Глава 2. Часть 23
Прошло две недели с того дня, как я узнала правду о своей жизни. Моё состояние за это время, как и настроение, скакало так сильно, что на мгновение я перестала узнавать саму себя. В один момент я становилась самым безразличным в мире человеком, а в другой меня накрывало такой яростью, что хотелось крушить всё вокруг.
Всё, во что я верила, оказалось жалкой игрой. Моя семья, жизнь, прошлое, а теперь под угрозой ещё стояло и будущее, ведь я совсем не знала, как жить дальше с тем, что обрушилось на меня.
Видео со свадьбы разлетелось по всему интернету. Соцсети гудели, а заголовки новостей пестрели грязными подробностями. Все только и делали, что обсуждали, как «мой отец» изменил «моей матери», а она из благородства и жалости приняла его ребёнка. Люди смаковали чужую боль, даже не догадываясь, насколько правда отличалась от того, что они знали.
Всё это время я практически не выходила из дома. Спальня стала для меня и убежищем, и клеткой одновременно. Но мне не хотелось никого видеть и тем более обсуждать эту тему.
Марсель каким-то образом договорился деканом факультета и тот лично позвонил мне и сказал, что я могу не приходить на занятия столько, сколько потребуется, и мне даже не придётся потом ничего отрабатывать.
Я целыми днями лежала в кровати, глядя в потолок, иногда отвлекаясь на фильмы и книги. Физически я была здесь, но мыслями постоянно возвращалась к тому дню. Мне хотелось побыть одной, и я практически ни с кем не общалась, несмотря на то что мои близкие пытались быть рядом, даже не приближаясь слишком близко. Они словно чувствовали, что сейчас любое неосторожное слово могло стать последней каплей и я окончательно могу сломаться.
Каждое утро приезжал курьер и привозил цветы. Зейн оформил ежедневную доставку, и за несколько дней весь дом превратился в невероятно красивый мини-сад. Это было так похоже на него... не врываться в личное пространство с расспросами, не лезть в душу, а просто быть рядом.
Роззи приезжала ко мне каждый день и просто была рядом. Она всячески пыталась меня отвлечь, не задавая никаких вопросов, за что я ценила её ещё больше.
Нина с дедушкой хотели отменить свадебное путешествие, пытаясь поговорить со мной о случившемся, но я убедила её в том, что сейчас не готова говорить об этом. Особенно с дедушкой. Поэтому попросила её увезти его отсюда как можно подальше. Она и сама не хотела с ним разговаривать, но ради меня согласилась поехать с ним.
Мика и Натан приходили несколько раз, пытаясь извиниться, но я не хотела их слушать, напомнив про чёрный список, в который они попали по своей вине. Демир был единственным, кто действительно ничего не знал, поэтому его видеть я была рада, что злило Натана и Мику ещё больше...
Элеонор же не стала давить и пытаться поговорить со мной. Она решила дать мне время, чтобы всё переварить и привыкнуть к той правде, которая внезапно обрушилась на меня, поэтому ненадолго оставила в покое, за что я была ей очень благодарна. Я всё время прокручивала в голове её слова и правда пыталась понять её поступок, но когда вспоминала о том, к чему всё это привело, начинала лишь сильнее злиться. Однако она всё же писала мне, спрашивая, как я, всё ли со мной в порядке и не нужно ли мне что-нибудь. Эти короткие сообщения были единственной ниточкой, связывавшей меня с реальностью, пока я тонула в собственных мыслях.
В моей голове до сих пор не укладывалось то, что она моя... мать, а моим биологическим отцом оказался человек, чьё имя в нашем доме практически не произносили и было под запретом. Человек, которого я всю жизнь считала своим погибшим дядей.
И чем больше я об этом думала, тем сильнее мне казалось, что я схожу с ума.
Весь мой мир перевернулся. Каждое воспоминание из детства теперь казалось фрагментом чужой жизни. Я закрывала глаза и представляла, какой могла быть моя жизнь, если бы всё сложилось по-другому... Мне всё ещё сложно было представить их своими родителями, но я могла представить ту жизнь, о которой всегда мечтала.
Это была бы жизнь без боли, без вечных интриг Мадлены и её ядовитых замечаний, которые годами отравляли мою жизнь. В той, воображаемой реальности, мне не нужно было бы прятаться в своей комнате от всех, пытаясь скрыть свои чувства. Не нужно было проводить лето дома, в то время как все мои одноклассники путешествовали по миру, пока я могла гулять только во дворе дома.
Я всегда мечтала, как и другие дети, ездить в отпуск со своими родителями. Как Мика и даже Натан. Мечтала как и другие дети, отмечать свои дни рождения в кругу родных и близких. Я хотела быть таким же ребёнком, как и все, и жить с родителями, а не с дедушкой, который контролировал каждый мой шаг.
В той жизни мой мир не ограничивался запретами и страхом быть нелюбимой мамой и папой. Там я была бы свободна от фамильных обязательств и той боли, через которую мне пришлось пройти. Там мы были нормальными и счастливыми.
Но реальность больно щёлкнула меня по носу. Все эти годы я по сути, жила в золотой клетке, построенной на лжи. Мадлена знала, чья я дочь, и упивалась своей властью, причиняя мне боль каждый новый день, а он... Если честно, я даже не знала, как мне теперь его называть. Папа или Давуд? Хорошим отцом он никогда не был, но теперь мне хотя бы немного были понятны его поступки. Всю жизнь он был уверен в своей измене и, глядя на меня, видел лишь причину, разрушившую его брак. Но несмотря на это, это слово просто застревало у меня в горле и теперь казалось чужим и... неправильным, ведь он просто вычеркнул меня из своего сердца ещё до того, как я родилась.
Однако я больше не хотела быть просто зрителем в собственной жизни. Если моё прошлое было лишь игрой, созданной моими «родителями» и дедушкой, то пришло время самой создать своё будущее. То будущее, о котором я мечтала и которое могло сделать меня по-настоящему счастливой.
Поэтому я решила начать со своего брака. Все две недели, что я пыталась переосмыслить свою жизнь, Марсель всячески пытался быть рядом и поддерживать меня. Он приносил мне еду, которую я не ела... и задавал вопросы, на которые я не знала ответов, из-за чего начинала злиться сильнее. И моё настроение менялось с такой скоростью, что в моменте я хотела видеть только его, а через пять минут мне хотелось, чтобы он исчез вместе со всей удушающей заботой.
Но в какой-то момент мне захотелось сделать для него что-то по-настоящему приятное. Я вдруг чётко осознала, что в наших отношениях почти всё держалось на нём. Наши поездки, продуманные им до мелочей, бесконечные подарки, внимание и чувство абсолютного счастья. Никто в жизни не делал для меня столько, сколько делал он. И никто никогда не любил меня так, как любил он.
Поэтому я решила отвлечься от всего и всех и устроить романтический ужин. Мне хотелось сделать всё красиво, чтобы и он на мгновение забыл обо всём, что происходило в нашей жизни.
Я долго бродила по торговому центру, стараясь думать только об этом вечере. Выбор подарка для него занял целую вечность, пока я не увидела новый айфон в тёмно-синем цвете. Несколько минут я рассматривала его, проводя пальцами по холодному корпусу. Этот глубокий и очень притягательный оттенок напоминал мне Марселя... его спокойствие и ту силу, которую он излучал, даже когда всё вокруг рушилось.
Выбирать подарки Марселю было безумно сложно, ведь я совсем не знала, что ему дарить. У него было всё, и угадать его истинные желания казалось самой невыполнимой на свете задачей. Но этот цвет... он был настолько «его», что я всё же решилась и купила этот телефон.
Сразу после этого я отправилась за продуктами. Мне хотелось, чтобы этот вечер стал чем-то, что поможет отвлечься и полностью абстрагироваться от происходящего. Вернувшись домой, я сразу же принялась за ужин. Марсель должен быть вернуться в семь, поэтому у меня оставалось несколько часов, чтобы всё успеть.
Я приготовила всё, что он любит, и пока в духовке запекалось мясо, я принялась упаковывать подарок в красивую бумагу, завязав сверху идеальный бант.
После этого я пошла в душ. Тёплая вода немного расслабила мышцы, но приятное волнение от предстоящего вечера всё равно не покидало меня. Мне хотелось, чтобы этот вечер прошёл идеально и я была уверена, что ничто и никого не сможет его испортить.
Выйдя из душа, я высушила волосы и выпрямила их. Сегодня мне как никогда хотелось быть красивой. И хотя я знала, что хороша собой была всегда, но в этот раз внутри было особенно сильное желание выглядеть ещё лучше.
Я вошла в гардеробную и достала тот самый комплект из чёрного кружева, который Марсель подарил мне совсем недавно в Париже. Оно было почти невесомым, дерзким и очень откровенным. Ткань едва прикрывала кожу, оставляя место для фантазии... Глядя на себя в зеркало, я почувствовала, как по телу пробежала лёгкая дрожь. Поверх я накинула короткий шёлковый халатик, который едва доходил до середины бедра.
Следом последовал вечерний макияж, несколько пшиков любимых духов и финальный штрих — ярко-красная помада и туфли на шпильке. В зеркале отражалась девушка, в которой трудно было узнать ту потерянную Мелиссу последних недель. Теперь же на меня смотрела уверенная в себе девушка, которую я не видела очень давно.
Я достала с полки свечи и начала расставлять их по спальне. Их мягкий, дрожащий свет мгновенно преобразил комнату, наполнив её уютом и каким-то особенным ожиданием.
Закончив наверху, я спустилась в гостиную и повторила этот ритуал. Вскоре весь дом наполнился мягким, золотистым сиянием.
Следом я принялась сервировать стол, расставляя блюда и тарелки с приборами. Мне хотелось, чтобы всё выглядело безупречно, и в центре стола, прямо рядом с его местом я положила подарок.
До прихода Марселя оставалось полчаса, поэтому я села на диван и, взяв в руки телефон, принялась листать видео в соцсетях. Однако взгляд то и дело падал на часы. Прошло полчаса, сорок минут, час... но Марсель так и не вернулся. Я несколько раз набирала его номер, но телефон был выключен. Судя по всему, он был на одном из своих важных совещаний, ведь только тогда он позволял себе отключать телефон, как того требовали правила. И учитывая, что всё это время он провёл рядом со мной, взяв почти всю работу на дом, у меня даже не было возможности злиться из-за этого «опоздания»...
Я понимала, что он разрывается между делами и заботой обо мне, и этот ужин в некотором смысле был моей попыткой отблагодарить его, вернув хотя бы частичку того тепла, которое он дарил мне каждый раз, находясь рядом.
Свечи в гостиной начали потихоньку растекаться, бросая длинные тени на накрытый стол. Аромат еды, который ещё час назад казался таким аппетитным, теперь вызывал лишь лёгкую тоску. Я легла на диван и, поправив халатик, снова взглянула на экран телефона. Пропущенных звонков и сообщений от Марселя не было, поэтому, чтобы хоть как-то скоротать время, я продолжила листать видео. Кадры сменяли друг друга, звуки сливались в монотонный шум, и я сама не заметила, как мои веки стали закрываться. Усталость, наконец, взяла своё, и я уснула прямо там.
— Мелисса... — раздался тихий голос Марселя.
Я медленно открыла глаза. Марсель сидел на краю дивана, глядя на меня с лёгкой виной. Свет ударил прямо в глаза, а свечи уже давно погасли, оставив от романтики лишь лёгкий запах воска.
— Я уснула, да? — тихо спросила я, приподнимаясь на локтях. Шёлк скользнул по плечу, и я поправила его, стараясь прогнать остатки сна.
— Уснула — улыбнувшись, ответил он. Его рука коснулась моей щеки, а кончики пальцев были ещё прохладными после улицы.
— Сколько уже времени?
— Уже десять.
Я перевела взгляд на накрытый стол, где уже окончательно остыл ужин, к которому так никто и не притронулся.
— А где ты был? — спросила я, вглядываясь в его лицо — Совещание? Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, говорил ли он о важных встречах утром.
— Убийство — ответил он совершенно спокойным тоном, от которого у меня по коже пробежал холодок. Казалось, я должна была уже привыкнуть к этому, учитывая, что сама училась в этой сфере, но иногда мне всё же было не по себе.
— У тебя был выключен телефон — сказала я, стараясь перевести тему с его работы и убийств — Сломался?
Марсель покачал головой, взяв меня за руку.
— Он сел... прости — тихо прошептал он.
Я глубоко вздохнула, посмотрев в сторону. Поломка его телефона была бы идеальным поводом для моего подарка... но говорить об этом вслух я не стала.
Он окинул взглядом комнату, задержав его на столе и свечах, затем снова посмотрел на меня. Уголки его губ мгновенно приподнялись, а в его глазах отразилось столько нежности, что на мгновение у меня перехватило дыхание. Марсель медленно провёл рукой по моим волосам, заправляя выбившуюся прядь за ухо.
— Если бы я знал, что меня ждёт дома, я бы бросил всё и приехал — расплываясь в улыбке, произнёс он.
Я резко встала с дивана, перехватила его ладонь и потянула за собой к столу, стараясь скрыть волнение.
— Ты сама всё это приготовила? — в голосе Марселя прозвучало искреннее удивление, пока он разглядывал сервировку.
— Получилось слишком много... кажется, я немного увлеклась — призналась я, посмотрев в сторону.
Однако Марсель не дал мне договорить. Он притянул меня к себе за талию и поцеловал. Всё волнение этого долгожданного ожидания мгновенно испарилось.
— Ты голодный? — спросила я, чуть отстраняясь и заглянув в его глаза — Очень надеюсь, что да.
— Я бы сначала попробовал кое-что другое... — протянул он, и его взгляд медленно скользнул по моей фигуре.
— Всё совсем остынет... хотя... уже остыло. Но я сейчас всё подогрею — засуетилась я, пытаясь высвободиться из его объятий.
— Думаешь, я смогу спокойно есть, пока ты в таком виде? — Марсель остановил меня, вновь оглядывая с головы до ног.
— Тогда я переоденусь...
Я повернулась, чтобы пойти в комнату, но Марсель тут же схватил меня за руку и притянул к себе.
— Даже не думай — отрезал он — Ты невероятная. А когда ты в чёрном и с этой помадой... мне кажется, я готов забыть обо всём на свете.
Я замерла в его объятиях, чувствуя, как тепло его тела мгновенно передалось мне.
— А ещё я волосы выпрямила...
Марсель чуть склонил голову набок, пропуская прядь сквозь пальцы. Его взгляд, до этого сосредоточенный только на моих губах, стал ещё более глубоким и внимательным. Он медленно провёл ладонью, словно наслаждаясь их гладкостью.
— Я заметил — прошептал он, и его голос стал ниже — Ты, видимо, решила окончательно свести меня с ума.
Я тихо усмехнулась, чувствуя, как план с романтическим ужином окончательно терпит крах.
— Кажется, ужин под угрозой... — прошептала я, коснувшись его щеки.
— Ужин подождёт — ответил он тихо — А вот ты нет.
Не дав мне и шанса на возражение, Марсель резко подхватил меня за талию и закинул на плечо.
— Марсель! — рассмеялась я, вцепившись в его пиджак — Я, вообще-то, старалась!
— И я это очень ценю — отозвался он, уверенно направляясь к лестнице.
Поднимаясь на второй этаж, Марсель не переставал улыбаться. В спальне всё ещё мерцали несколько уцелевших свечей, создавая на стенах своеобразные тени. Он осторожно опустил меня на кровать, но не отстранился, а навис сверху, упираясь руками в матрас по обе стороны от моих плеч.
— Ты даже не представляешь, как мне этого не хватало — прошептал он, едва касаясь губами мочки моего уха — Твоей улыбки, смеха и того, как ты на меня смотришь.
Я запустила пальцы в его волосы, слегка потянув на себя. Сейчас в полумраке нашей спальни, все эти проблемы и бесконечные тайны казались чем-то бесконечно далёким и совсем неважным. Был только он и этот момент, который я так старательно создавала для нас.
— Я ведь даже не успела отдать тебе подарок — прошептала я, чувствуя, как его дыхание обжигает мою кожу.
— Ты купила мне подарок? — улыбнувшись, спросил он.
Я кивнула, расплываясь в улыбке.
— Подарок немного подождёт — продолжил он, поцеловав меня — Сейчас мой главный подарок — это ты...
Его руки уверенно скользнули по шёлку халата, развязывая пояс. Тонкая ткань соскользнула с плеч, открывая то самое бельё, которое заставило огоньки в его глазах вспыхнуть с новой силой.
Марсель медленно провёл ладонью по изгибу моей талии, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Кружево почти ничего не скрывало, и под его горячими руками я чувствовала себя окончательно потерянной.
— Чёрный тебе чертовски идёт, Мелисса — прошептал он, оставляя на моей шее обжигающий след от губ.
Его руки стали более смелыми, исследуя каждый сантиметр моего тела, пока я избавляла его от пиджака и рубашки. Когда пуговицы, наконец, поддались, и я отбросила ткань в сторону, Марсель прижал меня к себе и одним уверенным движением, стянул с меня халат, а следом и бельё.
Марсель на мгновение замер, а его взгляд потемнел, жадно изучая каждый изгиб моего тела, словно он видел меня впервые.
Его поцелуи стали требовательными, почти отчаянными. Он целовал мои губы, шею, спускаясь всё ниже, пока я, окончательно теряя связь с реальностью, цеплялась ногтями в его кожу. Я чувствовала каждое движение его рук, каждую линию его напряжённого тела, которое теперь принадлежало только мне.
Он двигался уверенно и властно, но в этой силе была скрыта невероятная нежность, словно через все прикосновения он пытался избавить меня от той тревоги, что была внутри меня. Каждое его движение отзывалось во мне волной жара, заставляя забыть обо всём, кроме него в этот момент.
— Марсель, я сейчас умру — прошептала я, задыхаясь от нахлынувших чувств и сильнее впиваясь ногтями в его плечи.
— От удовольствия ещё никто не умирал — фыркнул он, и в его голосе проскользнула лукавая усмешка.
— Ну, значит, я буду первой... — выдохнула я, закрывая глаза.
— Значит, продолжим на том свете — отрезал он, и его губы вновь накрыли мои, пресекая любые возражения.
Его движения стали ещё более резкими, но в какой-то момент он вдруг замер, и его рука крепко сжала мою ладонь, медленно переплетая наши пальцы.
— Или мне остановиться? — хрипло спросил он, глядя мне прямо в глаза.
— Нет... — умоляюще прошептала я, качнув головой — Не смей.
Марсель лишь усмехнулся, и в этот момент мне хотелось стереть с его лица эту самодовольную улыбку. Он прекрасно понимал, какую власть имел надо мной, и наслаждался каждой секундой моего признания и отчаяния.
Я не выдержала, резко притянула его за затылок к себе и сама поцеловала, прикусив его нижнюю губу, стараясь перехватить инициативу. И это подействовало. Он мгновенно перехватил мои запястья, прижимая их к подушке над моей головой.
— Играешь с огнём, мотылёк — прошептал он, приподняв бровь.
Он не стал ждать ответа и, приблизившись к моей шее, сначала едва коснулся её кончиком языка, заставляя меня вздрогнуть. А затем, словно больше не в силах сдерживаться, он резко прикусил кожу. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его спину, но эта мимолётная боль тут же сменилась обжигающим жаром. Марсель оставил несколько своих «печатей», наслаждаясь процессом, затем медленно отстранился, любуясь своей работой, и в его взгляде проскользнуло удовлетворение.
И в следующую секунду он снова накрыл мои губы своими, но теперь это был не просто поцелуй, а очередное заявление о своих правах. Его движения стали ещё более уверенными, не оставляя ни единого шанса на сопротивление.
Я чувствовала, как его горячее дыхание обжигает кожу, а каждое новое прикосновение заставляет меня забывать, как дышать. Мир вокруг окончательно перестал существовать, сузившись до этой комнаты.
В эту ночь не было места мыслям и страхам последних недель. Осталась только страсть, которая выжигала всё лишнее, оставляя лишь нас двоих.
Я лежала на его груди, лениво водя пальцем невидимые узоры на его коже. Марсель медленно перебирал мои волосы, а его пальцы нежно скользили по всей длине.
— Надеюсь, ты принимаешь таблетки? — спросил он, первым нарушив молчание.
— А что? Боишься, что я забеременею? — отозвалась я, стараясь сохранить тон беззаботным.
— Сейчас боюсь — отрезал он, перехватив мою ладонь — Нельзя. Твой организм ещё слишком слаб и не окреп для такой нагрузки.
Я промолчала, задумчиво глядя в сторону. Его забота даже в этот была слишком ощутимой, отчего мне хотелось лишь сильнее его ущипнуть.
— А сколько бы детей ты хотел? — спросила я, вновь возвращаясь к рисованию линий на его груди.
— Всё зависит от твоего самочувствия — ответил он без тени сомнения — Если будет хотя бы один, то я уже буду очень счастлив.
Я приподняла голову и прищурилась, ловя его взгляд в полумраке.
— Я слышу маленькое «но»...
Марсель тихо усмехнулся, покачав головой.
— Ты быстро научилась распознавать эти нотки.
— Не переводи тему — я легонько ущипнула его, требуя правды — Говори как есть.
Несколько секунд он молчал, глядя в сторону, словно пытался подобрать правильные слова. Его рука, до этого лениво блуждавшая по моим волосам, замерла.
— Моё «но» заключается в том — начал он осторожно — что если бы всё зависело только от моих желаний... я бы хотел много. Хочу, чтобы в нашем доме всегда было шумно и было много смеха...
Я невольно улыбнулась, представляя в голове эту картину.
— То есть хочешь хаос?
— Хочу — подтвердил он, улыбнувшись, прижимая меня ближе — Но не ценой твоего здоровья. Никогда. Это важнее любых моих желаний.
От его слов по телу разлилось приятное тепло. Все тревоги и страхи растворились в этом мгновении, и я снова почувствовала себя по-настоящему нужной и защищённой.
— Значит... — тихо проговорила я — один — это минимум, а максимум?
— Столько, сколько захочешь ты и сколько сможешь. И каждый из них будет для меня благословением свыше и чудом. Даже если этот ребёнок будет единственным.
На мгновение я прикрыла глаза, прокручивая в голове всё случившееся. После выкидыша... я думала, что ещё долго не смогу говорить на эту тему, но сейчас, я чувствовала необходимость в этом разговоре.
— Возможно, это прозвучит эгоистично, но сейчас мне хорошо именно так, как есть — тихо прошептала я — Мы принадлежим только друг другу. И учитывая всё, что происходит сейчас в нашей жизни, мне бы хотелось, чтобы наш ребёнок родился в более... нормальной обстановке. А пока я хочу доучиться, начать работать... А потом можно и одного, или двоих.
Марсель внимательно слушал меня, а затем на его губах промелькнула едва заметная улыбка.
— Что? — покачав головой, спросила я.
— Это не эгоистично — мягко ответил он, переплетая свои пальцы с моими — Я думаю точно так же. Я хочу проводить с тобой всё свободное время.
И, если честно, пока не готов делить тебя ни с кем другим.
— Правда? — я прищурилась, сдерживая лукавую усмешку — А я думала, ты уже спишь и видишь большую семью. Всё-таки возраст поджимает...
Марсель тихо рассмеялся, покачав головой.
— Ты моя семья. И в ближайшее время я не хочу ничего менять. Мне важно чувствовать тебя рядом каждую секунду. И опять же, вопрос твоего здоровья для меня в приоритете.
— То есть мы думаем одинаково? — я почувствовала, как напряжение окончательно отступает.
— Именно так. Я рад, что мы поговорили об этом — его голос стал серьёзнее — Я боялся, что ты всё ещё не готова после случившегося... и не хотел лишний раз тебя тревожить.
— И я рада — прошептала я, прижимаясь к нему ближе — Но, пожалуйста, как только твоё мнение изменится, скажи мне об этом сразу.
Марсель посмотрел на меня, и в его глазах пробежали знакомые огоньки.
— Как только оно изменится — медленно произнёс он, проводя пальцем по моей щеке — Ты сразу это почувствуешь.
— Почему?
— Потому что тогда мы будем делать всё, чтобы дети у нас появились — он положил руку на мою талию и сжал её сильнее — И, поверь, у нас получится с первого раза.
Я не выдержала и усмехнулась, качая головой от его непоколебимой уверенности.
— А если... что если это случится сейчас? — тихо спросила я.
— Я буду очень рад — просто ответил он, но тут же добавил, сменив тон — Но учти, что моя опека над тобой станет в десять раз сильнее.
— Боже... — я закатила глаза — Пойду, пожалуй, выпью ещё пару таблеток.
Я привстала, осматриваясь по сторонам. Марсель тут же нахмурился, а его взгляд стал пристальным, следя за каждым моим движением.
— Подай свою рубашку — попросила я, кивнув на брошенную одежду.
— Серьёзно? — Марсель вскинул бровь, и в его голосе проскользнуло искреннее недоумение — А ничего, что ещё пару минут назад ты мысленно умоляла меня снять с тебя всё? К чему этот внезапный приступ скромности?
— Бесплатный просмотр окончен — ответила я, закатив глаза и требовательно протягивая руку.
Марсель тихо рассмеялся, потянувшись за рубашкой. Подняв её с пола, он медленно протянул её мне, но не выпустил из рук сразу, заставляя меня чуть податься вперёд.
— И какова же цена подписки? — спросил он, усмехнувшись, и в его глазах снова зажглись те самые искорки — Потому что я не привык довольствоваться малым.
Я, наконец, выхватила её из его пальцев и накинула на плечи. Рубашка была мне большой и пахла его парфюмом, окутывая теплом. Застёгивая пуговицы, я чувствовала на себе его пристальный взгляд.
— Боюсь, прокурор... — протянула я, поправляя воротник — это обойдётся вам слишком дорого.
— 1509 — невозмутимо произнёс он, продолжая следить за каждым моим движением.
Я замерла у края кровати, непонимающе нахмурившись.
— Что это?
— Код от сейфа — ответил Марсель, и его голос прозвучал слишком уверенно — Бери всё, что хочешь, и возвращайся обратно ко мне...
Я тихо рассмеялась, покачав головой.
— Я и так возьму. И для этого мне не надо что-то делать.
— А ты быстро вошла во вкус — расплываясь в улыбке, произнёс он — Мне нравится.
Ничего не ответив, я лишь лукаво улыбнулась и ускользнула в ванную. Я встала под душ и зажмурилась, позволяя горячим каплям стекать по плечам. Пар быстро заполнил всё пространство и стоя под водой, я прокручивала события этой ночи. Каждое его слово, каждое прикосновение и этот странный, но такой искренний разговор о будущем.
Я поймала себя на мысли, что действительно отвлеклась от всех проблем. Все эти дни я пыталась справиться с болью внутри сама, не подпуская к своей душе никого, совсем позабыв о том, что только рядом с ним я по-настоящему могла забыться.
Я поняла, что слишком долго выстраивала стены, пытаясь защитить себя от новой боли. Я так боялась открыться, что едва снова не установила между нами ту дистанцию, от которой мы так долго уходили. И эта ночь окончательно заставила рухнуть все барьеры.
Я выключила воду и, выйдя из душа, накинула его рубашку, снова ощутив приятную тяжесть, и не стала застёгивать все пуговицы, позволяя ткани свободно струиться.
Как обычно, находясь в ванной, я совсем забывала про время, отвлекаясь на свои мысли, поэтому когда я вернулась в спальню, в комнате было тихо. Марсель уснул, пока я предавалась раздумьям в душе... Я осторожно легла рядом и, накрыв его одеялом, положила голову ему на плечо. Несмотря на то что он крепко спал, как только я прикоснулась к нему, он инстинктивно притянул меня ближе, утыкаясь носом в мои влажные волосы.
Стоило мне закрыть глаза, как я мгновенно уснула, чувствуя невероятную лёгкость. Впервые за долгое время меня не мучили кошмары. В объятиях Марселя было так спокойно, будто он одним только присутствием мог защитить меня от всего.
Когда я проснулась, в комнате его уже не было. На часах было восемь утра, и как бы сильно мне ни хотелось остаться в тёплой постели, мне нужно было встать и быстро собираться, так как меня ждал плановый приём у врача. К счастью, Марсель о нём забыл, и я, наконец, могла поехать туда одна.
Когда я спустилась вниз, то увидела его, в идеально сидящем костюме, собранный и невыносимо красивый... Он пил кофе, глядя в окно.
— Ты сегодня куда-то должна? — спросил он, заметив меня, и в его голосе прозвучало удивление.
Я подошла к столу, который теперь был совершенно пуст. От романтического ужина не осталось и следа, но на краю стола всё ещё лежала коробка с подарком, напоминая о том, что всё вчера прошло совсем не по плану... Но сейчас это казалось таким неважным по сравнению с тем, что произошло ночью.
— Пока ты ночью была в душе, я всё убрал в холодильник, чтобы не испортилось — негромко произнёс он.
Марсель подошёл ближе и собственническим жестом обнял меня сзади за талию, прижимая к себе. Его тепло тут же отозвалось внутри приятным чувством, что я не смогла сдержать улыбку.
— А подарок? Почему ты его не открыл? — спросила я, поворачиваясь к нему.
— Хотел сделать это при тебе — ответил он, не разрывая объятий.
Я улыбнулась, высвободилась и, взяв коробочку со стола, протянула её ему. Марсель взял подарок и слегка потряс его в руках, как любопытный ребёнок.
— Что это? — спросил он, и его улыбка стала ещё шире.
— Открой — ответила я, не сводя с него глаз и предвкушая его реакцию.
Марсель начал внимательно открывать подарок. Его движения были неспешными, почти осторожными, словно он наслаждался самим процессом. Когда коробка, наконец, появилась из-под бумаги, он на мгновение замер, несколько секунд рассматривая содержимое.
— Я просто подумала, что твой телефон уже нуждается в замене. К тому же на нём много царапин...
Его лицо вдруг изменилось. Та мягкая улыбка бесследно исчезла, сменившись странным выражением, и в комнате повисла тишина, которая вдруг стала слишком давящей.
— Марсель? — тихо позвала я, чувствуя, как радостное предвкушение внутри сменяется тревогой — Тебе не понравился?
— Нет... — начал он осторожно, подбирая слова — Точнее, понравился. Просто...
Он на мгновение замолчал, и я увидела, как его взгляд на долю секунду стал слишком задумчивым, словно он был совсем не здесь.
— Что? — едва слышно переспросила я.
— Тот телефон... мой... мне подарил дедушка — признался он, и в его голосе проскользнула такая грусть, которую он очень давно не показывал.
Я вдруг замерла, осознав, что своим «подарком» лишь всё испортила. Для него это был не просто телефон, а память, которую нельзя было просто заменить новой моделью из-за нескольких царапин... И в этот мне захотелось просто забрать его, чтобы как-то всё исправить.
— Прости, я не знала... — прошептала я тихо.
Я замолчала, чувствуя себя ужасно неловко. Даже несмотря на то, что мы обо всём уже поговорили, от упоминания Эмира мне всё равно становилось немного не по себе. Каждый раз в глубине души я боялась, что всё снова вернётся к тем дням, когда он не мог даже слышать его имя.
— Эй, посмотри на меня — тихо произнёс он — Тебе не за что извиняться.
Он чуть улыбнулся, немного грустно, но искренне. В его глазах не было той злости, которую я видела раньше. Напротив, в нём читалось странное спокойствие.
— Тот телефон... — начал он, но я его прервала.
— Я всё понимаю — я едва заметно улыбнулась, перебив его — Ты не должен его менять только потому, что я подарила новый.
— Мелисса... — он попытался сделать шаг ко мне, но я уже отступила назад.
— Всё хорошо, Марсель. Я просто... не знаю, что тебе дарить, поэтому выбрала телефон. Но я ещё подумаю над чем-то другим.
Я чувствовала, как внутри всё сжимается от глупой неловкости. Мне казалось, что я влезла в его личное пространство, нарушив что-то важное, поэтому, не дав ему договорить, я быстро развернулась и направилась к выходу.
К счастью, сумка висела у меня на плече, поэтому я быстро схватила куртку с вешалки и накинула сверху. Я уже потянулась к ручке двери, когда услышала его быстрые шаги позади.
— Мелисса, подожди, пожалуйста — в его голосе прозвучало привычное волнение.
— Мне уже надо ехать. Мы поговорим позже, хорошо? — я быстро чмокнула его в щеку, стараясь скрыть растерянность.
Не дав ему возможности возразить, я открыла дверь и вышла из дома. Прохладный утренний воздух ударил мне в лицо, немного приводя в чувство. Я быстрым шагом направилась к машине, чувствуя на себе его взгляд через окно.
Внутри всё ещё сидело это дурацкое ощущение, что я поступила очень глупо. Я хотела сделать сюрприз, а в итоге поставила и его в неудобное положение, и себя...
Сев за руль, я глубоко вздохнула и завела двигатель. Мне нужно было немного времени, чтобы перестать накручивать себя. И учитывая, что я ничего об этом не знала, долго винить себя не пришлось. Только вот убегать из дома так не стоило, но я просто не хотела ещё сильнее расстроить его своей реакцией, если бы услышала то, что он хотел сказать.
Чтобы окончательно отвлечься, я включила музыку и приоткрыла окно, и это действительно помогло. Дорога до клиники заняла чуть больше двадцати минут, и прохладный ветер окончательно вытеснил из головы остатки грустных мыслей. Я припарковалась, поднялась на нужный этаж и, постучавшись, прошла в кабинет.
К моему удивлению, доктор Лиз там не было. Вместо неё за столом сидел другой доктор, мужчина средних лет в идеально отглаженном халате. Его лицо не выражало лишних эмоций, всё было предельно профессионально и слишком сухо.
— Проходите и присаживайтесь — коротко бросил он, не отрываясь от монитора — Доктор Лиз срочно уехала и попросила меня заменить её.
Дальше всё происходило как обычно. Сначала он попросил меня встать на весы. Я послушно выполнила все привычные действия, после чего села на стул напротив него. В кабинете повисла напряжённая тишина, прерываемая только ритмичным стуком клавиш. Доктор что-то сосредоточенно записывал в мою карту, изучая результаты предыдущих анализов.
Я сидела, сложив руки на коленях, и рассматривала медицинские плакаты на стенах. Ожидание всегда заставляло меня немного нервничать, но особенно сейчас это чувство становилось сильнее.
— Вам совсем не хочется жить? — вдруг спросил доктор, открываясь от экрана.
— Что, простите? — переспросила я, непонимающе покачав головой.
Его голос прозвучал слишком резко, окончательно разбивая то спокойствие, с которым я вошла в кабинет.
— А как ещё объяснить ваше халатное отношение к своему здоровью? — продолжил он, и в его тоне проскользнуло негодование — Ваш вес упал на два килограмма и в вашем случае, это катастрофически много.
Он захлопнул папку с моими результатами и скрестил пальцы на столе, пристально глядя на меня.
— Организм истощён. Вы недоедаете, судя по вашим синякам под глазами, недосыпаете и судя по показателям крови, находитесь в состоянии постоянного стресса. Если вы продолжите в том же духе, последствия будут необратимыми. Зейн писал в карте о положительной динамике, но сейчас я вижу только откат назад.
Я замерла, не зная, что ответить. От его слов по телу пробежала дрожь, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее.
— Я вынужден вас здесь оставить — отчеканил он, даже не глядя на меня, делая пометку в журнале.
Я резко покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Мысль о том, что я снова вернусь в больницу, пугала меня сильнее, чем что-либо.
— Нет. Я не останусь — мой голос дрогнул, но я старалась придать ему твёрдости.
— Думаю, у вас нет выбора — доктор, наконец, поднял на меня глаза — Если завтра вы умрёте, от остановки сердца, к примеру, я не собираюсь за это отвечать. Ваша сердечно-сосудистая система работает на пределе из-за дефицита массы.
Слова об остановке сердца прозвучали как пощёчина. В ушах зазвенело, и комната на мгновение поплыла перед глазами.
Я резко встала со стула, едва не опрокинув его, и быстрым шагом направилась к выходу. По щеке скатилась слеза, обжигая кожу. Я выбежала из кабинета, не замечая удивлённых взглядов персонала, и выскочив на улицу, жадно глотнула воздух, но легче не стало. В голове продолжали звучать слова врача: «катастрофически много, халатное отношение, остановка сердца, если вы умрёте».
— Мелисса — раздался вдруг знакомый голос.
Я вздрогнула и быстро вытерла слёзы ладонями, пытаясь вернуть лицу привычное спокойствие. Повернувшись, я увидела Эмраха. Он стоял у своей машины, внимательно наблюдая за мной.
— Ты следишь за мной? — спросила я, и мой голос предательски дрогнул.
— А ты плакала. Почему? — спросил он вместо ответа, делая шаг ко мне.
— Неважно — отрезала я, снова отворачиваясь.
Но Эмрах не отступил. Он подошёл совсем близко, и в его голосе прозвучало что-то непривычно мягкое.
— Важно, если тебя это расстраивает.
Услышав это, я не выдержала и снова расплакалась. Стены, которые я так старательно возводила все эти дни, окончательно рухнули. Эмрах молча обнял меня, позволяя уткнуться в его плечо. Если бы год назад кто-то сказал мне, что я буду плакать на плече у Эмраха, я бы покрутила пальцем у виска, но сейчас... эта странная и неожиданная поддержка оказалась как нельзя кстати.
— Поехали — коротко бросил он.
Он взял меня за руку и почти потащил к своей машине. Я даже не сопротивлялась, ведь у меня просто не осталось сил, после разговора в том кабинете. Эмрах открыл передо мной дверь, дождался, пока я сяду, и обошёл машину. Когда он завёл двигатель, в салоне воцарилась тишина.
Я долго смотрела в окно на проплывающие мимо здания, задумавшись о своём, а он просто ждал, когда мне станет легче, не задавая лишних вопросов.
— Почему ты следишь за мной? — спросила я спустя несколько минут, нарушив молчание.
— Потому что, я волнуюсь за тебя — просто ответил он.
— Почему? — не отставая от него, продолжала я свой допрос.
— Потому что ты моя племянница.
Я горько усмехнулась, покачав головой. Этот факт до сих пор не укладывался в моей голове.
— Это даже звучит ужасно — ответила я, глубоко вздохнув.
— Привыкай — он мельком взглянул на меня, позволив себе лёгкую улыбку — Раньше у тебя в дядях были старики, а теперь... молодой и уверенный в себе красавчик.
— С самооценкой у тебя точно нет проблем — я покачала головой, чувствуя, как напряжение немного спадает.
Эмрах усмехнулся в ответ, не отрывая взгляда от дороги. На мгновение в машине снова повисло молчание, а я вернулась к своим мыслям. Однако надолго уйти в себя у меня не вышло.
— И всё же, почему ты плакала? — его тон снова стал серьёзным.
— Просто устала — ответила я, глядя в одну точку. Я не хотела говорить ему, да и вообще кому-либо о том, что сказал мне врач. Произнести это вслух было ещё более пугающим, чем просто думать об этом.
— Почему не отвечаешь матери? — спросил он, перехватывая руль поудобнее.
— Не называй её так — резко бросила я, и в этот момент внутри сразу вспыхнула обида, которую я подавляла в себе всё это время.
— Но разве это не так? — спокойно спросил он, не обращая внимания на мой голос.
— Моя злость к ней растёт с каждым днём — ответила я, сжав пальцы в кулаки так сильно, что костяшки побелели.
Несколько секунд Эмрах молчал, позволяя мне немного прийти в себя, а затем осторожно спросил:
— Из-за того, что, она сказала, что ты от Давуда? Она боялась, что тебя заберут у неё.
Я почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Какая разница? — тихо ответила я — Меня всё равно забрали, и все эти годы, люди, которых я считала своей семьёй, считали меня нагулянной по ошибке. А знай они, что я дочь их любимого сына и брата... ко мне и отношение было бы совсем другим.
Эмрах продолжал смотреть на дорогу, не сбавляя скорость. Наоборот, машина словно стала ехать быстрее.
— Ты права во всём, что говоришь — тихо ответил Эмрах — Но ей было шестнадцать. В её голове это было единственным способом тебя защитить. Она думала, что это правильно.
— Правильное решение, которое испортило всю мою жизнь — усмехнулась я, покачав головой.
На мгновение он замолчал, сжав руль чуть крепче.
— Твоя жизнь только начинается, Мелисса. У тебя самый прекрасный возраст — продолжил он, бросив на меня короткий взгляд — Да, твоё детство было испорчено, но оно сделало тебя такой сильной. И поверь, лучше спустя годы узнать, что ты дочь Арса, чем всю жизнь быть дочерью Давуда и Мадлены.
Услышав эти слова, я резко повернулась и внимательно посмотрела на его. Я всегда знала, что он ненавидел их, но сейчас в его словах было столько презрения, когда он произносил эти имена, что я вновь задалась тем вопросом, который не давал мне покоя ещё при первой встрече с ним.
— Почему ты их так ненавидишь?
Эмрах на мгновение задумался. Его взгляд стал жёстким и холодным, он смотрел только на дорогу перед собой. Но на мой вопрос он так и не ответил, и эта тишина сказала гораздо больше, чем любые слова. Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча. Я не знала, куда он меня везёт, но когда машина плавно затормозила, я с удивлением посмотрела на здание, узнав знакомые очертания.
Эмрах привёз меня в тир. То самое место, где мы уже были однажды.
— Серьёзно? Тир? — я повернулась к нему, скрестив руки на груди.
— Это лучшее лекарство — просто ответил он, выходя из машины — Когда злость внутри разрывает, нужно дать ей выход, а иначе, она сожрёт тебя, оставив только кости.
Мы зашли внутрь, и запах пороха и глухие хлопки выстрелов вдали подействовали на меня слишком странно. Я вдруг почувствовала, как тревога после слов врача и разговора в машине начинает сменяться азартом. Эмрах молча взял наушники и протянул мне оружие, а его взгляд был слишком пристальным и изучающим.
— Если хочешь, распечатаем фото Эли и повесим сюда как цель? — спросил он, встав прямо за моей спиной. Его голос прозвучал низко, почти над самым ухом.
— Своё распечатай — язвительно ответила я, резко повернувшись к нему — Это ведь ты врал мне больше года. А хотя, можешь сам туда встать.
Уголки его губ приподнялись в довольной улыбке, а в его глазах промелькнул знакомый огонёк.
— Справедливо — усмехнулся он, отступая на шаг и давая мне пространство — Тогда представь, что стреляешь в меня. Если это поможет тебе выплеснуть всё, что накопилось, я не против. Только не промахнись, любовь моя.
Я закатила глаза и снова повернулась к мишени, чувствуя, как внутри поднимается злость. Я покрепче сжала рукоять, стараясь унять дрожь в руках. В голове мгновенно пронеслось всё то, что столько времени не давало мне покоя.
Я прицелилась в самый центр мишени. Первый выстрел оглушил, отозвавшись резким толчком в плечо. Мимо...
— Слишком много напряжения, Мелисса — спокойно заметил Эмрах, наблюдая за каждым моим движением.
Он подошёл ближе, почти вплотную, и встал прямо за моей спиной, осторожно обхватив мои руки своими. Его ладони были холодными и полностью накрыли мои пальцы, сжимающие рукоять.
Я сделала глубокий вдох, стараясь выкинуть из головы всех, кто мешал мне сосредоточиться.
— Не борись с тем, что внутри, а просто прими это — негромко произнёс он над самым ухом.
Я невольно подчинилась. Его присутствие сейчас создавало странное чувство защищённости, хотя ещё минуту назад я была готова выстрелить в него самого. Эмрах чуть поправил положение моих локтей, заставляя расслабить плечи.
— Представь, что там всё, что тянет тебя вниз. Все твои страхи, ложь тех, кого ты считала семьёй, правда, которая причинила тебе боль...
Мы стояли так несколько секунд, замерев в этой позе. Я чувствовала, как мои руки перестают дрожать под его контролем, а весь мир сузился до этого пистолета и чёрного круга впереди.
— Теперь нажимай — скомандовал он.
Эмрах даже не шелохнулся от выстрела, продолжая удерживать мои руки. На этот раз пуля попала ровно в центр, оставив рваный след в середине мишени.
— Видишь? — тихо произнёс он, и я почувствовала, как его дыхание коснулось моего виска — Когда ты перестаёшь бороться сама с собой, всё встаёт на свои места.
Он медленно разжал пальцы, давая мне возможность опустить оружие, но не спешил отстраняться. Во всём этом было что-то пугающее, но мне понравилось. В детстве я была в восторге от фильма «Мстители», в особенности от Наташи Романофф. Её образ сильной женщины, то, как она держала оружие и контролировала всё вокруг... всегда казалось мне пределом совершенства. Я мечтала быть такой же неуязвимой и дать отпор любому. Но когда я попросила дедушку отвести меня на бокс и стрельбу, сказав, что хочу быть такой же как она, он лишь поморщился, потрепав меня по волосам. Позже, когда он думал, что я не слышу, он сказал Нине, что моя любовь к подобным интересам — это дурной знак. Он считал, что девочка из его семьи не должна интересоваться насилием, даже если это просто кино.
Тогда я послушно приняла его слова, не став спорить и добиваться своего, но только сейчас поняла, что дело было не во мне. Однажды он уже обжёгся с Арсом на этой почве.
И сейчас, находясь с Эмрахом в этом месте, я вдруг почувствовала, как по телу разливается странное, почти забытое чувство контроля. Словно эта пуля, пробившая самый центр мишени, унесла с собой все тревоги. Даже если на мгновение, но мне всё равно стало легче.
— Ты слишком много думаешь о том, что не можешь изменить — заметил он, отступая на шаг.
Я обернулась, всё ещё сжимая в руке пистолет.
— А что я могу изменить? — спросила я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно — Своё прошлое? Свою фамилию? Свою жизнь?
Эмрах подошёл к столу и, взяв в руки второй пистолет, посмотрел на меня.
— Ты можешь изменить то, как ты на это смотришь. Ты дочь Арса. В твоих венах течёт кровь человека, который никогда не сдавался.
Он замолчал, внимательно изучая мою реакцию, а его слова ударили в самую цель, глубже, чем любая пуля, попавшая в мишень.
— Ты спросила, почему я так ненавижу твоих экс-родителей — слегка усмехнулся он.
Я молча кивнула, не сводя с него глаз.
— Я хорошо знал Арса. Мне было десять, когда он появился в нашей жизни. Он так быстро стал своим в нашей семье, что казалось, словно он был с нами всегда.
Я невольно улыбнулась, вспомнив о нём. Ещё недавно, когда я была на грани смерти, он снился мне. Я хорошо помнила этот сон, и то чувство тепла и спокойствия, что исходило от него. Тогда я не понимала, почему именно его я увидела в тот момент, а теперь... зная правду, я, наконец, получила ответ на свой вопрос.
— В тот день, когда Арс погиб... — продолжил Эмрах, и его голос стал жёстче — Перед тем как поехать на дело, к нам приехал Давуд. Они долго говорили, и он просил его успокоиться и вернуться домой. Из-за того, что Арс ушёл, Давуд был вынужден остаться жить с Саидом, что не нравилось Мадлене. Тогда мне показался странным этот разговор, ведь с момента той ссоры между Арсом и его отцом прошло достаточно много времени. Но я списал это на то, что у Давуда просто позднее зажигание.
Он слегка усмехнулся, покачав головой.
— Арс тогда ответил, что это его больше не касается и своё решение он уже принял. Не дав ему договорить, он взял ключи от машины, пистолет и вышел из дома, оставив его стоять в коридоре. Я сидел на лестнице, так что Давуд не заметил меня. И я видел, как он достал из кармана телефон и, позвонив кому-то, сказал...
Эмрах сделал паузу, посмотрев в сторону.
— Он сказал, что Арс выехал.
На мгновение я застыла на месте, пытаясь переварить услышанное.
— Ты хочешь сказать, что... — мой голос дрогнул, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Именно. Если бы за ним не следили, Арсу не пришлось бы уводить погоню на себя. Он бы не разбился и был жив, Мелисса.
Внутри всё сжалось от очередной правды, которая оказалась страшнее всех предыдущих. По телу пробежала дрожь, а по щекам, покатились слёзы.
Человек, которого я двадцать лет считала своим отцом, фактически обрёк моего родного отца на смерть.
Эмрах подошёл ближе. Он не стал обнимать меня или говорить дежурные фразы о том, что всё будет хорошо. Он просто стоял рядом, давая мне возможность выплеснуть всю боль.
— Теперь ты понимаешь, почему я не могу просто смотреть на их лица? — тихо спросил он — И почему ты не имеешь права сдаваться. Твой отец пожертвовал собой, чтобы спасти других, а ты сейчас медленно убиваешь себя из-за лжи тех, кто сделал это с ним.
— Она знала об этом? — едва слышно спросила я.
Эмрах ничего не ответил, и я всё поняла без слов. Сделав глубокий вдох, я медленно повернулась к мишени. В ушах звенело от слов Эмрах, а перед глазами стояло лицо Давуда.
Я подняла пистолет, и теперь мои руки больше не дрожали. Холодный металл словно стал продолжением моих пальцев, а ярость внутри поднялась настолько, что я больше не смогла себя сдерживать.
Один выстрел. Второй. Третий. Четвёртый.
Я стреляла быстро, почти не дыша, пока у меня не закончились патроны. Каждый хлопок отзывался в груди глухим ударом.
Я стояла с вытянутыми руками, и в ушах всё ещё стоял звон. Я смотрела на мишень, где в самом центре теперь была одна большая дыра.
В этот момент я почувствовала, как вместе с этими выстрелами из меня вышла вся боль, а пустота внутри вдруг сменилась холодным спокойствием. Словно я только что выстрелила в своё прошлое, и оно наконец-то перестало меня душить.
Я медленно опустила руки. Звон в ушах постепенно затихал, оставляя после себя странную ясность. Теперь я видела всё чётко... и ложь Давуда, и его поведение все двадцать лет. Судя по всему, его всё-таки мучила совесть, раз все эти годы он даже не мог находиться с нами в одном доме. И теперь я поняла, что дело было не только во мне. Он просто не мог смотреть в глаза всей семье, зная, что стал причиной смерти своего брата. Поэтому и сбегал из дома, прикрываясь работой, командировками и вечной занятостью. Он избегал не меня... он убегал от самого себя.
— Думаешь о Давуде? — негромко спросил Эмрах, забирая у меня оружие.
— Он трус. Обычный трус, который не смог взять ответственность за свои поступки, продолжая молча наблюдать за тем, как рушится моя жизнь — мой голос звучал пугающе спокойно — Но мне интересно другое.
Эмрах непонимающе прищурился, слегка склонив голову набок.
— Мадлена. Почему ты ненавидишь её?
— Она просто одержимая стерва — усмехнулся он, скрестив руки на груди.
Я посмотрела в сторону, скрестив руки на груди.
— Кроме тебя и... — я запнулась, пытаясь произнести её имя.
— Твоей матери — самовольно закончил за меня Эмрах.
— Кроме вас двоих кто-то знал об этом?
Эмрах медленно покачал головой. Тишина в зале в этот момент стала слишком ощутимой.
— Почему ты никому не рассказал?
— Я хотел отомстить сам — не раздумывая, ответил он. Его голос стал жёстче, словно он ни о чём не жалел. А так и было.
Задумавшись, я посмотрела на свои руки и снова вспомнила тот день.
— И тот выстрел... был твоей местью? — спросила я тихо.
— Именно. Я отомстил за человека, который стал мне братом, и за сестру, чью жизнь он разрушил. Но ты мне помешала, и он выжил.
Я горько усмехнулась, покачав головой.
— Тогда я думала, что он мой отец...
— Но твой отец Арс — отрезал резко Эмрах, делая шаг ко мне — И ты очень на него похожа. Тот же взгляд, то же упрямство. Кто знает, может, однажды и ты пойдёшь по его стопам.
Я невольно провела рукой по шее, чувствуя, как бешено колотится моё сердце.
— А потом мой муж меня посадит — усмехнулась я, представляя лицо Марселя.
Эмрах промолчал, но его взгляд вдруг задержался на моей шее.
— Я вижу, не только на моей шее красуются засосы — усмехнулся он, скользнув взглядом по «печатям» Марселя.
— Это не засосы. Это плойка — соврала я, поспешно поправляя волосы.
— Да? А я решил, что твой прокурор делает всё возможное, чтобы тебя утешить.
Я посмотрела на него в упор, стараясь скрыть смущение за колкостью.
— Я смотрю, ты о моём муже думаешь так же много, как и он о тебе. Мне стоит начать беспокоиться?
— А он обо мне думает? — Эмрах приподнял бровь, а в его глазах блеснул интерес.
— Слишком много — я покачала головой, вспоминая хмурое лицо Марселя при каждом упоминании Эмраха.
— Не ревнуй, любовь моя — он улыбнулся и легонько ущипнул меня за щёку.
Я закатила глаза, и, потянувшись в карман за телефоном, провела пальцем по экрану.
— Чёрт, у меня сел телефон — тихо сказала я, чувствуя, как внутри снова поднимется тревога.
— Можешь позвонить с моего — он достал телефон из кармана и протянул мне — Пароль ты знаешь.
Улыбнувшись, я начала вбивать номер Марселя и замерла. Его номер был записан как «Помеха». Несколько секунд я смотрела на экран, а затем нахмурившись, посмотрела на Эмраха.
— «Помеха»?
Эмрах лишь невинно пожал плечами, сохраняя на лице наглую улыбку.
— У тебя есть номер моего мужа. Очень интересно.
— А я звоню ему по ночам и дышу в трубку.
— А тебе точно засосы на шее женщины оставляют? — не выдержала я, усмехнувшись его нелепой шутке.
— Нет. Твой муж — совершенно серьёзно выдал он — Вчера ночью он задержался, потому что был со мной...
Я нахмурилась. В памяти вдруг всплыл вчерашний вечер и то, как я уснула, пока ждала его. Марсель и правда пришёл очень поздно.
— Он и вправду задержался вчера... — прошептала я задумавшись.
Эмрах тут же вскинуло руки, не выдержав собственного провала.
— Стоп, я пошутил.
Я усмехнулась и вернула ему телефон, так и не набрав номер.
— Отвези меня домой — попросила я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня — Пожалуйста.
— Поехали — коротко кивнул он.
Эмрах на удивление не стал больше подкалывать меня. Он просто открыл дверь машины и подождал, пока я сяду.
Всю дорогу мы ехали молча. Я прислонилась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как мимо проносятся фасады зданий. В голове на повторе крутились события последних недель, а особенно сегодняшнего дня... Сначала разговор с врачом, а затем слова Эмраха о том, как умер мой отец. Я не могла сейчас думать об этом, потому что знала, что ещё немного и я окончательно сломаюсь.
Эмрах уверенно вёл машину, изредка бросая на меня короткие взгляды. Он ни о чём не говорил, пытаясь дать мне время уложить в голове всю эту правду.
Когда мы подъехали к дому, он открыл мне дверь и несколько секунд молча смотрел на меня. Его взгляд был слишком серьёзным, словно он чувствовал всё то, что творилось сейчас у меня внутри. Но если честно, я и сама до конца не понимала, что чувствую. Казалось, всё внутри смешалось, и пустота на мгновение взяла верх надо мной.
Я медленно подошла к нему и обняла. Несмотря на то что я всё ещё злилась, сегодня он не стал от меня утаивать самое важно, и я была ему благодарна.
Эмрах на мгновение замер, а затем крепко прижал меня к себе.
— Теперь ты знаешь, кто ты, а это самое важное — прошептал он — И если что, звони в любое время.
Я отстранилась и кивнула, едва заметно улыбнувшись. Развернувшись, я медленно подошла к дому и осторожно открыла дверь. Внутри было пусто и непривычно тихо. Марселя ещё не было дома, поэтому я решила провести оставшийся день так, как делала это в своей прошлой жизни, когда хотела отвлечься.
Я поднялась наверх и первым делом пошла в душ. Стоя под горячими струями воды, я закрыла глаза. Пар наполнял комнату, а я всё прокручивала в голове слова Эмраха, до сих ощущая запах пороха. Казалось, что чувства внутри притупились. И если честно, думать об этом сейчас мне совершенно не хотелось. Как и о словах доктора, предрекающего мне неминуемую смерть. Вероятно, он думал, что «напугав» меня, сделает лучше, и я начну есть как не в себя, но его стратегия не увенчалась успехом. Теперь мне не хотелось даже пить, не говоря о том, что насильно запихивать в себя еду, чтобы «выжить».
Переодевшись в мягкую пижаму, я забралась под одеяло. Тело ломило от усталости, и мне отчаянно нужно было на что-то отвлечься. Я взяла ноутбук, надеясь найти какой-нибудь фильм, но мой взгляд задержался на одном письме, что пришло на почту несколько дней назад.
— Открой, или все узнают правду — прочитала я вслух тему сообщения.
Сердце забилось быстрее, а по телу пробежал неприятный холод. Сначала я подумала, что это обычный спам, но что-то в этих словах заставило меня замереть. Пальцы дрогнули, когда я кликнула по письму.
В тексте было всего одно предложение: «Верни кольцо, иначе это видео отправится в полицию».
Ниже был прикреплён файл. Я нажала на него, и на экране появилось видео. Ночная съёмка, мост и три нечёткие фигуры.
— Демир, он падает! — раздался мой собственный крик, и в этот момент я замерла, не в силах даже сделать вдох.
Голова резко отозвалась невыносимой болью. Я сжала виски руками и зажмурилась. Перед глазами мгновенно вспыхнули воспоминания той ночи.
Тот «сон», который мучил меня месяцами, который я считала плодом своего больного воображения... но он не был сном.
Это была ночь Хэллоуина. Та самая ночь, когда всё изменилось.
Обрывки начали складываться в чёткую, страшную картину. Холодный ветер, запах дождя и крики, которые заглушал шум воды под мостом. Я вспомнила панику в глазах Демира и, как Хоггарт исчез в темноте.
Всё это время мой мозг отчаянно пытался защитить меня, стирая эти кадры и превращая их в кошмарные сны. Но видео на экране ноутбука было настоящим. Я сидела в своей постели, но меня трясло так, будто я снова стояла на том мосту и проживала этот момент.
Я смотрела на экран, где видео продолжало идти по кругу, снова и снова, показывая момент падения Хоггарта. И его смерть... по моей вине.
———————————————————————————————
Глава подошла к концу, но история продолжается...🩷
💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят