Часть 2. Глава 32
В палате воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным писком монитора. Несколько долгих секунд Марсель смотрел, не сводя взгляда с моего лица. Казалось, он застыл на месте, не сразу осознав смысл моих слов.
— К маме? — его голос прозвучал так, будто он впервые услышал это слово.
Его пальцы, ещё мгновение назад согревавшие мою ладонь, теперь сжались в кулак. Он чуть отстранился, сделав шаг назад, словно мои слова его ударили.
— Да — едва слышно прошептала я.
Мне не хотелось его обижать, но те слова о клинике снова и снова крутились в моей голове. Это предложение лишь подтвердило слова того психа, что сейчас он думает не обо мне, а о том, что нужно поскорее «это» исправить.
— Я что-то не так сказал или сделал? — спросил он вдруг, и в его голосе промелькнула едва уловимая обида.
Я посмотрела на него, и внутри всё болезненно сжалось. Он действительно не понимал...
— Просто мне там будет лучше — ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы голос не дрожал.
Марсель нахмурился, сделав ко мне шаг, но тут же остановился, словно наткнулся на ту самую невидимую стену, которую мы оба ощущали.
— Лучше? — повторил он, чуть прищурившись.
Я видела, как костяшки его пальцев чуть побелели, словно в этот жест он вложил все свои чувства, которые не мог проявить передо мной в этот момент.
Я кивнула, посмотрев в сторону, чувствуя, как с каждой секундой мне всё больше становится не по себе. Он долго молчал, и это молчание давило на меня сильнее, чем любая ссора. Я видела, как он борется с собой, не зная, как поступить и подступиться ко мне. И тишина в палате стала почти невыносимой.
— Хорошо — наконец выдохнул он, устало проведя рукой по лицу — Если тебе там будет лучше...
Он замолчал на полуслове, и подойдя к окну, замер, глядя на огни ночного города.
Я сидела на кровати, молча наблюдая за ним. Свет уличных фонарей падал на его лицо, делая черты ещё более чёткими. В этой тишине я видела, как он медленно сжимает и разжимает пальцы... единственный жест, выдававший его внутреннее сопротивление.
И в этот момент дверь распахнулась и в палату вошёл Зейн. Увидев меня, он на мгновение застыл на месте, а затем подошёл ближе, остановившись рядом с кроватью.
— Ни на минуту нельзя оставить тебя одну — улыбнувшись, произнёс он.
Его голос прозвучал легко, почти обыденно, и это странным образом подействовало на меня лучше любого лекарства. Зейн не смотрел на меня как на покойницу, в его глазах, несмотря на затаённую тревогу, всё ещё горел знакомый огонёк.
— Пришли поиздеваться? — прошептала я, склонив голову набок — Лучше сделайте так, чтобы меня отсюда выписали. Я хочу уехать.
— Ещё какие-то пожелания будут? — усмехнувшись, бросил Зейн — Кажется, твоя жена уже пришла в себя, раз так торопится домой — произнёс он спокойно, обращаясь к нему.
Марсель медленно обернулся и едва заметно кивнул, но его взгляд оставался непроницаемым. В воздухе со всех сторон так и витало напряжение.
— Она останется у Элеонор — холодно произнёс Марсель, чеканя каждое слово.
Зейн на секунду задержал на нём взгляд, а затем снова переключился на меня. Его присутствие немного разбавляло эту напряжённую обстановку.
— Это хорошо — кивнул он, словно игнорируя происходящее — Там тебе станет лучше. С такой мамой и бабушкой, ты точно как можно скорее пойдёшь на поправку.
— Со мной всё в порядке — отрезала я — Я могу ехать хоть сейчас.
Мой голос прозвучал чуть резче, чем я ожидала. Я видела, как Зейн и Марсель одновременно посмотрели на меня. Но чем больше я находилась здесь, тем сильнее мне хотелось сбежать отсюда. Одно дело знать, что со мной что-то не так, а другое... видеть это подтверждение в каждом сочувствующем взгляде и слышать его в каждом писке этого монитора.
Зейн подошёл ближе и опустился на край кровати, аккуратно взяв меня за руку.
— Мелисса... — начал он осторожно — я ничуть не сомневаюсь в том, что ты в порядке, но ещё чуть-чуть придётся здесь задержаться. Мы ждём результаты анализов, нужно кое-что перепроверить.
Он чуть крепче сжал мои пальцы, склонив голову набок, и улыбнулся.
— Потерпи — добавил он тише — Мы не оставим тебя одну. Тут знаешь, сколько желающих посидеть с тобой?
Я невольно посмотрела на дверь, тяжело вздохнув.
— Чуть-чуть? — переспросила я нахмурившись.
— Чуть-чуть — Зейн легонько щёлкнул меня по носу пальцем, и этот простой, почти детский жест заставил меня немного расслабиться.
Он улыбался так искренне, что что-то внутри меня дрогнуло.
— Как только всё прояснится, обещаю, я сам лично донесу тебя до машины на руках — пообещал Зейн — Договорились?
Я почувствовала, как уголки моих губ непроизвольно поползли вверх. И, не выдержав, я кивнула. В этот простом обещании было столько тепла, что на мгновение я даже забыла о том, где нахожусь.
Зейн осторожно поправил край моего одеяла, стараясь не задеть катетер на руке.
Марсель всё это время стоял у окна, не сводя с меня взгляда. Он не проронил ни слова, но в этом молчании, казалось, смешались всевозможные чувства. В нём была и обида, и затаённая боль, и удушающее чувство вины. Я понимала, что его задело моё решение пожить у мамы, но сейчас я не могла по-другому. Мне нужно было сменить обстановку, нужно было немного пространства...
Я на мгновение прикрыла глаза, стараясь не думать о том, как сильно его ранил мой «побег». И в этот самый момент дверь палаты распахнулась, и я услышала знакомый голос.
— Милая!
Я открыла глаза и увидела на пороге Роззи. Она выглядела так, будто бежала сюда через весь город: запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и слегка опухшими глазами.
Зейн встал с кровати и, посмотрев на Марселя, кивнул в сторону двери.
— Пойдём поговорим — спокойно сказал он — Оставим девочек одних.
Марсель едва заметно кивнул и, бросив на меня короткий взгляд, направился к выходу. Зейн, улыбнувшись, вышел следом за ним.
Как только дверь за ними закрылась, Роззи подлетела к кровати и осторожно меня обняла.
— Моя любимая — прошептала она, проведя рукой по моим волосам.
На мгновение я прикрыла глаза, позволяя себе полностью раствориться в этом моменте. Она чуть отстранилась и несколько секунд молча смотрела на меня, словно проверяя, действительно ли я нахожусь здесь, перед ней.
— Со мной всё хорошо — сказала я, стараясь говорить как можно уверенней — Просто немного кружится голова. Но это скоро пройдёт.
Роззи прищурилась, явно мне не поверив.
— Ты слишком спокойна — покачала она головой — Мне это не нравится.
— Посмотри на это — я протянула руку, показывая капельницу на руке — Меня накачали успокоительным и чем-то ещё. Я даже заплакать не могу нормально. Такое ощущение, что внутри меня беспросветная пустота. И, честно говоря, это лучшее, что со мной случалось за последние дни.
Роззи осторожно коснулась моей ладони, обводя пластырь, удерживающий иглу, и её пальцы слегка дрогнули.
— Может это и к лучшему... — она посмотрела в сторону — Поплакать ты ещё успеешь. Так что, будем болтать.
Я тихо выдохнула, едва заметно улыбнувшись. Роззи в любой ситуации оставалась собой и знала, как вытащить меня даже из самой беспросветной тьмы. Сейчас её присутствие было единственным мостиком, который всё ещё связывал меня с прошлой жизнью, где самой большой проблемой была Аманда и невкусный кофе в автоматах университета. Но внезапно в голове промелькнули все события последних дней, и я вдруг вспомнила...
— А где Аннабель? — спросила я тихо — Она ведь не вернулась к этому психу?
Роззи тяжело вздохнула и придвинулась ближе, осторожно проведя рукой по моему плечу.
— Ты всё равно узнаешь, так что пусть это случится, пока ты в таком состоянии — прошептала она, посмотрев на меня — В общем... она потеряла ребёнка.
Мир вокруг на мгновение замер. Я смотрела на Роззи, надеясь увидеть в её глазах хотя бы намёк на то, что это неправда, но в них лишь проскользнула боль.
— Как... — мой голос дрогнул — Когда?
— В ту же ночь, когда ты пропала — Роззи отвела взгляд, и я увидела, как её пальцы судорожно сжали край одеяла — У неё случился нервный срыв и... началось кровотечение.
Я закрыла глаза, и перед глазами всплыло лицо Аннабель. В последний раз, когда мы говорили с ней, она сказала о том, что начинает привыкать к тому, что внутри неё теперь есть жизнь. Она не знала, что делать дальше, но я видела, что несмотря на то, как появился этот ребёнок, она уже полюбила его.
— Не смей — Роззи резко перехватила мою руку, а её взгляд стал жёстким — Даже не думай винить в этом себя. Никто не виноват. Не ты. Не она.
— Только он — выдохнула я, и в этом коротком слове сосредоточилась вся моя ненависть.
Я никогда не желала людям смерти в действительности. Мне всегда казалось, что жизнь — это высшая ценность, и никто не вправе её отнимать. Но сейчас, представляя перед глазами лицо Финна, я чувствовала, как внутри меня разливается ненависть. Она была настолько глубокой и всепоглощающей, что я просто мечтала, чтобы он исчез. Просто перестал существовать и дышать тем же воздухом, что дышим мы.
— Где она сейчас? — тихо спросила я.
— Здесь — досадно ответила Роззи — Ей нельзя вставать, доктора строго-настрого запретили любые движения. Она почти всё время спит.
— Бедная... — я тяжело выдохнула — А Демир?
— А вот где он, никто не знает. Дома его нет, телефон выключен. Он словно сквозь землю провалился.
На несколько минут между нами повисло молчание. Я посмотрела в сторону, сделав глубокий вдох. В голове было так много мыслей, что я не могла сосредоточиться на чём-то одном. Они были так счастливы в нашем доме... пусть и недолго, но я никогда не видела Демира таким. А Аннабель... казалось, рядом с ним она начала потихоньку забывать о том ужасе, через который ей пришлось пройти. И теперь, после всего случившегося, я не могла представить, что будет дальше.
— Кто меня нашёл? — нарушив молчание, спросила я.
— Марсель — не думая, ответила она — Оказалось, что в день вашей свадьбы Эмир установил камеры на Старом пруду. Марсель вспомнил об этом, и благодаря им смогли отследить машину, которая тебя увезла.
Я посмотрела в сторону, и в груди неприятно кольнуло. Он снова меня спас, а я... обидела его. Моё желание уехать сейчас, казалось, почти предательством в ответ на его отчаяние.
— Что с тобой? — мягко спросила Роззи, взяв меня за руку.
— Я его обидела — прошептала я, отводя взгляд в сторону — Сказала, что хочу пожить у мамы.
Роззи едва заметно улыбнулась, склонив голову набок. В её глазах не было осуждения, только то самое понимание, которого мне сейчас не хватало.
— Я думаю, что там тебе будет очень хорошо — спокойно произнесла она — Вряд ли Марсель обиделся из-за этого. Он взрослый человек и понимает, что для тебя так будет лучше.
Я на мгновение задумалась, перебирая пальцами край простыни. В голове всплыл его образ у окна... его расстроенный взгляд.
— Милая — Роззи мягко коснулась моего подбородка, заставляя посмотреть на неё — Я вижу, о чём ты думаешь. Твоя благодарность и твоё право на покой — это разные вещи.
— Дело не в этом... — я судорожно вздохнула, чувствуя, как слова с трудом пробиваются сквозь ком в горле — Я не могу видеть его взгляд. Он смотрит на меня как на свой самый большой провал. Смотрит на меня не как раньше, а как на свою главную ошибку, которую уже никогда не сможет исправить.
Я замолчала, пытаясь унять дрожь в руках.
— Я не чувствую от него прежнего тепла, я чувствую только желание исправить «ситуацию». Он уже нашёл клинику, где меня избавят от... — я бросила взгляд в сторону перевязки.
— Уже? — переспросила она, и в её голосе проскользнуло лёгкое недоумение — Может, он просто хотел как лучше? Обычно мужчины вроде него не умеют просто сопереживать, они в основном сразу начинают действовать.
— Может быть... — я горько усмехнулась, чувствуя, как под бинтами неприятно пульсирует рана.
Внезапно дверь в палату открылась, и на пороге появился Мика. Он как ни в чём не бывало вошёл в палату и опустился в кресло, закинув ногу на ногу.
— Секретничали, девчонки? — спросил он, подмигнув нам.
Мы с Роззи переглянулись и, нахмурившись, посмотрели на него. Мика выглядел так, будто только что вернулся с приятной прогулки, а его непринуждённость сейчас казалась чем-то инородным. Он вёл себя так, словно ничего не случилось, и честно говоря... я была ему за это очень благодарна.
Сейчас, когда я была в таком состоянии, совершенно ничего не чувствуя, единственное, чего мне хотелось — это немного отвлечься. Я не знала, что будет со мной, когда действие успокоительных пройдут, но сейчас мне было жизненно необходимо почувствовать себя как раньше.
— Почему вы так на меня смотрите? — спросил он, развалившись в кресле — Мел, только не говори, что ты ничего не помнишь.
— Было бы славно — ответила я, ощущая, как внутри что-то сжалось — Но я всё помню.
— Вот и отлично. А то на амнезию у нас нет времени. Нам ещё на Маврикий лететь.
— Куда? — переспросили мы с Роззи в один голос.
— Я купил билеты, летим через три недели.
Роззи первая пришла в себя и скрестила руки на груди.
— А тебя вообще ничего не смущает?
— К примеру? — Мика искреннее нахмурился, будто мы обсуждали погоду, а не его безумную затею.
— Хотя бы вот это — сказала я, осторожно указав рукой на повязку, под которой всё сильнее ощущалась сильная пульсация.
— Это не проблема — отмахнулся он — Зейн полетит с нами и будет за тобой наблюдать. Заодно и сам отдохнёт от своих пробирок.
— Так это теперь семейная поездка? — усмехнулась Роззи.
— Если хочешь знать, летишь ли ты, то да. Всё-таки вы с Натаном вместе, так что ты теперь часть семьи — Мика сказал это так обычно, что Роззи только закатила глаза.
— Почему Маврикий? — спросила я.
— Там море, солнце и милые животные. А доктора сказали, что тебе сейчас особенно нужны положительные эмоции.
— Это, конечно, очень мило, но, надеюсь, ты ещё ничего не оплатил — я вздохнула, склонив голову набок — Потому что я никуда не полечу. Мне нужно время, и...
— Мел... — он закатил глаза — Ты ведь не собираешься просидеть в этой палате всю жизнь? Она так-то продолжается, а у тебя есть ещё три недели. Думаю, этого времени вполне достаточно, чтобы подумать. Я даже пригласил твою новую семью.
— И что они ответили... на такое невероятное предложение? — вмешалась в разговор Роззи.
— Ответила пока только твоя бабушка — Мика поморщился — Но я не буду повторять то, что она мне сказала. Если вкратце, она сомневается в моих умственных способностях.
Роззи тихо рассмеялась, покачав головой. В этот момент дверь снова открылась, и в палату вошёл Натан. Но моё внимание привлекло не его появление, а то, что он держал на руках. Маленький ребёнок в голубом комбинезоне.
— Что я пропустил? — Мика тут же подскочил с места — Что за ребёнок? Только не говорите, что Роззи была тайно беременна и вы летали в Италию за ним?
— Тебя не смущает, что этому ребёнку уже девять месяцев? — Роззи в очередной раз закатила глаза.
— А я думал, они уже в готовом состоянии появляются — пробормотал Мика.
— Ты, видимо, таким и появился — отозвался Натан, подходя ближе к кровати — А это Итан. И если бы ты заезжал почаще, то узнал бы его сразу.
— Братан... ну ты и вырос... — Мика вдруг преобразился. Он подошёл к Натану и осторожно взял малыша на руки.
Я видела его впервые. Мадлена всё это время тщательно скрывала его от меня, говоря всем, что я к её ребёнку не приближусь и на шаг. Роззи показывала мне его фотографии, и сейчас, видя его вживую, я на мгновение замерла. Он был удивительно красивым ребёнком, с яркими зелёными глазами, пухлыми губами, а из-под шапочки выбивались тёмные, чуть кудрявые волосы.
В палате вдруг стало очень тихо. Итан серьёзно разглядывал Мику, а потом внезапно схватил его за нос маленькой ручкой.
— Понял, понял — засмеялся Мика — Я заслужил.
Глядя на них, я почувствовала странное тепло, пробившееся сквозь тонну успокоительных. Мика был прав в одном... жизнь продолжалась. Несмотря на всё, что я пережила в том доме, мне нужно взять себя в руки, чтобы справиться со всеми последствиями. А этот маленький человечек, который так уверенно держал Мику за нос, был живым доказательством того, что в этом мире может быть ещё что-то хорошее. Хотя бы на несколько минут...
Мика развернул его ко мне и, широко улыбнувшись сказал:
— Знакомься, Итан, это Мел, наша сестрёнка. Она у нас та ещё штучка, так что веди себя прилично.
— Ты сам с ним только что познакомился — усмехнулся Натан, скрестив руки на груди.
— Неправда — возмутился Мика, осторожно покачивая Итана — Мы с ним уже виделись. Просто он меня не запомнил.
— Ты его тоже не особо запомнил, раз принял за новорождённого — вставила Роззи, не удержавшись от улыбки.
Мика только отмахнулся, полностью поглощённый малышом. Итан, кажется, совсем не испугался нового окружения. Он смотрел на меня своими огромными глазами с тем самым детским любопытством, которое не знало боли и зла.
Я протянула руку, и он тут же вцепился своим крошечным пальчиком в мой указательный.
— Привет... — прошептала я, не сводя с него взгляда.
— Видишь? — торжествующе воскликнул Мика, посмотрев на Роззи — Она уже тает. Я же говорил, что животные и дети исцеляют.
— Ты говорил только про животных — фыркнула Роззи, скрестив руки на груди — И вообще, его привёл сюда Натан.
— Поддержка любимых, понял — Мика театрально вскинул брови, прижимая Итана к себе — Но Натан просто был средством передвижения для этого маленького парня.
Натан только покачал головой, сдерживая улыбку, и подошёл к Роззи, приобняв её за талию.
— Ты ему понравилась — заметил Натан, посмотрев на меня — А ему мало кто нравится.
— Пойдёшь к сестрёнке? — Мика подошёл ближе и посмотрел на Итана.
Он осторожно протянул Итана мне, а Натан помог поудобнее перехватить малыша, чтобы я не задела рану. Он оказался совсем не тяжёлым и сразу же вцепился крошечными пальчиками в край моей больничной рубашки. На несколько секунд он замер, внимательно изучая моё лицо своими огромными глазами, а затем потянулся ко мне, прислонившись к моей щеке.
Я не выдержала и улыбнулась, осторожно прижав его к себе. Рана тут же отозвалась резкой болью, и я слегка поморщилась.
— Осторожнее — Натан мгновенно оказался рядом, подставляя мне под локоть свою руку — Не больно?
— Всё хорошо — прошептала я, наблюдая, как Итан сосредоточенно играет с прядью моих волос.
Натан опустился на край кровати, склонив голову набок, и молча наблюдал за нами. На его лице мелькала мягкая, едва уловимая улыбка, а в глазах светилось что-то такое, чего я никогда раньше не замечала.
— У него твои глаза — улыбнулась я, осторожно коснувшись крошечного носика Итана.
— Главное, чтобы характер был не в Мику — вставила Роззи, подходя к нам и поправляя мой плед — Ещё одного такого «оптимиста» эта семья не выдержит.
— Мир держится на таких, как я — отозвался Мика из своего кресла.
— Ты когда-нибудь бываешь без настроения? — бросил Натан через плечо — Сдай-ка анализы, а то я начинаю за тебя беспокоиться.
— Что за грязные намёки? — возмутился Мика.
— Я говорю прямо — повернувшись к нему, ответил Натан — По-моему, раньше ты был серьёзнее.
— Я повзрослел — спокойно ответил Мика — Переехал в другую страну, съехал от родителей, строю отношения...
— Строитель — вмешался Натан в его размышления — А учёба входит в твой перечень взрослых дел?
— Натан... — закатил глаза Мика.
Он не успел договорить, как вдруг раздался голос Итана:
— На-ти...
Мика замер на полуслове, так и не закрыв рот.
— Кажется, кто-то сегодня сказал своё первое слово — Роззи улыбнулась и осторожно взяла Итана за руку.
Итан, совершенно не смущённый всеобщим вниманием, заулыбался, обнажив два крошечных нижних зуба, и ещё отчётливее повторил, протягивая ручки к Натану.
— На-ти!
Я осторожно передала его Натану, и он прижал его к себе, на мгновение прикрыв глаза. В этом жесте было столько невысказанной боли и нежности одновременно, что внутри меня что-то сжалось. И было так странно... Ни Натан, ни я не получили должной любви от «родителей». И если Натан получил её хоть немного от Мадлены, то Итан сейчас не получал этого даже от неё. Про Давуда я даже не говорила. Брошенный и совершенно никому не нужный ребёнок. И сейчас, глядя на него, я была рада, что у него был хотя бы Натан, который очень сильно его любил.
Пока Натан укачивал Итана, Мика продолжал о чём-то спорить с Роззи. И хотя мне было сложно много говорить, но их появление немного помогло мне отвлечься.
Спустя несколько дней меня всё же отпустили. Зейн согласился на это с трудом, и только с условием, что я буду находиться под круглосуточным присмотром и буду делать всё, что мне скажут. И перед тем как отпустить меня, в меня влили ещё пару капельниц с успокоительными. Они очень боялись, что как только меня «отпустит», моё сознание не справится и у меня случится нервный срыв. Так что «хорошее» настроение на весь день было мне обеспечено.
И конечно же он, как и обещал, донёс меня до машины на руках...
— Ты стала ещё легче — пробормотал Зейн — Мне это не нравится.
— Откуда вы знаете? — спросила я, стараясь говорить как можно бодрее, лишь бы он не отнёс меня обратно — Вы ведь никогда не носили меня на руках.
— Мелисса, я врач — сухо ответил он — Мне не нужно носить тебя на руках каждый день, чтобы это понять. Достаточно просто посмотреть. Но теперь мои подозрения лишь подтвердились.
Он сделал небольшую паузу, посмотрев на меня.
— И если ты пропустишь хоть один приём витаминов или лекарств, либо решишь, что свежий воздух заменит тебе полноценный приём пищи, я лично приеду к твоей матери и, как вынес тебя из этой больницы, так и занесу обратно. Поняла?
Я нахмурилась и посмотрела в сторону.
— А может, вы просто ищете повод, чтобы наведаться в тот дом... — сдерживая улыбку, спросила я.
— Чтобы увидеть твою маму, мне необязательно туда приезжать — отрезал он, и в его голосе промелькнула привычная язвительность.
— Как это? — переспросила я, посмотрев на него.
На лице Зейна промелькнула едва заметная ухмылка, но отвечать на мой вопрос он явно не собирался.
— Я так и не услышал ответа — повторил он, переводя тему — Ты меня поняла?
— Поняла — тихо буркнула я, надув губы.
Зейн удовлетворённо кивнул, хотя я чувствовала, что он всё равно не до конца мне верит. Я, конечно же, согласилась на его условия, лишь бы как можно скорее убраться оттуда, но позже поняла, что в стенах больницы всё же было не так плохо.
Первые признаки моего нового состояния накрыли меня в первую же ночь в новом доме. Как я и сказала Марселю, я решила немного пожить у мамы. Моя идея ему, конечно же, не нравилась, но возражать он не стал. Напротив, он приехал пораньше и сам отвёз меня в дом мамы.
Оказалось, что она жила совсем недалеко от Лорен вместе с Эмрахом. Дом был большим и просторным, но, несмотря на это, очень уютным. В каждом уголке чувствовался безупречный вкус: мягкие ковры, дорогие картины и обилие живых необычных цветов. Всё это создавало атмосферу покоя, который был мне сейчас так необходим.
Мама подготовила для меня комнату в отдельном крыле.
— Здесь тебе будет комфортно — сказала она, открывая передо мной двери в светлую спальню — А если Марсель захочет остаться с тобой, то ему тоже будет удобно. Тут есть отдельная ванная и небольшая гардеробная.
Я зашла в комнату и на мгновение замерла. Огромные окна в пол выходили в сад, а воздух был пропитан ароматом цветов и свежести. После больничной палаты это место казалось раем. Особенно небольшой балкон, что выходил в сторону леса.
Я осторожно открыла стеклянную дверь, вышла наружу и прикрыла глаза, сделав глубокий вдох. Это место было невероятным, и мне совсем не хотелось отсюда уходить.
Я настолько забылась, что даже не заметила, как мама вышла из комнаты, оставив меня наедине с моими мыслями.
Но спустя несколько минут дверь снова открылась, и по тяжёлым шагам, которые я узнала бы из тысячи, я сразу поняла, кто это.
Марсель подошёл ближе и остановился у балкона, глядя куда-то в сторону. На несколько минут между нами повисло странное молчание.
С того дня в больнице что-то изменилось. Мне было не по себе наедине с ним, и я чувствовала, что ему тоже. Всё изменилось слишком быстро и теперь казалось, что мы были слишком далеко друг от друга, даже если находились рядом.
— Мне нужно вернуться на работу — сказал наконец Марсель, не поворачивая головы. Его голос прозвучал сухо, но в этом скрывалось слишком сильное напряжение — Если что-то будет нужно...
— Я позвоню — тихо закончила я за него.
Марсель всё же повернулся ко мне и сделал шаг ближе. Его взгляд метался по моему лицу, задерживаясь на бледных губах и повязке, скрытой под тканью кофты.
— Мелисса... — произнёс он, но затем внезапно замялся, словно слова застряли у него в горле.
— Что? — спросила я, всматриваясь в его глаза.
— Нет, ничего — ответил он, резко отводя взгляд, и уже собрался уходить.
Он уже развернулся к двери, когда я решилась его окликнуть.
— Марсель, скажи — позвала я его негромко.
На мгновение он замер, резко остановившись у двери. Он медленно повернулся, и я увидела, как сильно были сжаты его челюсти.
— Я хотел... — он сделал небольшую паузу, словно подбирая слова — поцеловать тебя в щёку.
Это признание прозвучало из его уст неожиданно мягко, почти уязвимо. Я видела, как он застыл, ожидая моей реакции, словно этот простой жест был для него чем-то значимым.
Я подошла ближе, осторожно потянулась к нему на носочках и едва заметно коснулась губами его щеки. Этот поцелуй был почти невесомым, но когда я отстранилась, Марсель всё ещё не открывал глаз. На мгновение его рука поднялась, словно он хотел коснуться моих волос, но он лишь едва заметно сжал кулак и отпустил его.
— Я заеду вечером.
Он развернулся и вышел, оставив после себя лишь шлейф своего парфюма и странное ощущение... Смесь защищённости и сильной тоски, которую я никак не ожидала почувствовать в этот момент.
Я вернулась к окну, глядя, как его машина медленно скрывается за поворотом, и, наконец, поняла, что что-то в нём изменилось за эти дни. Марсель вёл себя иначе, смотрел на меня иначе и даже говорил совсем по-другому... Словно что-то окончательно сломалось не только во мне, но и в нём.
Но сейчас я была совсем не готова к тому, чтобы анализировать случившееся. Мои чувства менялись так быстро, что я едва успевала за ними следить. В одну минуту мне хотелось спрятаться от всех, закрыться в этой комнате и больше никогда отсюда не выходить, а в другую, я отчаянно делала вид, что в моей жизни ничего не изменилось и всё хорошо. Сейчас я предпочла выбрать второй вариант, поэтому решила немного отвлечься и пройтись по дому.
Мама сидела в гостиной на большом диване и читала книгу. Увидев меня, она на мгновение замерла, и её лицо тут же осветилось самой тёплой улыбкой, которую я когда-либо видела.
— Дорогая, всё хорошо? — она отложила книгу в сторону и похлопала ладонью по дивану рядом с собой — Тебе что-то нужно?
Я медленно спустилась по лестнице, чувствуя, как аромат цветов и прохлада дома действуют на меня успокаивающе.
— Да, просто захотелось спуститься — ответила я, присаживаясь рядом.
Я осторожно опустила голову на её колени, и мама тут же начала медленно перебирать мои волосы. Её прикосновения были такими успокаивающими, что на мгновение я почувствовала себя маленькой девочкой, у которой нет никаких проблем, кроме разбитой коленки или плохой погоды.
— Что тебя беспокоит? — спросила она тихо — Поделись со мной.
— Не знаю... — прошептала я — Всё так странно.
Я смотрела в одну точку, на солнечный круг, дрожащий на светлом паркете. В этом доме было так спокойно и хорошо, что на удивление я чувствовала себя здесь как дома.
— Всё слишком быстро изменилось. И меня пугает, что я начинаю к этому привыкать.
Я замолчала, пытаясь подобрать слова, чтобы правильно описать то, что чувствую.
— Раньше всё было понятно... Я жила в доме дедушки, ходила в школу, по вечерам мы с Натаном и Микой смотрели фильмы, а где-то рядом бубнила Нина и пыталась заставить нас есть здоровую еду. Я мечтала учиться, пыталась уговорить дедушку разрешить мне это и знала, что моим «родителям» — я изобразила кавычки в воздухе — на меня всё равно.
Мама на мгновение замерла, а её рука застыла в воздухе.
— Потом в моей жизни появился Демир со своим фиктивным браком, потом я встретила Марселя, а потом меня... — я сделала паузу и тут же покачала головой — И, казалось, я и с этим научилась жить. Но дальше события просто понеслись с такой скоростью, что я перестала узнавать собственную жизнь.
Я сжала пальцы на ткани её платья.
— И та жизнь, которая когда-то казалась мне странной, неполноценной, теперь не кажется такой уж плохой — я горько усмехнулась, чувствуя, как сердце неприятно кольнуло — Тогда всё было понятно. Я хотя бы знала, против чего борюсь. А сейчас... сейчас кто-то просто выбил почву у меня из-под ног. И теперь я боюсь того, что может случиться дальше. Но я чувствую, что на этом всё не закончится.
Мама наклонилась и поцеловала меня в макушку. От неё пахло домом и тем самым спокойствием, которое я так долго искала в чужих людях и холодных стенах дома, в котором выросла.
— Не думай о шторме, когда светит солнце, милая — прошептала она — Жизнь очень жестока, и мы не всегда можем предугадать, куда повернёт дорога, но посмотри на себя. Ты здесь, живая, здоровая и самая красивая. И ты больше не одна в той темноте, которая тебя окружала.
Она мягко отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза. В её взгляде не было жалости, только бесконечная поддержка и вера, которой мне так не хватало.
— Рядом с тобой столько людей, которые тебя любят — продолжила она — а самое главное, рядом с тобой твой муж. Я вижу, как он смотрит на тебя, вижу, как сильно любит и сходит с ума, когда тебя нет рядом. И если бы сегодня кто-то любил меня также, я бы не чувствовала себя одиноко. Но, к сожалению, после смерти твоего отца я чувствую себя только так.
Она сделала паузу, тяжело вздохнув, и её взгляд на мгновение стал затуманенным, словно она смотрела сквозь стену, мысленно возвращаясь в прошлое.
— Ты часто о нём думаешь? — спросила я тихо, боясь нарушить эту тишину.
— Постоянно — ответила она, и в этом слове было столько боли, что у меня перехватило дыхание — За двадцать лет я так и не смогла его отпустить. Но когда ты снова появилась в моей жизни, мне стало легче. Словно не всё в моей жизни оказалось потеряно.
Я слушала её, а внутри всё сжималось от странного, щемящего чувства. На мгновение я задумалась, и перед глазами вдруг всплыл мой недавний сон. Тот самый, где мне приснился Арс.
— Тогда где я? — спросила я, стараясь не выдавать волнения.
— Там, где оказываются те, кто не уверен, хочет ли возвращаться обратно — ответил Арс после короткой паузы — И те, кого ещё не отпустили.
Я прищурилась, внимательно вглядываясь в его лицо.
— Получается... тебя не отпустили?
— Получается, что так — ответил он без сожаления, словно давно смирился с этим.
— До сих пор? — я невольно улыбнулась — Двадцать лет прошло... Кто это так крепко держится за тебя?
Я вдруг задумалась и только теперь поняла, что человеком, который годами не давал ему «уйти», была она. Словно её любовь стала для него невидимым якорем, удерживающим его между мирами.
— О чём думаешь? — вдруг спросила мама, заметив мой взгляд.
— Он мне снился — тихо сказала я — Папа.
Она тут же посмотрела на меня, и в её глазах промелькнуло удивление.
— Когда у меня остановилось сердце — продолжила я, чувствуя, как ком подступает к горлу — Перед тем как я пришла в себя, я видела его. Там было так спокойно...
— Вы говорили с ним? — её голос дрогнул, словно став шёпотом.
— Да — я слабо улыбнулась — Возможно, это был просто сон, порождённый моим сознанием, но тогда он сказал мне, что его кто-то до сих пор не отпустил. Получается, это была ты...
Она замерла, а её рука, гладившая мои волосы, на мгновение застыла.
— Ему было там плохо? В твоём сне... — её вопрос прозвучал так уязвимо, будто она боялась, что её любовь стала для него не спасением, а болью.
— Нет — я тут же покачала головой — Он улыбался и шутил. Но он был один. Наверное, те, кто любил, были где-то рядом, а он пришёл один, чтобы поговорить со мной.
— Я пока тут — вдруг возмутилась мама, нахмурившись и забавно поджала губы. В этой её ревности было столько эмоций, что я невольно рассмеялась.
— Что значит «пока»? Бросить меня решила? — спросила я, потянувшись к её рукам — Даже не думай. Ты всегда будешь тут. Ты мне нужна.
Она улыбнулась, наклонилась ко мне и несколько раз нежно поцеловала меня в щёку.
— Конечно, буду — прошептала она — Я тебя теперь никуда от себя не отпущу.
Я снова повернулась набок и прикрыла глаза. Мне хотелось навсегда запомнить это мгновение, сохранив его в памяти... тепло маминых рук, уютную тишину гостиной и то чувство безопасности, которого я была лишена так долго.
Но внезапно входная дверь резко распахнулась и послышался быстрый стук каблуков по деревянному полу. И через несколько секунд на пороге гостиной появилась незнакомая девушка.
— Привет, малышки! — раздался звонкий голос.
Я привстала с колен мамы и окинула её пристальным взглядом. Девушка была невероятной красоты. Их тех, что разбивают сердца и ни о чём не жалеют. Но больше всего поражали её глаза: ярко-голубые, напоминающие чистое небо или океан. Казалось, они буквально светились на фоне её загорелой кожи.
Она была невысокого роста, хрупкая и изящная, но туфли на внушительном каблуке делали её прилично выше. Короткое розовое платье идеально подчёркивали её фигуру, а распущенные тёмные волосы, чуть ниже плеч были слегка растрёпаны. От неё веяло дорогим парфюмом, свободой и той беззаботностью, которой мне так не хватало в последнее время.
Она посмотрела на нас и, улыбнувшись, подошла ближе. Каждое её движение было наполнено грацией, а в воздухе словно заискрило от её присутствия.
— Я Линда — протянула она руку и улыбнулась шире — Сестра Эли, двойняшка Деймона и головная боль Эмраха.
И в этот момент слова Хелены о «тёте» вспыхнули в моей памяти. Картинка в моей голове начала стремительно складываться в единое целое. Ещё одна Баха. На удивление все они были очень похожи и обладали невероятной притягательностью. Только Эмрах немного отличался, но даже его можно было идентифицировать по глазам.
— Рада познакомиться, племяшка — добавила она, и в её голосе промелькнули искренние нотки
Я протянула руку в ответ, и когда наши пальцы соприкоснулись, я невольно вздрогнула. Её ладонь оказалась такой же холодной, как и моя. Это странное физическое сходство, казалось, мгновенно стёрло барьер между нами, словно мы были связаны чем-то большим.
— Я тоже — прошептала я, чувствуя, как на губах сама собой появляется ответная улыбка.
— Так, сестрёнка — Линда решительно оглянулась по сторонам — Я надеюсь, в этом доме найдётся что-то покрепче чая. Нужно отпраздновать наше воссоединение.
— Линда... — мама улыбнулась, покачав головой — Ты знаешь, где хранятся запасы Эмраха.
— Он до сих пор закрывает свой ящик на ключ? — спросила она нахмурившись.
— Тебя здесь давно не было, так что он перестал это делать — рассмеялась мама, посмотрев на неё.
Линда опустилась рядом, грациозно закинув ногу на ногу, и тяжело вздохнула.
— Прости, что не смогла приехать в больницу — сказала она, и её яркие голубые глаза на мгновение стали серьёзными — Я ездила в Сиэтл. Нужно было срочно подписать документы на развод.
— Ты разведена? — удивлённо спросила я.
— Дважды — пожав плечами, спокойно ответила она, будто речь шла о покупке пары новых туфель.
— С одним и тем же человеком — добавила мама, закатив глаза, но в её голосе слышалась привычная нежность к своей взбалмошной сестре.
— Ну да — легко согласилась Линда — У нас невозможная любовь.
— Это как? — я нахмурилась.
— Мы не можем отпустить друг друга. Он хочет ребёнка, а я нет. Из-за этого мы развелись в первый раз. Потом я поняла, что ради него готова на это пойти, и мы помирились. Но слово я своё не сдержала.
— Она втайне от него принимала противозачаточные — вставила мама.
Линда ничуть не смутилась. Она поправила волосы и посмотрела на меня так, будто объясняла совсем очевидные вещи.
— Посмотри на меня, какие мне дети? Я до сих пор не знаю, кем хочу быть и чем заниматься по жизни. И если я не определилась со своим будущим, то что я могу дать ребёнку?
В её словах было хоть и странное, но довольно честное оправдание. Мало кто умел признавать подобную правду, но Линда показалась мне очень искренним человеком. Наверное, даже чересчур...
— Но вы любите друг друга? — тихо спросила я.
— До безумия — ответила она без тени сомнения — Но связывать себя обязательствами мы больше не хотим.
— Но вы вместе? — переспросила я, пытаясь понять, что именно происходит в её жизни.
— Не совсем. Мы просто спим друг с другом — она пожала плечами, досадно вздохнув.
— Линда... — протянула мама с улыбкой.
— Ну а что? Она сама замужем, всё понимает — Линда подмигнула мне.
— Всё нормально — я искренне улыбнулась.
Последние события немного выбили меня из колеи, и если раньше, я бы удивилась подобной откровенности в первую встречу, то сейчас меня это искренне забавляло. И даже помогло немного отвлечься.
— У нас с ним всё хорошо, во всех смыслах — продолжила Линда — Но Райан хочет ребёнка, а я нет. В этом и проблема.
— Есть же суррогатное материнство — предложила я.
— Я предлагала, но он против. Говорит: «Хочу, чтобы ты выносила нашего ребёнка». Ну какая чушь... Почему по его прихоти я должна лишаться здоровья, красоты и нервов? Если так хочет, пусть рожает сам.
— В самом деле — усмехнулась мама, скрестив руки на груди — Если бы это было возможно, ты бы непременно переложила это на него.
Линда лишь посмотрела в сторону, поджав губы, явно не желая честно отвечать на слова мамы.
— Но если вы будете продолжать спать, то это не закончится — сказала я, посмотрев на неё.
— Я то же самое ей говорю — кивнула мама, взяв меня за руку.
— Я и не хочу, чтобы это заканчивалось. Райан меня вполне устраивает. Он очень красивый, богатый, умный, добрый, харизматичный и любит меня. Но есть у него один большой недостаток — это желание иметь детей. И искоренить это я никак не в силах. Хотя...
Линда сделала паузу, и в её глазах промелькнул опасный, озорной огонёк.
— Если вдруг он потеряет память... — она пристально посмотрела на маму — Эмрах может попросить кого-нибудь из своих людей ударить Райна по голове? Но так, чтобы он остался жив, но просто потерял память?
Я невольно представила эту картину. Линда говорила о таких вещах с такой лёгкостью, что я в очередной раз убедилась в том, что в этой семье это совершенно нормально. И, судя по всему, она совсем не шутила.
— Эмрах с радостью сделает это сам — ответила, усмехнувшись, мама — Но не ручаюсь за то, что он останется жив.
— Жаль — тяжело вздохнула Линда, театрально приложив руку к груди — Придётся что-то придумать.
Ещё несколько минут она продолжала перебирать всевозможные варианты, при которых Райан бы не пострадал, но при этом забыл о своём желании стать отцом. Её идеи становились всё более безумными, от гипноза до внезапного переезда на необитаемый остров, где детей просто не существует. Мы с мамой слушали её, и я ловила себя на том, что впервые за долгое время искренне смеюсь.
В этот момент раздался звонок в дверь. Короткий и настойчивый звук заставил нас всех замолчать. Мама встала с дивана и пошла в прихожую.
Через пару минут она вернулась в гостиную с большой корзиной, наполненной свежими фруктами и большими стаканчиками в красивой обёртке.
— Ого — Линда присвистнула, оценивая масштаб — Эля, у тебя появился поклонник?
— Тут записка — сказала мама и, опустив корзину на пол, достала оттуда небольшую белую карточку.
Она окинула её взглядом, а затем, посмотрев на меня, расплылась в улыбке.
— Это от Марселя — произнесла она, протягивая карточку мне.
Я взяла её чуть дрожащими пальцами и пробежалась по ней глазами.
«Знаю, что, есть ты не будешь, но надеюсь, что клубничный коктейль немного поднимет твоё настроение. Люблю. М&М».
Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Впервые за несколько дней. А от этой подписи «М&М» сердце предательски дрогнуло. Казалось, что из-под тонны успокоительных в моём организме, во мне наконец-то проснулось что-то живое.
— Любовь — это лучший косметолог — нарушив молчание, отозвалась Линда — Посмотри только, как она сияет.
В этот момент раздался ещё один звонок в дверь.
— Что ещё отправил твой муж? — спросила она, легонько покачивая ногой.
Мама снова прошла в прихожую и открыла дверь. И на этот раз раздались знакомые голоса, а в гостиной через пару секунд появились Хелена, Эмрах и Деймон.
— Я вижу, нас ждали — усмехнулся Деймон, кивнув в сторону корзины, стоящей на полу.
— Это для Мелиссы — тут же бросила Линда, защищая мой «подарок», и скрестила руки на груди — А что вы принесли?
— Себя — самодовольно ответил Эмрах, рухнув рядом, и посмотрел на меня — Ты уже освоилась?
— У вас очень красивый дом — ответила я, снова осматриваясь по сторонам — И здесь очень уютно.
— У нас — тут же поправил Эмрах, и его голос прозвучал твёрдо, не терпя никаких возражений — Это и твой дом. Поняла?
Я кивнула, едва заметно улыбнувшись. Было странно чувствовать, как люди, которых ещё совсем недавно я не знала, так просто принимали меня в свою семью.
Раньше я думала, что семья — это просто общая фамилия и одна кровь. Но здесь всё ощущалось иначе. Несмотря на их колючие и странные шутки, в этом доме была жизнь. И здесь всё время хотелось улыбаться.
— Детка — раздался голос Хелены — подойди, пожалуйста.
Она вернулась в гостиную с чёрной папкой в руках и села за стол.
— Возьми эти документы и подпиши — сказала она, раскладывая бумаги на столе.
Я встала с дивана и нахмурившись, подошла к ней.
— Что это? — спросила я, едва заметно покачав головой.
— Подписывай быстрее. Гарольд должен ещё успеть в банк.
На пару секунд я задумалась, но затем всё же поставила подпись.
— Тебя не учили читать документы перед тем, как подписывать? — усмехнулся Деймон, развалившись в кресле.
— Она не дала мне шанса — нахмурилась я, пожав плечами.
— Ну всё — довольно сказал он — Теперь мы официально можем распродать тебя на органы.
— Она слишком худая — произнёс Эмрах, окинув меня оценивающим взглядом — И селезёнки нет. Много не выручим, братец.
— Я вас обоих сейчас сама распродам на органы — строго сказала Хелена — Я просто переписала завещание и включила в него свою внучку. А ещё открыла счёт в банке на твоё имя.
Услышав это, я растерялась, застыв на месте. И на мгновение в гостиной повисло молчание.
— Это ни к чему — едва слышно прошептала я — Мне ничего не нужно.
— Детка — Хелена посмотрела на меня поверх очков — Ты слишком наивна, если думаешь, что в этой жизни можно полагаться на мужчин. Или на удачу. Моя внучка будет полагаться только на себя.
От её слов внутри что-то дрогнуло. Она видела меня всего несколько раз в жизни, но уже была готова переписать на меня часть своего имущества. В голове в этот момент промелькнули слова дедушки:
«Я даю тебе время подумать, Мелисса. Если ты не придёшь на этот ужин, ты останешься без семьи. Я вычеркну тебя из завещания. Ты останешься ни с чем».
Ему ничего не помешало сказать это и заблокировать все мои счета, хотя он вырастил меня и знал всю жизнь... а она, так спокойно была готова отдать мне что-то своё. И это было намного важнее денег.
— Мою часть тоже можешь переписать на Мелиссу — прервал мои мысли голос Эмраха — У меня всё есть, а нищим надо помогать... благотворительность, так сказать.
— Эй — возмутилась я и запустила в него ручкой — Я не нищая. У меня есть украшения, квартира и машина.
— Ну... полгода ты протянешь — задумчиво произнёс Деймон — А что потом планируешь делать?
Я прищурилась, уже прикидывая, чем бы запустить в него.
— Продам твою клинику и думаю, на вырученные деньги я смогу безбедно жить до конца своих дней — спокойно ответила я — Мне много не надо.
Бабушка хмыкнула, до этого молча наблюдая за происходящим.
— Вот. Уже начинаешь думать, как богатая женщина — довольно произнесла она, посмотрев на меня — И на этом тема закрыта.
— Но...
Я не успела вставить и слова, как она вытянула передо мной руку и покачала головой. Её взгляд в одно мгновение изменился... из тёплого и мягкого он стал максимально серьёзным.
— Я не смогла дать тебе то, что должна была за эти двадцать лет — тихо продолжила она, и её голос слегка дрогнул — Не дала тебе защиты, стабильности и уверенности в завтрашнем дне. Всё это время ты справлялась сама, хотя была совсем ребёнком. Поэтому сейчас просто позволь нам заботиться о тебе. Это меньшее, что мы можем сделать.
Я смотрела на неё и понимала, что любые мои возражения сейчас, будут звучать неуместно. Она не хотела ничего слышать о моей «самостоятельности», потому что для неё быть семьёй, значило полностью оберегать и защищать своих родных.
В её мире любовь измерялась не только словами, но и способностью обеспечить абсолютную безопасность и комфорт.
— Хорошо... — тихо ответила я, сдаваясь под её твёрдым, но любящим взглядом — Но позже мы вернёмся к этому разговору.
Хелена лишь загадочно улыбнулась, и в уголках её глаз собрались морщинки. Она ничего не ответила, словно уже всё для себя решила, но мой протест явно был ей не по душе.
— Вернёмся, когда ты научишься тратить на себя без угрызений совести — парировала она, поправляя свой воротник.
В гостиной повисла небольшая пауза, которую нарушил Эмрах, демонстративно посмотрев на часы.
— Если мы не начнём обедать в ближайшие десять минут, я начну есть декоративные свечи Эли — проворчал он, оглядываясь по сторонам.
— Не трогай их — тут же возмутилась мама — Я купила их в Париже. В винтажном магазине.
— А если быть точней, то на барахолке — усмехнулся Эмрах — Вам там любую ненужную вещь продают под соусом «винтаж».
— Тебе полезно поголодать, Эмрах — отозвалась Линда, поднимаясь с дивана — Глядишь, станешь чуть менее вредным.
— Это не поможет — вставил Деймон, склонив голову набок — Он станет лишь злее. Голодный Эмрах — это прямая угроза национальной безопасности.
— Очень смешно — буркнул Эмрах, но уголки его губ дрогнули — Эля, может, ты приготовишь ту вкусную пасту с морепродуктами? Помнишь, как в прошлый раз? Ради этого я готов подождать ещё лишних полчаса.
Он посмотрел на сестру почти с детской надеждой в глазах. Было непривычно видеть его таким расслабленным и спокойным, без той вечной маски, которую он обычно носил вне этого дома. Словно здесь он сбрасывал с себя груз ответственности, просто становясь братом.
— Ладно — сдалась мама, закатив глаза — Но только если Мелисса любит морепродукты.
— Она любит — отрезал Эмрах, посмотрев на меня, и улыбнулся — Да же, Мелисса?
— Не дави на неё — вмешалась Линда, скрестив руки на груди — Мелисса, скажи, что ты любишь и мы закажем.
Деймон, сидящий в своём кресле, рассмеялся, похлопав ей.
— Закажем, да? — спросил он, глядя на сестру — Может, приготовишь что-нибудь для своей племянницы?
— Нет — тут же отрезал Эмрах — Я уже лежал в больнице с отравлением, больше не хочу. Эля приготовит, а я ей помогу.
Он встал с дивана, и бросив на маму короткий взгляд, добавил:
— Идём.
— А я? — растерянно спросила Линда.
— А ты не приближайся к кухне — усмехнувшись, ответил он — Не хватало ещё, чтобы Мелисса в первый же день отправилась в больницу с отравлением.
Линда театрально вздохнула и закатила глаза, но спорить не стала. Она лишь махнула рукой и опустилась на диван.
Я сидела на диване и молча наблюдала за ними. За тем, какими они были дружными. В каждом их жесте, в каждой шутке сквозила очень сильная привязанность, которую невозможно было игнорировать. У них была прекрасная семья, где за каждым словом всегда стояла готовность защитить друг друга.
Я вдруг поймала себя на мысли, что если бы я выросла с ними, то моя жизнь могла сложиться совсем иначе. В ней бы не было того одиночества и несправедливости, с которыми я сталкивалась всю свою жизнь. Я бы знала, что за моей спиной всегда есть те, кто, несмотря ни на что, будет рядом. В груди на мгновение защемило от осознания, сколько лет было упущено из-за лжи тех, кто должен был оберегать меня, а не ломать. Люди, кого я считала близкими, годами строили стену из обмана, лишая меня любви, этих споров и безусловной защиты. Если бы не их предательство, я бы не училась быть сильной через боль, а просто знала, что мне есть на кого опереться в любой момент.
— Эй, ты чего загрустила? — голос Эмраха вырвал меня из мыслей. Он стоял у порога кухни в фартуке, накинув на плечо полотенце, и смотрел на меня с непривычной нежностью — Мы тут решаем, сколько чеснока нужно, чтобы Деймон перестал ворчать. Иди к нам.
Я едва заметно покачала головой, словно смахивая с себя грусть, и заставила себя улыбнуться.
— Иду — ответила я, поднимаясь с дивана.
И в этот момент мне казалось, что теперь всё точно будет хорошо. На какое-то мгновение я даже подумала, что рядом с ними всё случившееся за последние дни хоть и ненадолго, но сможет забыться и уйти на второй план. Но это оказалось не так. Тьма никуда не ушла, она просто ненадолго затаилась...
В первую же ночь я проснулась от собственного крика. Стоило мне закрыть глаза, как я снова оказывалась в том доме. Я чувствовала запах дыма, слышала голоса тех, кто причинил мне боль. Тело помнило всё, даже если разум отчаянно пытался стереть эти моменты из памяти.
Я почти не выходила из своей комнаты, задёрнув шторы, и сидела в полумраке. Абсолютно любой свет вдруг стал слишком ярким, а звуки были слишком резкими.
Хуже всего становилось в момент «лечения». Стоило мне увидеть шприц, как паника мгновенно накрывала меня с головой, дыхание перехватывало, а перед глазами всплывали моменты, когда меня держали силой, а затем медленно вводили иглу в вену...
Я не давала делать никакие уколы, и в итоге после долгих уговоров и слёз, мне пару раз с трудом смогли поставить катетер. Хоть и ненадолго, но так было легче. Лекарства и успокоительные попадали в кровь через капельницы, минуя мой страх перед иглами.
Но даже они не всегда справлялись с тем, что творилось у меня внутри.
Моё настроение менялось по сто раз на дню. Иногда я выходила ко всем, пытаясь улыбаться и делать вид, что всё хорошо. Шутила с Линдой и бабушкой, ела то, что готовила для меня мама, и на мгновение верила, что со всем справлюсь, просто нужно немного времени. Но потом внутри что-то щёлкало, и я снова проваливалась в пустоту.
Каждое утро начиналось с перевязок. Деймон и Зейн приходили по очереди. Они делали всё очень осторожно, но по их лицам я понимала, что никаких изменений пока нет... Раны восстанавливались очень долго и тяжело, а обезболивающее не всегда действовало так, как мне бы хотелось.
— Всё, вставай — голос Зейна прозвучал слишком бодро для этого серого утра.
Он резким движением открыл тяжёлые шторы, впуская в комнату дневной свет. Я зажмурилась, абсолютно недовольная таким развитием событий. Мне хотелось лежать в темноте, прокручивая в голове те счастливые моменты, что когда-то были в моей жизни.
— Полежала и хватит. Пойдём гулять.
— Я хочу оставаться здесь — буркнула я, посильнее натягивая на себя одеяло.
— Ты, конечно, можешь это сделать — он облокотился на дверной косяк, скрестив руки на груди — но тогда мы все переедем сюда. И учитывая, как нас много, пара человек точно поселится прямо у тебя в комнате. Что скажешь?
Я открыла один глаз и посмотрела на него. В его взгляде не было никакой жалости, только спокойная решимость. И я знала, что он не шутит и действительно это сделает.
— Ладно. Сейчас встану — тяжело вздохнув, ответила я.
Они не давали мне утонуть в собственных мыслях, как бы сильно я этого ни хотела. Моё одиночество постоянно кто-то нарушал. Роззи появлялась каждый день, принося с собой разные десерты и всё то, что я любила. Мика приходил вечером. Даже когда я притворялась, что сплю, он садился в кресло и читал мне всевозможные новости, комментируя их, либо рассказывал нелепые истории из своей жизни.
Натан также приходил практически каждый вечер, и иногда вместе с Итаном. Он был таким маленьким и невинным, что рядом с ним я на мгновение обо всём забывала. Его смех и улыбка отвлекали меня лучше любых лекарств.
Только Нина за последнюю неделю зашла лишь раз. Она сама чувствовала себя неважно и постоянно была бледной, но я видела, как сильно она переживала за меня даже на расстоянии. Поэтому вместе с Лорен постоянно передавала мне свежие цветы и еду, которую я когда-то я очень любила, когда жила в доме дедушки.
Через неделю она всё же приехала. Мы сидели на кровати в моей комнате и разговаривали обо всём на свете. Мы смеялись над какими-то старыми шутками, вспоминая смешные моменты из прошлого.
— Ты всё ещё бледная — сказала я, окинув её взглядом — Что говорят врачи? Разве это нормально?
— Врачи говорят, что это пройдёт ко второму триместру — она улыбнулась, посмотрев в сторону — За двадцать лет я уже и забыла, какого это.
На мгновение я лишилась дара речи. «Пройдёт ко второму триместру». Фраза повисла в воздухе, наполняя комнату совсем иным смыслом.
— Второму триместру? — переспросила я, не веря — Ты... беременна?
— Сама в шоке — фыркнула она — Не думала, что мужчины в возрасте твоего дедушки ещё способны на продолжение рода. Видимо, гены в этой семье действительно какие-то особенные.
Я не смогла сдержать улыбку. Её ирония даже в этот момент была лучшим доказательством того, что, несмотря на токсикоз и бледность, она всё равно оставалась собой. А эта новость ворвалась так неожиданно, что на какое-то время разогнала мою затянувшуюся депрессию.
— Так что если всё будет хорошо, то скоро у тебя появится новый дядя. Но не волнуйся, он не будет похож на других детей Саида. По крайней мере, я очень постараюсь сделать для этого всё возможное.
— Нина, это же... — я запнулась, подбирая слова — Это просто невероятно. А дедушка уже знает?
— Знает — она закатила глаза — Носится со мной, будто я ношу святого ребёнка.
Нина придвинулась ближе и понизила голос:
— Представь, он уже начал рассуждать о том, в какую школу пойдёт этот ребёнок. И даже начал искать ему невесту среди своих друзей.
— А если это девочка? — спросила я нахмурившись.
— Жениха он тоже уже начал искать... — она тяжело вздохнула — Я, конечно, не позволю этому случиться, да и он к этому времени наверняка уже отойдёт... — она посмотрела в потолок — Туда.
— Нина... — протянула я, покачав головой.
— Давай будет реалистами — продолжила она свои размышления — Даже если он доживёт до ста, то ему в лучшем случае осталось чуть больше тридцати. И даже если доживёт, то ему к этому моменту уже точно будет не до этого.
— Ты уже озвучила ему это? — спросила я, склонив голову набок.
— Конечно — отрезала она — Я всегда его приземляю. А то он слишком быстро забывает, что мир не крутится вокруг него.
Я потянулась к Нине и осторожно её обняла. Впервые за долгое время я почувствовала не страх и пустоту внутри, а то самое тепло, которое я давно забыла.
Внезапно раздался стук, и дверь медленно распахнулась. На пороге стояла Лорен с большой чашкой фруктов, а позади неё мама, Роззи и Линда.
— Мы вам не помешали? — спросила Лорен, подходя ближе.
Я отстранилась от Нины, проведя рукой по лицу.
— Мы решили устроить девичник — раздался задорный голос Линды. В руках она держала поднос, на котором позвякивали бокалы и две небольшие бутылки — Надеюсь, вы не против.
Она опустилась на край кровати и поставила поднос посередине. Все сели по кругу, и моя комната, которая ещё недавно казалась мне самой пустой в мире, вдруг наполнилась жизнью.
Мама устроилась позади меня, осторожно перебирая мои волосы, Роззи и Лорен присели рядом, а Линда начала разливать напитки с таким видом, будто это было самое важное задание в мире.
— Я пить не буду, мне нельзя — сказала Нина, не сводя взгляд с бокалов.
— Антибиотики? — спросила Линда, бросив в её сторону короткий взгляд, и на секунду замешкалась с бутылкой.
— Ребёнок — ответила Нина, просто пожав плечами.
Все, кроме Лорен, резко посмотрели на неё. И я сразу и поняла, что она обо всём знает. Она единственная не вздрогнула, лишь расплылась в улыбке, не сводя взгляда с Нины.
В комнате повисла такая звенящая тишина, что казалось, время на секунду остановилось.
Первой опомнилась Роззи. Она замерла с бокалом в руке, и её глаза округлились.
— В смысле... ребёнок? Откуда?
Мама прижала ладонь к губам, не веря своим ушам.
— Можно подумать, ты не знаешь, откуда берутся дети — фыркнула Нина, закатив глаза — Теперь вы понимаете, почему я в последнее время выгляжу так, будто меня переехал грузовик.
— Это точно нужно отметить — сказала Линда, вскочив с кровати — Я за лимонадом. Кто-то ещё будет?
В ответ последовала тишина. Все взгляды по-прежнему были прикованы к Нине, словно за эти несколько секунд она превратилась в самое ценное, что было в этом доме.
И эта новость действительно помогла мне отвлечься. Я, наконец, осознала, что жизнь действительно продолжается и мне понемногу пора возвращаться к себе.
Но кое-что до сих пор не давало мне покоя. Поведение Марселя.
Он приходил каждый день, как по расписанию. Мы могли просто сидеть в моей комнате напротив друг друга, но практически не говорили. Словно все темы для разговоров закончились, а новых после случившегося, у нас не было. Марсель старался не делать акцент на моём состоянии, лишь изредка задерживая взгляд на моей повязке.
За две недели, что я жила в этом доме, он, казалось, стал совсем другим человеком. Я не узнавала того человека, которого когда-то считала воплощением настоящей уверенности и непоколебимой силы. Тот Марсель всегда знал, что сказать, и умел подчинять себе любую ситуацию лишь парой фраз.
Теперь же передо мной сидел мужчина, чьё молчание было наполнено чем-то пугающим. Он словно боялся, что любое слово могло причинить мне боль, а в его движениях появилась странная, несвойственная ему медлительность.
Я видела, как он сидел в кресле, уставившись в одну точку, и его лицо в эти моменты было похоже на застывшую маску. Но как только я шевелилась или издавала хоть какой-то звук, он мгновенно реагировал.
В этом новом Марселе было слишком много напряжения, которое он отчаянно пытался от меня скрыть. А его взгляд, в котором прежде я видела только жалость, теперь наполнился чем-то другим.
И что больше пугало меня в его новых «изменениях», это связь с тем, с кем прежде он бы даже не сел за один стол.
Последние две недели он стал проводить слишком много времени с Эмрахом. Это было странно, ведь раньше они оба не переваривали друг друга, а теперь, о чём-то шептались по углам и куда-то уезжали поздно вечером.
А последние несколько дней Марсель перестал даже заходить ко мне перед уходом, и это меня насторожило.
— Марсель уже уехал? — спросила я, спустившись вниз.
— Да — ответила Линда, продолжая листать журнал — Он приезжал к Эмраху. Они вместе уехали.
— С каких это пор они дружат...
И на следующий день, когда Марсель приехал снова, я перехватила его в коридоре и преградила путь.
— Почему ты не зашёл вчера? — спросила я нахмурившись.
— Ты отдыхала, я не хотел тебя тревожить — ответил он, склонив голову набок.
— Ты меня не тревожишь... — прошептала я, посмотрев в сторону.
Он подошёл ближе и осторожно коснулся пальцами моей щеки.
— И сегодня ты не собирался заходить — продолжила я — Что за дела у тебя с Эмрахом? С каких пор вы стали подружками? Ты же его не перевариваешь.
— Мелисса...
— Это он специально притворялся, чтобы не выдать себя — раздался голос Эмраха, стоявшего у двери — Так-то у нас всегда была любовь.
Я медленно подняла взгляд, скрестив руки на груди.
— Эмрах... — протянула я, не оценив его шутку в этот момент.
— Я серьёзно — добавил он уже спокойнее.
Я замолчала, переводя взгляд с одного на другого. Они вели себя странно, и я была готова поклясться, что они что-то скрывали, а моё предчувствие меня почти никогда не подводило.
— Вы друг друга терпеть не можете — наконец сказала я, нарушив молчание — Думаешь, я поверю, что вы вдруг стали лучшими друзьями?
Эмрах усмехнулся, прислонившись к дверному косяку.
— Вы оба выглядите так, будто планируете либо захват мира, либо кого-то закопать. И я больше склоняюсь ко второму варианту.
— Ты всегда была слишком проницательной, Мелисса — Эмрах скрестил руки на груди и странно усмехнулся — Но захват мира это слишком утомительно. Слишком много бумажной волокиты и ответственности.
Марсель даже не пошевелился. Он продолжал стоять рядом, и я чувствовала, как от него исходит сильное напряжение. Его молчание в этот момент было красноречивее любых признаний Эмраха.
— Значит, закопать — подтвердила я свои догадки, глядя прямо в глаза Марселю — Кого?
И в этот момент повисло молчание. Казалось, напряжение заполнило каждый уголок этой комнаты.
Марсель, наконец, отвёл взгляд и посмотрел на Эмраха. Это было похоже на обмен знаками, который я не смогла расшифровать. Но после этого он медленно подошёл ко мне, остановился рядом и, чуть склонившись, оставил невесомый поцелуй у меня на лбу.
— Ничего такого нет — твёрдо произнёс он, отстраняясь — Поспи немного. Я скоро вернусь.
— Марсель...
Он развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Эмрах, задержавшись в дверях, лишь коротко кивнул мне и повернулся, направившись следом за ним.
В этот момент я окончательно убедилась в том, что они что-то задумали. Всю ночь я не могла уснуть, пытаясь понять, что именно происходит. Я знала, на что способен Эмрах, и его участие в этом меня ничуть не удивляло. Я даже ожидала от него чего-то подобного. Но я не знала, насколько далеко был готов зайти Марсель, и меня это очень пугало. Человек, который из раза в раз твердил про силу закона и важность правил, теперь сам переступал черту.
Поэтому на следующий день я решила вернуться домой. Мама, хоть и нехотя, но всё же отвезла меня. Она очень беспокоилась, что я буду днём одна, поэтому решила остаться со мной до вечера. Однако Марсель вернулся лишь ближе к ночи.
Увидев меня в спальне, он застыл на пороге, словно я застала его врасплох.
— Ты вернулась домой... — удивлённо сказал Марсель.
Я лежала на кровати, укрывшись одеялом, и читала книгу. И лишь мельком посмотрела на него, пожав плечами.
— А ты, видимо, меня не ждал.
— Я не поведусь на твою провокацию — он приподнял бровь, покачав головой, и прошёл внутрь, снимая с себя куртку.
Я отвернулась и сделала вид, что полностью поглощена книгой. Несколько минут он молча смотрел на меня, изучая лишь мой профиль, но затем, так и не дождавшись ответа, развернулся и ушёл в ванную. И спустя несколько секунд послышался шум воды.
Я честно пыталась сосредоточиться на тексте, но строчки плыли перед глазами. Внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. Марсель вёл себя слишком странно и никогда, только если не был на работе, он не возвращался так поздно. Но я была уверена, что сейчас он вернулся не оттуда.
Как только я убедилась, что он в душе, я быстро встала с кровати и, стараясь не шуметь, подошла к креслу. Туда, где он оставил свою куртку.
Я осторожно потянула её за рукав, и моё сердце на мгновение, казалось, перестало биться. На манжете, чуть выше локтя виднелись тёмные, почти чёрные пятна. Я коснулась кончиками пальцев и застыла на месте. Это была кровь. Всего несколько капель, но это была она.
Дрожащими руками я развернула куртку шире. Пятна были и на боку, словно он вытирал ладони, размазывая пятна.
Марсель, который всегда был максимально аккуратен, и никогда не позволял себе выглядеть неопрятно, вернулся домой в таком виде. Только он, судя по всему, не учёл, что я вернусь домой.
Когда шум воды в ванной внезапно прекратился, я быстро положила куртку на место, как она лежала и легла обратно.
В голове было столько мыслей, что я не могла сосредоточиться на чём-то одном. Но одно я знала точно, если я сейчас решу поговорить с ним, то он просто переведёт тему и в следующий раз попытается не больше оставлять следов, а значит, я не смогу его поймать с поличным. Поэтому я решила действовать иначе.
Марсель вышел из ванной с мокрыми взъерошенными волосами и остановился возле кровати.
— Я могу лечь... с тобой? — тихо спросил он.
— Это и твоя комната — спокойно ответила я, не оборачиваясь — Можешь делать всё, что хочешь.
Матрас прогнулся под его весом. Его рука едва коснулась моего плеча, будто он проверял, позволю ли я, и на мгновение я прикрыла глаза.
— Я по тебе очень скучал, мотылёк...
И в этот момент что-то внутри меня сорвалось. Я медленно повернулась. Марсель уже навис надо мной, опираясь на руку, и был слишком близко.
— Скучал? — тихо переспросила я, глядя ему прямо в глаза.
— Очень — он едва заметно кивнул.
Я скользнула взглядом по его лицу, залежавшись на губах, но потом снова посмотрела в его глаза.
— Странно... — прошептала я — Обычно, когда скучают... приходят.
Он сжал челюсть, будто это задело его сильнее, чем могло.
— Я боялся, что ты не захочешь меня видеть.
— Спросить не пробовал?
Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моей кожи.
— Твоих ответов я боялся больше.
— А я боюсь твоего молчания — сказала я тихо — Я не читаю твои мысли... и не знаю, что в твоей голове. Но ты ведёшь себя странно. Мне это не нравится, Марсель.
Я медленно подняла руку и коснулась его щеки. Он на мгновение закрыл глаза и чуть подался вперёд, прижимаясь к моей ладони, словно только это прикосновение было ему необходимо.
— Ты в моих мыслях — уверенно прошептал он — Больше там никого и ничего нет.
Его взгляд стал мягче.
— Не надо бояться.
Он прислонился к моей щеке, и я почувствовала, как его едва заметная щетина щекочет кожу. Он прикрыл глаза и медленно провёл щекой по моей, отчего по телу пробежала дрожь.
— Я готов был отдать всё, чтобы просто снова вот так лежать рядом с тобой — прошептал он, и в его голосе проскользнула такая нежность, что у меня перехватило дыхание — Ты мой дом, а без тебя всё это не имело смысла.
Он на мгновение замолчал, и я почувствовала, как он сильнее прижался щекой к моему виску.
— Я возвращался сюда, где всё напоминало о тебе, но тебя здесь не было. И это чувство было хуже любой боли. Никогда прежде я не чувствовал себя таким одиноким.
Его рука медленно скользнула по моим волосам, перебирая пряди с такой осторожностью, что я прикрыла глаза.
— Это было ужасно.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросила я, посмотрев на него.
Мой вопрос застал его врасплох. Сначала он вскинул брови, а затем нахмурился, пристально заглядывая в мои глаза, словно пытался найти в них ответ.
— Что именно ты хочешь услышать? — его голос стал осторожным, а рука, перебравшая мои волосы, на мгновение замерла.
Марсель медленно отстранился, чтобы лучше видеть моё лицо, но его взгляд оставался прикованным к моим глазам. Он явно взвешивал каждое моё слово, пытаясь понять, к чему я веду.
Я знала, что сейчас он не скажет мне правду, поэтому решила перевести тему и позже разузнать всё самой.
— Поцелуй меня — прошептала я, глядя в его глаза.
Он замер, и я увидела, как в его взгляде на долю секунды промелькнуло замешательство. Он явно ожидал продолжения допроса или новых вопросов, но моя просьба, казалось, застала его врасплох.
— Ты уверена?
— Я тебя сейчас ущипну, Рашид — ответила я спокойно, как раньше, чтобы не вызвать лишних подозрений.
Он коснулся моих губ так осторожно, словно я была куклой, которую могло сломать лишь одно прикосновение. Поцелуй был мягким, почти невесомым, но уже через секунду его сдержанность рухнула. Он притянул меня ближе, и поцелуй стал настойчивее. В нём чувствовалась вся та жажда и страх потери, которые он копил в себе всё это время.
И в этот момент было так легко поверить в то, что ничего, кроме нас двоих, в этом мире не существует. Ни случившегося, ни крови на куртке, ни дел с Эмрахом, ни тайн, которые он так тщательно скрывал.
Когда он, наконец, отстранился, его дыхание было сбивчивым, а лоб упирался в мой.
— Я больше никому и ничему не позволю разрушить то, что у нас есть — прошептал он, закрыв глаза — Обещаю тебе.
— Главное, не разрушь сам — ответила я, коснувшись губами его щеки, и прижалась к нему крепче.
Моё доверие к нему было безграничным, но моё желание узнать правду было намного сильнее. Особенно сейчас.
Впервые за несколько недель мы уснули вместе, и я чувствовала, как постепенно успокаивается моё сердце.
И утром, как только он уехал на работу, я первым же делом поехала Фреду, другу Натана. Тому самому, которого однажды я уже просила установить мне приложение для слежки за Марселем. Моя просьба его ничуть не удивила, поэтому без лишних вопросов он сделал то, о чём я его попросила. И уже через полчаса на экране моего телефона мигала маленькая синяя точка по имени «Марсель».
Вечером он позвонил мне и сказал, что немного задержится на работе. Я сказала, что дождусь его, а сама в это время переоделась и, бросив на себя последний взгляд в зеркало, вышла из дома. Я села в свою машину и поехала в назначенное место.
Марсель, конечно же, не заставил себя долго ждать. Прямо с работы он поехал не в сторону центра, а к окраинам, где жилые кварталы сменялись бесконечными деревьями и заброшенными помещениями. Синяя точка на экране телефона вела вглубь старого портового района.
Через полчаса я уже припарковалась перед чёрным кирпичным домом, вокруг которого был сплошной лес. Идеальное место для... я даже не хотела думать о самых худших вариантах.
У дома, помимо меня, были припаркованы две машины: Марселя и Эмраха. Я вышла на улицу и окинув их взглядом, прошептала:
— Ну конечно. Куда вы друг без друга.
Следом я медленно подошла к двери, которая была слегка приоткрыта. Внутри дом казался обычным, приглушённый свет, картины на стенах и ковры.
Я шла, оглядываясь по сторонам, но никого не нашла. Казалось, что кроме меня здесь никого не было, но эту обманчивую тишину разорвал резкий, полный боли крик.
Я вздрогнула и быстрым шагом направилась на звук. Тяжёлая железная дверь в конце коридора была приоткрыта. За ней виделась крутая лестница, уходящая глубоко вниз. И чем ниже я спускалась, тем сильнее я чувствовала запах сырости, перемешанный с чем-то едким и неприятным.
Когда я переступила порог подвала, то застыла на месте. В центре комнаты стоял длинный металлический стол, на котором лежал... Финн. Его грудь тяжело вздымалась, кожа была бледной и покрытой мелкими ранами, а на полу под столом были следы крови.
Вокруг на стеллажах, было аккуратно разложено оружие: от пистолетов до тяжёлых топоров, словно я находилась в каком-то жутком фильме.
Эмрах сидел в углу в мягком кресле. Он выглядел до ужаса спокойным, закинув ногу на ногу и не спеша листал книгу, совершенно не обращая внимания на стоны Финна.
Но страшнее всего был Марсель.
Он стоял у самого стола, спиной ко мне. Рукава его рубашки были приподняты, а в правой руке он сжимал длинный и очень острый предмет. Марсель наклонился ближе к Финну, и в этот момент я увидела, как напряглись его плечи.
— Марсель! — мой голос сорвался на крик, оставляя после себя лишь звенящую тишину.
———————————————————————————————
Глава подошла к концу, но история продолжается...🩷
💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят