполным комплектом клавиш.
"Пароль?" - задумалась Мэри, придется ли ломать над этим голову? Будет ли на этом устройстве что-то новое? Но кодовое слово не потребовалось, на экране сразу всплыло диалоговое окно... Кто бы мог подумать. С Маркусом Энрике. Отбросив кудри назад, она уселась поудобнее, Дождику словно тоже была интересна жизнь его хозяина, сосредоточенный взгляд не отходил от курсора. Пара коротких сообщений немного обеспокоили её.
"Ты готов дать ответ?" - написал ему мужчина в кремовом пальто с пустыми глазами.
"Я согласен." - с интервалом в пару дней было второе.
Не очень интересно, когда не понимаешь, о чём идёт речь, но сам факт наличия диалога с этим человеком взволновал Мэри, она запомнила его, Маркус приходит послушать "Пандору" время от времени. Отец говорил, насколько этот визит для него важен.
"Аврора" - странно, что Хоки записал брата именно так, но от этого лишь интереснее!
Последним сообщением была видеозапись, это уже что-то, хотя и отправленная, Бог его знает, как давно. Надев наушники, она открыла её. Было забавно наблюдать, как Сай играл для него, как замерев следил за смычком Дождик. Звук был потрясающий, Мэри доводилось слышать скрипку одну, но такого душевного исполнения давно не было. В полумраке он почти растворялся, но хотел, чтобы его заметили:
"...В пустой квартире закричу,
Чтоб не пугала боль моя!
Сквозь все презрения хочу
Осталась чтоб любовь твоя!..." - отправлено незадолго до того, как отец подписал контракт, так вот что он увидел. Такие ясные, но безумно грустные, глаза, объятые туманом и тонкими красными нитями. Как они без всяких сомнений привлекут огромную толпу, даже будучи в тени. Так вот какими они были на самом деле - слишком добрыми для этого мира, слишком уставшими.
"Можно мне зайти?" - вдруг всплыло сообщение в чате "Амелия" от Хоки.
- Он едет к ней? - не понимала Мэри, зачем?

После того, как опустился глубокий вечер, за чертой города становилось слишком тихо.
- Что-то случилось? - не ожидала Амелия этого визита, но была очень ему рада.
- Рорри здесь? - заглянул Хоки через весь дом в окно, что выходило на задний двор, в надежде увидеть его машину.
- В чем дело? - обеспокоилась она. - Он задремал, я...
- Извини, - проскользнул он внутрь и направился в гостиную через уютную кухню, это место словно было из журнала "Интерьер", где белозубые модели восседают на дорогой мебели, желая впарить ее подороже, брат весьма подсуетился, чтобы сделать это место подобным своим апартаментам.
"Чтобы малышка быстрей привыкла?" - раздражался он, когда вспоминал про безответственность старшего. В гостиной никого, тогда он замедлил скорость и прислушался. Стихийный порыв поднять Рорри и вытрясти ему за страдания Мэри всю душу понемногу улетучился, где же ещё он мог задремать? Только в комнате, скрытой от посторонних глаз. Дверь была открыта, Амелия никогда им не мешала. Она следом тихими шагами направилась за Хоки, но тот уже увидел главное и затаил дыхание, чтобы не потревожить момент.
- Рорри впервые взял ее на руки, - чуть позже проронила их мать едва слышно. В голове Хоки навсегда засядет этот момент - как неподступный и надменный Аврора перевоплотился в добряка-Рорри на его глазах, этот шаг дался ему с превеликим трудом и невыносимой тяжестью, но, тем не менее, он здесь. Отвернувшись от всего остального мира и закрыв от него своей широкой спиной Адель, Рорри улёгся на краю кремового мягкого дивана, сквозь эту "баррикаду" младенец точно не свалится вниз.
- Давно он здесь? - вернулся Хоки в гостиную.
- Как только стемнело, - увидела она мягкость в лице Хоки, которой не было совершенно, как только он появился на пороге.
На сердце вдруг стало спокойнее, все заскоки брата за последние дни сводились к одному - разрушить в прах свою боязнь.