•ты знаешь что такое депрессия?•
У меня депрессия, заявляешь ты, а твой собеседник давится чашкой чая. Не от шока, не от внезапности.
От смеха.
Такова ситуация. Никто у нас в это слово не верит и только ставит в один ряд с выебонами.
- Я выебываюсь. Врач продиагностировал.
Это все равно что ситуация с Дианой Шурыгиной. Девушек насилуют ежедневно, доводят до самоубийства, вынуждают ненавидеть себя и свое тело, и теперь личная травма ассоцируется со всем этим цирком на пусть говорят. Мне похуй на Диану Шурыгину. Если бы вас действительно пытались изнасиловать, вам бы тоже было похуй и вы бы не лезли.
Депрессия, настоящая депрессия - это не слушать radiohead на полу своей комнаты и рыдать, это не говорить "жизнь не имеет смысла", это не смотреть картинки на черном фоне и наблюдать как задыхаются киты, это не резать вдоль, и не прятать шрамы.
Депрессия - это как быть запертым в теле младенца с сознанием взрослого. Все что ты можешь делать, это плакать и спать. Плакать и спать. Вот такая ловушка.
Не говорить, не слушать, не вставать с кровати. И если у тебя хватает мозгов, если твое нытье не лишь перенятое из какого-нибудь фильма "Прерванная жизнь", ты понимаешь со всей ответственностью, что это не у жизни нет смысла, а в тебе нет смысла.
Эмо становятся готами, те перерастают в тамблер девочек, бесконечная канитель безрадостного подросткового нытья, пафоса суицида, разочарование примешенного с цинизмом. Приложи запястье ко лбу и скажи томно-задыхаясь: у меня депрессия. Напиши об этом рассказ, а еще лучше стих.
Будь у тебя настоящая депрессия, ты бы в жизни об этом не додумался, а уж тем более не озвучил.
Мне оскорбительно. Мне блять так оскорбительно. Из-за таких как вы, подпитывающий общий сопливый декаданс, пока кто-то доводит себя до ручки.
В 11 классе мне поставили атипичную депрессию с дереализацией и деперсонализацией. Похуй. Жить можно. Не опухоль.
Три дня назад я превысила дозу снотворного в шесть раз. Похуй. Жить можно. Проблюешься.
Сейчас будет рассказ о том, какие все вокруг пидорасы, а я Д'Артаньян.
"А потом я поняла, что должна была сама тянуть себя за волосы"
В самые отчаянные моменты своей жизни моя рефлексия сбивалась на бессмысленную молитву о том самом, о ком угодно, кто спасет меня и вытащит, кто заглушит все эти чертовы мысли, возьмет меня за руку и не знаю, скажет хотя бы, что все хорошо.
Бывали и хорошие дни. Когда я могла отвлечься. Поехать с папой в театр, поговорить с друзьями, отправится одна в музей, поехать в клуб. Бывали и плохие дни, когда в такие отсрочки, будто тайком убегала от этого состояния, случались приступы, реальность рушилась, и в самые неподходящие моменты, депрессия преобразовывалась в чистое безумие.
Я считаю до десяти, выдыхаю, будто сейчас собираюсь пить залпом спирт: С праздником тебя, братик! - ласково и радостно. Три минуты разговора. Затем зубы вцепляются в вены. Мне больно. Я кричу. Но задачу выполнила. Спасибо.
Я захожу в туалет музея и пару раз даю себе по щекам. Прошу заткнуться и натягиваю улыбку.
Реальность такова, что не появится ангел с небес, принц на белом коне, наставник, учитель или даже мать, а может и появится, но он тебе или она не поможет. Даже не догадается помочь. Ты сама себя тянешь за волосы. Как Мюнхаузен.
А еще реальность такова, что поначалу ты и не замечаешь, как тебе плохо. Твое подсознание всегда знает это заранее. Почва прогнивает, и прежде чем из нее вырастет нечто зловонное и отвратительное, ты, не поверишь, ты влюбляешься.
Это как инстинкт. Ты пытаешься уцепиться, затеряться в другом человеке, ищешь источник эндорфинов, сакрализируешь вашу историю, чтобы чем-то себя занять, спихиваешь на него всю ответственность, придаешь излишний драматизм, и какое-то время тебе удается себя обмануть.
Только на какое-то время.
Порой мне кажется, что я просто сомелье психических болезней.
Я никогда не упускала руки. Если я случайно и говорила, что мне плохо, я тут же шутила, я тут же шутила, я тут же шутила.
В этой жизни есть один ебанный смысл - это смех. А как известно, чем больнее, тем смешнее.
Тот, другой, говорил им, постоянно это говорил, он давал им код к моим словам, и они не достаточно глупы, чтобы сложить два плюс два. Но дело в том, что:
Всем на всех насрать. Сказал мне человек, который единственный помогал мне. Сейчас она в Бельгии.
Я не хочу говорить, что мне плохо. Не хочу говорить, что у меня депрессия. Смешить я точно никого не хочу.
Такова моя природа, что я действую извне. Так я живу, уверенная, что боль внутреннюю можно лишь опустошить болтовней, разговорами, потому что в разговорах я могу шутить. Шутки-самосмейки всегда заходили мне плохо.
Да я и часто смеюсь одна наедине с собой, в пустой комнате. Обычно потом я рыдаю.
К чему я? К тому, что не стремитесь страдать, если ваш мозг не больной,не воспален, если вы не чувствуете, как горят нейроны. Не говорите, что у вас депрессия, если вам грустно и не хватает внимания, не рыдайте на показуху, не постите грустные картинки с не менее грустной музычкой с фразой, что вы депрессия.
Потому что по-настоящему страдающее от нее теперь будут считаться такими же Дианами Шурыгиной.