•болгарская эссенция тус•
- Girls, where are you from?
- Russia!
- Да ну блять нахуй пиздец!
Это был краткий этюд о Болгарии. Благодарю.
В момент, когда ты выходишь из аэропорта к тебе приходит осознание. Не приходит, а врезается набегу, так, что ты падаешь на спину и смотришь в облачное чужеземное небо. Три часа трястись в коробке, и вот, ты в другой стране, почему-то я до сих пор с трудом осознаю этот факт.
Об этой стране я знала вот что: сидр за 20 рублей. Вполне себе аргумент, чтобы ебаться с визой, потратить около 20к (не на тысячу бутылок сидра, увы), и впервые отправиться в самостоятельное нефиксированное путешествие к друзьям.
Это лето было как никогда щедрое на события, на него можно поставить жирный шрифт "не проебано". Лучший спектакль в моей жизни (обязательно о нем расскажу), Турция, тусовки, театры, лучшие друзья, удавшаяся поездка в Питер и Болгария. На этой точке мы остановимся.
С момента как мне исполнилось 21, в голове моей плотно засело слово "волшебно", как девиз новой перешедшей границы. Тихое спокойствие и уверенность в этом конкретном "волшебно". Будто "волшебно" стало фильтром на всех моих фотографиях и сетчатки глаза, на каждой мысли.
Бургас встретил меня ливнем, холодом, одиноким прозебанием на автобусной остановке. Теплой квартирой, завтраком, свежесвареным кофе, апельсиновым фрешем, козьим сырым, самыми вкусными томатами, семьей чужой, но ставшей родной за этот год.
Моя жизнь тесно сплелась с семьей Д., брат и сестром Д., и сильно изменилась, улучшилась, я бы сказала. Их дача в Болгарии, как сказали они сами, это финальная точка дружбы, до которой я все-таки добралась, хотя они до последнего не верили.
Краткая экспозиция по Несебру и Санни Бич:
Болгарцы - опасная цыганщина в чистом виде, с наебкой в такси, дорогими ценами для туристов, и дешевым для всего остального. Несебр - крошечный островок европейского уюта с дешевыми мидиями на берегу, интерьеров таверны, мощенными уличками, и всем таким неживым, будто декорации к фильму. Местами он похож на Прагу, только теплую, солнечную, приветливую, узкую, крошечную. Снуют туристы, вдоль набережной раскинулся цирк, мостовая вся в фонарях, медленные розовые закаты, безбрежное нежное море.
А вот Санни Бич это широкий перекресток к морю, весь в неоне, в баре, с ошметками мусора, пьяных людей, музыки отовсюду. Впервые оказавшись там, пугливо сжимаюсь в своих друзей от количества народа. И весь народ разношерстная громкая и шумная молодежь, этакая эссенция бурной гипертрофированной молодости.
До часа ночи фри бар для женщин. Мы обзавелись другом нигером, которые давал нам проходку, и составили уже маршрут золотой мили. Туда мы приезжали наебанные яблочной водкой "Флирт" и навеселе. Рвали танцпол, шумели, пили, гудели.
В какой-то момент я подошла к бару обновить свою водку с соком, а вернулась к своей компании из 7 человек уже на спине самого красивого нигера в моей жизни. Он просто меня подвез, всего лишь-то.
Это была насыщенная неделя того отдыха после которого становишься другим человеком. Поэтому мне сложно об этом говорить, поэтому я не могу подобрать речь.
В первую же ночь я вывалилась из тесного клуба Viking, села напротив на асфальт парковки, и просто тоскливо сидела, вся из себя счастливая, неверующая, пьяная, не понимающая, где я и что я.
И тот самым роковой момент смазался. Он просто сидел рядом. Может я стрельнула сигарету, может я крикнула where are you from. И тут меня засосало, не чужое тело, чужая речь.
Мы говорили обо всем, я все повторяла magical, magical, и в его иностранных датских чужих глазах я видела понимание, которое не видела уже отчаянно давно. Мы говорили об искусстве, о суициде, о пространственных нереальных вещах, о его брате близнеце, речь лилась беспрерывно, и мы с жадностью хватали каждое англоязычное слово, пока моя подруга не выхватила меня за руку уже на рассвете.
Он обнял меня и сказал, что это была best conversation в его жизни, он оставил свой номер телефона под взором мои подруги, и мы, как никогда близкие, шли с ней вдвоем за руку, не шли, а бежали, домой, к рассвету, к кроватям.
Только на следующий день я узнала, насколько это не типично для Санни Бич с кем-то разговаривать всю ночь. Вполне в моем духе, вместо танцев и выпивки обсуждать попытки суицида. Тогда я расстроилась, подумала, что играла не по тем правилам.
На следующую ночь я уже играла по правилам. Безумно красивый ирландец вытаскивает пальцами лед из моего бокала, целует нежно, шлет фото со мной своей маме, говорит, что я "make me happy", и мы засыпаем вместе на пляже, укрывшись его футболкой и венком из пластмассовых цветков.
И утром, сквозь сон, сквозь стыд, я слышу: babe, sweetheart, wake up, please. Но мне стыдно и ленно, я притворяюсь, что сплю. ЧТобы потом одна совершить своей променад позора.
Перекрученный комбез, этот самый шарф из цветов, как на Гавайях, и ушибленный палец. Хромая, я иду 4 километра по людному пляжу, стараясь не думать, как я выгляжу со стороны. Только в квартире я вижу красный опухший кусок мяса и едва могу наступать, отсыпаясь, и думаю, боже какой пиздец. Такой пиздец, что мне даже похуй.
Датчанин не ответил на смс, я его мысленно похоронила, чтобы потом случайно встретить на улице. Я даю ему пройти, боюсь подойти, и только подруга снова хватает меня за руку и ведет за ним.
Это был красивый момент. Пару секунд, как он оторопело смотрит на меня, будто не веря, замерев на месте, и произносит: I was finding you.
А затем он показывает руку, и там татуировка. Такая же, как и у меня на ноге. В память обо мне.
Это была его последняя ночь, он говорит и говорит, хочет нести меня на руках, я учу пить его водку чистяком, пытается меня накормить, мы едва не засыпаем на лавочке, хватает меня за руки, говорит, что я обязана творить и никого не стесняться, он за пару часов до вылета провожает меня до отеля моих друзей.
К отеля, по иронии судьбы, номер от комнаты которого я не помнила.
Я час, засыпая, просидела на остановке, ожидая автобуса, любуясь холодным мрачным рассветом, болтая с полицейским, помня Егоо запах, и помня, как он обнимая меня, даже не пытался поцеловать. Лишь соприкосновение щек и запах. Он рассказывал как в детстве читал сказки Ганса Христиана Андерсона, и что он уверен, что я знаю, какого быть гадким утенком.
И даже тогда в Болгарии я прекрасно знала это, в компании из семи девочек (пять из них я видела впервые в жизни) , я оставалась неловкой биполярницей, которая с явным трудом шла на контакт, но из всех сил, не щадя своих уродливых перьев, пыталась завести разговор. Я оставалась странной. Я всегда оставалась странной.
И он сказал мне, что я самый красивый лебедь с душой гадкого утенка.
На отдыхе и сердце отдыхает. Случись бы это в Москве, я бы лишилась сна, еды, выпала бы из реальности. На отдыхе эмоции отдыхают, твоя голова. Я не восприняла эту романтическую ночь как нечто сверхъестественное. Но в последний день ночной тусовки, когда я вижу того ирландца, как на нем скачет какая-то деваха, как он со всей злостью говорит мне: thanks for leaving me, все что я повторяла ту ночь всем подряд, было вовсе не magical, а простое злобное go fuck yourself.
И тогда я поняла, что я проебала. Кого я проебала.
Когда я села в такси, а села я в него ровно в тот момент, когда в компании девочек на балконе я наконец перестала чувствовать себя гадким утенком, я чуть не разрыдалась.
Прекрасный отдых подошел к концу, и все-таки я уверена, что больше недели я бы не выдержала, что я получила по полной программе: и солнца, и мидий, и вина, и мальчиков всех мастей, и пьяных поцелуев, и танцев, и смеха, и откровенных разговоров, и депрессий, и ссор, и самокопания, и даже книг. Я выхватила все, чтобы нести маленькое Болгарское солнце внутри себя, чтобы уметь просто и беззаботно спросить where are you from.
Поздно до меня дошла эта школа легкой жизни. Но дошла, дала уроки, усвоила, изменила, и осталось шрамом не только на пальце ноги, но и на душе, на языке, потому что говорю я об этом с болью, с трепетом, с ощущением, что я отрываю от себя живой кусок плоти.
Держите мой проспиртованный хлеб. Такой волшебный. Лакомьтесь.
Я всего лишь кормлю им гадких утят.