Когда закончится дождь

- Я верю, что ты можешь не держать на меня зла, но я не понимаю, почему, - смотрели её синие глаза в обшарпанный потолок.
- Ты слишком много для меня значишь, Лизи. Я не могу просто вычеркнуть тебя из памяти. То, как мы сбегали с уроков, лишь бы побродить под дождём. Было волшебно, - уставился туда же Хоки, стало быть, все их квартиры-пристанища подобны той, куда заманила его Лиз.
- Мне так жаль... - всё не переставали капать на пол её горячие слёзы, стекая к вискам и щекоча уши, на ковре лежать не так холодно, как на дешёвом линолеуме.
- Помнишь, как смешно дёргались усы у Адриана, когда он отчитывал меня? - чуть посмеялся Хоки. - Он видел, что нам смешно, от этого только сильнее расходился, а я не мог удержаться, - он рассказывал эти байки одну за одной, будто ничего не произошло, словно они просто снова сбежали вдвоём и завалились отдохнуть на газоне в парке, над ними опять неумолимо грохочет небо, а не мёртвым грузом висит серый потолок.
- Ты всегда видел чуть больше, чем происходит на самом деле, - прорезался рядом её голос, - я так боялась, что лишила тебя этого, что ты больше не возьмёшься рисовать, что больше не будет того Хоки, которого я не знаю...
- Скорее мир остановится, чем я это сделаю.
- Только ты делал мой мир по-настоящему волшебным, - еле успокоилась она, - мой единственный друг. Хоки Морган... Я понимаю, что теперь ты мне больше не веришь, это самое безобидное, что я заслужила, но ты тоже для меня очень важен. Если присмотреться, то вокруг больше никого и не было. Никогда. Только мы и дождь. Я так любила то время, - всё дрожало её изрядно уставшее тело от окружавшего кошмара.
- Оно не закончилось, - вскинул он руку вверх, чтобы та взяла её, - мы ещё здесь, Лизи, и дождь скоро пойдёт.

Хоки не любил сюда приходить. Юридическая контора Райтов хотя и была одной из лучших частных организаций в их городе, но именно здесь добрые глаза Николаса словно навсегда теряли свою атмосферу. Иногда Морган задумывался, знает ли в этих стенах настоящего Ники хоть кто-то? Знает ли его он сам?
- Что значит - простил её?! - буквально закипал Ники. В своём кабинете он мог позволить себе покричать. - Забыл, чем дело пахнет?!
Хоки знал, что для Ники оно пахло свежей кровью, жаждой... Ему нравилось.
- Хватит слюной брызгать, ты поможешь? Мы нужны ей, - умоляюще смотрел Хоки на взбесившегося друга, ругательства слетали с его острого языка одно за другим.
- Ты понимаешь, что опять ныряешь в пропасть?! Она дурит тебя! - перекинулся Райт через широкий стол, заваленный бумагами, будто его голос до сих пор звучал недостаточно убедительно.
- Так вышло, - не отступал Морган. - Ты бы её только видел...
- О! Да, я видел столько "честных глаз", что со счёта сбился! Ты как малое дитя, Морган! Сколько бы тебя не били по рукам, ты всё-равно тянешь пальцы в розетку! Ты должен прислушаться ко мне хотя бы раз, - наконец рухнул Ники в своё мягкое кресло, что ждало, пока он в который раз обогнёт дубовый стол. Скрестив пальцы у подбородка, он словно ускорил свой генератор, теперь ему приходится высчитывать на пару-другую шагов вперед. Будто время вокруг текло иначе - только для Ники. - Покажи руки, - наконец выдал он.
- Я больше не...
- Закатай свои чёртовы рукава! - выкрикнул он. - Не-е-ет, - ехидно протянул Райт, - ты сдашь мне кровь. Руки - это слишком просто.
- А потом? - взбодрился Хоки.
- А потом посмотрим, что с вами делать, - взъерошил Ники волосы. - Ты что-нибудь брал из её рук?
- Она сделала нам только кофе.
Тут Райта накрыла новая волна, казалось, он своим взглядом способен разнести этот, не последней прочности, стол в щепки. В дверь полетела чайная чашка и словно с треском прошла насквозь, осколки разлетелись так быстро, что никто этого не понял.
- Клянусь, я лично выбью из неё всю дурь, если хоть каплю этой дряни найдут в тебе! - напряглись жилы на его покрасневшем лице, а глаза налились кровью. - Вон! - Ники был в бешенстве. - В двести третий кабинет, - сквозь зубы процедил он, на этом его порыв иссяк. - Позже поговорим, - выдохнул Ники куда-то вниз. Это было отчаяние, догадался Хоки, его друг никогда не сотрясал воздух просто так, он был в страхе, что Морган снова может быть втянут в ту тугую сеть, из которой выпутаться очень нелегко. Дело Лизбет Стивенсон не такое простое, как оказалось.
- Ники, - сквозь ком в горле выдавил Хоки, - спасибо.

Пока игла пронзала его тонкую серую кожу, он успел подумать обо всём, как было невыносимо сделать укол самому, как всё горело и жгло. Убивало. Хотелось вырвать вены, а то и вовсе лишиться рук, чтобы всё прекратить, тех самых рук, которые когда-то держали кисти, смешивали краски и заворачивали холсты.
- Молодой человек! - снова вернулась реальность. - Третий раз спрашиваю, имя, фамилию и дату рождения, - отложил эксперт несколько ампул с кровью Хоки и принялся писать.
- Хоки Морган... - эхом ударял собственный голос, неужели она снова это сделала?
"Не способная на подлость."
- Результат нужен? Оригинал уходит Николасу Райту, могу выслать копию.
- Нет, только Райту.

- Хоки! - вздрогнул Морган, когда его окликнули у выхода из конторы.
- Ты чего здесь? - спросил он Сая, который вышел следом за ним. Вокруг стояли лишь служебные машины и фургон экспертной службы, навеяло впечатление, будто они с Оушеном тут лишние, это территория Райтов, их собственная конторка. Родившись однажды в этой семейке, обязательно окажешься здесь.
- Ничего особенного, - улыбались глаза за очками, - Ники всё-таки меня узнал, пришлось подписаться под парой бумаг.
По виду Хоки скрипач понял, что тот вот-вот отойдёт в мир иной.
- Что за бумаги? - взволнованно произнёс он.
- Да всё в порядке, - направился Сай к авто, - я собирался поесть, не хочешь составить мне компанию? - после дикой поездочки прошлой ночью скрипач так и не смог заставить себя позавтракать, память щекотала нервы, от чего подкатывала тошнота, а вот Ники закусил пирожком ещё по дороге в контору. С мясом.
- Да, будет кстати, - после забора крови ему хотелось чего-нибудь сладкого.

- Ты сам не свой, - наверное, за зеркальные линзы закралось беспокойство. - Проблемы с Ники?
- Да, - немного помедлил Хоки. - Сдавал тест на наркотики, - всё же добил он. Брови Сая вздрогнули поверх оправы. Печальная на вид официантка в коричневом фартуке претворилась, что ничего не услышала и направилась обратно за стойку.
- Есть подозрение? - косвенно намекнул он на Лиз.
- Не знаю, - глубоко вздохнул Морган.
Стало быть, что и Хоки имел такую же привычку, которая медленно, но верно, губила его.
- Думаю, ты бы почувствовал что-то неладное, будь этот страх правдой.
- Ты говорил, - отпил Морган кофе, пожалуй, от него он никогда не сможет отказаться, - что твои родители зависимые, - отвернулся он к окну, за которым нависли тучи, отчего в кофейне сделалось ещё темнее.
- Да, - не отрываясь от пасты, произнёс Сай, - но только мать в той части жизни, которую я видел. Она скончалась не так давно, мне не удалось её вытянуть. Было слишком поздно.
- Поэтому ты поехал за мной? - с ужасом понял Хоки, чем, возможно, был вызван этот поступок. После неудачной попытки Сай принялся за новую.
- Отчасти. Ведь для тебя жизнь это не пустой звук. И я в ней не посторонний, - уверенно сказал скрипач и откинулся на спинку мягкого диванчика с пурпурной обивкой, всё же Морган не сбежал, когда представился реальный шанс, муки совести попридержали узду.
- Прости, - взгляд Хоки упал на безмятежное лицо напротив, в этом выражении улавливалась гордость за спасённую жизнь, ведь иначе оставалось лишь существование в ожидании скорого конца. - Я бы очень хотел сделать и для тебя что-нибудь, ты ведь столько раз вытягивал меня, - обхватил он кружку обеими руками.
Оставалось впечатление, что Хоки понимал, чего же ему хочется, чего так жаждут его глаза. Видеть то самое солнце. Любить его, сгорать, но продолжать.
- Я бы хотел, чтобы меня... - чуть задумался Сай, - предупредили перед тем, как обрушится мрак. Перед тем, как темнота заберёт всё, что у меня когда-то было. Я лишь хочу запомнить навсегда всё то, что я любил, - появилось ощущение, будто Сай едва видит его, но до сих пор рад возможности застать перед собой хотя бы что-нибудь. - Но никто не сможет этого предвидеть.
- Покажи мне их, - уставился Хоки на зеркальные линзы и невольно переключился на изрубцованный шрам, что остался от разбитой оправы. Сай слегка опустил свои очки по спинке носа, чтобы ничто не мешало истинному профессионалу своего дела оценить, как скоро краски покинут его глаза.
- Я бы сказал, - всматривался Хоки, - что ты правильно сделал тогда на набережной, пока мы искали Аврору. То зрелище было, действительно, особенно красивым.
- Я хорошо запомнил этот момент, - снова спрятались за стеклом его уставшие глаза.
- Ты уже думал, чем займёшься, когда это случиться? - Хоки не нужно было долго объяснять, насколько важно видеть краски этого мира, и он понимал, что в миру скрипача полно своих, видимых только ему.
- Я продолжу играть, - уверенно произнёс он, - для этого дела мне не нужны глаза. Тогда мне останется лишь воображать, что я смог воодушевить кого-то в концертном зале, - развернул Сай кисти рук и словно перебирал тонкими, но крепкими, пальцами струны. - Вот мои глаза.
Стоя тогда в баре у Ричи, когда дождь наконец затих, Хоки не мог и представить, что густая темнота когда-либо выпустит своего пленника наружу.
- Я бы никогда не смог адаптироваться к такому, - наконец поднял Хоки чашку с кофе, - но ты не я, - отпил он немного, тёплая волна от глотка пробежалась по телу. - Поэтому ты справишься, - попробовал Хоки улыбнуться, но не вышло. Слишком печально было понимать, что скоро эта синева исчезнет, больше не будет смотреть с таким интересом на их общий мир из своей Вселенной. - Что происходит у вас с Ники? - вдруг спросил он.
- Происходит? 
- Я знаю, что Ники ищет человека с записи, который приезжал меня забрать. Он узнал тебя?
- Да, и он попросил меня об одной услуге, - этот взгляд словно рассекал пространство, как пуля, вонзался в душу, - никому и никогда не говорить, что это за услуга. Я бы посвятил тебя, но я обещал. За это Ники навсегда забудет, кто был на той записи.
В момент воздух стал слаще, одной проблемой от его дурных поступков стало меньше, вот только, зная Николаса Райта, он мог попросить Сая не дышать или о любой другой дикости, каких было полно в его голове. Оставалось надеяться, что всё во благо.

Посещать психотерапевта Хоки не хотелось совершенно, однако безучастный взгляд одних хрустальных глаз помог ему передумать.
- Надолго у нас? - вдруг услышал Хоки вопрос, который развеял его сон, кабинет релаксации сумел подарить ему пару часов душевного спокойствия.
- Без понятия, Мишель, - снова уставился Морган в потолок.
- И о чём мы будем говорить? - быстрым шагом через весь просторный кабинет направился долговязый целитель душ и велел Хоки закрыть глаза. В момент опустились его уставшие веки, скрыв едва уловимый за ними блеск.
- Кажется, я полностью потерял ощущение себя, - куда-то в темноту сказал Морган, надеясь, что его услышат. - Будто это тело перестало быть моим. Как если бы кто-то другой чувствовал всё то, что полагалось когда-то мне, - Хоки успел напоследок запечатлеть безумно уставшее, но полное желания быть причастным ко всему, лицо. Оно словно вселяло тепло прямо под кожу, в каждую клеточку тела. Хотелось рассказать Мишелю обо всём и сразу, будто после ничто не станет угнетать и тяготить.
- Тогда предлагаю просто начать, - щёлкнул выключатель от плавного движения тонкой руки в белом халате. Мятные стены, белая мебель, безумно высокий потолок и абсолютно все мысли погрузились в полнейший мрак. Остаться с ними наедине оказалось сложнее, чем он думал, значит, вот какую функцию выполняла громкая в наушниках музыка. Она прятала эти мысли сколько могла.
- Что бы ты ни почувствовал, Хоки, это настоящий ты и твоя главная причина, по которой мы здесь.
- Я здесь, чтобы пялиться в темноту? - искал он очертания Мишеля, но разглядеть ни его серого лица, ни его серых глаз не вышло, всё погрузилось во мрак. На минуту он подумал, что не хотел бы оставаться здесь, откуда пропали всякие краски.
"Вот чего ты боишься." - вдруг подумал он.
- Один знакомый мне сказал, - начал Мишель, и далеко вверху стали загораться звёзды на интерактивном экране, - что космос может ответить на все наши вопросы, но мы ещё не так умны, чтобы понять ответы.
Над головой возникали немыслимые картины, как разворачиваются серебристые туманности, как миры, полные своих историй, подходят к точке невозврата, как набирают силы только зародившиеся звезды и гибнут чьи-то галактики. Самое яркое и то, где света нет абсолютно - всё это живёт в одном пространстве, которое воочию никому не дано увидеть. Если человеческий глаз и дотянется до столь прекрасного, то это случится ещё очень нескоро. Чтобы объять все эти миры, не хватит и всего человечества, всех когда-либо живших и ещё нерождённых, оно никогда нас не дождётся. Так откуда нам знать, что всё это и правда там?
- Так бы выглядел человек, если бы я смог погрузиться в его мысли, - сел рядом Мишель и тоже уставился ввысь, - и кем бы я себя ни назвал, я навсегда останусь лишь наблюдателем. Там бесчисленное количество миров, оно то сокращается, то растет, и мы не сможем повлиять ни на что из этого. Оно просто происходит и не просит позволения. Я видел твои картины, Хоки, пусть я и не мог повлиять на их создание, но они смогли повлиять на меня и моё будущее. Пускай и немногое, но кое-что изменилось для меня, а я, в свою очередь, находясь под сильным впечатлением, смог повлиять на судьбы десятков людей. Глядишь, и для них что-то да изменится. Совсем как там, - не отрывался Мишель от огромной Вселенной. - Масштабы так велики, что мы и подумать об этом боимся. Ты создал очень много звёзд, Хоки, вокруг них уже сформировались миллионы миров, о которых ты никогда не узнаешь, но это не значит, что их там нет. Тем более теперь, когда сотни и сотни чужих эмоций вызваны твоими работами. Ты удивишься, но всего одна эмоция среди тысяч вариаций поведения способна избрать лишь одну единственную линию поведения, и всё, что происходит дальше - это последствия одного единственного момента. Будет неверным сказать, что ты участник только своей жизни. Пока мы говорим о прекрасном, - закинул Мишель ногу на ногу, - одна чёрная дыра пожирает всё то, что ты создал, тянет все твои яркие эмоции в свою кромешную тьму. Я не могу заставить её прекратить, могу лишь сказать, почему это происходит, ведь я лишь наблюдатель.
- И почему? - заметил Хоки, как сильно пересохло в горле от частого дыхания.
- От тебя зависит так много чужих эмоций, ты питаешь их каждый день и с каждой новой картиной, вот только будто больше нечему питать самого тебя, и сколько бы ты ни пытался поглотить, насытиться всё не выходит. Ты рисуешь и рисуешь, а для самого вокруг лишь продолжает меркнуть свет, - вдруг снова сомкнулась темнота и разом в голове заговорили сотни голосов. - Тяжело без солнца, правда? - со скрипом проскользнули жалюзи к потолку, серость неба колола глаза Хоки, от чего тот зажмурился.
- И к чему это всё? - потёр Морган веки.
- Это твои звёзды, Хоки, и только тебе решать, как много их будет, - его серые глаза словно были в сотни раз старше, чем есть на самом деле, они застали слишком много чужих проблем. - Вот только как  бы много их ни было, все они даже вполовину не заполнят той бесконечной пустоты, потому что всё это ты создал без удовольствия. Оно просто есть. Когда ты сам участник посторонних чувств, о своих забываешь, о том, что ты ещё нужен самому себе, - заполнил он пару строк косым почерком. - Есть вещи, которые ты когда-то любил? - вздрогнули почти белые брови на сером, но добром лице.
- Я люблю рисовать, - почти уверенно произнёс Хоки.
- По-настоящему? - сел напротив Мишель в кожаное кресло. Стоило вопросу повториться, как Морган усомнился в своих словах, даже сейчас, когда Хоки брал в руки кисти, он ощущал спиной презрительный взгляд Адриана, а впереди главная его причина - холст и краски. Мечта в детских глазах, которую раз и навсегда отравили.
- Выходит у тебя отлично, это безусловно, но то ли это самое? - его бы мягкости да в глаза Моргану старшему. - Ты доказал, что способен реализовать свою мечту, но остался ли в неё влюблённым? - Мишель прекрасно видел однозначный ответ. - Не потому ли то сладкое чувство удовольствия ускользает от тебя? Может быть ты сам заставлял себя всё это время любить нелюбимое? У меня есть пара вариантов, как тебе разбавить ежедневную серость. Первое - постараться извести то чувство,  что отравило твою мечту. Думаю, ты и сам прекрасно знаешь, что этому поспособствовало. Можем поработать над этим.
- А второй вариант? - сразу отмел Хоки возможность простить Адриану Моргану всё, что он сделал.
- Второй вариант может занять чуть больше времени. Годами отработанная установка - любить нелюбимое, мешает тебе сделать наоборот, - около двух чашек чая он поставил сахарницу, образовав треугольник. - И эта установка, - оставил Мишель между двух чашек чайную ложку, - делает выбор вместо тебя, она просто существует и сама ведет в одном направлении - от чашки к чашке. Любить нелюбимое и даже более того - убедить в этом всех вокруг. Но ты забываешь, что это твой чай и твой сахар, - повернул он ложку к другой вершине треугольника. - Должно же быть что-то сладкое в твоей жизни, чтобы разбавить обычный чай, - однако сам Мишель не притронулся к сахару и сделал пару глотков. - Если мы на минуту забудем о второй чашке, из которой ты пить не хочешь, то что будет в этой сахарнице? - опустилась на её дно ложка и лязгнула о край. - Любишь ведь что-нибудь? Давай, я помогу тебе вспомнить, - откинулся Мишель на мягкую спинку большого уютного кресла, Хоки уставился в ожидании, неужели сейчас он в шаге от того, чтобы сокрушить свой барьер. Чтобы не застрять навечно за стеклом, как Маркус Энрике. Хоки был просто не готов отказаться от всех своих чувств навсегда. - В какой бы момент хотел бы вернуться больше всего? - застыли жаждущие глаза напротив тех, которые могли утолить эту жажду. - Он долго играл в твоей памяти, наполнял твою жизнь красками, даже когда их не было под рукой. Все твои кисточки остались где-то там и сейчас не нужны, чтобы всё внутри трепетало, - наблюдал Мишель, как меняется выражение лица Хоки, направление верное. - Сейчас твои руки пусты, но в груди полно огня, такое трудно пропустить, может быть этот день сделал создание картин приятнее? Заставил забыть про вечный дождь? - впервые эти серые глаза так пристально следили за Хоки, за каждой его мимической мышцей. - Именно этот случай сломал однажды созданную установку, - заметил Мишель, что Морган таки нашёл в своём прошлом один такой момент. - Попробуй как-нибудь его повторить, запомни это чувство, его потерять нельзя.
- Я могу навсегда отказаться от чувств? - всё не мог выкинуть Хоки из головы холодный взгляд Маркуса.
"Ты смотришь на мир моими глазами."
- Человек может всё, - и эти глаза видели, на что способны люди, но знает ли Мишель об одном фарфоровом лице? Которое, словно кукольное, не способно быть живым.
- Я помню, - глубоко вздохнул Хоки, - знаю, что оно мне действительно нравится, - говорить о глубинах своей души он явно не привык.
- Расскажешь мне, что это был за момент? - уловил Мишель, что перед ним огромный незримый барьер, которым оградился Хоки ото всех вокруг. - Мы здесь, чтобы сделать жизнь лучше, твою, мою и всех тех, кто придёт после. Мне важна твоя история, как и те, что были до твоей.
- Помнишь каждую? - недоверчиво спросил он.
- Мы прожили вместе каждую. Конечно, я их помню, - может поэтому его глаза выглядят такими старыми? - С чего начался тот день?
- От меня ушла девушка, - вдруг выдал Хоки, прыжок уже сделан. Теперь осталось встретить водную гладь.
- Ты был расстроен?
- Не думаю, мне было плохо от того, что я этого не почувствовал, - вспоминал Хоки, как Шон шлёпала по лужам вдоль парковки под окнами.
- Значит, решение верное. Что было дальше?
- Я просидел дома до самого вечера, совершенно ничего не хотелось, - даже белое пятно от проектора, что провисело с самого утра, не вынудило его подняться и выключить аппаратуру.
- Значит, вечером ты всё же выбрался в свет?
- Я обещал отвезти одну картину, Ричард ждал меня в "Двух драконах", это не так далеко, но я успел промокнуть, - заметил Мишель, как Хоки, приближаясь к самому важному, начинает сбавлять темп.
- Картина ему понравилась? - нужно было развивать этот рассказ правильными вопросами.
- Думаю, что да, мне хорошо заплатили. Он предложили нарисовать кое-что ещё, - остановился он.
- И ты согласился?
- Я не был уверен, никогда не рисовал постеры для групп. Ричард предложил мне посмотреть концерт, чтобы определиться.
- Живая музыка? - будто слышал её Мишель.
- Живая? То было нечто большее. Мне ничто так ни нравилось, как то, что я услышал. Помню, как мне вдруг стало так жарко, и я подумал, что пришел туда только ради этого.
- Ради...
- Я не могу этого сказать. Просто не понимаю, что именно мне так понравилось, - уставился Хоки на Мишеля, ожидая ответов.
- Часто бывал в таких местах? - не выпускал чашку Мишель.
- Только если кто-то просит.
- Значит, ты большой фанат хорошей музыки. Аудиал, - задумался Мишель, - нетипично для художников. А что после? Бывал там по своей инициативе?
- После группа перебралась в другое место. И да, я продолжал приходить.
- А что с их заказом? Тебе понравилось его создавать?
- То был интересный опыт, - вспоминал Морган, как брёл по коридору к нужной гримёрной, вокруг разом перевернулось всё. Вся его пустота. - Мне было приятно осознавать, что и я мог чем-то поразить их.
- Может, были и другие заказы, которые принесли и тебе хоть какую-то радость?
- После я написал еще несколько работ, их выкупил один крупный коллекционер, - вдруг осознал Хоки, что и "Любовь", и "Предвкушение", даже картина для Шон, все они родились не случайно. - Я ещё долго был вдохновлён.
- И потом ваше общение закончилось?
- Нет, - вертел он в руках шнурки, что свисали с капюшона синей куртки, - они часто выручали меня... - вдруг затих  Морган. - Тот, с кем я поступил хуже всего, - вдруг ощутил Хоки, что не может поднять обратно взгляд.  - Я сделал одну ужасную вещь, - завязал он узел.
- Мы можем не говорить об этом.
- А разве это что-то изменит? - будто разом сахар превратился в соль.
- Разумеется, - не отступал от положительного настроя Мишель. - Надеюсь, ты получил прощение?
На что Хоки лишь кивнул, Мишель заметил каплю облегчения в его тяжелом взгляде.
- Дорогого стоит, - протянул он чайную ложку. - Думаю, мы добрались.