Мелодия твоего сердца.
Юнги взял рюкзак, ключи, накинул легкую джинсовку и вышел из дома. Он вставил наушники в уши и зашагал быстрым шагом, ни на что не обращая внимания, погруженный в свои мысли. Солнце уже садилось и мятный наслаждался последними лучиками света. Он убрал наушники в карман, наплевать, что они запутаются. Юнги любил распутывать наушники, ведь это успокаивает и помогает
освободится от нагнетающих мыслей, пока думаешь куда же идет этот проводок.
Тихая улочка, совсем без машин и без людей. Что может быть лучше? Юнги прикрыл глаза и навострил уши. Тишина. Тишина, которая так дорога. Ресницы подрагивали, а по телу проходило теплое чувство удовлетворенности и спокойствия, от которого парень получал удовольствие. Ты знаешь о том, как тишина рифмуется и сливается в одно целое с весенним ветром? А Мин знает. Замечательная мелодия только для него одного, для его ушей. Дойдя до академии искусств, мятный убрал железную банку с энергетиком в рюкзак и решительно шагнул в открытые двери школы.
Ну вот, учителя опять нет. Странно,Хён У ведь никогда не опаздывал. Мин плюхнулся на кушетку в коридоре, достал телефон и начал читать какое-то нелепое произведение по школьной программе в сокращении. Спустя несколько минут далеко послышались шаги. Парень даже успел достать свою программу из рюкзака и уткнуться в нее носом, чтобы сделать вид, что он повторяет изученное. И вообще — он прилежный ученик.
Из-за угла появился встревоженный и растерянный рыжеволосый паренек в черной кожаной куртке с шипами и изящными цепями. Он пронесся мимо мятного и направился к кабинету. Минуты две подергав ручку двери он решил спросить:
— Это девятнадцатый кабинет, я не ошибся?
Мятный оторопел от его голоса, но все же ответил.
— Не ошибся. Но у меня сейчас здесь индивидуальное занятие, наверное, ты что — то перепутал. Новенький?
Парень густо покраснел.
— Не совсем чтобы новенький, но в кабинетах путаюсь. Подожди. Индивидуальное занятие? У меня сейчас здесь вокал, специально пригласили, сказали, что это очень важно, — насупившись протараторил рыжеволосый.
— Тогда садись и жди.
Парни сидели в тишине, из-за угла появилась преподавательница по сольфеджио и открыла кабинет.
— Заходите, Хён У задержится, — сказала женщина и удалилась, цокая каблуками по белому кафелю.
Рыжий вошел первым и с интересом оглядывал кабинет. В нем не было ничего, кроме вешалок для одежды, нескольких стульев, старой кушетки и пианино.
— О, ты на пианино играешь, — с воодушевлением спросил парень, глядя на Юнги, как на восьмое чудо света.
На что Юнги безучастно ответил:
— Да. Все еще уверен, что не ошибся кабинетом?
— Уверен. Я подожду, можешь повторять материал, не стесняйся. Если сабом узнает, что ты бездельничал, пока его не было, то тебе уж точно мало не покажется.
На душе у Юнги стало грустно. Он мог бы сейчас насладится одиночеством и его любимой тишиной, а тут этот рыжий крутится под ногами. Мятный скинул рюкзак, удобно расположил ноты, засучил рукава и протянул руки к белым нефритовым клавишам. Странно, руки немного дрожали. Такого не происходило, даже на важных экзаменах, но это не помешало красивой мелодии выбиваться из под худых пальцев. Юнги прикрыл глаза, продолжая играть. Рыжий тем временем сидел на стуле и болтал ногами в такт печальной, но такой мелодичной и красивой музыке. Дверь открылась и учитель быстро вошел в кабинет, бросил кожаный портфель на стул и повесил пальто на вешалку.
— Вижу, вы ребята, уже подружились,— сказал сабом, поправляя идеально отглаженный воротник.
Парни притихли.
— К чему это я? Ах, да. Мин Юнги, ты готовишься к конкурсу. Я слышал, молодец, что не сидел без дела, пока меня не было. Тебе нужен был вокалист для совместной работы, еще и не абы какой, так вот, получай, — Хён У указал на рыжего.
— Пак Чимин, собственной персоной, лучший вокалист области.
Юнги окинул парня оценивающим взглядом. Чимин немного прикрыл лицо руками и ухмыльнулся сквозь ладошку.
— Вроде бы все. Сейчас пройдемся по программе и отпущу вас по домам. До конкурса еще 3 месяца, успеем. Все должно быть в лучшем виде!
Юнги оторопел от голоса Чимина еще тогда, когда услышал его первую фразу. А теперь он пел. И это было в сотню, нет, в тысячу, нет, в сотни тысяч раз прекраснее. А тот в свою очередь был впечатлен виртуозной игрой Мина.
Выйдя из академии лишь в девять вечера, оба тяжело вздохнули, радуясь свежему воздуху.
— Неплохо поешь, рыжий.
— Спасибо. Красиво играешь.
***
Генеральная репетиция — это крайне важно. Всё должно быть отточено. Юнги, отгладив классический черный костюм, надел его и поплелся в сторону академии. Зайдя в коридор он увидел Чимина.
— Юнги-хён,— улыбнулся Чимин, соблазнительно облизнув губу.
Откровенно говоря, Чимин сегодня выглядел очень обворожительно. Обворожительно до тесноты в штанах. Мятный сразу сел на твердую кушетку, прикрываясь рюкзаком.
— Чего тебе?
— Может хватит уже меня избегать? Я что только не делал, а ты всё не поддаешься. Не говори мне, что ты не по мальчикам, — Чимин ухмыльнулся, указывая пальцем на место, прикрытое рюкзаком.
— Если и по мальчикам, то что?
— Ничего.
Чимин сорвался с места, горячо и мокро поцеловал парня. Пусть он был дико смущен, пусть ему было стыдно, но это лучше, чем каждую ночь завязывать в себе всё новые узлы нервов, которые так тяжело распутать.
Рыжий вцепился в волосы Юнги, немного потянул на себя, углубляя поцелуй, от чего мятный замычал прямо в губы Чимину. Их руки были сплетены и они чувствовали тепло их тел. Мягкие, теплые руки Чимина и холодные, тощие руки Юнги. Они умело дополняли друг друга. Внизу живота завязывался узел, от чего всё тело дрожало, будто бы проводило сквозь себя электрический ток.
— Хватит, хён. Скоро урок, а мы как две потрепанные плюшевые игрушки. Но знаешь, ты мне нравишься так даже больше,— Чимин опустил глаза в пол.
— О, уже хён,—быстро среагировал Мин.
***
Концертный зал, много людей и яркое освещение плохо сказывались на психике Чимина. Юнги это было пережить довольно просто, ведь ему плевать на чужое мнение. Мини ходил кругами, измеряя шагами закулисье. Его потряхивало, кидало то в жар, то в холод. Мятный не выдержал, схватил парня за запястье и обнял.
— Малыш, ты все сможешь. Не волнуйся так,— Юнги будто чувствовал, что младшему нужна поддержка.
— Хорошо хён, я постараюсь для тебя.
— Вот и отлично.Пойдем.Наш выход.
***
Юнги сел за пианино, вальяжно вогрузив кисти рук на клавиши. Знакомая мелодия тянулась словно мед. Чимин чувствовал, что его кровяное давление на пределе, но все же начал петь. Не возможно передать это словами. Игра Юнги и вокал Чимина сливались в одно целое, дополняя друг друга. Прямо как сами парни. Это было так красиво и приторно сладко, что нельзя поверить в то,что музыка не обработана компьютерной графикой. Мини вошел во вкус, начал брать ноты все выше и выше. Музыка закончилась и зал рукоплескал. Маэстро и вокалист поклонились, удаляясь со сцены.
— Хен, это для тебя, — дрожа всем телом сказал Чимин.
— Я же говорил, что у тебя все получится.
Рыжий потянулся к парню, мягко и трепетно целуя в губы, чувствовал его дыхание и ритм его сердца. Чимин приобнял парня за спину, поглаживая по позвоночнику и думал:"Отличная работа, хен". Мин снова запустил худую руку в волосы Чимина, которые он так старательно укладывал. Как в тот самый раз.
— Хен...
— Да?
— Спасибо за то, что тогда, когда мы впервые встретились, ты не побоялся открыть мне свою мелодию.
— Ты о моей игре на пианино? Да, я был хорош.
—Нет, дурачек. Мелодию твоего сердца.