Глава 33
Я стояла посреди зала, не в силах сделать ни шагу. Только смотрела на него и не могла поверить, что он действительно поступает так со мной. Не сейчас... Не сегодня... Не тогда, когда я уже была почти на свободе.
Я столько раз прокручивала в голове этот день. Представляла, как выхожу из зала суда с облегчением, с чувством, будто с моей души свалился огромный камень. А теперь...
Теперь всё, что я чувствовала — это злость, смешанная с отчаянием.
Наш брак был пустой формальностью. Фикцией. Но он не собирался меня отпускать.
— Что ты творишь? — прошептала я, с трудом узнавая свой голос.
Он посмотрел прямо на меня. Уверенно и совершенно спокойно.
Будто всё было под контролем. Словно ему принадлежало всё: это здание, суд, весь мир и... я.
— Просто напомнил, кто ты — сказал он, даже не моргнув — Пока по документам — ты моя жена. А я свои вещи не теряю.
— Я не вещь. И я не твоя — процедила я сквозь зубы, сжав кулаки.
— Моя, жёнушка. Ты всецело принадлежишь мне.
Я не успела ответить.
— Мистер Рашид — раздался строгий голос судьи — вы опоздали, и ваше заявление нарушает процедуру. Выводы и решения стороны должны быть представлены заранее, а не врываются в зал в последнюю минуту с пафосными фразами. Здесь не театр.
Я почувствовала, как дрожь отступила на миг. Словно кто-то встал между мной и тем кошмаром, который снова пытался затянуть меня в свою игру. «Тихий ужас» — промелькнули в моей в голове слова Нины.
— Вы правы, прошу прощения — спокойно произнёс Демир, делая шаг вперёд — Но я не хочу разводиться. Я люблю свою жену и прошу дать нам время, чтобы всё обсудить.
Я не сразу поняла, что он только что сказал. Но когда осознание прорвалось сквозь звон в ушах, я сорвалась.
— Что? — закричала я, шагнув вперёд, готовая кинуться на нашего прямо здесь, в зале суда — Ты издеваешься?
Он смотрел на меня, будто ничего страшного не произошло. Совершенно спокойно, с игривой улыбкой на лице.
— Я не хочу разводиться со своей женой — повторил он, не отрывая от меня взгляда.
— Ты. Мне. Не. Муж — вновь процедила я — Ты никогда им не был. И никогда не будешь.
Я обвела глазами зал, чувствуя, как пульс стучит в висках.
— Ты меня не любишь. Это был договор, фикция и чистая формальность. И ты это знаешь. Просто тянешь время.
— А ты спешишь, чтобы тут же снова выйти замуж? — с холодной усмешкой бросил он.
Судья с силой ударил молотком по столу.
— Довольно! — резко сказал он — Это зал суда, а не телешоу. Поскольку между сторонами нет согласия и, очевидно, что они находятся в конфликте, слушание откладывается.
— Пожалуйста, нет... — прошептала я едва слышно. Мой голос дрогнул, и я не смогла сдержать слёз.
Я не хотела плакать. Не хотела показывать свою слабость. Не перед ним. Но у меня больше не было сил. Всё снова рушилось. Всё, о чём я мечтала.
— Назначаю повторное заседание через две недели. За это время вы можете попытаться договориться или подготовиться к полноценному процессу. Заседание окончено.
Глухой стук молотка прозвучал, как приговор.
Я выскочила из зала суда, почти сломав каблук, но не остановилась. Воздуха не хватало, как будто всё пространство вокруг сжалось и стало невыносимо тесным. Грудь сдавило от обиды, гнева и бессилия. В коридоре было шумно, но я слышала только собственные шаги.
Открыв дверь, я оказалась на улице. Холодный воздух резко ударил по лицу. Быстрым шагом я шла к машине, пытаясь унять дрожь в руках.
Я почти открыла дверь, как вдруг Демир схватил меня за запястье и резко повернул к себе.
— Не смей! — крикнула я, пытаясь вырваться, но он слишком сильно держал меня.
— Давай поговорим.
— Поговорим? — я истерично рассмеялась — Ты не пришёл ни на одно заседание. Ни на одно! Ты прекрасно знал, что если не явишься сегодня, нас разведут. И сделал это специально.
Он смотрел на меня холодно, с той самой ухмылкой, которая всегда до ужаса злила меня.
— Я предупреждал тебя, что не дам тебе развода. В чём твоя проблема, Мелисса? Или же тебе надоело развлекаться с моим братом в статусе замужней женщины? А может, ты беременна и поэтому так торопишься с разводом?
Удар пришёл почти мгновенно. Моя ладонь в ту же секунду встретилась с его щекой. Но Демир даже не пошатнулся.
— Ты мерзкий... — прошептала я, стиснув зубы.
Он не реагировал на мои слова. Напротив, на его губах появилась ленивая, почти довольная улыбка.
— А ты до безумия притягательная. Даже злая. Особенно когда злая — произнёс он с тем самым тоном, будто делал мне комплимент.
Я прикрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости. Как тошнота подступает к горлу. Воздух стал слишком тяжёлым, а от каждого вдоха грудная клетка сжималась сильнее.
— Чего ты от меня хочешь?! — сорвалось устало с губ — Ты когда-нибудь оставишь меня в покое?
— Я готов принять тебя даже после моего брата — приподняв бровь, сказал он — Даже если у вас что-то было... хоть я и не привык доедать за другими.
Я замерла на месте. Его слова прозвучали, как оскорбление. Не потому, что было больно. Нет. Мне не было больно. Мне было омерзительно. Он действительно это сказал? «Принять меня после брата» — как будто я вещь с пометкой «б/у». Точно... Он ведь именно такой меня и считал.
— Я никогда... слышишь? Никогда не буду с тобой. Никогда не буду твоей женой. Я тебя ненавижу. Презираю — выпалила я, глядя прямо в его глаза, в которых не было ни капли стыда.
Демир медленно шагнул ближе. Его взгляд скользил по моему лицу. Настолько спокойно, как будто он точно знал, что я никуда не денусь.
— Но ты всё ещё моя жена, Мелисса — произнёс он, словно наш брак был настоящим — Моя. И ничья больше.
Я сжала кулаки, чувствуя, как ярость становится сильнее.
— Я не твоя вещь! — выкрикнула я на всю улицу.
Демир спокойно посмотрел по сторонам, проверяя, не привлекли мы внимание. Его лицо оставалось непроницаемым. Только уголок губ дёрнулся, почти с насмешкой.
— Моя — повторил он тихо, наклонив голову чуть набок — Ты умрёшь с фамилией Рашид. Но развода я тебе не дам.
Я понимала, что он не собирается оставлять меня в покое. И лишь сейчас осознала, что это никогда не закончится.
— Лучше умереть, чем быть твоей женой — прошептала я, отступив на шаг назад.
Демир, как ни в чём не бывало, сунул руки в карманы и, чуть прищурившись, произнёс:
— Не хочешь думать о себе, подумай о брате. Ты же не хочешь, чтобы он провёл всю оставшуюся жизнь за решёткой?
Мир вокруг замер. Он говорил это настолько уверенно и серьёзно, что от этого стало страшнее.
— Что ты сказал? — прошептала я, не узнавая своего голоса.
— То, что если ты от меня уйдёшь — повторил он медленно — твой брат сядет за убийство лучшего друга.
Демир наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание.
— А твой... любовник сядет за сокрытие улик.
— Ты... — я отшатнулась, будто меня ударили — Ты о чём говоришь?
Он достал телефон из кармана, неторопливо разблокировав экран.
— Не будем говорить об этом здесь. Садись в машину, я кое-что тебе покажу.
В его голосе была такая уверенность, что я испугалась. По-настоящему испугалась. Я не представляла, что он может мне показать. Что вообще происходит...
Я медленно открыла дверь и села за руль. Демир самодовольно уселся вперёд. Несколько минут он что-то искал, не отрываясь от экрана. Затем протянул мне телефон.
На экране было видео.
Два силуэта в темноте.
— Я убью тебя — крикнул Натан, его голос дрожал от ярости — За то, что ты сделал с моей сестрой, я тебя убью.
Я смотрела, не в силах отвести взгляд. Не в силах поверить.
— Твоя сестра сама прыгнула в мою постель — хрипло произнёс Артур.
Натан ударил его, повалил на землю и продолжил бить. Сердце колотилось сильнее. Я смотрела на происходящее, затаив дыхание.
— Давай убей. И ты, и прокурор. Он как раз угрожал мне, что убьёт и моё тело совершенно случайно найдут на заброшенном складе. А потом дело тихо закроют из-за отсутствия улик и свидетелей. Или вы с ним заодно? Ты убьёшь, а он следы заметёт.
От этих слов внутри всё сжалось. Только сейчас я поняла, что он имел в виду, когда говорил эти слова...
— Вот видишь? — сказал Демир, глядя на меня — смотри дальше.
Натан бил Артура без передышки. Тот лежал на земле и кашлял.
— Плевать, даже если сяду — кричал Натан — но за сестру отомщу.
— Ты ведь не убийца, Натан — прошептал Артур, его голос слабел с каждой минутой — Я ведь был твоим братом. Из-за одной ошибки ты вычеркнешь меня из своей жизни?
Натан снова ударил его.
— Ещё несколько ударов и я действительно умру — кашлял Артур — У меня уже болит голова. Меня тошнит.
— А когда ты насиловал мою сестру — холодно произнёс он — тебя не тошнило? Голова не болела?
Артур не ответил.
— Ты был в порядке — прошептал Натан, а затем нанёс ещё несколько ударов — Значит, и сейчас я на верном пути.
Затем он поднялся, подошёл к Артуру ближе и пнул его ногой. Артур с усилием попытался подняться, но рухнул обратно.
Видео закончилось.
Я с трудом сглотнула, ощущая, как внутри меня сжимается страх, ужас и боль от происходящего. Руки дрожали, а по щекам медленно стекали слёзы.
— Оно не настоящее — прошептала я, стараясь убедить себя — Монтаж. Искусственный интеллект. Что угодно, только неправда. Ты мог такое сделать.
Демир посмотрел на меня, склонив голову, и приподнял бровь.
— Можешь отдать это видео на экспертизу — сказал он спокойно — или можешь поехать и спросить у своего брата.
Сердце забилось быстрее, и тут я вспомнила... В тот вечер в больнице, когда мы поговорили с ним, я заметила ссадины на его руках. Натан тогда сказал, что избили его брата, но получается... он обманул меня...
— Ты поставил за ним слежку... — выдавила я с трудом.
— Да — подтвердил Демир — в тот день, когда Артур вернулся с новостью о вашем отце, Натан набросился на него. Я сразу понял, что что-то случится. Поставил человечка, и тот следил за ним. Долго ждать не пришлось. Твой брат слишком предсказуем.
Я сжала пальцы в кулак, сделав глубокий вдох.
— Мой брат не убивал... — произнесла я тихо.
— Но Артур умер от многочисленных травм — сказал Демир, вскинув брови.
Я ничего не ответила. У меня даже не было слов... В голове без остановки крутились слова Натана в этом видео. Он ведь просто был зол... Любой бы брат так поступил. Он не убивал его.
Я хотела сбежать отсюда. Найти как можно скорей Марселя и...
— Надеешься на Марселя? — усмехнулся Демир, как будто читал мои мысли — Забудь. В этом деле он тебе не помощник. Слишком честный и справедливый. Думаешь, он прикроет твоего брата? Нет. Никогда. Даже если будешь умолять, не поможет. Он лишь разочаруется в тебе.
— Он не такой... — пыталась я возразить.
— Мелисса... — Демир наклонился чуть ближе — он приехал на задержание нашего дяди лично. Предъявил обвинение в хищении денежных средств. И его посадили. И плевать он хотел на просьбы и мольбы семьи. Больше года ни с кем не разговаривал. Не появлялся на семейных мероприятиях. Он посчитал предательством то, что кто-то посмел посягнуть на его справедливость.
Демир посмотрел прямо в мои глаза, и в ту же секунду по моей спине пробежал холод.
— Даже если он решит помочь, я отдам эту запись и скажу, что твой брат — убийца, а твой любимый из-за тебя его покрывает. Его жизнь будет разрушена. У вас нет ни одного свидетеля. Никого. Кроме меня.
Он сделал паузу, пристально глядя в мои глаза, а затем улыбнувшись, тихо произнёс:
— Вы в моих руках. Ты в моих руках.
Я сидела, закрыв лицо руками. Пытаясь спрятаться от всего мира. Всё внутри меня сломалось, и я не могла остановить волну вины, которая накрыла с головой.
«Это всё из-за меня» — крутилось в моей голове, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Мой брат попал в это из-за меня.
Он бы не пошёл туда, если бы не узнал правду. Если бы этого не случилось. Если бы я не сказала Артуру в ту ночь, что наш брак — решённый вопрос. Всё случилось из-за меня...
Демир что-то говорил, но его слова не доходили до меня. Я ничего не слышала. Только глухой стук собственного сердца в ушах. Только прерывистое дыхание и непрерывный внутренний голос.
«Это всё из-за тебя».
Слёзы катились по щекам, но я даже не пыталась их вытереть. Мне казалось, что если я пошевелюсь, если сделаю хоть одно движение, то мир рухнет окончательно.
— Значит так... — прервал молчание Демир — Поговори со своим братом, если не веришь мне. Хотя ты и сама всё видела. А потом поговори с моим братом. Убедись, что я не вру. Но не говори ему о том, что твой брат виновен в смерти Артура Хантера. Как никак, это дело ведёт Марсель, и у них нет ни одного подозреваемого. Ты ведь лучше меня знаешь, что это значит.
На несколько секунд он замолчал. Я всё ещё смотрела в одну точку, даже не моргая. Сжав руки до боли.
— А потом... — продолжил он уже мягче — когда поймёшь, что выбора у тебя нет... приезжай в наш дом. Я буду ждать.
Он потянулся к двери, и, прежде чем выйти, задержал на мне короткий взгляд. Дверь захлопнулась с глухим щелчком, и я осталась одна.
Я сидела в машине, не в силах двинуться с места. Руки дрожали так, будто всё тело боролось с холодом, который исходил вовсе не от погоды. Он был внутри меня. Где-то глубоко под кожей, в груди, в голове. Всё происходящее, казалось, мне не настоящим. Плохим сном, от которого, хотелось как можно скорее проснуться. Но слёзы на щеках были совершенно настоящими.
«Из-за меня... Всё из-за меня» — повторяла я про себя, сжимая руль так, будто он мог спасти меня от реальности.
Я снова закрыла лицо руками. Мне хотелось исчезнуть. Просто исчезнуть. Как будто меня никогда не было. Чтобы я не причиняла никому боль... И тут я поняла, что Мадлена была права. Всегда была права, когда говорила, что я причиняю людям боль.
Резкая вибрация телефона вывела меня из этого состояния. На экране то самое имя. Натан. Я смотрела несколько секунд, не в силах ответить. Но всё-таки провела пальцем по экрану.
— Алло? — мой голос сорвался.
— Что с твоим голосом? Ты плакала? — услышала я взволнованный голос брата.
Я закрыла глаза. От одной только интонации всё внутри сжалось.
— Натан... — выдохнула я, пытаясь держать себя в руках — Приезжай на старый пруд. Через полчаса. Один.
— Что случилось? — я слышала, как он остановился.
— Просто приезжай... пожалуйста — сказала я тихо, прежде чем отключить.
Телефон соскользнул с дрожащих пальцев и упал на мои колени. Я уставилась в окно, но ничего не видела. Мир слился в одну размытую картинку, а всё внутри меня кричало, но я не могла произнести ни звука.
Я не помнила, как завела двигатель. Не помнила, как ехала. Машина неслась сквозь город, но вместо меня внутри словно был призрак.
Он уже ждал меня там. Старый пруд. Место, куда он приходил за мной в детстве. Где я плакала, после обидных слов мамы, а он пытался успокоить меня... заставить поверить в то, что она меня любит.
Теперь я ехала туда с ощущением, что от тех воспоминаний не осталось ничего.
Когда я вышла из машины, ноги задрожали. Земля под ногами казалась слишком рыхлой, как будто могла проглотить меня целиком. Я медленно направилась к дереву. К тому самому месту, где он ждал меня.
Натан стоял, засунув руки в карманы. Мрачный, напряжённый, но как только увидел меня, его лицо сразу же изменилось.
— Мелисса... Что с тобой? — он шагнул ближе, испуганно глядя на меня.
Я молчала. Просто смотрела на него, пытаясь найти в себе хоть немного сил, чтобы заговорить.
— Мелисса? — его голос дрогнул — Что-то случилось? Ты развелась?
Я медленно покачала головой, не в силах произнесла что-то вслух. Слова застревали где-то глубоко внутри, между болью и страхом.
— Почему? Что случилось? — он нахмурился, ещё тревожнее глядя на меня.
Я сделала шаг ближе. Казалось, даже воздух вокруг изменился.
— Натан... — тихо сказала я — я задам тебе вопрос. Один вопрос. Пожалуйста... скажи мне правду.
— Конечно — он удивлённо вскинул брови — Я никогда тебе не врал, Мелисса. Ты это знаешь.
Я остановилась всего в двух шагах от него. В горле стоял ком.
— В ту ночь... — я сглотнула, сердце колотилось как сумасшедшее — В ту ночь, когда... когда Артура убили. Ты видел его?
Всё в Натане изменилось. Его лицо побледнело. Взгляд стал стеклянным. Он будто окаменел.
— Мелисса... — выдохнул он.
И я уже знала ответ.
— Откуда ты знаешь? — голос Натана дрогнул. Он пристально смотрел на меня, словно пытаясь прочесть правду в моих глазах.
Я отвела взгляд, но губы едва шевелились.
— Демир показал мне видео... Там ты... и он... Кажется, это были его последние слова.
Я замолчала. Слова застряли в горле, но тишина между нами была ещё тяжелее.
— Что? — переспросил Натан, сжимая руки в кулак.
Я посмотрела на его руки. Вспоминала ту самую ночь...
— Те ссадины... Ты сказал, что никогда не врал мне... — я выдохнула — Но ты соврал. Ты избил его. Ты...убил его.
— Я не врал — резко ответил он — Я правда подрался с его братом. Но когда я уходил в тот вечер, он был жив, Мелисса. Он был жив.
— Он умер от травм, Натан... — я отступила на шаг, задыхаясь — Он просил тебя не бить... но ты бил. Он умолял, а ты продолжал.
Слёзы вновь навернулись на глазах. Я не могла их остановить. Всё внутри разрывалось.
— Ты сделал это из-за меня... всё из-за меня — прошептала я, прикрывая лицо руками — Я виновата.
— Нет! — шагнул он ко мне — Я сам всё решил. Ради тебя. За тебя. Я бы не смог оставить это безнаказанным.
— Ты убил человека из-за меня! — закричала я, срываясь на хрип — Ты даже не дал себе шанса остановиться!
— Он был жив! — выкрикнул в ответ Натан. В его глазах стояли слёзы — Когда я позвонил ему и сказал приехать, он уже был не в себе. Ему было плохо. Он с трудом держался на ногах.
— И ты всё равно его избил... — прошептала я, вытирая слёзы ладонью.
— А я должен был делать вид, будто ничего не произошло?! Как твой муж? Который всё знал, Мелисса. Всё! И молчал! — он кричал, не отрывая от меня взгляд — Продолжал жить как ни в чём не бывало.
— Мой муж... — я горько усмехнулась, словно эти два слова были ядом — Он теперь, видимо, надолго останется моим мужем... — сказала я тихо.
Натан нахмурился, подойдя ближе.
— Что это значит?
— Он сказал, что если я не хочу, чтобы ты сел, я останусь с ним — я посмотрела прямо в глаза брату — И... я останусь.
— Нет — резко сказал он — Ты не останешься. Ни за что.
— Останусь — тихо, но с упрямой решимостью в голосе сказала я — Ты сделал это из-за меня. И из-за меня ты не сядешь.
Он тяжело выдохнул и прикрыл глаза ладонью.
— Мелисса...
— Ты не понимаешь, Натан — я подошла ближе, чувствуя, как трясутся пальцы моих рук — Если Демир отправит это видео... или, не дай бог, выложит его в сеть, всё. Ты сядешь. У полиции нет ни одного свидетеля, нет подозреваемых. Ни одной улики. Есть только это проклятое видео.
Он смотрел на меня молча. Глаза стеклянные, а внутри беспомощность. Словно он и сам не знал, что делать дальше.
— Мы наймём адвокатов... Заплатим... Всё решим — пробормотал он.
В этот момент я сорвалась.
— Кому ты заплатишь?! — закричала я, не выдержав — Кому?! Марселю?!
Я подошла к нему ближе и резко толкнула в грудь.
— Марсель не будет молчать. Он не думает эмоциями, он действует только по закону — мой голос сорвался, и я чувствовала, как задыхаюсь — Он, не думая, тебя посадит, Натан. Даже ради меня он не закроет на это глаза. Или...
Я прикрыла на мгновение глаза, пытаясь сделать вдох.
— Или сам пострадает — добавила я тихо, почти шёпотом — Артур... видимо, напоследок решил подгадить всем... Даже мёртвый. Даже из-под земли он не оставляет меня в покое.
Слова отдались в груди тупой болью. Я зажмурилась от того, насколько это было больно... Очень больно. Слёзы стекали по щекам, обжигая кожу. Я не могла остановиться, будто изнутри кто-то ломал меня по кусочкам.
Я плакала, захлёбываясь этой болью.
Всё смешалось внутри: страх, злость, вина, отчаяние. К горлу подкатывала тошнота, и мне стало трудно дышать.
Натана молчал. Я чувствовала, как он смотрит на меня. Не просто как брат, а как человек, который понимает, что уже ничего не может исправить.
Он подошёл ближе. Медленно и осторожно обнял меня. Я вздрогнула, но не оттолкнула его.
Мои ноги затряслись и я, не выдержав, упала. Прямо в его объятия. Натан крепче прижал меня к себе, опускаясь вместе со мной на колени.
— Мелисса... пожалуйста... — прошептал он, но я его почти не слышала. Всё плыло перед глазами.
Я прижалась лбом к его груди и закрыла глаза. Хотела исчезнуть. Чтобы не пришлось жить дальше с этим грузом, с этом болью.
Мы сидели в тишине. Вокруг было спокойно, только ветер чуть слышно о себе напоминал. Ни звуков, ни машин, ни голосов. Будто весь мир затаил дыхание вместе с нами.
Натан всё ещё обнимал меня. Я просто сидела, прижавшись к нему. Опустошённая, и совершенно сломанная... Слёзы уже высохли, и осталась только тяжесть внутри.
Прошло ещё несколько минут, прежде чем он тихо сказал:
— Я всё решу.
— Я сама — резко ответила я, без колебаний.
— Нет, Мелисса.
Я села ровно отстранившись. Смотрела куда-то вдаль, сквозь него. Слова вырывались с трудом, но я всё же произнесла:
— Натан, хватит. У нас нет выбора.
Он напрягся. Было видно, как в нём всё кипит. А потом он спросил то, что, видимо, боялся озвучить:
— Ты останешься с ним?
Я кивнула. Тихо, едва заметно.
— Да...
— А Марсель?
От его имени у меня внутри всё сжалось. Я чуть слышно выдохнула. И, не глядя в глаза брату, прошептала:
— Я не смогу быть с ним и врать... Не смогу делать вид, что ничего не знаю... Что ничего не происходит. Что всё по-прежнему.
Прикрыв глаза, я сделала паузу. Я чувствовала, как его пальцы сжали мою ладонь. Крепко, будто он пытался удержать на краю пропасти.
— Он мне верит — прошептала я едва слышно — А я... я не смогу.
Молчание снова воцарилось между нами. Но теперь оно было другим... Тяжёлым, убивающим изнутри.
— Ты не должна платить за мою ошибку — сказал он, осторожно дотронувшись до моего лица.
— Это не твоя ошибка, Натан. Моя — сказала я тихо — Если бы не я... ничего бы не случилось.
— Ты ни в чём не...
— Виновата... но это сейчас неважно — я посмотрела на него, улыбнувшись — Ты мой брат. Я не позволю тебе сесть из-за меня.
Он хотел что-то сказать, но я не позволила.
— А ты сядешь. Если кто-то узнает... особенно Хантеры... это используют против тебя. Они уже сломали мне жизнь. Тебя я им не отдам.
Он опустил взгляд, тяжело вздохнув. Мы молчали, и всё: дерево, небо, ветер, это место, всё казалось ненастоящим. Всё, кроме этой боли. Она как никогда ощущалась остро. Словно ещё чуть-чуть и пронзит моё сердце.
— Я останусь с Демиром — сказала я, словно ставила точку в этом вопросе.
Натан посмотрел на меня. В его взгляде было столько слов, но он произнёс то, что было невозможным.
— Мы что-нибудь придумаем — сказал он, наконец, посмотрев на меня.
Я покачала головой
— Не придумаем, Марсель...
Натан замер, а потом вдруг улыбнулся. Едва заметно, с болью, с нежностью и с пониманием...
— Ты сказала «Марсель» — тихо проговорил он с улыбкой, не сводя с меня глаз.
Я лишь спустя несколько секунд поняла, что действительно это сказала. Назвала его имя. Ошибка, вырвавшаяся из глубины души. По-настоящему. По любви. Внутри всё сжималось от боли. И я едва заметно улыбнулась, не заметила, как по щеке скатилась слеза.
— Мелисса...
— Я хочу побыть одна — прошептала я — пожалуйста. Мне надо подумать.
— Сестрёнка...
— Натан, пожалуйста.
Натан кивнул, посмотрев на меня. Осторожно встав, словно не хотел тревожить мой покой...
— Только никому не говори. Ни слова — сказала я тихо.
— Не скажу — ответил Натан, и в его голосе было столько боли, будто это обещание было невозможно сдержать — Но, пожалуйста, будь на связи.
— Буду.
Задержавшись на мгновение, будто он хотел что-то добавить, он так ничего и не сказал. Медленно развернулся и ушёл.
И я, наконец, осталась одна.
Села под дубом, прямо на холодную, промёрзшую землю. Воздух обжигал кожу, но я этого совсем не чувствовала. Всё онемело: и тело и душа.
Я сидела, прижав колени к груди, и плакала. Боль внутри не отпускала. Напротив, она будто росла с каждой секундой. Проникая в каждую клеточку, заполнив всё вокруг.
Я не заметила, как наступил вечер. Лишь ощущала, как холод всё сильнее проникал внутрь.
Вдруг тишину нарушил звонок. Я вздрогнула. Даже не смотря на экран я знала, кто это. Марсель...
Сердце сжалось сильнее. Он не звонил весь день, но писал. Значит, был очень занят. Но он всегда находил минутку, чтобы узнать, как я. Всегда.
Я смотрела на его имя на экране, не решаясь ответить. Не зная, что делать... Что я скажу? Как всё объясню. Он ведь сразу по голосу поймёт, что со мной что-то не так.
На третий звонок я набралась сил. Глубоко вздохнув, провела рукой по лицу, стирая слёзы, и, наконец, ответила.
— Любимая... — услышала я, и внутри всё сжалось.
Этот голос... И только один его голос, такой родной... будто сразу пробирался внутрь. Слёзы, только немного утихшие, снова потекли по щекам. Я сжала губы, чтобы не заплакать вслух. Это слово... Впервые в жизни он назвал меня этим словом.
— Мелисса? — его голос стал тревожным.
С трудом, но я заставила себя заговорить.
— Я здесь... — прошептала я едва слышно.
— Ты обиделась на меня? — спросил он тихо.
Я замерла, не сразу поняв, о чём он.
— Что?
— Из-за того, что я не звонил. Прости. Был кошмарный процесс, потом срочно вызвали в соседний штат. У меня разрядился телефон, но я писал тебе... И только сейчас добрался до номера и поставил его на зарядку.
Я закрыла глаза, чувствуя себя самым ужасным человеком в мире. Его искренность ранила сильнее всего. Он просто говорил, а мне хотелось провалиться сквозь землю...
— Марсель... Это не из-за тебя. Просто... день был тяжёлый.
— Как всё прошло? — спросил он осторожно.
Я сжала пальцы на телефоне. Он не знал. Ничего не знал. Адвокат ничего не сказал ему. Видимо, не дозвонился...
— Когда ты приедешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно и не вызывал подозрения.
Но Марсель чувствовал абсолютно всё. От него было сложно что-либо скрыть.
— Завтра утром — ответил он спокойно.
— Тогда поговорим завтра, ладно?
На мгновение он замолчал.
— Мелисса, ты меня пугаешь. Что случилось?
— Заседание перенесли — добавила я, прикрыв глаза — Я всё объясню завтра.
— Что?
— Марсель... завтра.
— Ладно — выдохнул он — Я очень соскучился.
— Я тоже... — выдавила я с трудом.
— Мелисса, с тобой всё в порядке? — его голос был настойчивый. Чересчур... — Что-то случилось?
— Почему ты спрашиваешь?
— У тебя голос другой. Холодный... словно ты через силу говоришь со мной. Я же чувствую, что что-то не так.
— Нет... Просто сначала этот суд, потом...
Я замялась и вдруг поняла, что это мой шанс. Я могу спросить у него о том, что он думает, не говоря правду. Привести в пример гипотетическую ситуацию. И понять, что делать дальше. Вдруг он ответит так, как я и не рассчитываю, но всё же...
Вдруг у меня есть шанс. У нас...
— Потом были сложные пары. Разговоры о преступлениях. Я очень устала.
— О чём говорили?
Ни мгновение я замешкалась, пытаясь подобрать слова, и лишь спустя несколько секунд заговорила:
— Одна девочка с потока рассказала историю своего дяди — начала я, стараясь говорить спокойно — Он проходил по одному делу. Был убит человек. При жизни он творил много ужасных вещей. Улик не было, свидетелей тоже. А потом прошло несколько лет и всплыло одно видео... На нём её дядя избивает погибшего. Но он ушёл, когда тот был ещё жив.
Я замолчала на секунду и продолжила:
— Он его не убивал. Просто избил, но это сняли на видео. Его зять был прокурором, и когда ему прислали запись, он сдал его правосудию. А потом... они с женой развелись...
Марсель выдохнул. На несколько секунд между нами воцарилось молчание. Я уже знала, что он скажет, и всё же крошечная надежда в глубине души ещё таилась...
— Тяжёлая история — произнёс он наконец — Особенно когда дело касается семьи.
— Нас спрашивали... как бы поступили мы.
— И как бы ты поступила на месте прокурора? — спросил он после короткой паузы. В его голосе звучал неподдельный интерес. Не просто вопрос, а желание понять, что я думаю об этой ситуации.
— Он ведь был не только прокурором, Марсель — начала я осторожно — Он в первую очередь был отцом его жены... и я думаю... что он не должен был его сдавать.
Марсель не сразу ответил, словно задумавшись над моим ответом.
— Ты руководствуешься эмоциями, Мелисса — сказал он отрезав.
Я крепче сжала телефон, чувствуя, как сердце стало биться быстрее.
— А ты? Чтобы сделал ты? — спросила я тихо.
— Выполнил бы свой долг — ответил он спокойно, без колебаний — Потому что, иначе... предал бы сам себя. Всё, во что верил. Не смог бы больше защищать правду, если бы выбрал ложь. Даже ради близкого человека.
Мне стало нечем дышать. Я просто молчала, смотря в одну точку. Он даже не знал, что только что вынес мне приговор. Нам...
— Даже если бы твоя жена тебя никогда не простила? — спросила я ещё тише, чувствуя, как дрожат мои руки.
Я с огромным трудом держала телефон, боясь его уронить.
— Мелисса... если бы тот человек не был ему родственником, он бы его сдал. Любого другого человека он бы сдал. Так чем же он отличается от других? Родством? В этом деле нет крови.
— А его жена? Как быть с ней? Ведь это её отец... Разве они бы смогли быть вместе после такого? Чтобы ты сделал на его месте?
— Если бы она не смогла простить... — его голос стал тише, но твёрже — то только развод. Что ещё можно сделать? Жить во лжи? В ненависти друг к другу? Это не семья, Мелисса.
Я прикусила губу, почти что до крови. Это не было больнее, чем осознание, что всё это происходит с нами.
— А вот представь... — я спросила почти шёпотом — если бы мы были на их месте. Ты и я? Ты бы поступил так же?
Он не сразу ответил. Подождал несколько секунд, а затем заговорил мягче. Словно пытался меня успокоить.
— Мелисса, если бы мы оказались в такой ситуации... Я бы сделал всё, чтобы помочь твоему отцу. Всё, чтобы ты простила меня. Всё, что в моих силах. Но если бы не получилось спасти наш брак... если бы ты не захотела быть со мной... то я бы не смог держать тебя рядом против воли.
Я зажмурилась, чтобы остановить слёзы, и ничего не сказала. Только слушала его голос. Он звучал спокойно, почти отрешённо. А я чувствовала, как с каждым словом он отдаляется всё дальше от той правды, что сжималась у меня внутри.
— Мелисса... это убийство — продолжил он мягко — Даже если тот человек был ужасным. Даже если заслуживал наказания. Никто не имеет права вершить самосуд. Это — работа закона. И этим должны заниматься только органы. И если он действительно был не виноват, он должен был прийти и всё честно рассказать.
Я с трудом сглотнула, чувствуя, как голос стал дрожать сильнее.
— Но если у него не было доказательств... не было алиби... Ничего. Только это видео. Кто бы ему поверил? Если даже зять не поверил.
— Я согласен, что его зять мог сделать это по-другому, но даже в этом случае это не оправдание. Да, закон не всегда идеален, но это единственный путь, если мы хотим жить в справедливом мире.
Я молчала, но где-то глубоко внутри картина уже сложилась. И я просто до последнего не хотела это принимать. Не хотела признавать, что Демир... был прав.
— Мелисса... — позвал он меня тихо, словно чувствовал, что что-то происходит на том конце линии.
— Ты прав... — прошептала я, не зная, что ещё ответить.
— Просто поставь себя на его место. Как бы он потом смог жить, если бы поступил иначе? К тому же когда его жена выходила за него, она знала, на что способен её муж. Знала, какой он человек, о его принципах и понимала, что он никогда не закроет глаза на правду.
— Знать и столкнуться с подобным в реальной жизни — разные вещи — усмехнувшись, произнесла я.
— Не хотел бы я оказаться на его месте — тихо ответил он, словно обращаясь больше к себе, чем ко мне.
Я тихо вздохнула, стараясь скрыть дрожь в голосе. Он говорил уверенно, но даже не понимал, что мы уже на их месте. Каждый из нас будет стоять перед выбором, который изменит всё. И он не знал, что я уже сделала свой выбор... И я так сильно ненавидела себя за то, что должна была причинить боль человеку, которого люблю, что хотела провалиться под землю.
— Увидимся завтра — сказал он, спустя несколько секунд, нарушив молчание.
— Если ты не устанешь после суда — тихо ответила я.
— Даже если устану. Я люблю тебя.
Я опустила взгляд, сжимая в руках телефон. Сердце рвалось на части, а слова застряли в горле.
— Не скажешь? — его голос стал чуть мягче, почти умоляющим.
Я сделала глубокий вдох, стараясь не выдавать себя. И чувствуя себя самым ужасным человеком... Я не знала, как я смогу с ним так поступить?
— И я... люблю тебя — прошептала я едва слышно.
Мне было всё равно, что будет завтра, но сегодня я хотела, чтобы он знал, что, несмотря ни на что, я люблю его. И только его буду любить всегда.
Я медленно встала с холодной земли, чувствуя, как мороз пронизывает каждую клеточку моего тела. Ноги будто были ватные, но я шла вперёд. Шаг за шагом, не спеша, направлялась к машине.
В дороге мысли не переставали крутиться в голове, мешая мне сосредоточиться. Но слёз больше не было. Словно кто-то выжал из меня последние капли, а пустота разливалась внутри, давя на грудь и сжимая сердце сильнее.
Я не знала, откуда возьму силы завтра. Чтобы поговорить, сломать и разрушить всё, что осталось от моего прежнего, самого красивого мира, который он построил для меня... Эта боль проникала в каждую мою мысль, в каждую клеточку моего тела. Но завтра... завтра я должна была быть сильной. Сильнее, чем когда-либо. Потому что иначе всё рухнет окончательно, а я не могла позволить этому случиться.
Я приехала в его дом. Всё внутри протестовало, но ноги сами несли меня вперёд, как будто выбор уже был сделан.
Демир открыл дверь почти сразу, словно знал, что я приеду. Его взгляд скользнул по моему лицу и на мгновение остановился. Внимательный и слишком спокойный.
— Кажется, ответ тебя расстроил — сказал он, едва заметно усмехнувшись — Иначе ты бы не приехала.
Я молча прошла мимо, направляясь к лестнице.
— Я тебя ненавижу — бросила я не оборачиваясь.
Он лишь спокойно произнёс:
— Я же говорил тебе. Развода не будет, жёнушка. Даже не пытайся. Теперь ты в моих руках.
Я остановилась, медленно обернулась и подошла ближе. Посмотрела прямо ему в глаза и с горькой улыбкой сказала:
— Естественно. Ты ведь вряд ли найдёшь кого-то лучше меня. Ты и сам прекрасно это знаешь. На твоём месте я бы тоже не хотела разводиться.
Я сделала паузу, смотря ему в лицо.
— Но, к сожалению, мой муж ты, и мне так не повезло. Такой вот неудачный жребий.
Не дожидаясь ответа, я развернулась и поднялась по лестнице. «Моя» комната встретила меня привычной тишиной и запахом моих духов. Я закрыла за собой дверь и медленно сползла по двери вниз, как будто ноги больше не могли держать меня.
Села, прижав колени к груди, и уткнулась в них лбом. В комнате было тихо, и лишь лунный свет проникал в окно.
Сначала я сидела тихо, абсолютно ничего не чувствуя. Лишь спустя несколько минут по щекам начали стекать слёзы. У меня было ощущение, словно из моей груди вырвали сердце. И единственное, о чём я мечтала, — просто не проснуться.
Но к сожалению, этой ночью я так и не уснула. Я просто лежала в темноте, уставившись в потолок, и слушала тишину. Луна освещала комнату мягким светом, но внутри было пусто. Усталость давила, тело просило покоя, а мысли не отпускали меня ни на минуту. Они будто кружили в голове без остановки. Я вспоминала голос Марселя... его слова.
«Я люблю тебя». Он сказал это так просто, даже не подозревая, как больно мне было это слышать. Не зная, что уже оказался в той самой истории, о которой мы говорили.
Я уже не плакала. Лимит слёз на эту ночь, кажется, закончился. Ещё вчера у меня было всё: любимый человек, самый лучший мужчина на земле... свидания, счастье... любовь... А сегодня всё это рухнуло как карточный домик. Как я скажу ему о том, что всё кончено? Что я скажу? Как я смогу разбить сердце единственному человеку, который так сильно меня любит... У меня не было ответа на этот вопрос. Я просто не знала, как сказать, когда сказать... и главное, что сказать...
Но решение пришло само. Не без участия Демира, конечно же.
Я спустилась на кухню. Пытаясь собраться, я сделала себе чашку крепкого кофе.
— Выглядишь неважно — сказал Демир, спускаясь вниз по лестнице — Что, любимый не оправдал ожиданий?
Я остановилась, презрительно посмотрев на него, и резко сказала:
— Заткнись.
Демир повернулся ко мне, но насмешка с его лица никуда не исчезла.
— Приведи себя в порядок. В одиннадцать у нас интервью в прямом эфире.
— Что? — я не сразу поняла, о чём он говорит.
— Интервью. На телевидении — проговорил он медленно — Наш идеальный брак. Демир и Мелисса Рашид — одна из самых красивых пар не только в этом городе, но и в этой стране.
— Ты издеваешься?
— А я похож на того, кто шутит? Через полтора часа выезжаем. Будь готова. И пожалуйста, сделай что-нибудь с лицом. Ты нагоняешь тоску, да и уныние тебе не идёт.
Я смотрела на него, не в силах поверить. Он действительно был серьёзен. Он правда собирался поставить меня перед камерами, чтобы устроить новое шоу. Чтобы мир увидел нас: красивую, любящую пару, и чтобы ни у кого, и тем более у Марселя больше не осталось сомнений.
— Я не могу... — прошептала я, почти не слыша собственного голоса — Я ещё не поговорила с ним...
— Он парень неглупый — пожал плечами Демир, как будто речь шла о чём-то незначительном — Всё поймёт.
— Нет. Я не поеду. И я не буду играть в твои глупые игры — голос дрожал, но я не отступила.
Демир усмехнулся. Совершенно спокойно, почти с сожалением, будто я опять забыла выучить урок.
— Я думал, мы с тобой всё решили ещё вчера. Но ты, кажется, не поняла. Ладно, объясню ещё раз. Ты будешь играть во все мои игры, Мелисса, а иначе твой брат сядет.
Он сделал шаг ближе, а его голос стал ниже, почти омерзительно ласковым.
— Я знаю, что случилось в ту ночь. Ты знаешь, что случилось в ту ночь. И полиция скоро узнает. Особенно твой любимый прокурор, который собственноручно посадит твоего брата. Как думаешь, что будет для него больнее?
— Я должна поговорить с ним — выдохнула я, отступая на шаг — Он не узнает об этом... так. Я не поеду.
— Поедешь — холодно сказал он, взглянув на меня сверху вниз — Ты, кажется, до конца не поняла серьёзности этого дела. Сделаешь один неверный шаг, и это видео окажется у журналистов. Не создавай нам проблем... Особенно ему. Он вместе с твоим братом может попасть под статью. Будь хорошей девочкой, Мелисса. Ты и так причинила своей семье слишком много проблем и боли.
Боли. Это слово прозвучало особенно отчётливо. В груди всё болезненно сжалось... Он говорил так, словно знал, что меня это ранит. Словно с особым удовольствием нажимал на те самые раны, которые я старательно скрывала даже от себя. Было больно не из-за того, что я кому-то причинила боль. Нет. Я всегда проявляла уважение к этим людям. Было больно только потому, что, это были её слова. И как бы я ни хотела о них забыть, я не могла. А теперь, когда я понимала, что мне придётся сделать больно единственному человеку, который меня любит, эти слова словно стали подтверждением...
В этот момент я не выдержала. Взмахнула рукой и кружка, что была у меня в руках ещё несколько секунд назад, с грохотом разбилась о кафель.
— Я тебя ненавижу — прошипела я, чувствуя, как в груди снова вскипает ярость.
Я уже почти вышла из кухни, когда он бросил мне вслед:
— И, жёнушка... если ты не скажешь, что любишь меня, скажи хотя бы, что счастлива. И пусть весь мир нам завидует.
Я поднялась наверх, закрыла за собой дверь и на мгновение прижалась к ней спиной, словно хотела остановить всё, что обрушилось на меня. Но не могла. Не могла спрятаться от собственной слабости, от страха и боли.
Я медленно вошла в ванную, включила душ и, не раздеваясь, просто встала под ледяные струи. Вода, смешиваясь со слезами, стекала по моим волосам, по лицу и по одежде. Мне казалось, что только так хоть на несколько минут я смогу забыть о том, что меня ждёт впереди. О том, что я собираюсь сделать...
Как я посмотрю ему в глаза после этого? Я боялась даже включать телефон. Натан со вчерашнего дня без остановки писал и звонил мне. Марсель, скорее всего, тоже... Но я не могла ответить. Я просто не знала, что скажу. Боялась заплакать, и он сразу бы всё понял. А он бы понял... В ту же секунду.
Я закрыла глаза и прижала лоб к холодной плитке. Хотелось исчезнуть. Раствориться в воде... Ведь в этой лжи я уже растворилась.
Я думала о том, что возможно, Демир просто блефует, хочет меня напугать... но что если нет? Что, если он действительно отправит это видео? Тогда я потеряю не только брата, но и любимого человека, который тоже всё потеряет...
Пока я приводила себя в порядок, я смотрела в зеркало и понимала, что снова не узнаю эту девушку в отражении. Но времени впадать в жертву у меня не было.
Я надела чёрное платье с длинным рукавом, подчёркивающим силуэт. Уложила волосы мягкими волнами и сделала макияж с акцентом на глаза. Смоки-айс, чтобы скрыть следы бессонницы и слёз. Почти получилось... Образ я дополнила серьгами с жемчугом и туфлями на высоком каблуке.
Нацепила маску «счастливой» жены, которую должна буду изображать на публику. И уже через час мы сидели в машине. Всю дорогу Демир что-то говорил, привычным уверенным тоном, с той самой интонацией, от которой меня тошнило, как будто всё под контролем. О программе, в которую его пригласили, о журналистах и о том, как вести себя в кадре. Но я его совсем не слушала. Мой взгляд был устремлён в окно. Там мелькали улицы, дома, люди. У каждого из них была своя жизнь. Настоящая и живая. Непохожая на фальшь, в которой я сейчас жила.
И всё, что звучало сейчас в моей голове, это одна-единственная мысль: что он почувствует, когда увидит нас вместе?
Когда мы подъехали, нас встретили или сразу же проводили внутрь. В фойе телестудии было людно, все суетились. Кто-то носился с планшетом, кто-то обсуждал детали в наушнике, повсюду мелькни лица, голоса, свет. Я шла туда сквозь эту толпу, глухо и отстранённо.
Ничего не говоря, я позволила визажистам сделать своё дело. Они ловко касались моего лица кистями, добавляя румянец. По их мнению, я была чересчур бледной и печальной, а им был нужен образ успешной женщины рядом с успешным мужчиной.
Демира и мужчиной-то сложно было назвать, да и успешным он был лишь в одном: в количестве женщин в его постели. Однако какие-то заслуги перед компанией у него всё же были. К моему удивлению, в работе он действительно был другим человеком. А эту свою сторону он показывал, видимо, только мне.
Демир сидел в кресле напротив. Говорил что-то с ухмылкой и непоколебимой уверенностью. За несколько минут до эфира он подошёл ко мне.
— Будь хорошей девочкой, Мелисса — наклонился он и прошептал в самое ухо.
«Мерзкий» — подумала я и отстранилась.
Я прикрыла глаза. Медленно вздохнула и тихо, почти беззвучно прошептала:
— В один день, Демир Рашид, ты ответишь мне за это.
Он улыбнулся той самой улыбкой победителя, а затем развернулся и пошёл к студийному креслу. Я села рядом, закинув ногу на ногу.
Свет прожекторов ударил в лицо, а над головой вспыхнули лампы. Вокруг съёмочная группа, а напротив — она. Грейс Симпсон.
Икона телевидения. Женщина с безупречным стилем, голосом и репутацией. Ей было около тридцати пяти, и она всегда держалась с такой уверенностью, что казалось, ничто не способно вывести её из равновесия.
Мадлена обожала её программу и не пропускала ни одного выпуска. Как же всё это было иронично.
— Всем доброе утро — раздался знакомый голос ведущей. Камеры зажглись. Прожекторы стали ещё ярче — Сегодня в нашей программе, в рубрике «Красивые пары нашего города» — она сделала лёгкую паузу — Демир и Мелисса Рашид.
— Доброе утро, Грейс — уверенно произнёс Демир, со своей фирменной надменной улыбкой.
Я тоже кивнула. Улыбнулась. Совершенно безупречно, как должна была. И чувствовала себя омерзительно. Я могла надеяться только на то, что Марсель сейчас на работе или в дороге, поэтому не видит весь этот позорный спектакль. Надеялась, что смогу ему всё объяснить, хотя бы попытаюсь...
— Хочу сказать, что вы очень красивая пара — начала она, глядя сначала на меня, потом на Демира.
— Спасибо — с лёгкой полуулыбкой ответил он — вы тоже сегодня выглядите превосходно.
— Благодарю, Демир — рассмеялась она, кокетливо откинув волосы за плечо — вы меня смущаете.
«Позёр» — подумала я, посмотрев на него.
— Долгое время ходили слухи о вашей паре. Ваш брак стал настоящей сенсацией. Объединение семей Рашид и Амер заставило говорить многих. Но потом... появились те самые фотографии. Пошли слухи о проблемах, об изменах. Особенно бурно обсуждались кадры, где Мелисса запечатлена на фоне горящей машины. Как нам известно, это вы подожгли её. Это правда?
Демир ответил прежде, чем я успела открыть рот:
— Действительно, в нашем браке были сложности. Но все эти разговоры о любовных связях на стороне — ложь. Фотографии старые, просто кто-то решил подпортить имидж нашего... безупречного союза.
Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Закатив глаза, я улыбнулась, посмотрев в сторону.
— А машина? — с лёгкой усмешкой уточнила Грейс.
— Мелисса у меня очень ревнивая — театрально пожал плечами Демир, повернувшись ко мне.
— В мире хватает людей — произнесла я сдержанно, не отрывая от него взгляда — которые не могут вынести чужого счастья. Правда, дорогой?
Демир напрягался, а я лишь усмехнулась, приподняв бровь.
— С подобными лучше бороться сразу — продолжила я — И у каждого свой метод.
Грейс захохотала с искренним восторгом:
— Вы невероятная, Мелисса. Умная, красивая, уверенная в себе. Я подписана на ваш блог. Он растёт с невероятной скоростью.
— Не без моей помощи — с фальшивой скромностью добавил Демир, чуть прищурившись.
— Как раз таки без твоей — надменно улыбнувшись, сказала я — Мой муж, как погода в Лондоне. Всегда ни при чём.
— Моя жена — сказал он, взяв меня за руку — Любит преувеличить.
Я не отдёрнула руку, но почувствовала, как каждое его прикосновение словно прожигало мою кожу. Мне было противно, и хотелось как можно скорее, промыть её под водой, или протереть антисептиками.
— Расскажите, как вы познакомились? — поинтересовалась Грейс, подаваясь чуть вперёд.
— Мелисса училась в одном классе с моей сестрой. Я увидел её однажды, когда заезжал за Камиллой. И всё. Это была любовь с первого взгляда.
Внутри что-то оборвалось. А потом я, словно очнувшись, дотронулась пальцами до кулона, который подарил мне Марсель. Ключ от его сердца... которое, возможно, я уже разбила. Если он видел сейчас этот позор.
— А вы, Мелисса? — обратилась ко мне Грейс, с лёгкой улыбкой — Что почувствовали, увидев Демира впервые?
— Ничего — сказала я, пожав плечами — У меня иногда складывается впечатление, что Демир меня приворожил. Или порчу навёл.
Смех в студии прозвенел громко. Смешно было всем, кроме Демира.
— Не страшно было выходить замуж так рано? — вновь заговорила ведущая — Насколько я знаю, вам всего девятнадцать лет.
— Думаю. Лучше спросить моего мужа — я повернулась к нему — Не страшно было жениться, дорогой муж?
Демир сжал мою ладонь ещё крепче. Это был «стоп-сигнал», попытка дать мне понять, что он уже на пределе и мне пора остановиться.
— Мелисса не по годам мудрая. Если бы я не знал её возраста, подумал бы, что она старше. Я всегда мечтал о жене, которая будет умной, сильной. Ведь говорят, что ум детям передаётся по матери.
— А вы планируете детей? — спросила она, не скрывая удивления.
Я резко посмотрела на него. В этот момент мне хотелось его придушить в этой же студии. И мне было абсолютно плевать, что это покажут в прямом эфире.
— Конечно — сказал он с той же фальшиво-нежной улыбкой, которую я ненавидела — Я мечтаю о большой семье.
— А вы, Мелисса?
Я посмотрела на Грейс и с серьёзным выражением лица ответила:
— Дети должны рождаться в любви.
На несколько секунд в студии повисла пауза. И в тот же миг я почувствовала, как Демир вцепился в мою ладонь сильнее.
— А что вы можете сказать о своём любимом человеке? — с интересом поинтересовалась Грейс — Какой он?
Демир повернулся ко мне. Его взгляд стал напряжённым, словно он боялся, что я скажу что-то не то.
— Он... — я сделала глубокий вдох, представив перед глазами Марселя — самый лучший мужчина на земле. Любящий, верный, сильный. Он настоящий. И таких, как он больше нет. И никогда не будет.
— Как красиво сказано — восхищённо сказала ведущая — вы говорите о нём с такой любовью. И видно, что вы действительно влюблены.
— Это у нас взаимно — сказал Демир усмехнувшись.
Грейс, словно почувствовав напряжение, перевела тему:
— Поговорим о вашей работе, Демир. Вы недавно возглавили список самых успешных предпринимателей в нашей стране.
Оставшееся время эфира говорил только он. И говорил много. С увлечением, с гордостью и самодовольной улыбкой. Он сиял, ловя каждый взгляд камеры и каждое слово Грейс. Ему нравилось быть в центре внимания и особенно ему нравилось, когда им восхищались.
Я же сидела рядом, чувствуя, как под маской улыбающейся жены, постепенно умирает всё настоящее. Казалось, что моё тело тут, а душа просто сбежала... Подальше от этих фальшивых слов и лжи, которой мы оба питали этот «идеальный брак».
Он держал меня за руку, и чем дольше шёл эфир, тем крепче он сжимал мою ладонь, словно проверяя, сколько я ещё выдержу.
Но я терпела. Лишь изредка вставляла пару фраз, когда это было нужно. Участвовала в его шоу. Но эта игра была не ради него, а ради тех, кого я люблю. Ради тех, кого пыталась защитить.
Когда всё закончилось, я не могла проронить ни слова. Я не знала, что происходит за стенами этого здания. Не знала, сколько раз мне звонил Марсель, и очень надеялась, что он ничего не видел.
Мы ехали «домой» в тишине. Я сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, закрыв глаза. От усталости кружилась голова, но даже эта боль не давала мне отвлечься от происходящего.
— Ты вела себя плохо — наконец сказал Демир, прервав молчание.
Я даже не повернула головы.
— Я вела себя лучше, чем ты этого заслуживаешь.
Он усмехнулся. Эту надменную, скользкую усмешку я слышала практически каждый день.
— Да что ты... — проговорил он с притворным удивлением — Ты будешь наказана.
— Правда? — я повернула к нему лицо и тихо произнесла — Нахождение в твоём обществе — самое большое наказание в моей жизни.
Демир медленно покачал головой, не отрывая взгляд от дороги:
— Кстати, о вашей «любви». Ты ведь не думаешь, что вы будете продолжать крутить роман у меня за спиной? Ошибаешься. С сегодняшнего дня, никаких отношений. Ты всё закончишь. О вас и так уже шепчутся, и я никому не позволю называть себя рогоносцем.
— А ты разве... нет? — спросила я, наивно вскинув брови, словно и правда нуждалась в разъяснении.
Он резко повернул голову, бросив на меня короткий взгляд.
— Что это значит? — сказал он, сжав крепче руль. Так, что костяшки пальцев побелели.
— Это значит — произнесла я, не сводя с него взгляда — что ты зря боишься быть рогоносцем.
Я сделала паузу, чуть склонив голову к плечу.
— Насколько я знаю, у козлов рога в комплекте.
Его взгляд был полон ярости, но за ним стоял страх. Он боялся утратить контроль. Даже имея доказательства, которые могли управлять мной, он всё равно боялся.
— Осторожнее, Мелисса — процедил он сквозь зубы — Ты забываешь, с кем говоришь.
Я усмехнулась, скрестив руки на груди.
— Напротив — проговорила я, медленно, смотря в его глаза — Я как раз очень хорошо всё помню. Каждый раз, когда ты открываешь рот, чтобы напомнить мне, как много ты можешь разрушить. Но знаешь что? Даже если ты сожжёшь всё дотла, на этом месте всё равно прорастёт что-то новое.
Он резко нажал на тормоз. Машина дёрнулась, но не остановилась.
— Ты перегибаешь — хрипло произнёс он, продолжая сжимать руль.
— Нет, Демир. Это ты перегнул. Когда решил, что можешь распоряжаться чужим жизнями, как фигурками на шахматной доске. Когда решил, что любовь — это не чувство, а контракт, которым ты владеешь. И кстати... — я склонила голову, посмотрев на него с лёгкой усмешкой — Даже если бы я захотела крутить роман у тебя за спиной, ты бы всё равно ничего не заметил. Потому что ты слишком занят собой. Своим отражением. Своей манией величия.
Демир повернулся ко мне, не отрывая взгляда. Его лицо застыло, а в глазах словно мелькал огонь. Он был на грани, но с губ всё так же не сходила эта мерзкая ухмылка.
— Но ты не сможешь крутить этот роман, потому что, прежде чем уйти, сожжёшь всё дотла, оставив после себя только пепел. И поверь, после этого там уже ничего не вырастит.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, несмотря на то, что знала, каким будет его ответ.
— Ты скажешь ему то, что я скажу.
Я откинулась назад, не отводя взгляда от окна.
— Даже если скажу... Марсель всё равно не уйдёт. Он любит меня, а я люблю его. Твоя игра... она не сработает. И рано или поздно всё выйдет наружу.
— После этих слов он уйдёт — отрезал он — Потому что ты скажешь ему следующее. Слушай внимательно.
Демир говорил спокойно, почти шёпотом, отчего казалось, что каждое слово впивалось глубоко внутрь.
— «Мне было хорошо с тобой, но у всего есть срок. Ты был рядом, когда мне это было нужно. Я просто спутала благодарность с любовью».
— Что? — посмотрев на него, сказала я резко — Я никогда этого не скажу.
— Скажешь. И это ещё не всё. Дальше ты скажешь. «Мне нравилось твоё внимание. Подарки. Никто до тебя для меня этого не делал. Я просто поддалась эмоциям, но Демир... он всегда был другим. И я, наконец, поняла, что просто выбрала не того брата».
Я зажмурила глаза. Как будто темнота внутри помогла бы мне спрятаться от реальности.
— Даже если я произнесу эти слова... он не поверит. Марсель знает, как сильно я его люблю.
— Поверит — холодно перебил меня Демир — Потому что этими же словами его когда-то бросила его «первая» любовь — добавил он, изобразив руками кавычки — Эти слова станут для него триггером. И дальше уже ничего делать не придётся. Он вычеркнет тебя из своей жизни, а ты, как хорошая жена, вернёшься в свой дом. Поняла?
Я не могла поверить своим ушам. Слёзы побежали по щекам. Горячие, обжигая кожу. Как я смогу причинить боль человеку, который любит меня больше, чем кто-либо в этой жизни? Искренне... всем сердцем... без остатка?
Как мне разбить то, что для нас обоих было единственной правдой в этом мире?
Я прижалась лбом к холодному стеклу. За окном мелькала жизнь, но я ничего не видела. Всё было размыто от слёз и боли.
Мыслями я уже была не здесь, и даже не заметила, как мы подъехали к дому.
— Твой приехал — с усмешкой сказал Демир.
Я повернула голову и увидела стоящую у ворот машину. Марсель...
———————————————————————————————
Ваши реакции и мысли в комментариях помогают продвижению книги и вдохновляют на продолжение.
💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят