Теперь ты мой
Он стоял у стены, смотрел на неё, как всегда — чуть сверху, чуть отстранённо, с этим своим холодным, вымеренным взглядом, в котором никогда не было извинений.
Илли сидела на кровати. Колени к груди. Глаза смотрели в никуда. Не сломанная. Не сломленная. Просто... осознавшая.
— Ты всё ещё боишься? — спросил Пейтон, голос у него был сухим, почти ленивым.
— Нет, — она покачала головой. — Я просто думаю.
— О том, как убежать?
—Я никогда об этом не думала
Он подошёл ближе, неторопливо. Как всегда. Без резких движений — они ему были не нужны. Она уже не отпрянет. Он это знал.
— Ты ненавидела меня, — сказал он, опускаясь на край кровати. — После... того.
— Да.
— И сейчас?
Она посмотрела на него. Долго. Не с упрёком. Не со страхом.
С чем-то глубже.
— Сейчас я просто... чувствую тебя.
Он хмыкнул.
— Но я не хочу никого, кроме тебя. И это ведь не ты заставляешь меня так чувствовать. Я сама.
Пейтон наклонился, облокотившись на руку, смотрел прямо в её лицо.
— Я не собираюсь извиняться, — сказал он тихо. — Ни за что. Ни за удар, ни за ту ночь. Ни за то, что держу тебя здесь.
— Я знаю.
— И не отпущу.
— Я не прошу.
Он молчал. Смотрел, как она медленно подалась вперёд и обняла его. Не за плечи. Не за шею.
А за спину, крепко, как будто искала опору.
— Я не простила, Пейтон. Просто... устала бороться. Я не могу сделать тебя добрым. Не могу забыть, кем ты был. Но...
Она вдохнула его запах. Табак. Кожа. Что-то тёплое, знакомое до боли.
— ...ты — единственный, кого я чувствую до самого дна.
Он сжал её талию. Не грубо. Просто — крепко. Как будто боялся, что она исчезнет. Хотя знал, что не исчезнет.
— Ты теперь моя, — прошептал он.
Она кивнула.
— Я и не была ничьей другой.
И когда он склонился к её губам, поцелуй был не лаской и не извинением. Он был собственничеством. А её ответ — не согласием.
Принятием.
Того, кем он стал для неё.
—————————————————————
Эта глава короткая, но важная. В ней Илли прощает Пейтона. Не потому что он изменился или просит. А потому что она любит его — несмотря ни на что. Это тяжёлое, странное прощение. Но оно настоящее.