Часть 2. Глава 28
Я замерла, не в силах отвести взгляд от неё взгляда. Глядя на её бледное и измученное лицо, единственное, чего мне хотелось, это просто обнять её и защитить от всех. От той Аннабель, что я знала ещё несколько месяцев назад, казалось, не осталось и следа. Она была совершенно разбита и сломана, а я просто смотрела на неё, не зная, что сказать.
— Ты в порядке? — едва заметно улыбнувшись, спросила Аннабель.
Её голос вырвал меня из оцепенения, в котором я пребывала последние несколько минут.
— Да... — я слегка покачала головой, пытаясь отогнать странные мысли — Прости. Просто... это было слишком неожиданно.
— Да, для меня тоже — тихо отозвалась она, и эта фраза повисла в воздухе.
Я молча смотрела на неё, не совсем понимая смысл этих слов. Но задать хоть какой-то вопрос, нарушающий её границы, так и не решилась. Сейчас она казалась слишком хрупкой, словно любое лишнее слово могло окончательно её разрушить.
Она открыла дверь ванной комнаты и медленно прошла внутрь. Я уже собиралась закрыть за ней, оставляя наедине со своими мыслями, но она вдруг обернулась и позвала меня коротким, почти робким жестом руки.
— Побудь со мной... пожалуйста — её голос прозвучал так тихо, что я скорее прочитала эти слова по губам.
Я вошла внутрь и осторожно закрыла дверь. Аннабель прислонилась к холодному кафелю стены и прикрыла глаза. Весь её боевой настрой и тот образ, к которому я привыкла, окончательно рассыпались, как карточный домик.
— Чуть больше месяца назад мы поссорились с мужем, и я ушла в клуб — заговорила она тихо — Я немного перебрала с алкоголем и даже не помнила, как вернулась домой.
Я молча слушала её не перебивая. Когда она сказала, что беременна, в голове даже не было мыслей о том, чей это ребёнок. Я знала, что её брак фиктивный, знала о её отношениях с тем человеком и как сильно она его презирала, поэтому даже подумать не могла, что ребёнок может быть от мужа. Но и на Демира я тогда не подумала, потому что знала и о принципах Аннабель. Она бы ни за что не позволила себе лишнего, находясь в браке, пусть даже и в фиктивном. Но то, что она сказала дальше, окончательно меня разбило.
— И пока я была без сознания, мой муж... изнасиловал меня.
В этот момент меня словно ударили током, и я вздрогнула. Я смотрела на Аннабель, и перед глазами всё поплыло.
Тошнота, на которую она жаловалась минуту назад, теперь подкатила и к моему горлу, но совсем по другой причине. Глядя на её бледное, почти безжизненное лицо, я, наконец, поняла, что на самом деле с ней произошло. Разбитая губа и синяки... всё это было таким неважным на фоне того, что этот ублюдок сделал с ней в ту ночь.
— Когда я пришла в себя — продолжила она, опустившись на пол — То ничего не вспомнила. А неделю назад...
Аннабель сделала паузу, тяжело вздохнув.
— Неделю назад мне стало плохо, и я потеряла сознание. Он отвёз меня в больницу, и там же врач подтвердил, что я беременна. Пять недель...
По телу пробежала дрожь, и я даже не сразу почувствовала, как по моей щеке скатилась слеза.
— Сначала я подумала, что это какой-то розыгрыш из-за его странной улыбки — она смотрела прямо, словно мимо меня — А когда мы приехали домой... он обо всём мне рассказал.
Почувствовав, как у меня начинают подкашиваться ноги, я спустилась вниз по стене и села на пол, поджав колени к груди.
— А несколько дней назад, я позвонила врачу, чтобы договориться об аборте, но он узнал об этом и избил меня.
Я протянула руку и крепко сжала её ледяные пальцы. После случившегося со мной, я с трудом смогла перестать думать об этом, но теперь... выслушав её, я вновь почувствовала тот самый страх, который, казалось, навсегда остался в прошлом.
Слова Аннабель отозвались во мне острой болью. Я знала, каково это... когда твоё тело перестаёт принадлежать тебе, когда чьё-то желание стирает твоё «я», превращая тебя в тень. Но я тогда отделалась лишь шрамами на душе, а её шрамы теперь находились внутри неё... совершенно новой, нежеланной жизнью.
— Ты тоже очень близко всё принимаешь к сердцу — едва слышно прошептала она, посмотрев на меня — Я такая же. Была...
— Я пережила тоже самое — наконец произнесла я тихо.
Аннабель, казалось, на мгновение оцепенела. Выражение её лица изменилось, а глаза потемнели от ужаса и шока.
— Это случилось в ночь перед нашей свадьбой с Демиром — я тяжело сглотнула — Лучший друг моего брата... нелюдь, вхожая в наш дом.
Перед глазами на миг вспыхнули воспоминания той кошмарной ночи и тот парализующий страх, который долгое время не отпускал меня. Тогда мне казалось, что я больше никогда не смогу никого к себе подпустить, но Марсель... он вновь заставил меня поверить в себя. Заставил отпустить прошлое, которое не позволяло мне дышать. Рядом с ним я, наконец, почувствовала, что моё тело снова принадлежит мне.
Я замолчала, и в ванной комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как за дверью тикают часы. Аннабель смотрела на меня, и, казалось, в её взгляде больше не осталось горечи. Словно она нашла родственную душу, что смогла принять её боль...Встретила человека, который смотрел на неё не с жалостью, а с пониманием.
Обеими руками я вытерла с лица слёзы и глубоко вздохнув, посмотрела на неё.
— Всё — отрезала я — Хватит об этих ублюдках.
Я встала с пола, сделала шаг к зеркалу и включила холодную воду. Плеснув ею в лицо, я почувствовала, как вместе с ней уходит и та тяжесть, что сдавливала грудь последние несколько минут. Аннабель всё ещё сидела на том же месте, не сводя с меня глаз. Я опустилась на пол рядом с ней и взяла её за руку.
— Я всегда у тебя есть и сделаю всё, чтобы тебе стало хоть немного легче.
Несколько секунд она молча смотрела на меня, а затем внезапно... заплакала. Я тут же обняла её, крепко прижав к себе. Мне хотелось сделать хоть что-то, чтобы облегчить её боль. Хоть как-то помочь...
Я смотрела на неё и видела себя, в те страшные дни. Казалось, тогда меня могло ранить любое слово. Я была похожа на бомбу замедленного действия, и стоило кому-то сказать что-то или сделать, как меня разрывало на куски. Я до сих пор помнила то чувство, когда внутри всё дрожало от малейшего прикосновения, а мир вокруг казался враждебным и слишком громким.
Аннабель сейчас была точно такой же... хрупкая и похожая на тонкий лёд, по которому сейчас было опасно ходить. А наличие ребёнка лишь усложняло всё в сотни раз.
— Я не знаю, что мне делать... — почти шёпотом прошептала она — С собой, со своей жизнью, с этим... ребёнком.
— С собой ничего делать не надо — тут же отрезала я — С жизнью мы разберёмся, а ребёнок...
Она посмотрела на меня, склонив голову набок.
— Ты сказала, что хотела сделать аборт — осторожно произнесла я — Ты ещё... хочешь?
— Не знаю... — Аннабель покачала головой — Я ещё не осознала до конца, что внутри меня что-то находится.
— Знаешь, когда я узнала о том, что беременна, а спустя несколько секунд мне сказали, что мне придётся убрать ребёнка, я ничего не поняла. Всё произошло так быстро, что осознание пришло только после случившегося.
Я сделала паузу, посмотрев на неё.
— У меня не было выбора — мой голос прозвучал глухо, но спокойно — А у тебя ещё есть и время, и выбор. И это самое паршивое, потому что теперь всё зависит от тебя.
Чуть крепче сжав её руку, я тяжело вздохнула и продолжила.
— Твоё «не знаю» — это совершенно нормально. Ребёнок сейчас для тебя не человек, а просто ещё одна проблема в огромном списке. Но прошу, не решай это только потому, что тебе страшно, или потому, что тот ублюдок давит на тебя.
Казалось, Аннабель на мгновение задумалась над моими словами, а её взгляд был устремлён куда-то сквозь меня.
— И чтобы ты не решила, у тебя есть я, Марсель и... Демир — сдерживая улыбку, произнесла я его имя.
Она тихо рассмеялась, покачав головой, и в этот момент, я почувствовала, как напряжение потихоньку начинает спадать.
— Он знает о ребёнке? — спросила я осторожно.
— Да — она едва заметно кивнула, устремив взгляд в сторону — В тот день, когда Финн меня избил, он улетел в командировку на несколько дней. Я выкрала у охранника телефон и позвонила Демиру.
— А как ты сбежала?
— Приготовила пирог, подсыпала туда снотворное и угостила весь персонал — усмехнувшись, ответила она — И как только Демир подъехал, я быстро убежала из дома. Даже одежду не взяла, испугалась, что кто-то сможет проснуться.
Несколько секунд я удивлённо смотрела на неё, не зная, что сказать. Это было настолько умно и смело, что я задумалась, снова и снова прокручивая в голове её слова.
— Так что, он уже, скорее всего, обо всём знает и ищет меня...
— Не понимаю — я покачала головой, нахмурившись — В тот день, когда мы познакомились, ты говорила, что он не решается трогать тебя, потому что, боится твоего отца. Что изменилось?
— Пока отец был здесь, у Финна были связаны руки, но когда ему срочно пришлось уехать заграницу, без возможности вернуться, он понял, что пожаловаться я никому не смогу и... — она сделала паузу, словно собираясь с мыслями — Он стал поднимать на меня руку. Потом приставил охрану и установил камеры в доме. Единственное, что он оставил, это телефон. Но я не поняла смысла этого поступка.
— Он знает, что тебе некому пожаловаться, поэтому и не увидел угрозы в наличии телефона. В полицию ты не пойдёшь, а Демира... Он знал, что вы общались?
— Не знаю. У меня стоит пароль, но он его точно не знает.
— Либо не знал, либо не воспринимает Демира всерьёз.
— Скорее второе — горько усмехнувшись, бросила Аннабель — И это хорошо, потому что он... ужасный человек. Я бы даже сказала, страшный. У него нет совести и чести. Он причиняет боль женщинам и детям. У него нет никаких границ. И я думаю, что и к проблемам отца именно он приложил руку.
Чем больше я думала о том, через что он заставил её пройти, тем сильнее поднималась злость внутри меня. Хотелось придушить его своими руками, и эта ярость была такой ощутимой, что пальцы сами собой сжались в кулаки. Я смотрела на Аннабель, и внутри меня всё клокотало. Мне было знакомо это состояние, когда ненависть становится единственным топливом, которое помогает тебе двигаться дальше.
Но мои мысли прервал стук в дверь.
— Девчонки — раздался привычный голос Демира — Надеюсь, вы там не утопились.
Я закатила глаза и, встав с пола, подошла к двери и повернула замок.
Демир вместе с Марселем стояли в коридоре, и по их лицах было видно, что разговор оказался сложным. Демир, как обычно, пытался скрыть тревогу за напускной улыбкой, но сейчас у него получалось плохо. Но в глазах Марселя читалось беспокойство, словно он был не с нами, блуждая в своих мыслях.
Увидев Аннабель на полу, Демир тут же зашёл в ванную и опустился рядом с ней. Обхватив ладонями её лицо и вглядываясь в её глаза, он тихо спросил:
— Тебе плохо? Может, вызвать врача? — его голос дрогнул и прозвучал встревоженно.
— Нет — она покачала головой, и, казалось, этот простой жест дался ей с огромным трудом — Но я бы прилегла. У меня болит голова.
Я смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Никогда прежде я не видела Демира таким... Казалось, только она могла содрать с него эту постоянную броню из самодовольства и иронии, обнажив что-то по-настоящему живое.
— Я подготовлю комнату — сказала я и тут же осеклась, глядя то на неё, то на Демира — Или комнаты... Вы будете вместе или по отдельности?
Демир не ответил сразу. Он перевёл взгляд на Аннабель, давая ей право самой решать.
— Как скажет Бель — коротко бросил он.
Она секунду задумалась, а её взгляд метнулся к Демиру, задержавшись на его лице.
— Вместе — наконец произнесла она, и её голос едва дрогнул — Не хочу оставаться одна.
Слегка улыбнувшись, я кивнула и поспешила в спальню. Она находилась на первом этаже и была такой же большой по размеру, как и наша с Марселем комната.
Зои буквально вчера прибралась здесь и поменяла бельё, даже несмотря на то, что в комнате никто не жил. Поэтому мне оставалось лишь расправить тяжёлое покрывало, взбить подушки и плотно задёрнуть шторы. Всё необходимое в ванной уже было, поэтому поднявшись к себе, я достала из шкафа несколько комплектов новых пижам и костюмов для дома.
Спустившись, я позвала Аннабель с собой. Когда мы вошли в комнату, она на мгновение замерла на пороге.
— Я тут выбрала для тебя кое-что — я положила на кровать стопку вещей — Это всё новое. Думаю, в этом тебе будет удобнее, чем в джинсах.
— Спасибо — улыбнувшись, произнесла она — Я очень ценю всё, что ты делаешь для меня.
Она подалась вперёд и осторожно обняла меня. Я расплылась в улыбке, обняв её в ответ.
— Если тебе что-то нужно, только скажи.
— Хорошо — она отстранилась и ещё раз благодарно кивнула — Я обязательно скажу.
В этот момент в комнату вошёл Демир. Он нёс два стакана воды и какую-то небольшую коробочку, вероятно, с лекарствами. Его взгляд сразу зацепился за нас, и на губах появилась тень его привычной усмешки.
— Ну что, закончили свои девичьи нежности? — спросил он, подходя к кровати и протягивая Аннабель воду.
Она с улыбкой взяла в руки стакан и сделала несколько маленьких глотков.
— Закончили — прищурившись, ответила я — Если в этой комнате будет неудобно, на этаже есть ещё несколько. Весь первый этаж в вашем распоряжении.
— Ну конечно — усмехнувшись, бросил Демир — Ведь находясь на втором, можно случайно что-то услышать...
— Демир — тут же одёрнула его, Аннабель — Это неприлично.
Он закатил глаза, едва заметно качнув головой и максимально пытаясь сдержать улыбку.
— Ты и, находясь на первом, умудришься это сделать — сказала я, скрестив руки на груди — Твои локаторы слишком хорошо работают.
— Это профессиональная деформация, экс-жёнушка. Всегда нужно быть начеку — парировал Демир, вальяжно опустившись на кровать — Но обещаю на сегодня их «приглушить».
Я фыркнула и, остановившись в дверях, посмотрела на Аннабель.
— Спокойной ночи — с улыбкой, произнесла я.
— И тебе, дорогая — отозвался Демир, закинув ногу на ногу.
Аннабель улыбнулась, покачивая головой.
— И тебе, Мелисса — ответила она, коснувшись моего плеча — И спасибо.
Я улыбнулась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Поднимаясь по лестнице, я думала обо всём, что рассказала мне Аннабель. И с каждой новой мыслью гнев поднимался сильнее. Я не понимала, почему таким людям всё сходит с рук. Их даже людьми нельзя было назвать, но они продолжали ходить по этой земле, дышать тем же воздухом и чувствовать себя хозяевами чужих судеб. Внутри меня всё кричало от осознания этой вопиющей несправедливости.
Я настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как оказалась в спальне. Марсель сидел на кровати, всё это время молча наблюдая за мной.
— Любимая? — прервал он поток моих мыслей, обняв меня сзади за талию и прижав к себе.
Я обхватила его руки своими, чувствуя, как его тепло постепенно прогоняет холод, сковавший меня изнутри. Его прикосновение было единственным, что могло подавить эту злость и успокоить меня. Я откинула голову ему на плечо, закрыв глаза.
— Почему такие люди спокойно ходят по земле? — спросила я тихо — Это ведь так... несправедливо.
Он молчал, только крепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как его дыхание слегка щекочет мою шею.
— Эти ублюдки... они ведь даже не поймут, что натворили. Просто пойдут дальше, ломая жизни других. И меня злит, что он, как и подобные ему, останутся безнаказанными.
— Я понимаю твою злость — наконец произнёс он — И ты права во всём, что говоришь. С ним справиться будет сложнее, но это возможно.
Я повернулась к нему лицом, не разрывая объятий и обвив шею руками.
— Ты о нём что-то знаешь? — спросила я, склонив голову набок — Расскажи мне.
— Кое-что знаю — Марсель чуть прищурился, и его взгляд стал немного отстранённым, каким бывал только тогда, когда он говорил о делах — Он из тех, кто считает себя неприкасаемым, но грязи за ним столько, что могло бы хватить на несколько пожизненных. Только вот он неплохо заметает за собой следы.
Он сделал паузу, словно решая, стоит ли посвящать меня во все детали, но увидев решимость в моих глазах, продолжил:
— Он не брезгует ничем: наркотики, контрабанда, отмывание денег через подставные фирмы... убийства. Человек без принципов и тормозов.
Я внимательно слушала его, прокручивая в голове каждое сказанное слово. Теперь я понимала, почему Аннабель была так напугана. Она жила с самым настоящим чудовищем.
— Неужели полиция ничего не может с этим сделать?
— У него везде свои люди — Марсель криво усмехнулся — И пока у власти действующий мэр, ничего не изменится. Они друзья, и он его покрывает.
Марсель тяжело вздохнул, и в его голосе проскользнули редкие нотки бессилия и безнадёжности.
— Я пытался несколько раз подобраться к нему, но улики мгновенно исчезали, а свидетели вдруг меняли свои показания или вовсе пропадали.
Он прижался своим лбом к моему, и я почувствовала, как резко он напрягся. Теперь я понимала, насколько эта система была прогнившей. И если у тебя есть деньги и власть, ты можешь делать что угодно. И теперь мне ещё сильнее стало страшно за Аннабель, ведь такой человек действительно мог найти их где угодно.
— О чём задумалась? — тихо спросил Марсель, заметив, как я на мгновение замерла, глядя куда-то в пустоту.
— А вдруг он её здесь найдёт? — сорвалось с моих губ, а голос едва заметно дрогнул — Ни в коем случае нельзя, чтобы это случилось. Мне очень тревожно, Марсель.
На мгновение он задумался, словно прокручивая в голове мои слова, а затем сказал:
— Ради твоего спокойствия и её безопасности я поставлю у дома охрану. Хорошо? — его голос звучал уверенно — Не волнуйся, он не нападёт на дом прокурора.
— Что значит «не нападёт»? — спросила я, чуть отстранившись и скрестив руки на груди — Он преступник, я понимаю, но неужели он рискнёт пойти на такое открыто?
— На языке молодёжи это называется «мафия» — невозмутимо ответил Марсель — Стыдно не знать таких слов, молодёжь.
Я прищурилась, чувствуя, как напряжение внутри немного разбавляется с привычным желанием поспорить.
— Ты меня теперь всегда будешь этим подкалывать?
— Всегда — он улыбнулся, чуть склонив голову набок.
Я закатила глаза, посмотрев в сторону. Марсель подошёл ближе. Слишком близко... и его руки легли на мою талию, по-собственнически притягивая к себе.
— Напоминаю, мы не одни — тихо сказала я, не отводя взгляда от его потемневших глаз.
В голове тут же промелькнули слова Демира, и мне не хотелось, чтобы его чуткий слух запеленговал что-то лишние.
— Я помню — сдерживая улыбку, произнёс он.
— Придётся потерпеть, господин прокурор — я провела рукой по его плечу, опускаясь ниже.
— Необязательно — его голос стал ниже — Если ты будешь... потише.
— Так дело во мне? — я едва заметно усмехнулась, чувствуя, как по коже пробежали мурашки.
— Причина этому я — ответил он самодовольно, словно гордясь своей «работой».
— Вот именно — бросила я, приподняв бровь.
Он на секунду задумался, будто взвешивая все за и против, а потом вдруг решительно сжал мою руку. Его взгляд мгновенно изменился, и в нём вспыхнуло что-то азартное и опасное.
— Я придумал — улыбнулся Марсель, склонив голову набок.
— Что?
Он не ответил. Вместо объяснений он просто повёл меня за собой, взяв резко за руку.
— Это твой план? — спросила я, когда он закрыл за нами дверь ванной.
Марсель обернулся, опираясь рукой о стену рядом со мной и нависая сверху, словно отрезая путь назад, а в его взгляде мелькнул опасный огонёк.
— Возможно, завтра мы умрём... — тихо сказал он — Если её отец и муж найдут их у нас.
Я замерла, чувствуя, как учащается сердцебиение.
— Нельзя терять ни минуты — прошептал он, едва коснувшись моих губ своими, дразня и требуя одновременно — Иди ко мне.
— Ты невозможен — выдохнула я, теряя последнюю связь с реальностью.
— Зато честен — также тихо ответил Марсель, проводя пальцами по моей щеке и заставляя меня забыть обо всём, кроме этого мгновения.
— Мне не хочется стать темой для шуток Демира на ближайший месяц — прошептала я, упираясь ладонями в его грудь, хотя сопротивление таяло с каждой секундой.
Руки Марселя потянулись к пуговицам моего платья. Он придвинулся ещё ближе, прижимая меня к стене.
— Демир слишком занят своей Бель, чтобы прислушиваться к шорохам на втором этаже — его губы коснулись моего уха, обжигая дыханием — А если он всё же что-то услышит... то пусть завидует молча.
Я закусила губу, стараясь не потерять последние нотки самообладания. Казалось, что весь мир за пределами этой ванной на мгновение просто перестал существовать.
— Ты играешь с огнём — выдохнула я, когда его руки стащили с меня платье и бросили его на пол.
— Обожаю пожары — ответил он, и в его глазах вспыхнуло то самое пламя, против которого у меня не было ни единого шанса — Ты, к слову, тоже...
Я тихо усмехнулась, закатив глаза. Его рука скользнула ниже, заставляя меня забыть о том, что в доме мы не одни, а опасность, о которой мы говорили ещё минуту назад, больше не пугала. Она лишь делала каждое прикосновение острее.
— Завтра мы будем решать все проблемы — прошептал Марсель, накрывая мои губы своими — А сегодня... есть только ты.
Я обвила его шею руками, притягивая ещё ближе, и тишина комнаты в этот момент наполнилась лишь звуком нашего участившегося дыхания. И в этот момент всё перестало изменить значение. Пока мы были друг у друга, никто не мог разрушить наш маленький мир.
Следующая неделя прошла спокойно. Марсель, как и обещал, поставил возле дома охрану, и мы объяснили это тем, что после падения с моста, это было лишь мерой предосторожности. Было важно, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что что-то происходит. О том, что Демир и Аннабель находились у нас, знала только Роззи, которая, к слову, была очень счастлива, что теперь наши пижамные вечеринки станут веселее.
Оказалось, что жить вместе в одном доме было очень здорово. Несмотря на положение, Аннабель всё же смогла отвлечься, и ей действительно стало легче. Пока Марсель был на работе, мы с ней болтали обо всём на свете и почти без перерыва смотрели сериалы, обсуждая каждую деталь сюжета так трепетно, словно от этого зависела наша жизнь.
Демир же, вопреки моим ожиданиям, превратился в самого заботливого человека. Он, как пчёлка над мёдом кружил над ней 24/7, не оставляя ни на минуту, поправляя плед и принося ей свежевыжатый сок. Казалось, я впервые видела его таким... Я даже не думала о том, что он вообще умеет заботиться о ком-то кроме себя. Но за это время он меня действительно очень удивил. Однако чуда не существовало, и в нём всё же проскальзывал тот самый Демир, которого мне порой очень хотелось придушить.
— Что смотрите? — спросил он, заглянув в гостиную, когда мы с Анабель смотрели финальную серию самого ожидаемого сериала года. Оказалось, что мы обе его очень ждали, поэтому смотрели его с замиранием сердца.
— Историю любви. Не мешай — сказала Аннабель, не отрывая взгляда от экрана.
— А, это тот сериал, где девчонка вышла замуж за принца Америки и не справилась с вниманием?
Я резко повернулась к нему, и нахмурившись, сказала:
— Сам ты девчонка.
Демир усмехнулся и опустился на диван рядом с нами.
— Представьте, что он — это мы с Марселем, а она — это вы...
Он лениво закинул руку на спинку дивана.
— Вам, конечно, повезло, «девчонки» — особенно выделив это слово, произнёс он.
Мы с Бель одновременно повернули головы и уставились на него. На его самодовольном лице не было ничего, кроме наглой ухмылки.
— Ну а что? — продолжил он невозмутимо — О вас, до нас почти никто не знал. Зато теперь...
Аннабель прищурилась, склонив голову набок.
— Благодаря тебе в одно время моя репутация была испорчена.
— И моя — приподняв бровь, добавила я — Тоже, кстати, благодаря тебе.
Демир фыркнул, закатив глаза.
— Испорчена? Ты была женой Демира Рашида. Это лучшее, что могло с тобой случиться.
Я усмехнулась, скрестив руки на груди.
— Поэтому Бель не спешила за тебя выйти?
Она громко рассмеялась и подняла руку, а я хлопнула её по ладони.
— А я вижу, вы спелись — окинув нас взглядом, бросил он.
— Мы и вдвоём отлично живём — я улыбнулась, бросив на него короткий взгляд — А ты можешь забрать своего братца и переехать в его квартиру.
— И оставить вас тут одних? — приподнял бровь Демир — Это слишком опасно для окружающих. Кто знает, на что способен ваш коллективный мозг.
Аннабель лениво потянулась за пультом, сделав звук громче.
— Не переживай. Мы будем обсуждать вас только по вечерам.
— Только? — усмехнулся он.
— Иногда днём — добавила она спокойно.
— Когда нам станет скучно — я посмотрела на него с невинным видом — Но поверь, скучно нам никогда не станет. Так что...
Демир тяжело вздохнул, покачав головой.
— Знаете, что самое страшное?
— Что? — безразлично поинтересовалась Бель.
— Вы обе уверены, что без нас прекрасно справитесь — ответил самонадеянно Демир.
— А мы и справимся — фыркнула я.
— О чём спорите? — раздался голос Марселя.
Он спускался по лестнице, поправляя рукава джемпера, и в его взгляде, устремлённом на нас, скользила лёгкая усмешка.
— О нашей непригодности, братец — лениво отозвался Демир, не меняя позы — Они утверждают, что мы — лишь досадное приложение к ним. И они могут справиться и без нас.
Марсель подошёл к дивану и остановился за моей спиной, положив ладони на мои плечи.
— Вот как? — он чуть наклонился и поцеловал меня в щёку — И в чём же именно вы собрались справляться без нас?
— Во всём — невозмутимо ответила Аннабель, поудобнее устраиваясь на подушках — Мы тут как раз обсуждали, что ваша опека иногда слишком...
— Невыносимая. Удушающая. Раздражающая — отрезала я, скрестив руки на груди — Нам бы побольше воздуха.
Я запрокинула голову, встречаясь с его лукавым взглядом.
— Воздуха? — Марсель чуть приподнял бровь, и в его глазах заплясали опасные искорки — Кажется, я слышу в твоём голосе нотки бунта.
Он обошёл диван и сел рядом со мной, крепче сжав мою руку.
— Верно — протянула я медленно — Ты за одно только утро прислал мне около пяти сообщений с напоминанием «принять таблетки». И даже не написал «Люблю».
— О-о — протянул Демир усмехнувшись — Ты, кажется, попал, братец...
— Я сейчас вернусь — сказала Аннабель и, встав с дивана, направилась в сторону спальни.
В этот момент зазвонил мой телефон. На экране высветилось имя Мики, и я, удивлённо приняла видеозвонок. В следующую секунду я замерла, не сразу сообразив, что происходит... По ту сторону экрана помимо Мики был ещё и Зейн.
— А чего это вы вместе делаете? — спросила я, чуть нахмурившись.
Зейн выглядел непривычно расслабленным и первым заговорил:
— Мне нужно было в Лондон на пару дней по работе, и твой брат решил, что обязан показать мне город. Правда, я был здесь раз сорок, но...
— Но ты не видел Лондон моими глазами — перебил его Мика, расплываясь в своей привычной улыбке.
Марсель придвинулся ближе и прищурился, вглядываясь в обстановку за их спинами.
— Это не похоже на отель. Вы что, вместе живёте? — спросил он, приподняв бровь.
Зейн обречённо вздохнул, хотя в его глазах и промелькнула насмешка.
— Он просто забрал мой чемодан прямо в аэропорту и не дал мне уехать в отель. У меня не было выбора.
— Когда это вы так подружились? — усмехнулся Демир, вклинившись в разговор.
— Я и сам не понял — покачал головой Зейн — Он позвонил мне сразу после вашего «воскрешения», и я случайно проболтался, что лечу в Лондон. Каким-то образом этот безумец узнал номер рейса и подкараулил меня у терминала.
— Я просто проявил гостеприимство! — гордо заявил Мика, приобнимая Зейна за плечи так крепко, что тот чуть не выронил телефон — Чего это ты в отелях будешь жить, если я тут? Мы же одна семья.
— Я и забыл об этом — усмехнулся Зейн, покачав головой.
— Держись, Зейн — Марсель иронично вскинул бровь — Если Мика решил показать тебе Лондон «своими глазами», то боюсь, к утру ты уже будешь знать все закрытые клубы и познакомишься со всеми подростками города.
— Сам ты подросток — возмутился тут же Мика.
— Он уже составил маршрут — Зейн прикрыл лицо ладонью, издав тяжёлый вздох — И первый пункт в списке — какая-то подпольная бургерная в Сохо, вход в которую замаскирован под телефонную будку.
— Это легендарное место — тут же вклинился Мика, гордо вскинув подбородок — Там готовят лучший соус в Европе. Зейн просто ещё не осознал своего счастья.
— Счастья в виде лишних калорий? — усмехнулся Демир, покачав головой — Зейн, если завтра я увижу тебя в худи, то уже ничему не удивлюсь.
— Худи у него уже есть — хитро подмигнул Мика — Я одолжил ему своё.
В этот момент мы рассмеялись, наблюдая за потерянным выражением лица Зейна, который явно планировал провести эти пару дней совершенно иначе.
— Ладно, нам пора. Лондон сам себя не посмотрит — отозвался Мика — Сестрёнка, целую!
— А меня? — выпалил Демир, склонив голову набок.
— Одиночество до такой степени сказалось на тебе? — приподняв бровь, спросил его Зейн.
— Ой, всё... — отмахнулся Демир — Настолько постарел, что уже шуток не понимаешь.
— Я приеду и скажешь мне это в лицо — нахмурив брови, произнёс Зейн.
— Жду с нетерпением. Главное, не забудь надеть то самое худи, чтобы я сразу понял, с кем имею дело — парировал Демир, расплываясь в ехидной ухмылке.
Зейн хотел ещё что-то сказать, но в этот момент Демир провёл пальцем по экрану, и звонок завершился. В гостиной на мгновение повисла тишина, которую прерывал лишь треск камина.
— Пойду посмотрю, как Бель — негромко сказал Демир, поднимаясь с дивана — Наверное, опять прилегла и не заметила, как уснула.
— Хорошо — сказала я, кивнув — Только накрой её сверху пледом, она мёрзнет.
— Как она себя чувствует? — спросил Марсель, чуть нахмурившись — Ей стало лучше?
— После того как ты привёз доктора Кинг и она выписала ей необходимые препараты, ей заметно полегчало — обеспокоенно ответил Демир — Но я всё равно волнуюсь.
— Лиз приедет завтра вечером и осмотрит её ещё раз — сказал Марсель — Но поводов для беспокойства, она сказала, нет.
— Спасибо — едва заметно улыбнувшись, прошептал Демир и повернувшись, направился в комнату.
Спустя несколько секунд мы остались одни. Экран телевизора всё ещё светился, но звук мы убавили до минимума.
Я сползла чуть ниже и, положив голову на колени Марселя, устроилась поудобнее. Он улыбнулся и мягко коснулся моих волос. Его пальцы скользили по ним медленно и бережно, словно он боялся разрушить этот хрупкий момент. И это простое движение успокаивало лучше любых слов. Я прикрыла глаза, чувствуя, как напряжение окончательно покидает тело. В этот момент весь мир за пределами этой комнаты просто перестал существовать.
— О чём думаешь? — негромко спросил он, нарушив молчание.
— Мы сегодня смотрели сериал — начала я, глядя в одну точку — Он снят по истории Джона Кеннеди и Кэролин Бессет. И в конце они погибли... авиакатастрофа.
— Ты из-за этого так расстроилась? — Марсель едва заметно нахмурился, не прекращая медленно перебирать мои волосы.
— Просто... — я вздохнула, поудобнее устраиваясь у него на коленях — Их история была такой яркой, но очень сложной. В сериале показали, что их брак разрушал любовь. Постоянное давление, ссоры, разочарование... Они даже были готовы развестись, но погибли. И великой эта любовь осталась лишь потому, что оборвалась в один миг. Она осталась в памяти людей идеальной, потому что они не успели друг друга окончательно возненавидеть.
Я на мгновение замолчала, посмотрев в сторону.
— И это так странно... — продолжила я тихо — Люди могут любить друг друга до потери пульса, а потом просто не выдержать быта, взаимных упрёков, ожиданий, которые не оправдались. И в итоге получается, что их смерть стала для них спасением.
Я почувствовала, как рука Марселя на мгновение замерла в моих волосах. В гостиной стало заметно тише, и только треск камина напоминал о том, что всё это реально.
— Что именно тебя беспокоит? — спросил Марсель, заглянув в мои глаза.
— Не знаю... — прошептала я — Наверное, я бы тоже предпочла уйти вместе, чем наблюдать, как мы медленно становимся чужими, как все. Я боюсь того дня, когда мы проснёмся и поймём, что больше не смотрим друг на друга так, как сейчас.
— Мы не «все» — отрезал он — И наш брак не разрушит любовь, потому что я скорее разрушу мир вокруг нас, чем посмею причинить тебе боль.
От его слов по телу пробежала дрожь. Я всматривалась в его лицо, пытаясь найти хотя бы тень сомнения, но видела лишь пугающую решимость.
— А представь... — я снова попыталась зайти с другой стороны, приподнимаясь на локте.
— Только не это — Марсель покачал головой, и в уголках его губ промелькнула усмешка — Твои «А представь» всегда заканчиваются плохо.
— Это чисто теоретически! — возмутилась я, ущипнув его за бок — Просто представь... что мы всё-таки развелись.
— Нет — отрезал он тут же — Я не поведусь на твою провокацию.
— Ну, Марсель! Чтобы ты сделал?
— Мелисса — он подался вперёд, сокращая расстояние между нами до нескольких сантиметров — Даже если однажды ты решишь уйти, я найду тебя и верну. А если не верну, то никогда не дам тебе развод. Ты сможешь избавиться от моей фамилии только в случае моей смерти. Но даже тогда ты навсегда останешься Мелиссой Рашид.
Я прищурилась, возмутившись его собственническим тоном. Мне захотелось зайти чуточку дальше и посмотреть на его реакцию.
— Выход всё же есть...
— Какой же? — приподняв бровь, поинтересовался он.
— Если я снова выйду замуж... у меня уже будет другая фамилия.
Выражение лица Марселя мгновенно изменилось, а тишина в комнате стала такой осязаемой, что даже мне стало не по себе. Он медленно провёл большим пальцем по моей нижней губе, и его взгляд потемнел так, что внутри меня всё сжалось.
— Ты не выйдешь замуж.
— Это ещё почему?
— Потому что, когда я умру, я заберу твоё сердце с собой — тихо, но уверенно произнёс он так, что по моей спине пробежал холодок — Оно даже сейчас никому, кроме меня, принадлежать не может. Ни в этой жизни, ни в следующей.
В его глазах и в его тоне не было ни тени шутки. Только та самая уверенность, которая когда-то заставила меня влюбиться в него.
— Какая самонадеянность, прокурор — наконец прошептала я, стараясь вернуть голосу прежнюю лёгкость, но он слегка дрогнул.
Марсель медленно протянул руку и коснулся моей щеки, заставляя меня смотреть только на него.
— Это не самонадеянность, Мелисса. Это факт.
— Значит... — я посмотрела в сторону — Выхода нет?
— Для тебя нет — отозвался он, коснувшись губами моих губ — Ты всегда была и будешь моей женой.
— А если ты разозлишься и поставишь подпись на документах? — не отставая, спросила я — Ну вот так... со злости.
— Значит, я поставлю не свою подпись — усмехнувшись, бросил он.
Я продолжала смотреть на него, не убирая руки с его бока, и резко ущипнула его.
— За что? — Марсель слегка поморщился от неожиданности, но взгляда не отвёл.
— Ты должен был сказать, что даже представлять такое не будешь — заявила я, скрестив руки на груди — Или что мы умрём вместе в один день, и такого никогда не случится. Что друг без друга мы ни минуты не проведём. А ты тут уже всевозможные варианты перебираешь.
Марсель на мгновение замер, а потом его лицо смягчилось, и в уголках губ промелькнула едва заметная улыбка. Он притянул меня к себе так близко, что я почувствовала на коже его горячее дыхание.
— Я ведь говорил, что эти твои теории до добра не доведут — приподняв бровь, ответил он — Ты ведь знаешь, что я без тебя и минуты не проведу. Это невозможно, Мелисса. Даже когда я на работе и тебя нет рядом, мир погружается в чёрно-белое. И только с тобой я по-настоящему живу.
Я фыркнула, стараясь сохранить обиженное выражение лица, но под его руками моё сопротивление мгновенно таяло.
— Я люблю тебя, мотылёк — прошептал он, заправляя прядь волос мне за ухо.
— Больше жизни? — переспросила я.
— Жизнь — это просто время, которое нам дано. А то, что чувствую к тебе я, не измеряется годами.
Я слушала его, затаив дыхание, не сводя взгляда с его лица.
— Жизнь может закончиться в любой момент — тихо продолжил он — А то, что я чувствую к тебе... закончиться не может.
Я обняла его и прикрыла глаза, окончательно сдаваясь его словам. Мгновенно все страхи перед будущим, обиды и вымышленные сценарии рассыпались в прах.
— Значит, у мотылька нет шансов улететь от своего пламени? — прошептала я, чуть отстранившись, чтобы заглянуть в его глаза.
— Ни единого — Марсель едва заметно улыбнулся и коснулся своими губками моих — Потому что это пламя никогда тебя не обожжёт.
Я не выдержала и первая потянулась к нему, накрывая его губы своими в нежном поцелуе. В этот миг всё вокруг перестало существовать. Марсель ответил на поцелуй так страстно, и в следующую секунду я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он легко подхватил меня на руки, направляясь наверх.
— Марсель! — рассмеялась я, обвив его шею руками — Куда ты?
— В спальню — спокойно ответил он — Ты ведь не хочешь, чтобы нас кто-то услышал или... увидел.
Я закатила глаза, уткнувшись носом в его плечо.
Утром я проснулась от дразнящего аромата, который, казалось, заполнил весь дом. Пахло чем-то очень вкусным, и даже несмотря на то, что аппетита у меня совсем не было, мне всё равно было очень интересно, что происходит внизу.
Мне нужно было ехать на занятия, поэтому приняв душ, я быстро собралась и спустилась вниз. Марселя дома уже не было, и судя по пустой чашке из-под кофе, он уехал ещё утром.
Аннабель уже сидела за накрытым столом, лениво листая журнал, а Демир... Демир с совершенно невозмутимым видом стоял у плиты. По правую руку от него стояла внушительная стопка золотистых, всё ещё горячих панкейков.
— Доброе утро — расплываясь в искренней улыбке, поприветствовала меня Аннабель. Она выглядела уже гораздо лучше, а от синяков под глазами и раны на губе уже не осталось и следа. Даже в голосе появились живые нотки.
— Доброе — ответила я, опускаясь на стул рядом с ней и всё ещё не сводя глаз с «шеф-повара».
Демир ловко переложил очередной блинчик на тарелку и, заметив моё ошеломлённое лицо, коротко усмехнулся:
— Что такое?
— Не знала, что ты умеешь готовить — честно призналась я.
— Он готовит просто потрясающе — вставила Бель, и в её глазах промелькнуло что-то тёплое — Когда мы жили вместе, в основном это делал он. А я...
— А ты была просто красивая — подмигнув ей, перебил Демир.
Я улыбнулась, притянула к себе тарелку и, выбрав самый пышный панкейк, щедро полила его клубничным соусом. Отрезав кусочек, я попробовала его и зажмурилась от удовольствия. Тесто было нежным, почти воздушным, с лёгким ароматом ванили.
— Невероятно вкусно... — прошептала я, посмотрев на него.
— Рад, что тебе понравилось — улыбнулся Демир, и по его лицу было видно, что похвала ему приятна.
— А чего это ты не готовил, когда я жила в твоём общежитии? — спросила я — Хоть какой-то плюс был бы от совместного проживания.
Он скрестил руки на груди, и в его глазах заплясали знакомые озорные искорки.
— Если бы я тогда начал баловать тебя такими завтраками, ты бы никогда от меня не съехала. К тому же, знаешь, мне была дорога моя репутация плейбоя, а не домашнего повара.
Аннабель тихо фыркнула, прикрыв рот ладонью, а я закатила глаза, покачав головой.
— Твоя репутация и так трещала по швам — парировала я, допивая кофе — Так что признай, что ты просто ленился.
— Скорее, берёг силы для особых случаев — бросил он, подмигнув Бель.
Атмосфера за столом была почти нормальной, если забыть о людях в чёрном за окном. Но это было необходимо.
Я взглянула на часы и поняла, что время поджимает.
— Ладно, мне пора на занятия. Не скучайте тут без меня.
— Будь осторожна — прошептала Аннабель, легонько коснувшись моего плеча.
— Я быстро. У меня всего одна лекция.
Я поднялась со стула, подхватила сумку и, улыбнувшись ей напоследок , направилась к выходу.
Уже через двадцать минут я припарковалась у главного корпуса. Свежий утренний воздух бодрил, но внутри всё равно было странное чувство, которое не давало мне покоя. Но я решила списать это на простую тревожность, и выйдя из машины, я быстро поднялась по ступенькам, кивая знакомым ребятам.
Аудитория постепенно заполнялась студентами. Роззи сегодня не было, так как Натан решил устроить ей сюрприз и на несколько дней «украл» её. Поэтому я заняла своё привычное место у окна, достала тетрадь с ручкой и положила их на стол. Профессор вошёл ровно со звонком, и гул голосов мгновенно стих, однако были голоса, которые было невозможно игнорировать. Аманда и Натали расположились прямо передо мной, и ехидные усмешки первой и странные взгляды второй явно были обращены ко мне.
— Вы с подружкой теперь ходите по очереди? — усмехнувшись, бросила Аманда.
Я медленно оторвала взгляд от тетради. Она сидела вполоборота, на её губах играла та самая улыбка, которую она обычно приберегала для самых ядовитых замечаний.
— Нет, сладкая — ответила я максимально спокойно — Просто боимся, что если будем постоянно ходить одновременно, то наша красота будет мешать твоей учёбе. Тебе ведь и так тяжело сосредоточиться, поэтому мы решили поберечь остатки твоих знаний...
Лицо Аманды на секунду исказилось, но она быстро надела на себя привычную маску.
— Тебе не кажется, что ты стала слишком много себе позволять? — выпалила она, стукнув ручкой по столу.
— Нет... — протянула я с улыбкой — Я просто учусь у «лучших» — изобразила я кавычки в воздухе, не сводя взгляда с Аманды.
— Да, мы лучшие — тут же огрызнулась она, вспыхнув от злости — И в отличие от тебя, мы хотя бы чужих парней не уводим.
Я на мгновение замерла, явно не ожидая такого поворота событий.
— И кого же я у вас увела? — я недоумённо покачала головой, едва сдерживая улыбку.
— Ты увела у Натали Марселя! — выпалила Аманда, торжественно вскинув подбородок.
— Интересно... — усмехнулась я, откидываясь на спинку стула. Ситуация с каждым разом становилась всё более абсурдной.
— А разве это не так? — наконец заговорила Натали. В её глазах читалась затаившаяся обида, о которой прежде она не говорила — Я попросила тебя познакомить нас, а ты просто соврала мне, сказав, что у него есть невеста. И что в итоге? Сама стала с ним встречаться.
Я медленно выдохнула, глядя на неё с лёгким сожалением. Это действительно было неправильно, но тогда... я и сама не ведала, что творю. Я настолько сильно его приревновала к ней, что испугалась и сорвала. Но тот факт, что она сейчас говорила о моём муже, явно вспоминая о своих желаниях, быстро сменил сожаление на злость.
— Я не врала — пожав плечами, спокойно ответила я — Я просто имела в виду себя.
На мгновение мне показалось, что вокруг воцарилась тишина, словно все только и делали, что слушали нас. Но нет. До нас ни преподавателю, ни ребятам не было дела. Они спорили о своём, пытаясь убедить профессора Норриса в своей правоте.
Однако Аманда и Натали замерли, явно не ожидая от меня такой честности. Аманда первой пришла в себя, и её голос слегка сорвался.
— А тебя не смущает, что ты тогда была замужем за его братом? По-твоему, это нормально сначала быть с одним, затем с другим?
— А может, я изначально была с другим. Не думала об этом? — чуть усмехнувшись, спросила я.
Услышав это, Натали окончательно растерялась, потеряв дар речи, а Аманда нахмурилась, словно пытаясь понять смысл моих слов.
На удивление я была совершенно спокойна. Эти сплетни были пылью по сравнению с тем, что нам с Марселем пришлось пройти. Да и было приятно, что никто не знал нашу настоящую историю, и мы могли сохранить это мгновение лишь для нас двоих.
— Лучше не суй свой носик не в свои дела — тихо, но отчётливо произнесла я, сокращая расстояние между нами — Всё равно ничего не поймёшь. У тебя для этого недостаточно извилин. А копаться в чужих жизнях — это удел тех, у кого своя слишком скучная.
Я видела, как она открыла рот, чтобы выдать очередную колкость, но в этот момент профессор Норрис постучал мелом по доске, призывая всех к порядку. Я отвернулась к окну, чувствуя, как внутри разливается странное торжество.
Пускай шепчутся и строят теории, подумала я. Мне было всё равно, ведь они даже не подозревали, как всё было на самом деле, а объяснять что-то и оправдываться я даже не собиралась. Поэтому, взяв ручку со стола, я сосредоточилась на лекции.
В последнее время учёба давалась мне сложнее. Но не физически, а скорее морально. Если раньше в моменты отчаяния и боли книги и лекции были моим единственным убежищем, то теперь... после того как правда о моей настоящей матери вскрылась, что-то внутри меня окончательно надломилось. Всю жизнь моя мечта стать адвокатом была неразрывно связана с Мадленой. Глядя на неё, я видела несправедливость в самом чистом её проявлении. Я не хотела прожить то же, что прожила она. Не хотела выйти замуж и лишиться детей, потому что в какой-то семье устои и традиции перевешивали здравый смысл. Я хотела помогать и защищать женщин, которые столкнулись с жестокостью и несправедливым отношением со стороны мужчин. И вот сейчас я сидела в шумной аудитории, глядя на исписанную тетрадь, и чувствовала себя потерянной. Ведь по сути, вся моя мечта была построена на лжи. И теперь всё моё стремление доказать миру, что я не стану жертвой обстоятельств, как Мадлена, теперь казались простой гонкой за призраком. И это состояние неопределённости пугало больше, чем всё происходящее. Раньше я знала, кто я и куда хочу идти. А сейчас... я была просто девушкой, чья жизнь превратилась в остросюжетный фильм, финал которого оставался загадкой даже для меня.
Я на автомате записывала слова профессора, но в голове была только одна мысль: что дальше? И всё это было так несправедливо, ведь мне нравилось то, что я делаю. Учёба давалась мне так легко, словно это действительно было моим призванием. Но что, если это призвание было лишь попыткой сбежать от самой себя?
На мгновение я прикрыла глаза, сделав глубокий вдох. Мне нужно было немного времени, чтобы окончательно разобраться в себе.
После занятий я решила заехать в магазин. Мне хотелось купить что-то для Бель, и гуляя по торговому центру, я и сама не заметила, как оказалась в мужском отделе. Взгляд упал на новую линейку мужских аксессуаров, выставленную на подсвеченной витрине. Меня привлекли запонки, аккуратно разложенные на бархатной подложке. Я замерла у витрины, представляя, как они будут смотреть на манжетах белой рубашки Марселя, когда он, нахмурившись, застёгивал бы их перед зеркалом. Мне вдруг очень сильно захотелось сделать ему какой-то подарок. Просто так. Без повода. Ведь во всём этом хаосе, построенном на лжи, он был единственным, что оставалось настоящим в моей жизни.
— Пожалуйста, упакуйте их — тихо попросила я подошедшего консультанта.
Пока девушка аккуратно укладывала подарок в бархатную коробочку, я прокручивала в голове возможные реакции Марселя. Дарить ему что-то всегда было очень сложно, потому что всё необходимое у него уже было, а новых желаний, например, как у меня, у него не появлялось.
Но мне было немного не по себе, потому что я боялась не угадать с подарком. К тому же Марсель носил всё время запонки, подаренные Эмиром, и я понимала, что, возможно, мой подарок будет просто пылиться на полке. Но мне всё равно захотелось сделать ему приятное.
Я попросила у девушки небольшую плотную карточку, чтобы написать записку. Достав из сумки ручку, я на мгновение замерла, глядя на чистый, белый прямоугольник. Хотелось написать что-то важное, но при этом не слишком пафосное. Просто и искренне, как и всё, что связывало нас с ним.
И слова пришли сразу...
«Мой тихий центр в этом хаосе. Люблю больше жизни. М&М» — быстро вывела я аккуратным почерком на карточке.
Я аккуратно вложила записку в коробочку с запонками и закрыла крышку. Забрав пакет, я направилась к выходу, чтобы, наконец, купить подарок для Бель, но внезапно столкнулась с кем-то. Удар был несильным, но от неожиданности я едва не выронила пакет.
— Простите — тихо прошептала я.
— Ничего страшного — раздался до боли знакомый голос.
Я медленно подняла глаза и замерла. Передо мной стоял... Давуд. Казалось, что и он был удивлён не меньше меня. Несколько секунд я молча смотрела на него, чувствуя, как внутри начинает подниматься злость.
— Мелисса... — наконец заговорил он первым.
Не говоря ни слова, я задела его плечом и стремительно направилась к выходу, в сторону парковки. Мне хотелось как можно скорее убраться отсюда и больше никогда не видеть его лица. Однако он отчаянно продолжал следовать за мной.
— Мелисса! — повторил он снова моё имя.
— Не разговаривай со мной — отрезала я, не замедляя шага и глядя прямо перед собой.
— Пожалуйста, давай просто поговорим.
Я резко остановилась посреди парковки, на мгновение прикрыв глаза. Во мне сейчас было столько чувств, что, казалось, я взорвусь на месте, если промолчу.
Повернувшись, я посмотрела ему прямо в глаза... в глаза человека, которого когда-то называла отцом.
— Зачем — мой голос прозвучал пугающе тихо — Ты годами не вспоминал обо мне, когда я нуждалась в тебе. Не вспоминал и после того, как всё стало известно. А теперь, столкнувшись со мной в магазине, вдруг вспомнил, что у тебя есть дочь?
— Ты думаешь, только тебе больно? — скрестив руки на груди, ответил он — Ты хоть представляешь, что чувствовал я, когда узнал, что вся моя жизнь была разрушена одной ложью?
Я горько усмехнулась, чувствуя, как в глазах застывают слёзы.
— Твоя жизнь? — переспросила я с неприкрытым сарказмом — Разрушена? Это вы все, по кусочкам, разрушили мою жизнь. А ты... если бы ты был настоящим мужчиной, ты бы взял ответственность за свои поступки ещё тогда, двадцать лет назад.
— Да, моя жизнь превратилась в руины, потому что эта стерва...
— Не смей! — я перебила его так резко, что он невольно отшатнулся — Больше никогда не смей оскорблять мою мать. Ты сам во всём виноват. Ей было всего шестнадцать, а тебе... тридцать. Ты серьёзно пытаешься переложить вину на ребёнка?
— Она не была ребёнком, раз в таком возрасте забеременела — бросил он, и в этом оправдании проскользнула вся его трусость.
— Это тебя не касается — я сделала шаг вперёд, заставляя его замолчать — Она в свои шестнадцать была в тысячу раз сильнее тебя. Она могла сделать аборт, оставшись совсем одна. Но она не испугалась, а решила подарить мне жизнь. Она была готова нести ответственность за ребёнка, будучи самой ребёнком. А ты?
Я замолчала на секунду, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Ты всю жизнь считал меня своей дочерью. Ты видел, как твоя «любимая» женщина издевалась надо мной годами, и просто молчал. Ты позволял совершенно постороннему человеку причинять боль своему ребёнку — я произносила каждое слово медленно, чтобы они, наконец, дошли до него — Тебе просто было всё равно. И знаешь, я всегда любила тебя больше, чем её. Но ты оказался хуже, чем она. Для неё я была чужой, плодом твоей измены. А для тебя... ребёнком. Ребёнком, которого ты защитить не смог. И я уже не говорю о том, чтобы попытаться сделать его счастливым.
Он молчал, и в этой тишине я видела лишь пустоту. В его глазах не было раскаяния, словно все эти слова были не о нём.
— Тебе было плевать — мой голос дрожал, но я не отводила взгляда — Когда она заперла меня в кладовке на всю ночь, в день рождения дедушки. Ты даже не заметил, что меня нет. Тебе было плевать, когда она избила меня в пять лет за то, что я съела шоколадку, предназначенную для Натана. Ты хоть знаешь, что я с тех пор ненавижу шоколад? Не знаешь. Откуда... А я до сих пор помню, как у меня болело всё тело после этого.
Горячая слеза обожгла щёку, но я продолжала говорить, выплёскивая всё, что годами копилось внутри.
— Тебе было плевать, когда она столкнула меня в бассейн. Я ведь почти утонула, а она просто стояла и смотрела. Если бы не Натан, который бросился меня спасать, я бы не стояла здесь.
Я всхлипнула, чувству, как внутри всё разрывается от старых обид.
— Тебе было плевать, когда она забирала меня к себе, и пока Натан играл в доме с друзьями, она закрывала дверь и оставляла меня одну на улице. В дождь. Однажды приехал дедушка и увидел меня, сидящую на траве, с синяками по всему телу. Я до сих пор помню тот скандал и то, как он забрал меня оттуда.
Я сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в голосе.
— Знаешь, дедушка совершил много плохого, и, наверное, я должна его ненавидеть. Но в моём сердце нет к нему ненависти. Я злюсь, да. Но он хотя бы пытался. А ты? Лишь однажды ты приехал за мной, когда я в слезах позвонила тебе, и попросила меня забрал. И это всё. У меня даже нет ни одного светлого воспоминания, связанного с тобой. Ни одного. Ни у меня, ни у Натана. И если я для тебя всегда была «проблемой», то он ведь был твоим родным сыном. Но ты и с ним вёл себя как последний...
— Ты никогда не была для меня чужой — перебил он меня, не дав закончить — Ты моя дочь, Мелисса.
— Я дочь Арса — отрезала я, глядя ему прямо в глаза — А для тебя, Давуд, я всегда была лишь племянницей, которую ты даже не замечал. В принципе, ты всегда вёл себя как дядя.
На мгновение он застыл на месте, окинув меня тяжёлым взглядом.
— Дочь Арса? — горько усмехнувшись, произнёс он — Да ты его даже не знала.
— Правда? — я шагнула к нему почти вплотную, чувствуя, как ярость вытесняет боль — А не напомнишь мне, почему я не смогла его узнать? Почему я не выросла в нормальной семье, со своей матерью и отцом?
Он непонимающе уставился на меня, а я произнесла то, что окончательно разрушило его напускное спокойствие. То, что годами скрывалось под маской отцовской «заботы» и негодования.
— Может быть, всё потому, что в ночь его смерти именно ты набрал номер полиции и сдал собственного брата?
Давуд вздрогнул, словно его ударили разрядом тока. Воздух между нами стал настолько тяжёлым и ощутимым, что на мгновение стало невозможным сделать вдох. Его маска дала трещину, и я, наконец, увидела то, что он скрывал годами — страх. Страх быть разоблачённым, ведь никто, кроме Эмраха и Элеонор до недавнего времени не знал об этой тайне.
— Откуда ты... — почти шёпотом спросил он.
— Новый «дядя» поведал — ответила я, не сводя с него взгляда — В моей новой семье люди ценят правду.
— Это не так... Всё было совсем не так — его голос сорвался, и он резко затряс головой.
— И как же? — я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри всё похолодело — Просвети же меня.
— Арс... пошёл по тёмному пути. Никто из нас не мог на него повлиять. Его всё равно бы посадили, это был лишь вопрос времени. И однажды со мной связались из ФБР. Они сказали, что я могу помочь брату. Сказали, что если она узнают о месте встречи их людей, то его не тронут. Я должен был только сообщить, когда он выезжает. И всё. За ним должны были проследить и остановить в последний момент. Но он...
Давуд сделал паузу, словно собираясь с мыслями.
— Он всё понял и поехал в другое место, предупредив всех. А потом... Арс погиб.
Я смотрела на него, и мне казалось, что я вижу его впервые. Что передо мной сейчас стоит совершенно посторонний человек.
— Ты хоть понимаешь, что ты наделал?
— Ты думаешь, мне было легко? — выкрикнул он, и в его глазах блеснуло что-то похожее на слёзы — Думаешь, я спокойно жил эти годы, зная, что из-за меня погиб мой брат, а следом, через несколько дней, от горя умерла мать? Я жить не хотел. Но и этого было мало. Оказалось, что я предал его дважды, когда думал, что его любимая девушка забеременела от меня.
На мгновение он замолчал, переводя дыхание, а затем продолжил:
— Ты спрашивала, почему я так вёл себя с тобой? Так вот, знай... глядя на тебя, я каждую секунду вспоминал о нём. Каждую секунду на протяжении всех этих лет! Я не мог находиться с тобой в одном доме, не мог видеть твоё лицо и не вспоминать о том, что натворил. Ты была моим личным адом, Мелисса, от которого невозможно было скрыться нигде.
Я молчала, просто глядя на человека, которого ещё недавно считала своим отцом. Теперь я наконец понимала всё. Каждое его слово, безразличный взгляд, попытки делать вид, что он меня любит... Иногда мне действительно казалось, что это так, но теперь... я не знала, что должна думать и чувствовать.
— Значит, ты наказывал меня за свою трусость? — мой голос прозвучал удивительно спокойно — Ты смотрел на маленького ребёнка, видя в нём своё предательство, и вместо того, чтобы искупить вину, проявив хоть капельку любви, ты просто предпочёл бегство. Тебе было проще позволить ей уничтожать меня, чем каждый день сталкиваться с собственной совестью.
Давуд ничего не ответил. Он просто смотрел на меня, словно не до конца осознавал происходящее.
— Жаль, что Эмрах в тот день не пристрелил тебя. Жаль, что я ему помешала...
Не дожидаясь его ответа, я медленно повернулась и подошла к своей машине. Открыв дверь, я села в салон и, положив пакет на соседнее сиденье, завела двигатель. Давуд всё так же стоял на месте, не двигаясь, провожая меня взглядом.
Я выехала с парковки, и в зеркале заднего вида его фигура становилась всё меньше, пока окончательно не растворилась. Слёз не было. Внутри воцарилась пугающая пустота, будто кто-то одним резким движением вырвал из меня все чувства.
Я крепко сжимала руль, глядя вперёд, но дорога перед глазами расплывалась. В этот момент мне меньше всего хотелось возвращаться домой, отвечать на вопросы или притворяться спокойной. Мне нужно было место, где время остановилось, а тишина не давила, позволяя просто побыть собой. И я знала только одно такое место.
Старый пруд.
Спустя несколько минут машина плавно свернула на знакомую дорогу. Я остановилась и медленно вышла, захлопнув дверцу.
Казалось, время здесь остановилось, и всё осталось точно таким же, как в моём детстве, когда мне удавалось сбежать сюда и побыть одной.
Я медленно подошла к старому большому дубу и опустилась на землю. И в этот момент, слёзы, которые я так долго и упорно сдерживала, наконец хлынули из глаз. Это не было похоже на истерику, скорее просто бесконечный поток всего того, что копилось в душе годами. Я прижалась спиной к шершавой коре дерева, поджав колени к груди, и закрыла лицо руками. В какой-то момент тяжесть внутри стала невыносимой, и я просто позволила себе раствориться в этой тишине. Без мыслей о завтрашнем дне, без попыток понять, как жить дальше. Хотелось забыться и хотя бы на мгновение перестать чувствовать. Просто исчезнуть и, чтобы меня больше никто не нашёл. И на какое время казалось, что мне действительно это удалось, однако... звук приближающихся шагов заставил меня вернуться в реальность.
— Вы снова меня нашли, прокурор? — усмехнувшись, прошептала я не оборачиваясь.
Но в ответ последовала тишина. Это показалось мне странным, ведь Марсель никогда так не делал.
Я нахмурилась и, медленно повернувшись, почувствовала, как чья-то грубая ладонь, прижала к моему лицу влажную ткань, пропитанную резким, едким запахом. Я попыталась закричать, но звук застрял в горле, превратившись в глухой стон. В нос ударил странный аромат, от которого голова мгновенно стала тяжёлой, а мысли начали путаться.
Я отчаянно попыталась вырваться из этой железной хватки, но тело мгновенно перестало слушаться. Колени подогнулись, и я почувствовала, как провалилась в пустоту. Последнее, что я запомнила перед тем, как мир окончательно погас, был шёпот над моим ухом:
— Теперь твой прокурор тебя точно не найдёт, Мелисса.
———————————————————————————————
Глава подошла к концу, но история продолжается...🩷
💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят