Когда закончится дождь

Хотелось тишины. Мёртвой. Чтобы ни один звук не касался его, поэтому сегодня он решил заночевать здесь, где само время замерло, лишь бы ничто не тревожило этот покой. Босыми ногами по тёплому ламинату Сай нахаживал уже не первый круг, но в голове кипело безумие. Напротив панорамного окна он наконец остановился, озеро отражало вспышки молний где-то далеко отсюда, затишье перед бурей делало невыносимым это одиночество, но только здесь его никто не потревожит, почему-то вдруг стало необходимо остаться одному. Даже дверной звонок оказался неисправным, прервал покой тяжёлый стук, кто бы там ни стоял, он знает, что в доме кто-то есть даже при полном отсутствии света в этих стенах. Пришлось спуститься вниз.
- Привет, что-то забыл? - распахнул Сай широкую дверь.
- Пожалуй, - протянул руку Ники, - можно мне войти?
Саю лишь оставалось отойти в сторону и впустить слугу закона в дом, он явно прямиком с работы.
- Я хотел спросить, откуда у тебя такой страшный шрам на носу? - сейчас скрипач не боялся обжечься, поэтому глаза оставались беззащитны, его рука из вежливости потянулась к выключателю, чтобы Ники чувствовал себя комфортно.
- Не стоит, - остановил он.
- Мне разбили очки. Очень дорогие очки, - подметил Сай.
-... Двадцать первого числа два месяца назад, - не задумываясь продолжил Ники, - примерно в пятнадцать-сорок одну по местному времени.
- Да, - убрал он руки в карманы. - Я подумал, что Хоки нужна была помощь.
Даже в темноте эти глаза не утратили своей синевы, не пытались юлить или отрицать очевидное. Безмятежная водная гладь.
- Я только забежал поблагодарить тебя за Хоки, всё же он мой единственный друг, и я обязан был о нем позаботиться. Жаль, что эти шрамы достались тебе, - потёр он переносицу. - Знаешь, я всего несколько дней назад гонялся за человеком с одной мутной видеозаписи, чтобы заставить ответить за совершенное преступление, но после дня рождения Хоки я кое что понял, и всё разом перевернулось, - бегло оглянулся Ники. - На тебя заявили, ты знал?
Сай только отрицательно покачал головой.
- Пара людей пришли ко мне и выложили справки о нанесении вреда здоровью. Знатно ты, конечно, их оприходовал, - потер он подбородок. - Все правильно сделал, но я не сразу понял, за что ты их так. По словам заявителя, ты потащился на другой конец света, чтобы избить незнакомых тебе людей. Не сошлось, - заворожила его безмятежность озера за окном. - Тогда я спросил заявителей еще кое-что, о причине твоего визита, я спросил, не знают ли они человека с длинными волосами, который случайно попался в кадр? Они солгали, что нет, больше я их не видел. Тогда мне стало любопытно, для чего пересекать пол света, чтобы получить жалкую компенсацию за побои? Опять не срослось.
- Кто заявители? - вдруг подал голос Сай.
- Я не могу сказать.
- Один из них мужчина, которого я не знаю, а вот насчёт второго человека я почти уверен, - сверкнули в темноте глаза. - Можешь не отвечать, но если я угадаю, Хоки снова может оказаться где угодно, - его слова щекотали расшатанные нервы Ники. - Это худенькая девушка лет двадцати трёх, на вид, возможно, старше, рыжая, с веснушками по всему лицу. Лиз, если я правильно помню. Они здесь, потому что Хоки знает, кто украл его "независимость" и все, что у него было. Кроме студии. Сам подумай, если драка случилась за сотни километров отсюда, почему заявили тут, куда мы ехали пол дня? Только Лиз могла знать, куда вернётся Хоки, - добавил Сай и ждал. Похоже, он попал в точку, Ники молчал.
- Ты уверен?
- Хоки сам мне сказал, как эта девушка подмешивала ему в еду наркотик, а потом просто исчезла.
- Неплохая догадка, но я бы узнал Лиз. Я хорошо её помню.
- Полную шумную девочку? Лиз уже давно не она, - настаивал Сай. - Я слушал откровения Хоки всю ночь, и лучше бы он молча спал, а после не мог уснуть уже я. Лизбет Стивенсон, она почти убила его, но Аврора не дал ей продать студию, а потом я похитил их ещё не опустевший денежный мешок. Вот они и захотели, чтобы ты отыскал меня. И Хоки тоже.
- Неужели я правда её не узнал... - Ники страдал одним интересным недугом, он напрочь отказывался запоминать лица, всё вокруг смешивалось в один бесконечный поток. - И что им тут нужно? Компенсация-то небольшая.
- Хоки должен им денег. Он не все вернул за наркотик.
"Ники держат для кровавой бани." - вдруг вспомнил Сай.
"Как цепной пёс - уже не отпустит..."
Буквально ли Хоки упоминал кровь?
- Ладно, - загорелся Ники, азарт охватил его разум. - Благодарю, Сай, позвони, если случится что-то, о чём мне нужно знать, - протянул он оторванную страничку из блокнота. - У меня остался только один вопрос, как ты ушёл живым? Да ещё и не один?
- Ты говоришь, запись мутная, но я отлично вижу в темноте, - куда-то вдруг направился он, - ещё у меня было это, - протянул Сай карманный фонарик, - маленький, но мощный. Может ослепить медведя, если продавец не соврал.
- Клин клином, - улыбнулся Ники.
- Что с моим делом? - осторожно спросил скрипач.
- Каким делом? - плхлопал его по плечу Райт. - Доброй ночи, Сай.
Домой он уже явно не поедет. Церберу нужна кровь, нужна плоть, и он учуял. Пожалуй, это была их главная ошибка - из огромного множества ищеек наткнуться на Ники. Ещё бы, ведь он вытаскивал безнадёжные дела из непролазной грязи, его рейтинг просто сверкал среди прочих, это им и нужно, чтобы вернуть грязные деньги.
"С ним не сотрудничают."
"Для кровавой бани..."
Ещё долгое время Сай думал, не усугубил ли он ситуацию?
"Николос Райт" - из любопытства решил он найти что-то в "Интернете", паренёк оказался так похож на Алекса, что сначала Сай не увидел разницы, если бы ни графа" возраст". Неужели он бы мог пустить под следствие родного брата? Вдруг припомнил он, как Хоки лихо заставил Алекса выложить правду, запугав его собственным же братцем. Безупречная родословная, нерушимая репутация, на вершине рейтинга ищеек их города. На это и клюнули те самые "они".

- Адель уже спит, - приоткрыла Амелия дверь в детскую, которая всё же ещё понадобилась.
- Я обещаю не дышать, - прокралась Мэри и заглянула в кроватку, у подушки лежал плюшевый заяц, которого она выбрала и подарила в прошлый их визит своей маленькой сестрёнке, крохотные пальчики ухватились за длинное розовое ухо.
- Когда мы заберём её домой? - бесшумно вернулась она. Аврора был не готов ответить ей прямо сейчас. Минуя порог этого дома, он словно стал другим, тихим и неразговорчивым, будто хотел спрятаться от происходящего. Раствориться.
- Пап? - потянулась Мэри к его плечу, от её касания он невольно вздрогнул.
- Дай мне минуту, - решился таки Аврора подойти ближе к Адели. Его широкие плечи поникли, а руки пронзила дрожь, Амелия жестом попросила последовать всех остальных за ней на кухню, чтобы ничто не мешало их немому диалогу.
- Что с ним такое? - обернулся Хоки, но детскую уже не увидел.
- Я ни разу не рискнула войти в такие моменты, - поставила она чашки.
- Почему Адель всё ещё здесь? - рассматривал Хоки свою кружку, похожая была в отцовском доме.
- Папа говорит, - начала Мэри, - что он ещё не готов о ней позаботиться. Пусть я и говорю, что буду ему помогать, но он будто не слышит меня, - такое отношение расстраивало её, что Аврора считает Мэри слишком маленькой.
- Девочка моя, - тепло, но с грустью в голосе, улыбнулась Амелия, - думаю, папа имел ввиду немного другое, - налила она зелёный чай. - Наверное, ему бы хотелось подарить тебе чуть больше свободы, ведь маленький ребёнок требует абсолютно всё внимание к себе, он просто не хочет забирать у тебя драгоценные моменты. Да и с работой у него сложно, - щелкнул контейнер с домашним печеньем. - Аврора сильный человек, но и ему нужно время, чтобы... - чуть задумалась она. - Чтобы выдохнуть и собраться с мыслями, - она явно была не против приютить на какое-то время Адель, теперь в её огромном доме стало не так пусто, да и Рорри стал приезжать чаще, а если не один, считай праздник.
Как же Марта была рада, когда узнала об Адели, о том, что скоро их жизнь скрасит ещё один человек, даже недомогания не могли омрачить эту новость. Раз за разом она ссылалась на усталость и на то, что ребёнок тянет все силы себе, но скоро это насторожило Аврору, когда Марта ждала Мэри, такого не случалось.
"Идиот." - опустился он у окна на натуральный ламинат.
"Идиот!" - повторял Аврора, губя себя за то, что настоял на лечении так поздно. Что не смог вовремя оказаться рядом. Вот куда привела его дорогущая бизнес-империя - в агонию, откуда он ещё не нашёл пути назад. Пока он считал деньги и расписывал встречи, Марта одна боролась с недугом. И она проиграла.
"Идиот..."
Вот уже который раз он не смог даже заглянуть в кроватку, Аврора видел лишь причину смерти Марты, причину своей бесполезности и беспомощности. Но в глубине души он понимал, что Марта считала иначе, она ни на секунду не переставала любить Адель и подарила ей возможность познать радости жизни, которых не успела застать.

- Можете одеваться, - закинул фонендоскоп на шею врач, приём у которого был не самым дешёвым на памяти Хоки. Пора бы наконец подумать о своём здоровье, тем более после событий минувшего времени.
- Это всё? - застёгивал он пуговицы на любимой тёмно-зеленой рубашке в клетку с горчичными линиями.
- Не совсем, - уселся молодой доктор в кресло с высокой спинкой. Бумаги на его столе заполонили всё свободное пространство. - Скоро результаты исследований будут готовы, тогда и посмотрим, что будет дальше. А пока я могу посоветовать лишь отказаться от жирной еды и алкоголя, Вы курите? - вскинул он свой ясный, но уставший взгляд.
- Уже нет.
- Вот и отлично, - протянул он в бледных пальцах длинный рецепт, похоже, что постоянные дожди сделали всех в этом городе такими же серыми, как и их тусклое небо. - Здесь комплекс витаминов, он пойдёт лишь на пользу, и диета, похоже, что есть подозрения на гастрит. Кофе пьёте?
- Лишите меня последней радости? - усмехнулся Хоки.
- Мне бы не хотелось, но он вредит больному желудку и вымывает кальций. Попробуйте заменить его, - кивнул он на рецепт. - Там всё написано. Где работаете? Регулярно питаетесь?
- Я, - помедлил Хоки, - художник, - осмелился таки он произнести это слово. - Работаю дома.
- Художник? - оживился "Эрик Франк", как было написано на табличке у входа.
- Я тоже не люблю так называться.
- Нет, я не об этом, - улыбнулся он. - Вы пишете маслом? Портреты? Прямо настоящие? - не унимался молодой человек, будто ответы на эти вопросы были куда важнее предыдущих.
- Самые настоящие, - немного расслабился Хоки.
- Я бы... Даже не знаю, - сомневался он.
- Хотите подкинуть мне работы? - его мягкое выражение лица не создавало лишнего напряжения.
- Только если это возможно, - оказалось, "Эрик Франк" очень нервный человек, он никак не мог перестать вертеть ручку. - Я должен записаться на приём или...
- Всё куда проще, это портрет?
- Да, - снова оживился доктор, будто на какое-то время его дыхание замерло. Судорожно перебирая бумаги в ящике стола, он таки нашел нужный ему конверт. - Это фото, - протянул он его Хоки, - скоро её день рождения и я подумал, в общем... - да, ему бы подняться на пару этажей, чтобы подлечить нервишки. Холодными пальцами Морган достал глянцевое фото. К мозгу тут же хлынула кровь, казалось, что она вот-вот пойдёт носом, но он справился.
- Что же, я могу доставить картину прямо ей домой, будет приятная неожиданность, все любят сюрпризы, - но такого подарка Хоки не ждал. - Хотите оставить записку?
- Я был бы очень благодарен, - принялся он что-то писать еле разборчиво и вложил в конверт. - Сколько это будет стоить?
- Не дороже, чем Ваш приём, - улыбнулся Хоки и поспешно покинул кабинет.
Как же бешено колотилось в груди измученное сердце, в ушах застрял звон и никак не хотел уходить, будто ноги совсем перестали слушать своего хозяина, с горем пополам, у Хоки получилось выйти наружу. Пусть ничего серьёзного в его потрёпаном теле "Эрик Франк" не нашёл, а чувство было такое, будто он вынес ему приговор. И дело не в отказе от любимого кофе. Ещё раз Морган открыл конверт и снова словно обдало кипятком. На обратной стороне врач постарался написать адрес как можно разборчивее, чего не скажешь о записке, собственно, это не его дело. Нужно присесть. Нет! Нужно бежать.

Дождик лишь в ужасе из полуприседа наблюдал за помешательством Хоки из самого дальнего угла не дивана, а студии. С порога он с грохотом скинул с плеча рюкзак и почти рывком швырнул через весь коридор завернутый холст и пачку масляных красок, от чего хлипкая коробка разорвалась, и тюбики прокатились до самой стены, пока не встретились с препятствием. Промокшую куртку Морган сорвал, но не докинул до кресла на кухне, она так и осталась лежать под столом, разулся он по пути к проектору, совершенно позабыв о мокрых джинсах и носках. Он словно обезумел, одним движением немаленьких рук Хоки освободил рабочее место, всё рассыпалось по полу, да и к чёрту! Поймав испуганный взгляд в углу, он опомнился и поднял Дождика на руки, но перед этим ещё пришлось его догнать.
- Прости, малыш, - отнес его Морган на кухню и угостил свежим молоком, - но покой закончился.
Закрепив холст, он принялся за дело, ждать нельзя, это просто непозволительно, и вот со своей манящей чистотой простилось ещё одно полотно. В верхнем левом углу была закреплена фотография, будет слишком сложно постоянно смотреть на это лицо.

Давно они не проводили времени вместе, жаль, что такие моменты случаются реже желаемого, но только так укрепляется их важность. Сид играл неплохо уже в школьные годы, чем приковал к себе внимание большинства людей, всем полюбился паренёк с настоящим пожаром внутри, на сцене он не унимался и заражал всех своим безудержным порывом радости и игривыми глазами. Словно горящие спички, а не барабанные палочки, мелькали в его руках. Выступать на школьных праздниках Сид никогда не отказывался, ему дико нравилось это чувство, как на его огонь с изумлением смотрят из зала, но видел ли он кого-то, кто наблюдал за представлением из непроглядной тени? Несомненно, и лишь поэтому Сид старался только больше, чтобы оттуда было лучше видно.
Наконец-то они привезли в студию телевизор, денег с контракта хватило на шикарное разрешение и диагональ, которую они обхватили только вдвоём.
- Арчи записывала все наши выступления, - после установки протянул Сай новенькую на вид флеш-карту.
- Серьёзно?! - взбодрился Сид, эта покупка отняла большую часть сил из его крепких рук. - Давай-ка глянем, - нащупав сбоку разъём, он подключил устройство.
Это был тот самый Сид, мальчишка из его бумажника, который радовался всему на свете.
"Нас забрали в одном месяце, поэтому у нас имена на одну букву," - гуляло эхо прошлого вокруг.
"Может, мы и родились в один день, представляешь?" - всегда ногой открывал он дверь в его подвал, потому что в руках обязательно было что-то для Сая. Завтрак, который он пропустил, или урожай сладких яблок, который собрали без него, задание из школы, которое он снова пропустил из-за своей мигрени. Собственно, это было не так важно, как тот, кто приносил всё это в крепких руках. Иногда боль становилась такой сильной, что, приходя, Сид заставал его светлую голову на коленях няни, увидев его, она убирала в сторону свой синий сарафан, чтобы тот сел рядом. Просыпался от сильных обезболивающих Сай уже на его коленях.
"Это ты?" - с уверенностью в ответе спрашивал он.
"Ага!" - жаль, что через повязку он не видел его улыбку.
- Ну и лицо у меня, - поставил на паузу Сид, поймав не самый удачный стопкадр, - ты посмотри! - закатился он звонким смехом. - Гляди-гляди! - на большом экране всё смотрелось ещё забавнее, даже при том, что наблюдать пришлось за всем этим сидя на полу. - Что со мной не так?! - в голос хохотал он, останавливая запись на паузы, умел же он делать повседневность смешной.

Всего ничего, написать ещё один портрет, всего одно лицо. Один человек. О котором он напрочь забыл...
"Маркус..."
Прокатилось эхом в его голове, часы на запястье кричали, что уже слишком поздно, вечер воскресенья неумолимо близился к концу. Лихорадочно запечатав свою последнюю картину, Хоки со всех ног побежал ловить такси, благо одно стояло неподалеку. Когда Аврора решил показать ему настоящее искусство, на дорогу ушло около часа, но тогда время не играло такой важной роли.
Широкие окна пылали белым светом в ночной тишине, храм, где ждал бог собственного мира, всё ещё оставался открыт. Путь от одних дверей до других оказался самым тяжёлым в его жизни, Энрике не тот, кто ждёт. И Хоки это прекрасно понимал. Внутри стояла мёртвая тишина, не считая кричащих картин, только они и частое дыхание тревожили эту безмятежность.
- Молодой человек, - не впервые его вот так останавливали на входе, стало быть это судьба.
- Маркус Энрике ещё здесь? - еле отдышался Морган.
- "Предвкушение"? - кивнул солидный секьюрити с огнестрельным оружием за поясом.
- Да, - гуляли их слова под огромной крышей.
- Маркус просил подождать, - его голос вдруг сделал воздух слаще.
"Успел..."
Колотилось сердце, да сколько же можно так над ним издеваться? Ещё бы ему не запретили кофе.
- Могу пока отложить её в сейф, - но не похоже, чтобы Хоки сейчас мог что-то решить и просто опустился на жёсткую скамейку из коричневого бархата, что стояла посреди павильона. Глаза не могли сосредоточиться на какой-либо картине, но они так прекрасны... Каждая. После приглашения Авроры он здесь не появлялся, но очень хотел, место, которое Морган всегда считал своим храмом, где обитает своего рода божество, оно также создаёт свои собственные миры, настоящую жизнь за обычными холстами.
Воду в вино.
Пустоту в чувства.
Его глаза просто не должны быть такими... Пустыми? Отрешёнными? Безучастными. Но они такие, какие есть, будто за ними зеркало, а после пустота. Как фарфоровая кукла, только оболочка, озирающая нас немым хрусталём, всё, что рождено за ними, он прячет здесь, за дубовыми рамами. За стеклом. Мальчишкой Хоки мечтал, что когда-нибудь обязательно окажется здесь, рассмотрит каждую картину и поймёт, как они создаются, чтобы самому созидать, подобно божеству.
"Любовь."
Стало быть, его мир ничуть не хуже тех, что создал Маркус, иначе её бы здесь не было.
- Думал, ты не придёшь, - раздался холодный голос.
- У меня... - причина была, но такая ли важная, чтобы заставить Бога ждать?
- Не стоит, - прервал его Маркус, - я понимаю, что я не важнее любой другой причины в твой воскресный вечер. Спасибо, что уделил мне время, - сел Энрике на скамейку и жестом указал на место рядом. Светлая одежда делала его чем-то неземным, наделяла небывалой властью в этом месте, которая тяжелым грузом давила на него. - Я взгляну?
- Конечно, - распаковал Хоки холст и перевернул лицом вперёд. Маркус всматривался в каждую деталь, оценивал, достаточно ли в том застывшем мгновении печали? Хватает ли его персонажу решимости? Достаточно ли громко шумит по ту сторону дождь? Разумеется, он его слышит, чувствует, как мгновение объяло его самого. Понимает, каково это, застыть в своём вечном падении, когда за спиной осталось совсем ничего. Хрустальные глаза замерли на очертании черепичной крыши где-то в тени.
- Ты был там.
На минуту Хоки выпал из реальности, но пора вернуться и сказать хотя бы что-нибудь.
- Был, - кивнул он.
- Знаешь, чем закончится этот момент?
- Думаю, да, - ещё раз взглянул он на Мориса Оушена, он доделал своё дело.
- И чем же?
- Он наслаждался предвкушением сколько мог. Оно закончилось.
- Похоже на то. Слишком уж блаженный вид. Но я хотел поговорить о другом, - закинул Маркус ногу на ногу. - Для меня очень много значит это место, эти картины я собирал всю жизнь и больше ничего не имею. Настолько они важны для меня, что другого мне не надо. Сколько бы я ни говорил об их цене, никто не мог меня понять, пока я не увидел в одном баре то, от чего не смог оторвать глаз. Во что бы то ни выросло, мне стало необходимо увидеть творца, Хоки Моргана, человека, который явно меня поймёт, который дарует краскам жизнь. Теперь я знаю, что ты меня понимаешь, с каждой новой картиной только убеждаюсь всё больше. В "Двух драконах" ещё могло показаться, ведь, признаю, я немного выпил, но после слов Касандры сомнения ушли, я не ошибся. "Предвкушение" последнее подтверждение, которое из моей придирчивости мне захотелось увидеть вживую. Дай угадаю, - немного притих Энрике и снова взглянул на картину Хоки, что висела за стеклом, - ты не можешь любить.
Хоки не нашел слов, чтобы ответить на столь прозрительное замечание, перед его опустошенными глазами Морган чувствовал себя беззащитным, словно его видели насквозь и знали о каждом постыдном поступке, что таились в памяти. Каждый раз от этого взгляда по телу пробегала дрожь и боль, как если бы сотни игл вонзились прямо под кожу, эти глаза не выражали ничего, но, несомненно, они уже разузнали всё о человеке напротив.
- Можешь не отвечать, - он и правда выглядит опустошённым, абсолютно. Лишённым всяких чувств. - Ты можешь видеть то, чего никому не понять, можешь открыть эту завесу и докричаться, чтобы услышал каждый, но от этого уже не можешь вернуться на тот примитивный уровень, чтобы просто чувствовать самому. Ты наш проводник, Хоки, ты создаёшь и видишь, как создают другие. Даешь полотну говорить. Не так уж многим дано познать чужой мир сквозь закалённое стекло, разрушить четвертую стену.
- Не могу любить? - будто застряли его мысли на несколько предложений раньше. Похоже, что Энрике превзошёл натуру человека настолько, что больше не способен чувствовать абсолютно ничего. Но это не значит, что он забыл, каково чувствовать и быть виновником чувств. Галерея служила доказательством того, насколько глубоко Маркус способен проникнуться чем бы то ни было, вот только в обмен он потерял эту примитивную черту - поддаваться своим чувствам.
- Мне безумно дорого это место, Хоки, и я не могу позволить, чтобы оно перестало жить, когда остановится гордая мышца в моей стареющей плоти. Я с трудом тебя нашёл, такого же ненормального, как и я сам, могу сказать, что нас не так много.
- Сколько Вам лет? - без эмоций это лицо могло сохраниться намного лучше.
- Шестьдесят три.
Словно гром раскатился под высоким сводом, его слова не могут быть правдой, но и причины врать Энрике нет. Своей догадкой Хоки промахнулся на пару десятков лет.
- Скажи, - снова аукнулся твёрдый голос, - ты примешь мой храм, когда придёт время?
- Я... - слишком громко для его ушей, перепонки вот-вот лопнут от биения сердца.
- Не отрицай, что смотришь на эти миры моими глазами, - "такими же пустыми?" - хотелось добавить Хоки. - Мы оба понимаем, что страшно похожи друг на друга. Подумай, Хоки. Я всегда жду тебя здесь.

После заветной таблетки успокоительного, Хоки наконец вдохнул полной грудью, живя с отцом, он таки грешил ими, под вечер растворяясь в безмятежности. Дома стояла привычная серость, всё тот же сырой воздух, раскаты грома перебивали громкие удары в груди.
"Ты примешь мой храм?"
Горячие слёзы - это первое, что он вспоминал при мысли о галерее Маркуса Энрике, как будучи подростком его покорили те стены заветного места, как сильно не хотелось уходить. Стоя там, будто можешь дотянуться до любого края необъятного мира...
"Значит, Маркус видит этот город, людей, небо этими самыми глазами."
Из отражения сияли две зелёные бездны, больше оно не спрашивает - почему это их владелец такой серый. Он просто другой. Серость стала побочным эффектом специфического восприятия человека, его вселенной внутри. Зеркало томилось в полумраке, но Хоки разглядел в нем свое обеспокоенное лицо, неужели, оно тоже однажды лишится всяких чувств? Превратится в такое же фарфоровое, безучастное, перед которым не будет никаких преград, чтобы читать людей, словно книгу, но потерять свою собственную историю. Неужели горящий изумруд станет блеклым хрусталем? Одно культовое чувство уже покинуло эти глаза, пока остальные пытались отчаянно спастись.
Нужно вернуться к холсту. Ночь будет длинной.

- Пап? - не могла заснуть Мэри, Аврора снова заперся в своём кабинете в их огромном доме. - Папа! - не отходила она от двери. Добром это не кончалось все прошлые разы. - Прости, я не должна была заставлять тебя приезжать к Адели... - уже не знала она, что крикнуть за дверь, лишь бы она открылась. К её ногам проскользнул лист бумаги с парой кривых строчек. Читать ей не хотелось вовсе.
"Ты не должна видеть меня таким. Время спать."
"Вернусь утром." - Добавила она и просунула записку обратно. Как же тут пусто для одной маленькой девочки. Сотни мягких игрушек и дорогущих гаджетов не заменят ей человека за запертой дверью, ей оставалось лишь надеяться, что он помнит об этом. И она помнит о том, как ему больно просто слышать об Адели. Пора снова побыть одним.

Ждать заветного дня нельзя, нужно доставить этот подарок как можно скорее, тем более, что уже всё готово. Завернув портрет в бумагу, а затем в плёнку, Хоки собрался с духом и пошёл навстречу неизбежному. Навстречу долгожданному. Он уже не надеялся, что этот момент может наступить, но сложилось всё совершенно иначе. Шаг за шагом. Чёрт... Как же дико щекочет в животе, страшное волнение бурлило поверх действия таблеток, которые раньше справлялись со стрессом, но не с этим.
"И что я ей скажу?"
Молниеносно пронеслась дорога, оставив его на обочине перед нужным домом, всего несколько метров.
"Что я скажу? Идиот..."
Стук в дверь оказался громче, чем рассчитывал Хоки, от чего волнение только зашкалило сильнее. Там явно кто-то есть, шаги приближались. Он слушал внимательнее. Остановилась.
"Нет, она не знает, кто там."
- Доставка! - постучал он снова. Щеколда тронулась с места, дверь приоткрылась и тут же стремилась захлопнуться, но Хоки успел подставить ногу в проём.
- Лизи, пожалуйста! - выкрикнул он. Лицо с веснушками словно увидело призрака. - Лизи! - пытался он протиснуться, но дверь снова оказалась запрета. - Лизи, прошу, - не спешил Хоки уходить.
- Убирайся! - наконец что-то сказали ему в ответ.
- Нет, - отдышался он, - я должен кое что узнать.
- Уходи, Морган! - почти навзрыд вопила она. Каждый день Лизбет молила Вселённую о том, чтобы их пути больше никогда не пересекались, она прекрасно понимает, как сильно подорвала здоровье Хоки, насколько он был подавлен её предательством и как тяжело ему далось разлучение с зависимостью, которую она ему и обеспечила. И вот, он стоит прямо там, за этой чёртовой дверью.
- Почему ты отвела меня к врачу, Лиз? Почему не добила? - оставалось верить, что его услышали. - У тебя были все шансы, но ты отпустила меня... Открой, Лиз! - но стучать он не собирался, она и так была напугана.
- Хоки, просто уходи! Пожалуйста! - кричала она громче, лишь бы не дрожал предательски её голос.
- Лиз, я ведь оставил всё как есть! Оставил тебя в покое, не стал искать и мстить. Я сам виноват. Лизи... - припал он к двери, Хоки так и не смог лишить её имя всего того, что оно когда-то означало для него. - Я знаю, что ты ещё там, иначе я был бы уже мёртв. Лизи, которая любила дождь. Которая называла меня своим другом. Просто открой мне. Я ведь не сделал ничего плохого...
- Хоки... - едва ли смогла произнести она. - Я не могу...
- Я помогу, Лизи! Давай откажемся вместе! Забудем обо всём, дай мне помочь тебе... Лиз! Лизи... - замахнулся Хоки на дверь, но не ударил. - Ты мне нужна.
"Он лжец!" - убеждала себя Лиз.
- Давай, ты расскажешь мне всё, я выслушаю каждое слово, обещаю, если после ты прогонишь меня, то больше не увидишь. Я навсегда уйду, как только мы поговорим.
Она сомневалась.
- Прошу, - замер Хоки в ожидании. Получилось ли достучаться? Услышала ли она?
Свет от щели в дверном проёме упал на её веснушки, отражаясь в дорожках слёз на худеньком личике. Дрожь пронзала каждую клетку её тела, будто жертва, смотрела она в его зелёные глаза, но они лишь смиренно ждали за порогом.
- Просто впусти меня, - лязгала дверная цепочка, которую пришлось снять самому, Лиз остановилась в паре метров и не могла сделать ни шагу дальше. - Я не соврал, - опустил он на пол посылку, - это ко дню рождения, откроешь, как придёт время.
- Хоки, - не могла она унять нарастающую дрожь. - Я не хотела... - скрипел её голос. - Я не могла ничего сделать, - каждый вздох давался адским трудом. -... Я навела на них Ники, - почти осипла Лиз, - Но он не узнал меня, - мотала она головой из стороны в сторону.
Она, определённо, ещё там, его храбрая Лизи, и сейчас он нужен ей, как никогда раньше. Перед ним в чистом виде горело одно чувство - безысходность. И он знал, что оно настоящее.
- Прости, - почти шёпотом молила она. Лютый страх засел в её когда-то беззаботных синих глазах, теперь они боялись всего на свете. Каждой тени за её спиной.
- Ники уже сорвался с цепи, - как же сильно ей хотелось услышать этот голос, он вселял веру в хорошее. - Он был у меня сегодня утром и знаешь, что он мне принёс? - могла лишь гадать она, зачем Хоки сунул руку в карман голубых джинсов со следами краски.
- Твой телефон? Значит...
- Империя рушится, - улыбался он, её художник с вечно горящими глазами.

Он дичал, зверел и не видел границ, стоило лишь учуять кровь, законы пишут те, кто оставляет обходные пути для таких, как Николас Райт. В свои пять лет он наизусть знал статьи закона, которые не забывал ни на миг, с самого начала его, будто маленького щенка, натаскивали для подобных вещей, маячили впереди куском мяса и ждали, когда потечёт слюна, теперь он никак не может утолить свой голод, ему мало торгаша в люминесцентной краске, мало мутной записи, разбитых очков и океана незнакомых лиц, он чует, куда бежать и за что впиваться. Лихорадочный генератор никогда не сбоил, чувство равновесия и логические выводы создавали перед Ники прочный мост без единой дыры, по которому он несётся, сорвавшись с цепи, где-то там его ждёт лакомый кусок. Эту сторону добродушного паренька знали не все, точнее очень немногие, лишь те, кто столкнулся с окровавленной мордой и потерял всё. Родословная и точный генератор. Пёс кровавой бани, самый бешеный щенок псарни Райтов. Мерзко, но Ники никогда не пытался быть порядочнее, чем оно есть.

- Неужели ты боишься меня? - не верил Хоки, да, поступила она скверно, но всему есть причина. Будто разом из неё выкачали всё тепло, мандраж не покидал это истощённое тело.
- Я так боялась... - закрыла она руками лицо, чтобы вытереть слёзы, но они катились по щекам снова и снова. -... когда оставила тебя там. Почему ты не уехал домой?! Хоки, - местами терялся голос, - спасибо, что ты жив...
- Лизи, - медленно произнёс он, - зачем ты сделала это со мной?
- Я крепко влипла, - отдышалась она, - сначала всё было хорошо, новая школа, много друзей, вечеринки, там всем было плевать, как я выгляжу. Потом я поняла, что силы покидают меня, если я не приму ещё. Так мне удавалось забыть о еде, вес уходил, я всем нравилась, но денег у меня больше не было. Тогда мне предложили одну безумную идею, - бегло взглянула она на Хоки, от чего снова подступила истерика, - Но я не знала, что это будешь ты! Я не знала, что потом они потребуют подсадить тебя... Майки сказал, - утерла она лицо, - что всё закончится кошельком, но мы пошли к тебе домой. Раз уж ты так по-доброму ко мне отнёсся, они заставили раздеть тебя до нитки. Угрожали, что обо всём расскажут полиции или, ещё хуже, родители обо всём узнают, тогда их попросят с работы. Что они уничтожат меня и всё вокруг. И я просто убивала тебя... - так и не решалась Лизи сделать шаг вперёд. - Я умоляла тебя пойти к врачу! Помнишь?! Сколько раз я просила тебя... Всё улеглось, я наплела, что ты уехал обратно, когда узнал про зависимость, но потом Майки сказал, что ты и не думал бросать. Он и обменял твой телефон, - упал её взгляд на устройство. - Майки... Что Ник сделал с Майки?

Эта ночь и правда оказалась дикой, брови и ресницы пришлось удалить с перепуганного лица, чтобы стойкая краска не мешала обзору. Авто Райт оставил по другую сторону дороги от намеченного места встречи, где-то грохотало небо, неизбежно направляясь сюда.
- А точно здесь? - полушёпотом спросил Ники, его собеседнику явно нужна новая доза, но это подождёт. - Кошмар не закончится, если ты соврал, - сверкали в темноте азартом его глаза.
- Это здесь! Вон он! - как на долгожданное спасение смотрел торгаш. Ники обернулся к заднему сиденью, чтобы получить подтверждение ещё кое-кого. Поверх тёмных очков свернула синева, выразив согласие.
- Ни звука, или я обещаю вернуться к тому, с чего начали, - облизнул Райт сухие губы, сверля взглядом перепуганное до чёртиков лицо, и захлопнул за собой дверь авто. Хотелось закричать, но страх прочно держал за горло.
Сай воочию увидел, как вокруг одного человека кипела атмосфера ужаса и власти, это ведь совсем не тот Ники, что был на вечеринке, куда подевались те, полные доброты, глаза? Кто это, чёрт возьми?
"Майки самоуверенный, даже слишком..." - убеждал себя поверить в слова торгаша Сай, что высокий человек перед Ники пришёл один.
"Я умею находить общий язык." - обрезал фразой их диалог Райт.
Что-то рассмотреть было крайне сложно, но скрипач видел ночью лучше, чем днём, там творилось безумие, Ники лежал лицом к земле, но он напрочь запретил им выходить из машины.
"Просто смотри." - мягко улыбался паренёк с безупречными бровями.
- Добить кишка тонка? - чуть слышался голос Райта, ещё один упрёк и, казалось, для него всё кончено. - Или трусишь, Джей Эддисон? Тысяча девятьсот девяносто седьмого года рождения, семнадцатое марта, тогда шел снег, ты знал? Я уверен, тебе говорила мать, Франческа Джексон, если брать её девичью фамилию...
Майки стоял в оцепенении, вслушиваясь в каждое слово лежащего на земле Ники, но прервать его слов он не может, тот ещё не всё выложил.
- Я знаю о тебе всё, Джей Эддисон, девяносто седьмого года, когда ты впервые попробовал ту дрянь, что это было и сколько. С кем ты её раскурил и кому остался должен. Знаю, у кого купил, Джей Эддисон, девяносто седьмого, - будто каждый раз это наводило новую волну беспокойства. Майки так и не спешил убрать от его шеи холодное лезвие. - А вот ты про меня не знаешь ничего, не понимаешь, какая катастрофа произойдёт, когда я поднимусь на ноги. Не стоило тебе меня трогать, парень, - посмеялся Ники, словно старался выдохнуть всё ненужное напряжение. - Я знаю, сколько денег на твоей синей кредитке, какой чай ты пьёшь по вторникам и с кем проводишь ночи пятниц. Ты до смерти извёл эту рыженькую девочку, Джей Эддисон, девяносто седьмого...
- Заткнись! - почти взвизгнул Майки, его годами точёные легенды сыпались, как карточный домик, одна за другой. Будто его имя означало проклятие.
- А вот ты не знаешь, сколько тут таких, как я, информация останется витать, пока я не не скажу своим людям забыть о ней. И куда бы ты ни тыкал своей открывалкой, они не выбегут меня спасать, мы с тобой лишь наживка. Они ждут рыбу крупнее. Понимаешь, о ком идёт речь? Я говорю о...
- Молчи! - дрожало лезвие у самого уха. - Заткнись! Замолчи!
- Иначе Барон услышит? - всё же выдал Ники, ему таки удалось подняться на ноги. - Когда я его найду, а я найду, то навещу эту мразь в камере, чтобы рассказать, кто меня навел. Ты понял, Джей Эддисон, девяносто седьмого?
- Ты не сможешь, никто не сможет.
- Разве? Поэтому ты преследуешь кое-кого? Этот кое-кто видел его в лицо, поэтому тебе сейчас так страшно, потому что он мог запомнить. Без тебя, Джей, я ни за что бы не догадался.
- Ладно! - остыл запал Майки, перепачканный в траве и с подбитой скулой мужчина точно знал, чего он хочет. Перспектива быть казнённым своей же шайкой за утечку информации не грела душу, к тому же этот человек знал словно обо всём, годы жизни в постоянном страхе сделали из Джея параноика, а теперь словно у каждой стены открылась пара новых глаз. - Чего ты хочешь?
- Телефон.
- Что? - он почти вскрыл ему глотку, а тот просит мобильник?
- Телефон Малевича. Я знаю, что его ты не сбыл. Слишком уж этот персонаж тебе дорог. Так уж вышло, что и мне тоже.
Одно прозвище потрясло мир в его испуганных глазах ещё раз, если нашли художника, то его дело закрыто. Пора зачищать концы.
- Держи и забудь, что мы виделись.
- Это не его телефон, - хватило одного взгляда, что это понять.
- Бери и катись, - явно нервничал Майки.
- Ладно, может Франческа мне поможет его поискать, заодно передам ей, что сегодня на ужин ты опять не придёшь. Очень милая женщина и кофе у неё вкусный, а вот сын паршивый. Жаль мне её, намекну бедной женщине, где ты прячешь деньги, под четвёртой ступенью в подвале, - приподнял он бровь. - Может и телефон там найдём.
- Не лезь в дом к моей матери, у тебя нет...
- Разрешения? - снова облизнул Ники губы. - Я умею находить общий язык. И ты не исключение, Джей Эдисон.
- Давай так, - уже в спину Райту бросил он, - ты скажешь, где я прокололся, а я верну мобильник.
Лицо без бровей оцепенело, Сай тихо наблюдал из темноты, как и велел Ники, он должен справиться, чего не сказать от торгаше, из него словно утекала жизнь, неужели Райт после себя оставляет всех с таким лицом? Лишённым всякого шанса на спасение.
- Что еще ты мне можешь предложить? - обернулся Ники.
- Про Малевича забудут, - добавил он, однако, Райт не верил, что это можно так легко устроить.
- Согласен, - потянул он руку, теперь Ники хозяин ситуации за окном. - Это Франческа Джексон, если брать её девичью фамилию. Она любит говорить о тебе, как о Джее, а не как о Майки. И если ты надумаешь меня обмануть, то она сказала лишь твоё имя, всё остальное я узнал сам, это моя работа, - гордо расправил он плечи, - и узнаю ещё, - какими бы ни были его информаторы, Ники не выдавал их в благодарность за помощь в его погоне.
Вдруг сверкнула молния, за поясом блеснула кобура, у него все это время был при себе пистолет, но он лежал мордой в пол и позволял холодному лезвию бродить по коже.
"Псих." - прокатилось в помутненной голове.
И всё же ему удалось подняться с пустыми руками.
- Думай, во что ты сегодня влип, друг мой, - не хуже собачьего оскала улыбался Ники, теперь он выпустит этот кусок, только если найдёт что-то побольше. Вкуснее.