Часть 2. Глава 30
Тишина больничного коридора быстро сменилась глухим гулом голосов. Они прибывали один за другим, и в воздухе буквально искрило от напряжения. Они задавали вопросы, на которые у меня не было желания отвечать, и требовали подробностей, которые я хотел бы навсегда вычеркнуть из памяти.
Мы никому не говорили о похищении, стараясь сохранить это в тайне. Официальная версия была такой: несчастный случай, пожар в загородном доме, Мелисса пострадала, но её жизни ничего не угрожает.
Решение не поднимать огласку вокруг случившегося было принято ради того, чтобы ни у кого не возникло вопросов, кто именно за этим стоял. Я не хотел, чтобы кто-либо добрался до Финна раньше, чем это сделаю я. И если бы сейчас полиция вмешалась в это дело, он бы успел принять меры. Но на данный момент у меня не было ни сил, ни времени разбираться с ним.
Единственным, о чём я думал сейчас, была Мелисса. Прошло несколько часов, но она так и не пришла в сознание. Сначала доктора не давали никаких прогнозов о её состоянии, отделываясь сухими фразами про «стабильное состояние» и «реакцию организма». Но позже они объяснили, что сейчас для неё лучше всего «просто спать», и чтобы организм мог восстановиться, ей ввели сильное снотворное. Я беспокоился о том, как это скажется на ней, но единственное, что меня успокаивало это то, что из реанимации её перевели в палату.
После очередного разговора с доктором я вошёл внутрь и увидел там Элеонор. Она сидела, склонившись над Мелиссой, медленно водя рукой по её волосам, и шептала:
— Моя девочка... Что они с тобой сделали...
От её слов сердце болезненно сжалось. Несмотря на то что она до последнего старалась держать себя в руках, сейчас она была полностью разбита.
Я хотел тихо выйти, пока она не заметила меня, но как только я потянулся к ручке, она резко подняла голову.
— Почему она так долго спит? — спросила она, склонив голову набок — Это нормально?
— Я только что разговаривал с доктором — я подошёл ближе, едва коснувшись кончиками пальцев руки Мелиссы. Она была такой холодной, что моё сердце снова сжалось — Он сказал, что её состояние стабильно, но ей ввели препарат, чтобы она пока спала.
Элеонор на мгновение прикрыла глаза, сделав глубокий вдох.
— Наверное, ей лучше пока не приходить в сознание — сказала она, посмотрев на неё — Её организм пережил колоссальный стресс и ей нужно время, прежде чем она придёт в себя и столкнётся с реальностью — её взгляд переместился в сторону ран.
— Врачи говорят то же самое — ответил я, не отрывая взгляда от бледного лица Мелиссы — Пусть спит. Хотя бы так она будет в безопасности.
Несмотря на то что я очень хотел увидеть её глаза и услышать голос, я понимал, что тишина сейчас — это единственное спасение. Лиз предупредила меня, что непонятно, какой будет её реакция, когда она очнётся. Психика может выкинуть что угодно... от полной амнезии до неконтролируемой злости и паники.
Я смотрел на её сомкнутые веки и хотел только одного, чтобы её первым чувством при пробуждении был покой, а не страх. Я хотел быть первым, кого она увидит, но в то же время до смерти боялся увидеть её глаза.
— Когда я думаю о том, что опоздай вы хотя бы на десять минут... — прошептала Элеонор, нарушив молчание — Я чуть не потеряла свою дочь... Снова.
Я почувствовал, как по спине пробежал холод. Слова Элеонор прозвучали в тишине палаты как приговор.
«Снова».
Я знал, что за этим словом скрывается целая пропасть из боли, которую ей уже довелось пережить однажды, и от осознания, что это действительно могло случиться, мои пальцы сильнее сжали руку Мелиссы.
— Она столько всего пережила... — по щеке Элеонор скатилась слеза — Мне становится плохо всякий раз, когда я думаю об этом.
Я молчал, не сводя с неё взгляда.
— Знаешь, иногда я смотрю на неё и не понимаю, как в одном человеке может быть столько света после всего, что она видела. Несмотря на то что она выросла рядом с людьми, которые причинили ей столько боли, она всё равно смогла остаться человеком с самым чистым сердцем, которое я когда-либо встречала. Она верит в лучшее даже тогда, когда верить уже не во что.
Элеонор шмыгнула носом, стараясь сдержать приступ слёз.
— И за те несколько месяцев, что мы работали с ней — продолжила она — я ни разу не слышала от неё ни одного плохого слова в адрес Саида, Давуда и даже Мадлены. Она просто пыталась понять, почему все эти годы к ней все так относились. Почему её никто не любил...
Она горько усмехнулась, качая головой. Я молча слушал, чувствуя, как каждое её слово тяжело откликается внутри.
— Она каждый день сталкивалась с несправедливостью и жестокостью, но сама не стала её частью. И я боюсь, что, в конце концов, этот мир просто раздавит этот свет внутри неё. Боюсь, что когда она придёт в себя, её вера в людей окончательно исчезнет. Я боюсь, увидеть в её глазах пустоту...
Она снова посмотрела на Мелиссу, и в её взгляде смешалась материнская любовь и настоящий страх.
— Если я хоть немного знаю Мелиссу — тихо сказал я, не сводя глаз с её лица — то её свет не так-то просто погасить. Она не из тех, кто сдаётся, даже когда рушится весь мир.
Я посмотрел на неподвижную Мелиссу, и в горле встал ком. Элеонор была права. Несмотря на всё, что ей довелось пережить, она умудрилась не ожесточиться. Она не стала отражением тех, кто пытался её сломать.
— Её сердце — её самая большая сила — прошептал я, склонив голову набок — И она себя не потеряет, даже если... сначала будет трудно.
Элеонор едва заметно улыбнулась, смахнув слёзы с лица.
— Ей очень повезло, что ты есть в её жизни — сказала она, посмотрев на меня.
— Это мне повезло — улыбнувшись, ответил я — До встречи с ней я думал, что знаю о жизни всё. А оказалось... — продолжил я тише — Что я ни черта не знаю. Каждый проведённый с ней день, я учусь чему-то новому, узнаю что-то новое. Как только она вошла в мою жизнь, то перевернула мой мир с ног на голову, и наполнила его смыслом, которого мне так не хватало.
— Вы оба прошли через многое — произнесла она, тяжело вздохнув — И смотря сейчас на вас, я вспоминаю нас... с Арсом.
Я улыбнулся, чуть крепче сжав её руку. Она была холодная и всё ещё бледная, но сейчас это прикосновение было для меня самым тёплым на свете.
— Она похожа на него? — спросил я, переведя взгляд на Элеонор.
— Очень — с грустью в голосе прошептала она — Когда я говорю с ней, то слышу его. Тот же напор, то же упрямство. Та же интонация и даже та же привычка покусывать губу, когда она о чём-то задумалась или волнуется.
Она сделала паузу, посмотрев в сторону. Её взгляд стал задумчивым, словно она снова вернулась в те дни, когда он был жив.
— Знаешь, когда она только начала ходить ко мне, я всё время смотрела на неё и не понимала, почему моё сердце так откликается рядом с ней — она грустно улыбнулась — Я смотрела на её жесты, на то, как она поправляет волосы, как хмурится, и видела до боли знакомые черты. Если она что-то решила, её невозможно переубедить. Точно так же, как и Арса. От осознания этого мне даже становится страшно, насколько сильно природа повторила его в ней. Но внешне она, конечно, похожа на меня — Элеонор закатила глаза, покачав головой.
Я тихо рассмеялся, почувствовав, как на мгновение напряжение внутри начинает отступать. Мелисса действительно была похожа на неё, но намного больше, чем думала сама Элеонор.
Внезапно за дверью раздались непривычно громкие голоса. Мы оба обернулись, в ожидании того, что произойдёт дальше. Спустя несколько секунд дверь распахнулась и на пороге появился Саид вместе с женщиной, которую я видел впервые.
— Саид, я не собираюсь это слушать — продолжали они свой диалог, не обращая на нас никакого внимания — Я, между прочим, уже поручила своим адвокатам открыть дело о краже ребёнка. И пусть это было двадцать лет назад, но все узнают, что вы сделали.
— Хелена — медленно покачал головой Саид — Я не уверен, что Мелисса бы хотела, чтобы об этом стало известно.
— А с каких это пор вас волнует, чего хочет моя внучка, Саид?
«Внучка»? — промелькнуло в моей голове. Лишь присмотревшись к ней, я заметил невероятное сходство с Элеонор. Такие же голубые глаза, тот же пронзительный взгляд и осанка. В каждом её движении чувствовалась природная стать, которую не нужно было подкреплять словами. Достаточно было просто посмотреть на неё.
— Что-то я не припомню, чтобы вас интересовало её мнение, когда вы отнимали её у матери — продолжала женщина, гордо подняв подбородок, с удовольствием отчитывая Саида.
— Мы вам не мешаем? — вмешалась Элеонор, скрестив руки на груди.
Хелена огляделась по сторонам, а затем медленно перевела взгляд на дочь.
— Прости, детка — она поправила платок на шее, закатив глаза — Но я не могу позволить человеку, который разрушил твою жизнь, делать вид, что он заботится о благе моей внучки.
— Она и моя внучка — возмутился Саид, склонив голову набок.
— Значит, вы всё же не отрицаете, что разрушили жизнь моей дочери — кивнула Хелена — Возраст пошёл вам на пользу, Саид. По крайней мере, теперь вы не так откровенно бессовестны.
Саид заметно напрягся, а его челюсти плотно сжались. В палате на мгновение повисла напряжённая тишина. Хелена же, напротив, стояла с абсолютно невозмутимым видом, словно это был самый обычный разговор.
— Ваша язвительность, как всегда, не знает границ — произнёс Саид, сделав шаг вперёд — Я себя ничуть не оправдываю, но Мелисса... моя внучка. Она единственная дочь моего сына.
— Единственный ребёнок, если быть точнее — поправила его она — Благодаря вашей семье, больше детей у него, к сожалению, нет. Но это не самое страшное.
Она сделала паузу, бросив на Мелиссу сочувственный взгляд.
— Самое страшное заключается в том, что ваше отношение к ней зависело от того, чьим ребёнком она была. Я наслышана о вашем поведении, когда вы считали её дочерью...
Она пару раз щёлкнула пальцами, словно пытаясь что-то вспомнить.
— Давуда — бросила она, закатив глаза — Всё время забываю его имя. Оно такое же, бестолковое, как и он сам.
— Я попрошу — тут же отрезал Саид.
Мы с Элеонор стояли, переглядываясь, молча наблюдая за их словесной перепалкой, пока её не нарушил знакомый голос.
— Я вижу битва бабушек и дедушек в самом разгаре — усмехнулся Мика, стоя облокотившись о проём и скрестив руки на груди.
Наблюдая за Саидом и Хеленой, я даже не заметил, как он очутился здесь. А следом за ним появился и Зейн. Я знал, что они должны были приехать, но не думал, что это случится так быстро.
— У меня есть внуки, но это не значит, что я бабушка — обернувшись, возмутилась Хелена — В моём словаре это слово ассоциируется с вязанием спицами и выпечкой пирогов, а я женщина деловая, молодая и красивая. Так что следи за словами, мальчик.
Она окинула Мику таким взглядом, что любой другой на его месте тут же вытянулся бы по струнке. Но Мику это явно не тронуло.
Он лишь шире улыбнулся, ничуть не смутившись её тона. В его глазах плясали знакомые чёртики.
— Прошу прощения, мадам — он шутливо приложил руку к сердцу — Виноват. Я просто ослеплён вашей... ослепительностью.
Зейн, стоявший позади него, едва заметно закатил глаза.
— Мама, познакомься, это Мика, сын Кайи — сказала Элеонор, пытаясь хоть немного разрядить обстановку.
— Правда? — Хелена удивлённо вскинула брови, окинув его медленным, оценивающим взглядом — Я помню твоего отца. В юности он был довольно милым мальчиком, но я тут узнала, что и он был частью преступного сговора. Поэтому я ещё подумаю, включать ли его имя в мой иск.
— Включайте — усмехнулся Мика, поправив рукава куртки — У папы слишком скучная жизнь, а так на старости лет будет, что внукам рассказать.
Элеонор покачала головой, с трудом сдерживая улыбку. Даже в такой момент Мика умудрялся сохранять спокойствие, которое странным образом не давало всем окончательно провалиться в отчаяние.
— А это Марсель, муж Мелиссы — произнесла Элеонор уже другим тоном, посмотрев на меня.
Хелена медленно переключила своё внимание. Несколько секунд она молчала, изучая меня так пристально, словно пыталась заглянуть в самые потаённые уголки моей души.
Наконец, её губы тронула едва заметная улыбка и тень одобрения.
— У моей внучки хороший вкус — сказала она, выпрямив спину — Прям как у меня. Надеюсь, в отличие от её деда, у тебя хватит сил соответствовать такой женщине.
Я не успел ничего ответить, как Саид, наконец, заговорил.
— Пожалуй, я поеду — переведя взгляд на меня, сказал он — С доктором я уже поговорил, Мелисса проспит ещё долго. Поэтому я поеду домой и вернусь чуть позже с Ниной.
— Кстати, где она? — спросил Мика, подходя ближе — Странно, что она не примчалась сюда на первом же автобусе.
— Во-первых, Нина не ездит на автобусе — не оценив его шутки, бросил Саид — а во-вторых, она уже была здесь, но ночью отравилась морепродуктами и сегодня не смогла встать с кровати.
— А я уже подумал, что твой старческий образ жизни перешёл и на неё... — посмотрев в сторону, ответил Мика.
В этот момент Саид схватил его за плечо и чуть сильнее надавил, заставляя прекратить поток неуместных шуток.
— Вы вызвали доктора? — спросил Зейн, останавливаясь рядом — Я могу чуть позже приехать.
— Да, ей уже поставили капельницу — сказал Саид, тяжело вздохнув — Но думаю, если Нина вас увидит, ей сразу станет лучше. Она всегда приводит вас мне в пример.
Зейн слегка улыбнулся и в ответ лишь кивнул, подтверждая тем самым, что позже подъедет.
Мика уже был готов к новой шутке, как Саид тут же бросил на него угрожающий взгляд.
— Молчи — Саид предостерегающе поднял указательный палец, даже не дожидаясь, пока Мика откроет рот — Твоего красноречия на сегодня более чем достаточно.
Мика театрально вскинул руки, словно сдаваясь, но его взгляд говорил куда больше. Саид ещё раз тяжело вздохнул, бросив взгляд на Мелиссу и, развернувшись, направился к выходу. Его шаги глухо отдавались в тишине коридора, пока он окончательно не скрылся за поворотом.
На мгновение в палате повисло молчание. Зейн подошёл к Мелиссе, осторожно взяв её за руку. Он смотрел на неё с той самой нежностью, которую всегда старался скрыть за маской деловитости и спокойствия. Нам с Демиром такой взгляд даже не снился, но Мелиссу Зейн любил по-особенному. Той самой отцовской любовью, которую не смог дать своему ребёнку, но был готов отдать ей всю без остатка.
Он посмотрел на нас, и его взгляд всё ещё оставался непривычно мягким. И тут-то я понял, на кого на самом деле он был обращён... И заметил это не только я.
Хелена молча, с присущей ей проницательностью, переводила взгляд с Элеонор на Зейна и обратно.
— Мама, а это... — начала она, слегка замявшись, как вдруг Хелена её перебила.
— Зейн — произнесла она, подходя ближе. В её голосе не было удивления, только спокойствие и уверенность — Мы, вообще-то, давно знакомы.
Зейн слегка склонил голову, проявляя уважение.
— Рад снова видеть вас, Хелена — сказал он, осторожно коснувшись её руки.
— Но откуда вы знаете друг друга? — спросила Элеонор, переводя взгляд с матери на него.
— Это тот самый владелец клиники, в которой я оставляю все свои деньги всякий раз, как оказываюсь в Париже — сказала Хелена, и на её губах заиграла едва уловимая улыбка — И, кстати, этот тот самый молодой человек, с которым я столько раз пыталась тебя познакомить, но ты всё время отказывалась.
На мгновение в палате воцарилось неловкое молчание. На лице Зейна промелькнула едва заметная улыбка, а Элеонор, кажется, на секунду забыла, как дышать. Она переводила взгляд с матери на Зейна, и её щёки залил нежный румянец, который она безуспешно попыталась скрыть, отвернувшись к окну.
— Ну не сказать, чтобы прям молодой... — нарушив затянувшееся молчание, едва слышно прошептал Мика, глядя куда-то в сторону.
— Сейчас кто-то получит — Зейн бросил на Мику быстрый, но красноречивый взгляд, в котором смешались напускная строгость и едва уловимая улыбка.
Мика тут же поднял руки в примирительном жесте, продолжая довольно ухмыляться.
— Возраст — это вопрос восприятия, мальчик — спокойно заметила Хелена, поправляя на шее свой платок.
— Я тоже так думал — тут же попытался исправить ситуацию Мика — Но прожив с ним вместе пару дней, я убедился в обратном. Он пассивный. Я водил его по самым классным местам Лондона, предлагал найти ему кого-то, но он ни в какую.
Мика досадно вдохнул, покачав головой.
— Интересно, что за красотка заняла его сердце.
Элеонор отвела взгляд, снова смутившись, а Зейн уже, казалось, был готов дать ему по шее.
Хелена подошла ближе к Мике, потрепала его по волосам и покачав головой, сказала:
— Если Бог дал человеку два уха и один рот, так это для того, чтобы он больше слушал и меньше говорил.
Зейн тихо рассмеялся, покачав головой, Мика же нахмурился, явно не оценив смысл её слов. Поэтому закатив глаза, он тяжело выдохнул, посмотрев в сторону.
Когда дверь за ними закрылась, в палате воцарилась оглушительная тишина. Напряжение, которое я испытывал всё это время, наконец постепенно начало отступать.
Я опустился на край стула, чувствуя, как всё тело наливается тяжёлой усталостью, но не мог отвести глаз. Мелисса была такой хрупкой и маленькой на фоне этой большой кровати, что, глядя на неё, всё внутри меня переворачивалось.
Я протянул руку и осторожно, едва касаясь, провёл кончиками пальцев по её лицу. Кожа была бледной и всё ещё холодной. Взяв её ладонь в свою, я поднёс её к губам и прижался к холодным пальцам, закрыв глаза.
В тишине палаты мерно гудели приборы, но я слушал не их. Ровный, спокойный ритм её дыхания был единственным, что удерживало меня в этой реальности. Каждый её вдох отзывался во мне облегчением, смывая остатки тревоги.
— Мо-ты-лёк — по слогам прошептал я, открыв глаза — Если бы я только мог забрать всю твою боль себе.
Я замер, вглядываясь в её лицо, словно надеясь, что она сейчас откроет глаза. Но её ресницы даже не дрогнули, оставаясь неподвижными на бледной коже.
Я придвинул стул ещё ближе и положил голову на свою ладонь, сжимающую её руку. Её пальцы оставались неподвижными, но я продолжал согревать их своим теплом, надеясь, что она как можно скорее очнётся. Но также сильно, как я хотел этого, также сильно я боялся.
Я боялся того момента, когда она придёт в себя и ей придётся столкнуться с реальностью, которая едва её не... я боялся даже думать об этом. Каждый раз, когда я думал о том, что вспомни я об этой камере чуть позже и всё могло закончиться совсем иначе, моё сердце пропускало удар.
Я не знал, что увижу в её глазах, когда она придёт в себя. Страх? Испуг? Отстранённость, о которой меня предупредили все доктора.
Они называли это защитной реакцией психики. Состоянием, когда человек уходит в себя, чтобы не чувствовать боли.
И если я, просто наблюдая со стороны, едва не сошёл с ума от ужаса, то я даже не мог представить, через что прошла она. Как она боролась, как звала на помощь и как, должно быть, в какой-то момент просто перестала надеяться.
Я вглядывался в её черты, пытаясь найти в них хоть малейший признак той Мелиссы, которую я знал до этого кошмара.
— Найди путь обратно, мотылёк — прошептал я, осторожно заправляя выбившийся локон ей за ухо — Просто найди дорогу к свету, а здесь я тебя поймаю...
Я боялся того, что она очнётся и не узнает меня, или, что ещё хуже, узнает и отвернётся... Я был готов ко всему: к её слезам, истерике, к злости и ненависти. Но я совершенно не был готов к пустоте.
Мои пальцы продолжали сжимать её руку, боясь пропустить тот самый миг, когда она пошевелит хотя бы кончиком пальца. Я ловил каждое её движение, вслушивался в каждый вдох, пока усталость, накопившаяся за всё это время, не начала брать своё.
Я даже не заметил, как поток мыслей в голове на мгновение прекратился. Голова потяжелела, и я окончательно опустил её на край кровати, так и не выпустив руки Мелиссы.
В этом полусне я продолжал чувствовать её пульс, который мерно бился в унисон с моим. Я спал, но моё тело, казалось, было готово отозваться на малейший шорох.
Лишь голоса рядом вырвали меня из этого состояния. Сначала они казались частью сна, но постепенно звуки стали чёткими и реальными.
— Я не доверяю этим докторам — раздался голос Эмраха — Проверь всё сам.
— Я посмотрел по анализам — медленно протянул Деймон — Показатели стабилизируются, и в целом динамика положительная. Но я не видел раны, не могу сказать ничего конкретного о заживлении. Но из слов докторов я сделал выводы, что всё плохо.
Я медленно открыл глаза и поднял голову. Слова Деймона о том, что всё плохо, заставили всё внутри сжаться.
Я посмотрел на него, затем на Эмраха. Деймон замолчал, бросив на меня короткий взгляд.
— Доброе утро — вернувшись к бумагам в руках, бросил он. В его голосе не было ни капли насмешки, только сосредоточенность и серьёзность.
— Сколько я проспал? — спросил я, проведя рукой по лицу, пытаясь стряхнуть с себя остатки тяжёлого сна.
— Судя по тому, как Эля охраняла твой сон — долго — усмехнулся Эмрах, подходя ближе.
Я снова посмотрел на Мелиссу. Она всё ещё спала, а свет делал её лицо чуть менее бледным.
В этот момент палату вошёл Зейн, тихо прикрыв за собой дверь. Деймон мгновенно перевёл взгляд на него, оторвавшись от бумаг в руках.
— Я поговорил с остальными — сказал Зейн, подходя к кровати — Они настаивают на том, что ей пока рано приходить в себя, и хотят увеличить дозу седативных.
Деймон нахмурился, а его пальцы лишь сильнее сжали края медицинской карты.
— Я думаю, что нет никаких показаний, чтобы таким образом продлевать её сон — отрезал он твёрдо — Её организм справляется. Если продолжать нагружать его, мы только затянем восстановление.
— Я же сказал, что не доверяю им — вклинился в разговор Эмрах, скрестив руки на груди — Может, перевезём её в клинику моего друга?
— Вообще-то, у меня тоже есть клиника. Пусть пока и небольшая, но она есть — возмутился Деймон, склонив голову набок — Ты должен поставлять пациентов брату, а не друзьям.
— Тогда уж лучше перевезти Мелиссу в Париж — воскликнул Зейн — В моей клинике квалифицированные доктора, которые работают там долгие годы, и кого попало я с улицы не беру.
— Долгие годы... — усмехнулся Деймон, скрестив руки на груди — Зейн, дорогу надо уступать молодым.
— Только у меня нет своей клиники? У одного небольшая клиника — Эмрах посмотрел на Деймона. У второго сеть клиник по миру — он перевёл взгляд на Зейна. А у третьего — его взгляд задержался на мне — Вообще медицинский центр.
Он сделал паузу, на мгновение задумавшись.
— Может тоже открыть?
— У тебя сеть ресторанов — напомнил Деймон, переводя взгляд на брата — С тебя хватит.
Я сидел, молча слушая их, и поймал себя на том, что уголки моих губ едва заметно дрогнули. Этот разговор был настолько нелепым, что даже в такой момент вызвал у меня нервный смешок. Эти трое устроили настоящий аукцион, выясняя, кто круче. Им оставалось только начать спорить о том, чьи медицинские палаты светлее и чьё оборудование дороже.
— Может, составите презентации? — не выдержал я, наконец встревая в разговор — Карта лояльности, скидки, отзывы на сайте... А у кого из вас лучший вид из окна? Думаю, для Мелиссы это будет решающим фактором, когда она проснётся.
Они разом замолчали и уставились на меня. В палате повисла пауза, нарушаемая только писком приборов. Деймон первым отвёл взгляд, слегка откашлявшись и с напускным интересом уткнувшись в карту.
— Моя жена останется здесь — спокойно продолжил я — И это не обсуждается. Раз вам не нравятся здешние доктора, то можете на время её восстановления устроиться сюда. Соцпакет я вам гарантию.
Зейн вдруг очень внимательно начал рассматривать вид за окном.
— Да вроде здесь всё не так плохо — сказал Деймон, пожав плечами.
— Согласен — добавил Зейн, подходя к монитору с таким видом, будто делает всем одолжение — Просто нужно немного подкорректировать подход к лечению.
— Я не против устроиться — фыркнул Эмрах, склонив голову набок — У вас здесь интересные медсёстры. Думаю, они меня всему обучат...
Я закатил глаза, покачав головой. Ещё вчера я думал о том, что возможно в нём есть что-то живое и даже человечное, но Эмрах остался верен себе.
— Я попрошу Клэр тебя всему обучить — ответил я, не выпуская руки Мелиссы — У неё очень большой опыт работы с такими, как ты.
— Насколько большой? — насторожился Эмрах.
— Настолько, что если вы пройдёте вдвоём мимо незнакомца, он подумает, что ты её внук — уголки моих губ слегка приподнялись.
Зейн и Деймон тихо рассмеялись, наблюдая за недовольным выражением лица Эмраха, которому такой расклад, явно пришёлся не по душе.
Казалось, в этой нелепой перепалке было что-то спасительное. На мгновение я смог отвлечься от тех мыслей, что ни на минуту не выходили из моей головы.
И в этот момент дверь палаты распахнулась, и на пороге появился Давуд.
Он выглядел немного потрёпанным и осунувшимся, словно не спал всю ночь, на что указывали синяки под глазами.
— Опа... — раздался первым довольный голос Эмраха — Я как раз не знал, на ком сорвать злость, а тут ты.
— Сорвёшь свою злость на том, кто довёл Мелиссу до такого состояния. А этого я возьму на себя — произнёс Зейн, не сводя взгляда с Давуда.
— Я не хочу ругаться — ответил Давуд, проходя внутрь — Я просто пришёл увидеть свою дочь.
Злость внутри меня мгновенно поднялась наружу. Он бессовестно продолжал называть себя её отцом. Этого было мало, как снова вспомнил о том, что именно из-за него Мелисса поехала на Старый пруд, только потому, что захотела побыть одна. Я не знал, что именно произошло и что он ей сказал, но это было и неважно, ведь он своими словами довёл её до слёз.
Встав со стула, я медленно подошёл к нему, склонив голову набок. Давуд на секунду отвёл взгляд в сторону, и в это мгновение я, не раздумывая, ударил его. Кулак глухо врезался в его челюсть.
Давуд не упал, но ощутимо отшатнулся, едва не задев штатив от капельницы. На его лице на долю секунды отразилось искреннее изумление, прежде чем он снова взял себя в руки.
В палате на долю секунды стало тихо, даже Эмрах перестал ухмыляться, а Деймон застыл с картой в руках, не сводя с нас взгляда.
Я почувствовал, как костяшки пальцев начало жечь, но это была приятная, отрезвляющая боль.
— Я ведь предупреждал тебя, Давуд — поправляя воротник, бросил я — Предупреждал и просил больше не расстраивать её. Но ты каждый раз меня не слышишь. Раз так, значит, мы часто будем так встречаться.
— Мы с ней всего лишь поговорили — наконец заговорил Давуд, коснувшись рукой челюсти и поправляя её — Я не виноват в том, что случилось потом.
Усмехнувшись, я подошёл к окну, глядя в одну точку. На мгновение воцарилось тяжёлое молчание. Все взгляды были прикованы к Давуду, который всё ещё стоял, прижимая ладонь к челюсти.
Спустя несколько секунд Зейн подошёл к нему ближе.
— Ты ведь до сих пор называешь себя её отцом? — его голос звучал спокойно, но в нём сквозило презрение — Ну тогда я тебе кое-что расскажу. Нормальный «отец», увидев состояние своей дочери, поехал бы за ней. Как минимум. А как максимум... позвонил бы её мужу или кому-то из близких и рассказал о случившемся. И тогда кто-то нашёл бы её раньше.
Он сделал ещё шаг, сокращая дистанцию до минимума.
— А ты, мало того что довёл её до слёз и просто отпустил, ты продолжил жить так, словно ничего не случилось. Даже не позвонил на следующий день, чтобы узнать, как твоя дочь. И если бы не ты, она бы поехала домой, и ничего бы из этого не случилось. Но ты просто стоял и смотрел, как она уходит в таком состоянии.
Я медленно повернулся, скрестив руки на груди. Давуд молчал, и я видел, как на его шее отчётливо пульсировала вена, выдавая напряжение.
— Быть отцом — это не про одну кровь — продолжил Зейн, не сводя с него взгляда — Это про ответственность, которую ты не потянул. И самое печальное, что ты действительно мог заменить ей отца. У тебя была возможность, о которой многие даже и мечтать не могут. А ты получил так много, но не сделал ничего.
Последние слова Зейна повисли в воздухе тяжёлым грузом. На секунду я представил, что если бы Давуд смог стать ей отцом, она бы не пережила и половины того, что с ней случилось. Но он не смог её защитить, и что самое ужасное, даже не пытался.
— Я не смог стать ей отцом, так ты решил попробовать? — наконец заговорил Давуд, едва заметно усмехнувшись.
— Нет — Зейн медленно покачал головой — У Мелиссы есть отец и никто его заменить не сможет. Даже я. О тебе речь даже не идёт.
Зейн произнёс это так спокойно, что Давуд на секунду застыл, словно наткнулся на невидимую стену.
— Убирайся — не выдержал Эмрах, и на этот раз в его голосе не было ни капли усмешки — Ты услышал достаточно.
Я смотрел на Давуда и видел, как в его глазах постепенно гаснет то самое высокомерие, которое ещё секунду назад, как ему казалось, могло ответить за него. Несколько секунд он стоял неподвижно, а затем бросив на Мелиссу прощальный взгляд, быстрым шагом вышел из палаты.
Когда дверь захлопнулась, я почувствовал, как воздух в палате, наконец, стал чистым. Напряжение постепенно растворилось, и все вернулись к своим делам.
Деймон и Эмрах уехали, чтобы проверить Демира. После того как Мелиссу привезли в больницу и он увидел, в каком состоянии она была, Демир несколько раз извинился, а затем уехал, перестав отвечать на звонки.
Зейн с Микой поехали в аэропорт, чтобы встретить Натана и Роззи. Из-за задержки рейса они провели в зале ожидания больше семи часов, названивая по несколько раз всем, чтобы узнать о состоянии Мелиссы.
Я же направился в кабинет Лиз, чтобы поговорить о состоянии Мелиссы. Рано или поздно она всё равно должна была прийти в себя, и нужно было заранее понимать, как действовать дальше.
— Вкалывать ей успокоительное и снотворное — не выход — сказал я, скрестив руки на груди.
— Я согласна, Марсель — тихо ответила Лиз — Но нужно понимать, что...
Внезапно раздался стук, и, не дожидаясь ответа Лиз, медсестра распахнула дверь. Её взгляд был встревоженным, и она тяжело дышала, словно бежала по коридору.
— Что такое? — спросила, нахмурившись Лиз.
— Простите, но... — она перевела взгляд на меня — Там ваша жена закрылась в ванной и не открывает.
Я резко вскочил с кресла, и, не тратя время на вопросы, бросился к выходу. Лиз и медсестра шли следом, едва поспевая за мной. Оказавшись в палате, я резко дёрнул за ручку ванной, но дверь не поддалась.
— Мелисса, открой, пожалуйста — тихо сказал я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Прошло несколько секунд. Я продолжал стучать, звал её, но в ответ была лишь пугающая тишина. Глухое молчание за дверью сводило меня с ума.
— Я сейчас сломаю эту дверь, Мелисса! — мой голос сорвался на крик.
Я подождал ещё мгновение, надеясь на чудо, а затем всем телом навалился на дверь. Спустя несколько минут замок поддался с громким треском, и я влетел внутрь.
И тут же застыл на месте.
Мелисса сидела прямо на полу. Больничная рубашка была развязана сбоку и небрежно сползла с плеча. Повязка, что была на теле, была сорвана и лежала на полу вся в крови.
Я медленно перевёл взгляд и вдруг увидел... на коже виднелись открытые, окровавленные раны, а тонкие струи крови медленно стекали вниз, пачкая светлую ткань.
— Мелисса...
Я сделал осторожный шаг вперёд, боясь спугнуть её, но она тут же вскинула руку, останавливая меня.
— Не подходи — прошептала она.
По её щеке скатилась слеза, но она тут же резко смахнула её и отвернулась, поджав колени к груди.
Я видел, как кровь продолжает пачкать рубашку, и эта картина намертво врезалась мне в память. Я стоял на месте, не зная, что делать, и в этот момент внутри меня что-то окончательно оборвалось...
———————————————————————————————
Глава подошла к концу, но история продолжается...🩷
💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят