Часть 2. Глава 21
Слова Мадлены прозвучали как выстрел, оборвав звуки и голоса гостей. Огромный зал в одно мгновение стал для меня тесным и душным. Всё вокруг замерло, превращаясь в немую декорацию чужого праздника, а всё то, что я знала прежде, в одно мгновение разлетелось на куски. Я стояла посреди толпы, не в силах пошевелиться. В ушах звенело так сильно, что голоса людей стали казаться далёким шумом.
Мне хотелось что-то сказать, но ком подступил к горлу, и я не смогла произнести ни звука. Я смотрела на женщину, которую всю жизнь считала своей матерью, и видела в её глазах холодную, торжественную полуулыбку.
Всё, во что я верила двадцать лет, рассыпалось в пыль на глазах у сотен людей. Моё имя, моё прошлое, моя жизнь... — всё оказалось чужим. Я чувствовала на себе сотни взглядов, но видела только её лицо.
— Да, Мелисса. Это правда... — продолжила она самодовольно — Ты лишь плод измены твоего отца, а я приняла тебя и вырастила.
Она сделала паузу, склонив голову набок.
— Ты ведь всегда хотела знать, почему я тебя ненавижу? Да потому что каждый раз, глядя на тебя, я видела твою мать.
Глаза мгновенно наполнились слезами, превращая лица гостей в размытые пятна. Весь мой мир только что перестал существовать, оставив меня одну в этом огромном зале. Я медленно повернулась, посмотрев на Марселя, Мику и Натана.
— Натан, скажи, что это неправда — прошептала я, пытаясь найти в его глазах ответ, который надеялась услышать. Но он промолчал, отведя взгляд в сторону.
— Мика? — мой голос сорвался, но и он не произнёс ни слова.
— Марсель?
Я смотрела на него, умоляя взглядом сказать, что всё это неправда. Марсель лишь сделал шаг ко мне, а его лицо было пугающе спокойным.
— Мелисса, давай поедем домой и поговорим там — тихо сказал он, пытаясь взять меня за руку.
В этот момент внутри меня что-то окончательно оборвалось. Его осторожный тон, их тяжёлое молчание, и это ярое желание поскорее увести меня отсюда... всё встало на свои места. Они не были шокированы, не были удивлены... Они знали.
— Вы всё знали... — едва слышно прошептала я, глядя на них так, словно видела впервые.
Никто не ответил. И это молчание было громче любых признаний.
Не в силах больше находиться в этом месте под прицелом сотен глаз и камер, я резко развернулась и бросилась к выходу.
Двери отеля распахнулись, и в лицо ударил холодный ночной воздух. Я выбежала на улицу, почти не чувствуя земли под ногами. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди.
Я поймала первое попавшееся такси и не раздумывая ни секунды, распахнула дверь и буквально рухнула на заднее сиденье.
— Поехали, пожалуйста... просто поезжайте — выдохнула я, захлопывая дверь.
Ничего не спрашивая, водитель тронулся с места. Отель остался позади, а город за окном потянулся размытыми пятнами. Я прислонилась лбом к холодному стеклу, стараясь сделать глубокой вдох, но воздух застревал где-то в груди. Мысли не слушались, накатывая одна за другой... обрывки фраз, взгляды, чужие голоса. Я сжала пальцы на коленях, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу.
Машина плавно ехала по ночным улицам, а я пыталась удержаться хоть за что-то знакомое внутри себя, но впервые поняла, что я даже не знаю, кто я на самом деле...
«Когда та девочка родилась, её малолетняя шлюха-мать... бросила её. Просто ушла».
Эти слова снова и снова крутились в моей голове, как заезженная пластинка, от которой невозможно избавиться. Они обжигали изнутри, оставляя чувство стыда... не моего, но навязанного. Я сжала челюсти, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы.
Всё, что я знала, просто рассыпалось, как карточный домик. Моё детство, моя семья, женщина, которую я когда-то считала матерью. Даже моя боль вдруг стала чужой, словно в этот момент принадлежала не мне, а той девочке, о которой говорили со сцены... брошенной, ненужной и... обманутой.
Я медленно выдохнула и снова посмотрела в окно. Отражение в стекле вдруг показалось незнакомым. Те же черты лица, те же глаза, но взгляд был другим... потерянным и сломленным.
Кто я? Чья я? Кто моя настоящая... мама? И... почему она меня бросила?
Ещё один человек в моей жизни, который просто отказался от меня. Эта мысль так больно ударила, снова лишая меня воздуха. Я думала, что уже пережила самое страшное, и ничего ужаснее уже не случится, но, оказывается, оно просто ждало своего часа.
Я опустила взгляд на дрожащие руки и сжала их в кулаки, будто могла хоть так окончательно удержать себя от разрушения. Где-то глубоко внутри росло чувство пустоты, и чем больше я думала об этом, тем сильнее оно обжигало.
Открыв глаза, я вдруг заметила знакомый поворот...
— Остановите, пожалуйста, здесь — тихо сказала я, чувствуя, как мой голос дрогнул.
Машина плавно затормозила. Я опустила руку в маленькую сумочку, что висела у меня на плече, и достала деньги. Аккуратно положив их на сиденье рядом с водителем, я глубоко вдохнула, и открыв дверь, вышла из такси.
Я прошла поворот, даже не глядя под ноги. Это было и необязательно, ведь я знала эту дорогу как свои пять пальцев и могла пройти даже закрытыми глазами.
Дом дедушки. Место, где я выросла и где каждый угол хранил воспоминания моего детства. И вместе с тем здесь совсем не было счастья, ведь я всегда чувствовала пустоту, которую нельзя было заполнить никаким образом.
Сейчас он выглядел иначе. Тот же фасад, те же окна, но теперь, стоя напротив него, у меня было то, чего не было раньше — ответы на вопросы, которые всю жизнь не давали мне покоя.
Я всю жизнь задавалась вопросом, за что она ненавидела меня. Почему всегда смотрела так, словно перед ней стояла не дочь, а враг... Теперь её издевательства не казались мне беспочвенными, как и её отношение в целом.
Я искала причины в себе, пыталась быть лучше, тише, послушнее, надеясь заслужить то, что должно даваться просто так. По праву рождения.
Но теперь я понимала... дело было не во мне. Никогда не было во мне.
Эта мысль ударила неожиданно больно и одновременно принесла странное облегчение. Будто тяжесть, которую я носила годами, наконец получила имя.
Я сделала шаг к дому, чувствуя, как прошлое и настоящее, наконец, сходятся в одной точке, и зная, что после этой ночи я уже не смогу быть прежней.
В доме не было никого. Ни шагов, ни шороха, только тишина. Не было даже персонала, ведь Нина пригласила на свадьбу всех без исключения и, видимо, второпях они даже забыли закрыть дверь.
Я медленно вошла внутрь и поднялась по лестнице, оглядываясь по сторонам. Всё было удивительно знакомо и одновременно чуждо...
Подойдя к своей бывшей комнате, я остановилась у двери. Несколько секунд я стояла неподвижно, вспоминая всё, через что мне пришлось пройти здесь. Сердце забилось быстрее, а дыхание стало прерывистым, словно тело не хотело делать этот шаг.
Я медленно распахнула дверь и прошла внутрь. Всё было на своих местах... так, как будто время здесь остановилось в тот день, двадцать восьмого февраля, почти два года назад.
Ничего не изменилось... ни мебель, ни вещи, ни даже воздух, в котором висел запах моих духов. Я сделала несколько шагов вперёд, ощущая, как прошлое накрывает с головой. Эта комната всё ещё помнила меня и, возможно, хранила ответы, к которым я пришла слишком поздно.
Несколько минут я медленно ходила по комнате, касаясь своих вещей, книг, рамок с фотографиями. Пальцы скользили по обложкам, по краю стола, мебели... и сейчас каждое прикосновение отзывалось внутри болью. Здесь прошло моё детство. Здесь я плакала ночами, мечтала о жизни, которой живу сейчас, и училась быть сильной тогда, когда рядом не было никого. Именно здесь я прожила самое страшное событие в своей жизни, и теперь, было очень «символично» оказаться здесь в этот момент.
Я остановилась у окна и посмотрела на тёмный двор. Всё было таким же, как и раньше, но в то же время совершенно чужим.
Внезапно в коридоре послышались неторопливые шаги. Я замерла, затаив дыхание, прислушиваясь к каждому звуку. Затем раздался тихий, осторожный стук, и я вздрогнула, словно меня вырвали из страшного сна.
Я медленно повернулась. На пороге стояла Элеонор. Она не спешила входить, а просто стояла, молча наблюдая за мной. Её взгляд был внимательным, полным тревоги, которую невозможно было спрятать.
— Как вы узнали, что я здесь? — тихо спросила я, чувствуя, как голос предательски дрогнул.
— Я... — она замялась, на мгновение опустив взгляд — увидела, как ты выбежала из отеля и поехала за тобой.
— Вы всё-таки пришли — едва заметно улыбнувшись, сказала я — Жаль только... что праздник был испорчен.
Элеонор посмотрела в сторону и сделала глубокий вдох, будто собираясь с силами.
— Не стойте там — сказала я мягче — Проходите.
Она ещё несколько секунд оставалась на пороге, словно не решаясь переступить эту границу, но всё же сделала шаг... медленно, оглядываясь по сторонам, задерживая взгляд на деталях, которые когда-то были частью моей жизни.
— Это твоя комната? — тихо спросила она.
— Была — ответила я, задумавшись — А до меня она принадлежала моему дяде. Он погиб, когда был в моём возрасте. Ну... вы, наверное, слышали её речь со сцены.
Я досадно усмехнулась, склонив голову набок.
— Видимо, эта комната никому счастья не приносит.
Элеонор замерла. Её плечи напряглись, а взгляд задержался на мне дольше обычного. В этот момент тишина стала почти оглушающей, словно мои слова задели её глубже, чем меня.
— А на этой кровати меня... — я сделала паузу, собираясь с силами — Я вам рассказывала.
На мгновение я опустила взгляд, задержав его на кровати.
— Это, кстати, тоже спланировала моя... псевдомать. И знаете, теперь мне понятна её ненависть. Всю жизнь смотреть на человека и видеть в нём того, кого ненавидишь...
Я подошла к окну, давая себе несколько секунд.
— Теперь её слова о том, что меня все будут бросать, не кажутся мне такими глупыми. Если моя родная... мать — я горько усмехнулась — меня бросила... то, чего ждать от других?
Элеонор молчала, словно была не в силах произнести ни слова.
— Знаете — продолжила я тише — Мой отец меня очень удиви. Измена — это, конечно, ужасно, но... он ведь мог сдать меня в приют, или просто избавиться, лишь бы Мадлена была счастлива. А нет... меня даже приняли в семью.
Я снова посмотрела на Элеонор и увидела, как по её щеке медленно скатилась слеза. И она даже не пыталась её смахнуть, словно у неё больше не было сил скрывать свои чувства.
Она смотрела на меня, будто внутри неё что-то сломалось. Её губы дрогнули, дыхание сбилось, и на мгновение мне показалось, что ещё чуть-чуть и она расплачется окончательно.
— Не плачьте... пожалуйста — мягко улыбнулась я — Такие хорошие люди, как вы, не должны плакать.
— Ты думаешь, я хорошая? — едва слышно прошептала она, и в этом вопросе было слишком много боли.
— Вы лучше всех, кого я знаю — искренне ответила я — Вы всегда были добры ко мне, относились с теплом и никогда не врали. Даже сейчас вы поехали за мной, а могли просто уехать и заняться своими делами. Да и, если честно... вы сделали для меня больше, чем моя мать.
Элеонор глубоко вздохнула, словно собираясь с силами.
— Мелисса... я должна тебе кое-что сказ...
И в этот момент раздался голос Марселя.
— Мелисса.
Его голос прозвучал осторожно, почти испуганно. И буквально через несколько секунд он появился на пороге. Растрёпанный, без пиджака, с расстёгнутым воротом рубашки, словно он искал меня по всему городу.
Его взгляд сразу остановился на мне, потом скользнул к Элеонор. В глазах мелькнуло облегчение, сменившееся тревогой. Он сделал шаг вперёд, и не раздумывая, обнял меня.
Я стояла неподвижно, даже не ответив на объятие. Руки безвольно опустились вдоль тела, словно я не знала, что с ними делать. Но в душе было так пусто, что я не могла пошевелиться.
Марсель замер, почувствовав это. Его объятие стало осторожнее, словно он понял, что сейчас я не с ним, а где-то далеко... в своих мыслях.
Но тишина была недолгой. Через несколько минут её разорвали голоса и торопливые шаги. Один за другим в коридоре появились знакомые лица... Папа, дяди Кайя и Селим, и... она. Моя «мать».
Комната будто сразу стала меньше. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, а тело напряглось так, что я не могла сделать шаг. Все взгляды на мгновение остановились на мне, но я смотрела только на неё. Женщину, которую я всю жизнь называла матерью и которая сегодня разрушила всю мою жизнь.
Элеонор придвинулась ко мне ближе, словно инстинктивно закрывая собой. И в этот момент взгляд Мадлены снова стал таким, как на сцене. Безумным...
— Уходите все — бросила я, чувствуя, как меня начинает трясти.
— Мелисса... — Марсель попытался сократить расстояние между нами, но я резко отступила.
— Не подходи. Просто уйдите. Все.
— Эта женщина немедленно покинет мой дом! — сорвалась на крик Мадлена.
Я нахмуривалась, проследив за её взглядом. Он был направлен не на меня. Он был нацелен на Элеонор. И это поразило меня сильнее всего.
— Мадлена! Довольно. Иди в мой кабинет — жёстко прозвучал голос дедушки из коридора.
— Я никуда не пойду! — проигнорировала она его, снова переводя взгляд на Элеонор — Эта шлюха спала с моим мужем, родила от него и посмела заявиться спустя столько лет!
— Следи за словами — ответил Марсель, посмотрев на неё — А иначе снова отправишься в камеру.
Я медленно перевела взгляд на Элеонор. Мадлена, конечно, всегда была сумасшедшей, но сейчас её слова звучали особенно безумно.
— Да, Мелисса, любуйся... вот твоя мать — выплюнула с удовольствием Мадлена — Та самая мать, о которой ты всегда мечтала. Та самая мать, которая тебя бросила.
В ушах раздался звон. Я перестала слышать голоса, шаги и даже собственное дыхание. Всё вокруг расплылось перед глазами, словно мир потерял чёткость. В следующую секунду я почувствовала, как тошнота подступила к горлу.
Мне даже стало трудно дышать. Земля словно ушла из-под ног, и я судорожно сглотнула, пытаясь удержаться, но понимала, что ещё немного и я упаду.
Я смотрела на Элеонор, не сводя взгляда. На её побледневшее лицо, на дрожащие губы, на глаза, полные боли и вины. И я вдруг поняла, что в её взгляде не было лжи. Только правда, от которой по телу пробежала дрожь.
— Я не бросала её...— голос Элеонор дрогнул — Мне сказали, что она умерла при рождении. Но это сделала ты...
Её взгляд был прикован к Мадлене.
На мгновение я прикрыла глаза, чувствуя, как всё внутри меня окончательно разрушилось.
— Ты забеременела от моего мужа — Мадлена сделала шаг вперёд, подходя к Элеонор вплотную.
Марсель тут же резко встал между ними. Инстинктивно он выставил руку и встал, закрыв Элеонор собой.
— Отойди — сказал он жёстким голосом — Сейчас же.
Мадлена усмехнулась, но в её взгляде мелькнуло раздражение. Не страх, а злость оттого, что её остановили.
— Поздно играть в защитника — бросила она и медленно перевела взгляд к Элеонор — Неужели ты думала, что я позволю тебе так просто жить после того, что ты сделала?
Я смотрела на них, не веря в то, что всё это действительно происходит со мной.
— Никогда — продолжила Мадлена — Я должна была убить её. И я этого хотела. Скажи спасибо Давуду, только он остановил меня от этого.
Марсель в этот момент протянул свою руку к моей и сжал её крепче.
Элеонор побледнела ещё сильнее, по её щеке скатилась слеза, но она не отступила. Она стояла прямо с высоко поднятой головой, но теперь боль в её глазах сменилась яростью.
— Ты отняла у меня ребёнка — жёстко произнесла она — И украла у неё жизнь.
Слова Элеонор прозвучали в тишине так чётко, что у меня перехватило дыхание. Я прижала ладонь к груди, чувствуя, как сердце ноет всё сильнее. Казалось, если кто-то из них произнесёт ещё хоть слово, оно просто не выдержит этой боли и остановится.
— Я знаю обо всём, что ты делала — твёрдо продолжила Элеонор.
Она медленно перевела взгляд на дедушку, потом на папу, Селима и Кайю. В её глазах застыло такое презрение, что в комнате повисло ещё большее напряжение.
— Обо всём, что вы делали.
— А ты думала, что к твоему позору будут относиться иначе? — Мадлена усмехнулась, и было видно, что она наслаждается каждой секундой этого хаоса — Скажи спасибо, что мы не сдали её в приют и дали свою фамилию.
Элеонор резко обернулась к ней.
— Это фамилия её отца — отчеканила она, выделяя каждое слово.
Она снова обвела взглядом всех, кто стоял в комнате.
— Вы все ужасные люди. Все до одного. И кроме Арса в этой семье нормальных людей не было.
Услышав это имя, я вздрогнула. Да и не только я... Лица остальных изменились в один миг... И их словно перекосило от злости, а дедушка и вовсе побледнел.
Элеонор посмотрела на меня, и её голос стал немного тише.
— Впрочем... она взяла всё самое лучшее от своего отца.
— Ты смеешь говорить что-то о моём муже? — злобно произнесла Мадлена, делая шаг ближе, но Марсель её остановил.
Элеонор снова повернулась к ней, сохраняя холодное спокойствие.
— О твоём муже-неудачнике речь и не шла — бросила она.
— Что ты несёшь? — голос папы дрогнул — Мелисса... моя дочь.
— Для тебя было честью называть себя её отцом, но ты и с этим не справился — Элеонор смотрела на него почти с жалостью — Но правда в том, что ты им никогда и не был.
— Эля... — едва слышно прошептал дядя Кайя, пытаясь её остановить.
Она медленно повернулась и посмотрела прямо мне в глаза. Несколько секунд она молчала, пытаясь справиться с волнением, а затем сглотнула и сказала:
— Отец Мелиссы... Арс.
В комнате стало невыносимо тихо. Все замерли, словно даже боялись вздохнуть. Моя жизнь рушилась с каждой секундой, и когда мне казалось, что самое страшное уже позади, случалось то, после чего у меня уходила земля из-под ног.
Лицо дедушки перекосилось от шока, а Мадлена вдруг побледнела, теряя свою привычную надменность. Папа выглядел так, словно его кто-то ударил... он пошатнулся и что-то бессвязно пробормотал, не в силах вымолвить ни слова. Дядя Кайя тяжело вздохнул и прикрыл лицо руками, словно пытаясь спрятаться от этой правды, которая, наконец, вырвалась наружу. Дядя Селим же стоял нахмурившись. В его взгляде читалось полное недоверие. Он переводил взгляд с Элеонор на остальных, пытаясь осознать масштабы «лжи», в которой они все жили двадцать лет.
Марсель же смотрел только на меня. В его глазах отражался настоящий шок и сильное волнение. Он сделал шаг в мою сторону, но замер, понимая, что сейчас любое его слово может окончательно меня сломать.
А я... ощущала себя так, словно стою на краю обрыва. Весь мир, который я считала своим, оказался тенью, а люди вокруг... незнакомцами, хранившими тайны столько лет.
В этой оглушительной тишине я почувствовала, как внутри рождается что-то странное. Сначала это был лишь лёгкий звук, едва слышный смешок, который вырвался несмотря на боль внутри, нарушая молчание. Я смотрела на их перекошенные лица, на эту нелепую сцену, и мне стало по-настоящему смешно.
Но смех начал только расти. Сначала медленно, а затем громче и громче, пока не превратился в настоящую истерику. Я смеялась над их словами, над своей разрушенной жизнью, над тем, как красиво они все играли свои роли столько лет. Слёзы градом катились по щекам, смешиваясь с этим безумным смехом, который я уже не могла остановить.
— Мелисса... — Марсель попытался взять меня за руку, но я его остановила.
— Так вот какая у меня семья... — выдавила я сквозь слёзы, продолжая смеяться.
Казалось, этот смех пугал всех в этой комнате. Я переводила взгляд с одного лица на другое, так медленно, словно видела их впервые. А так и было. Я впервые посмотрела на них всех иначе.
— Дедушка... — я посмотрела на него, усмехнувшись — Папа... Дяди.
Я остановилась на Мадлене, которая всё ещё стояла с побледневшим каменным лицом.
— Псевдомать...
Затем мой взгляд упал на женщину, которая только что изменила мою жизнь своей «правдой».
— Мать... — едва заметно улыбнувшись, прошептала я.
Последним я посмотрела на Марселя. Теперь я понимала, почему он так отчаянно пытался увести меня из зала. Он знал. Знал об Элеонор, знал эту правду и, что больше пугало меня... я не знала, как долго он скрывал это от меня.
Я снова прижала ладонь к груди, чувствуя, как сердце болезненно кольнуло, словно его сжали двумя руками. Я пыталась сделать вдох, но воздуха внутри больше не осталось. Внезапно перед глазами всё расплылось. Сил стоять на ногах больше не осталось. Мир окончательно перестал существовать, и я почувствовала, как теряю равновесие.
— Мелисса!
Марсель среагировал мгновенно. Он рванул вперёд и подхватил меня, прежде чем я упала полностью. Он крепко прижал меня к себе, опускаясь на колени. В комнате раздались шаги, а чьи-то голоса слились в шум на фоне, но больше я ничего не слышала.
Казалось, что там, в этой пустоте, я наконец-то была в безопасности. Больше не было боли, предательства и этих удушающих тайн. В той темноте я не была дочерью изменника или плодом чужой ненависти. Я была просто собой, и мне больше не нужно было делать вид, что мой мир не рушится на куски.
Однако сознание медленно, но настойчиво возвращало меня обратно. Сначала вернулись звуки: раздражающее тиканье приборов, приглушённый шум, тяжёлые шаги и чьё-то прерывистое дыхание совсем рядом.
Я с трудом разомкнула веки. Свет ламп больно ударил по глазам, и я невольно поморщилась. Голова была тяжёлой, а в груди всё ныло.
— Мелисса? — голос прозвучал совсем близко.
Я медленно повернула голову. На стуле у кровати сидел Марсель. Вид у него был измученный... глаза красные, а волосы взъерошенные. Он выглядел так, будто не спал несколько суток.
Заметив, что я пришла в себя, Марсель мгновенно склонился надо мной. В его глазах промелькнула такая смесь облегчения и боли, что я на секунду замерла. Он осторожно взял мою ладонь в свои, и я почувствовала, как сильно дрожат его пальцы.
— Ты напугала меня до смерти — прошептал он, прижимаясь лбом к моей руке.
Я молчала, глядя на него сквозь слегка приоткрытые глаза.
— Сколько я здесь? — мой голос звучал слабо, словно принадлежал кому-то другому.
— Несколько часов — он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.
Я осторожно, но настойчиво высвободила свою руку из его ладоней. Марсель вздрогнул от этого жеста, и на его лице отразилась тень обиды, смешанной с раскаянием и пониманием.
— Как давно ты знаешь? — едва слышно спросила я.
— Мелисса... мы поговорим позже, когда тебе станет лучше — мягко ответил он, пытаясь уйти от ответа.
— Мы поговорим сейчас — отрезала я.
Несколько секунд он молчал, словно собираясь с мыслями.
— Я не знал... — он сделал короткую паузу, и я заметила, как он отвёл взгляд в сторону — Точнее, я не был уверен наверняка. Когда ты попала в больницу, мы с Микой поехали в госпиталь, в котором ты родилась.
— Значит, он тоже знал... — я горько усмехнулась, понимая, что круг «обмана» куда шире, чем я думала.
— Мы не были уверены — быстро добавил Марсель — Медсестра рассказала нам о той ночи. О девочке, которая родила, но ей сказали, что её ребёнок умер. Что Мадлена, Саид и Давуд были там в ту ночь. И по слухам, Мадлену видели выходящей из больницы с ребёнком на руках. Это всё, что у нас было...
— И ты мне не рассказал... — прошептала я, посмотрев в сторону.
— Тебе нельзя было нервничать — твёрдо сказал он — Ты можешь злиться, но я не виню себя за это. Твоё состояние для меня важнее всего. И пока бы ты полностью не поправилась, я не собирался делать хоть что то, что могло тебе навредить.
В этот момент я почувствовала, как по щеке скатилась слеза.
— Это тебя не оправдывает... — я всхлипнула, чувствуя, как ком подступает к горлу — Ты должен был сказать. Я имела право знать, а получается, что все мне врали... просто кто-то двадцать лет, а кто-то два месяца.
В груди внезапно неприятно кольнуло, и я вздрогнула, непроизвольно прижав руку к ней.
— Мелисса — Марсель мгновенно поддался вперёд — Сердце болит?
Я посмотрела на него сквозь слёзы и горько усмехнулась.
— Душа болит, прокурор... Ду-ша.
Марсель замер, а в его взгляде появилось ещё больше боли. Он выглядел так, словно сам был готов забрать на себя всё то, что я чувствовала, если бы это было возможно.
— Мелисса... мы про отца ничего не знали. Никто не знал, даже Давуд.
— Ах, точно... ещё же отец — я горько усмехнулась.
— Любимая... — Марсель потянулся к моей руке, но я его остановила.
— Не трогай — резко сказала я.
Марсель замер, так и не коснувшись моей руки. В его глазах отразилась такая боль, будто я ударила его в самое сердце. Я не хотела его обижать, но сейчас моё собственное сердце напоминало груду обломков...
— Мелисса, я хотел сам во всём разобраться... — начал он, но я не дала ему закончить.
— Разобрался? — тихо спросила я.
Марсель ничего не ответил, лишь посмотрел в сторону.
— Вот иди и разбирайся в коридоре — я отвернулась, глядя на больничную стену — Ты теперь в моём списке.
— В каком ещё списке? — в его голосе промелькнуло недоумение.
— В чёрном — отчеканила я не оборачиваясь.
Марсель ещё несколько секунд стоял рядом, и я чувствовала его взгляд на своей спине. Наконец, раздались негромкие шаги, и дверь за ним
закрылась с едва слышным щелчком.
Я осталась одна. И в этой тишине всё случившееся зазвучало в голове с новой силой.
«Мой муж изменил мне».
«Эта женщина родила моему мужу дочь».
«Когда та девочка родилась, её малолетняя шлюха-мать бросила её».
«Та девочка... это ты, Мелисса»
«Мне сказали, что она умерла при рождении».
«Ты отняла у меня ребёнка и украла у неё жизнь».
«Ты думала, к твоему позору будут относиться иначе?».
«Для тебя было честью называть себя её отцом. Но правда в том, что ты им никогда и не был».
«Отец Мелиссы... Арс».
Слова снова и снова крутились в моей голове, словно бесконечный вихрь. Я зажмурилась, пытаясь остановить этот поток, но фразы впивались всё глубже и глубже.
Слёзы катились по щекам, обжигая кожу, и я никак не могла остановить этот поток. Всё, во что я верила, оказалось неправдой. С самого первого дня всё было построено на лжи. Сейчас моя жизнь напоминала красивую картинку, которую просто взяли и перечеркнули одной фразой.
Я закрывала глаза, но видела лица тех, кто врал мне годами. Я вспоминала своё детство, всё то, через что меня заставили пройти люди, которых я считала семьёй, даже несмотря на то, что они делали. До восемнадцати лет я называла эту женщину матерью, даже после того, как она относилась ко мне: как ненавидела всё детство, издевалась, поднимала руку.
Мой отец, который закрывал глаза на всё, что она делала, и уезжал из дома всякий раз, когда обстановка для него становилась «невыносимой». Он просто молча наблюдал за всем, что происходит, и, выбирал бездействовать, вместо того, чтобы её остановить.
Теперь я понимала, почему в её глазах было столько ненависти. Она видела во мне не ребёнка, а живое доказательство предательства своего мужа.
Каждый выплеск её злости был местью. А папа... он не делал ничего не потому, что был слаб и не хотел брать на себя ответственность. Ему просто было всё равно. Для него я была лишь долгом и обузой, которая разрушила его брак.
Я лежала, сжимая край одеяла, и чувствовала, как всё внутри меня горит. Я оправдывала их годами, искала причины, винила себя и пыталась заслужить их любовь. А правды не было. Была только ненависть одной женщины и равнодушие одного мужчины.
И в этой тишине я поняла, что у меня никогда не было семьи, не было дома. Даже дедушка. Хотя... чему я удивлялась? Я была для них всех досадным пятном на репутации семьи. Проблемой, которую нужно было контролировать, а не ребёнком и человеком, которого нужно было любить.
Я закрыла глаза, чувствуя, как очередная волна слёз подступает к горлу. Вся моя жизнь была лишь попыткой понять, почему меня не любили. Но было ещё кое-что, что не давало мне покоя. И стоило мне подумать об этом, как в дверь тихо приоткрылась и на пороге появилась она.
Элеонор.
Я смотрела на неё, и моё сердце, казалось, перестало на мгновение биться. Её лицо было бледным, а в глазах застыла такая невыносимая боль, что мне стало не по себе.
«Мне сказали, что она умерла при рождении».
Я вспомнила эти слова, и по коже пробежала дрожь. Элеонор смотрела на меня, не отрываясь, и в её взгляде не было ни капли того холода, который я всегда видела в глазах Мадлены.
Теперь я понимала, почему она уехала, почему избегала меня и постоянно переносила наши встречи. Поняла, что именно хотела рассказать мне, но никак не решалась. Но лучше бы я узнала эту правду от неё. Своим молчанием она лишь позволила Мадлене в очередной раз причинить мне боль.
Элеонор медленно подошла к кровати. Я смотрела на неё, но не могла произнести ни слова.
Она осторожно опустилась на край, боясь даже случайно задеть мою руку. Между нами сейчас было столько боли и столько потерянных лет, что в воздухе повисло напряжение.
Она смотрела на меня так, словно видела впервые в жизни, и в то же время узнавала заново. Элеонор протянула руку, и я невольно вздрогнула. Заметив это, она на мгновение замерла.
— Прости меня — едва слышно прошептала она, и её голос дрогнул — Мелисса, если бы я только знала... Если бы я знала, что ты жива, я бы никогда не оставила тебя этим людям. Я бы сделала всё и забрала тебя.
От её слов по щекам снова скатились слёзы.
— Я не должна была верить в то, что ты умерла... Не должна была говорить всем о том, что забеременела от Давуда...
В этот момент я замерла. Меня словно ударили в грудь, и я даже не могла сделать вдох. Я смотрела на неё, и её лицо начало расплываться перед глазами. Голоса в моей голове, которые только что затихли, вспыли с новой силой.
— Что вы сказали? — прошептала я едва слышно.
Я постаралась привстать, опираясь на локти, чувствуя, как болит всё моё тело. Каждое движение давалось мне с трудом, но я не обращала на это внимания. Мне нужно было видеть её глаза.
— Вы сказали всем, что забеременели от женатого человека, когда на самом деле были беременны от его брата?
Я видела, как Элеонор побледнела ещё сильнее, если это вообще было возможно.
— Мелисса... я была вынуждена так поступить.
— Вынуждены? — я едва заметно улыбнулась.
— Когда Арс погиб, я испугалась, что его семья, узнав о ребёнке, заберёт его в память о нём — начала она, и её голос дрогнул — Через несколько дней после его похорон я пришла в тот дом. Оказалось, что Мадлена сбежала с сыном и все уехали их искать. Все, кроме Давуда. Он сидел в гостиной на полу и пил. Я села рядом, и весь вечер мы говорили об Арсе. Я даже не заметила, как уснула, а когда проснулась, увидела, что Давуд спал на диване рядом. Я быстро встала и ушла, но... нас видела домработница.
Элеонор судорожно выдохнула, смахнув с лица слёзы.
— Через два месяца — продолжила она, посмотрев в сторону — Убили моего отца и брата, дядя сбежал с нашими деньгами, а мы остались одни без защиты. А спустя несколько месяцев твой дедушка увидел меня и сразу понял, что я беременна. Поняв, что это ребёнок Арса, он изменился в лице. Нужно было видеть его глаза... Безумные... — она вздрогнула, словно снова вернулась в те дни.
Я продолжала молча её слушать.
— Я испугалась, что тебя заберут, как только ты родишься, и сказала, что это ребёнок Давуда. Домработница подтвердила, что видела нас. А Давуд почти ничего не помнил, но и отрицать не стал.
От её слов по телу пробежала дрожь.
— Я думала, что если Саид узнает об этом, то отстанет от меня. Думала, что он не захочет пачкать имя своей семьи внебрачным ребёнком женатого сына.
В этот момент внутри меня будто что-то окончательно сломалось. Весь этот карточный домик изо лжи, предательства и боли обрушился на меня окончательно. Каждое её слово было как осколок, который снова и снова впивался в кожу.
— Всё! Пожалуйста, хватит! Перестаньте, я не могу это слышать! — закричала я, срываясь на истерику.
Я прикрыла лицо руками, пытаясь спрятаться, исчезнуть, лишь бы не чувствовать этой боли. Слёзы без остановки стекали по щекам, и я не могла успокоиться.
Осознание того, что меня превратили в разменную монету, лишало рассудка. Они все — дедушка, папа, Мадлена, и даже она... играли моими чувствами и моей жизнью.
Меня заставляли называть матерью монстра, и верить в то, что мой дядя... это мой отец... И всё это из-за страха.
— Мелисса, доч... — её голос дрогнул, но я только сильнее сжала руки.
— Не называйте меня так! — резко бросила я — Если бы вы не сказали, что я его дочь, ничего бы не случилось. Эта женщина смотрела на меня и видела вас. Смотрела и ненавидела, потому что считала меня плодом измены своего мужа, который даже этого не делал!
— Я боялась, что тебя заберут — оправдывалась она, едва слышно.
— Меня всё равно забрали... Только знай они правду, я была бы дочерью Арса, памятью о нём... А не приплодом Давуда, из-за которого Мадлена превратила мою жизнь в ад.
— Мелисса...
— Уходите... просто уходите — всхлипывала я, задыхаясь от собственной боли.
Элеонор замерла. Она хотела коснуться меня, но её рука так и осталась в воздухе. В её глазах я видела ту же боль, что и в моих, но сейчас это было последним, о чём я могла думать.
Она медленно поднялась, и спустя несколько секунд я услышала, как дверь за ней закрылась.
В палате снова стало тихо. Я повернулась набок и накрылась одеялом с головой, пытаясь спрятаться от всего и от всех. Мне хотелось просто исчезнуть, раствориться в этой темноте, и больше никогда ничего не чувствовать.
Вдруг в тишине раздался тихий, до боли знакомый голос.
— Милая...
Я вздрогнула и медленно стянула с себя одеяло. У двери стояла Роззи. Увидев меня, она на мгновение замерла, её лицо исказилось от боли, и она тут же бросилась ко мне. Она прижала меня к себе, и я крепко обняла её в ответ.
— Моя дорогая — прошептала она тихо, поглаживая меня по волосам.
— Мне очень-очень больно... — ответила я, и новый всхлип вырвался из груди.
— Я рядом — прошептала она, и на мгновение мне стало немного легче — Я здесь, с тобой. Хочешь поговорить об этом?
Я покачала головой.
— Значит, будем вместе молчать — ответила она, прижав меня сильнее.
Я плакала на её плече, чувствуя, что сейчас только в её объятиях я могу быть собой. Роззи не задавала лишних вопросов, не пыталась оправдать тех, кто сделал это со мной. Она просто была рядом, позволяя мне хоть ненадолго забыться.
Спустя несколько минут я наконец-то успокоилась. Всхлипы стали тише, а дыхание ровнее. Я отстранилась и вытерла лицо тыльной стороной ладони.
— Если что, я ничего не знала — осторожно сказала она, заглянув в мои глаза — Я даже представить не могла... мама никогда не говорила об этом.
— Я знаю, Роззи. Ты бы сразу мне рассказала.
— Конечно. Я не понимаю, как можно было о таком молчать. Тем более зная, как эта женщина тебя ненавидит... дать ей в руки такое оружие... Они все буквально скормили тебя Мадлене.
Роззи сердито сжала кулаки, и в её глазах вспыхнул огонёк праведного гнева.
— Представить страшно... Мадлена ведь изводила тебя намеренно именно потому, что видела в тебе измену мужа. Это безумие, милая. Все они безумны. А Элеонор...
Я тяжело вздохнула, глядя в окно.
— Она сказала, что соврала, потому что боялась, что дедушка меня заберёт. Но в итоге он всё равно меня забрал, но мысль о том, что скажи она правду, и я могла прожить совершенно другую жизнь...
Я снова почувствовала, как к горлу подступает ком.
В этот момент дверь палаты распахнулась и на пороге появились Нина, Мика и... Натан. Человек, которого я считала родным братом двадцать лет...
Я смотрела на него, и внутри всё сжалась от новой волны осознания. Натан замер у входа, его взгляд метался по палате, пока не остановился на мне. В его глазах была растерянность и какая-то странная робость, которой раньше я не видела.
— Моя девочка! — воскликнула Нина, нарушив тишину, и тут же бросилась ко мне.
Она обхватила моё лицо своими тёплыми руками, заглядывая в глаза с такой искренней заботой, что мне на секунду захотелось забыть обо всём, что я сегодня узнала. Нина всегда была рядом. Она была тем человеком, который всегда и во всём поддерживал меня, не задавая вопросов. Делала то, что не смогла сделать моя мать.
— Ну Саид... — она покачала головой, и в её голосе послышались гневные нотки — Я ему уже сказала, что если бы знала, что он на такое способен, ни за чтобы за него не вышла. Это же надо... разлучить ребёнка с матерью и позволить тебе называть эту женщину матерью.
При упоминании Мадлены Натану стало не по себе. Он всё ещё стоял у порога, бледный и потерянный. Для него «эта женщина» была мамой, которая его обожала. А для меня монстром, разрушившим мою жизнь.
— Ну, зато теперь всё честно — вдруг сказал Мика — Я в детстве всегда завидовал Натану, что у него есть родная сестра, а у меня нет. Теперь баланс восстановлен.
Нина строго взглянула на него, призывая к молчанию, а он лишь пожал плечами, посмотрев в сторону.
— Это ничего не меняет — сказал Натан, посмотрев на него.
Он сделал несколько шагов и, подойдя к моей кровати, опустился на корточки. Он осторожно взял мою руку в свои, и я почувствовала, как они слегка дрожат. Внутри всё сжалось, но я не отстранилась.
— Ты была и остаёшься моей сестрой — произнёс он, глядя мне прямо в глаза — Неважно кто наши родители. Для меня ничего не изменилось. Ты моя младшая сестра, и не имеет значения, кто и что говорит.
Я смотрела в его глаза и видела в них ту же боль, что терзала и меня. Отчасти, но он тоже потерял часть своей реальности. То, во что он верил годами, теперь же превратилось в прах.
— Ну конечно — усмехнулась я, посмотрев в сторону — Ты ведь уже успел смириться с этим. И как давно ты знал?
— Два месяца — виновато ответил он — Но я не говорил, потому что...
— Потому что волновался — закончила я за него, чувствуя, как внутри поднимается злость — Тебя это всё равно не оправдывает.
Натан молчал, посмотрев в сторону. У него было так много возможностей рассказать мне правду, но он этого не сделал. Как и все остальные.
— Сестрёнка... — начал Мика, пытаясь разрядить обстановку своим привычным беззаботным тоном.
— Не говори ничего — перебила его я, склонив голову набок — Тебя там прокурор за дверью, наверное, уже подготовил. Рассказал, что говорить и как себя вести.
— Ну... — Мика закатил глаза и привычно усмехнулся — Суд предстоит серьёзный.
Я уже хотела ему ответить что-то колкое, но в этот момент дверь снова открылась, и в палату вошёл Зейн. Он замер на пороге, медленно окинув взглядом всех присутствующих.
— Мы можем поговорить? — спросил он спокойно, но что-то в его голосе выдавало напряжение. Он даже не смотрел на остальных, его взгляд был прикован только ко мне.
— Я так понимаю, нас вежливо попросили выйти — усмехнулся Мика, скрестив руки на груди. Он единственный пытался сохранить маску спокойствия, хотя даже его голос звучал натянуто.
— Нам действительно нужно поговорить наедине — добавил Зейн, делая шаг вперёд.
— Пойдёмте — тихо сказала Нина, коснувшись плеча Натана.
Натан ещё несколько минут сверлил Зейна взглядом, затем медленно перевёл его на меня. Он нехотя выпустил мою руку поднимаясь.
— Мы будем в коридоре — бросил он напоследок и первым направился к выходу.
Мика и Нина последовали за ним. Роззи замешкалась, вопросительно глядя на меня. Я едва заметно кивнула ей, давая понять, что со мной всё будет в порядке. Когда дверь за ними закрылась, в палате повисла тяжёлая тишина. Зейн подошёл ближе и остановился у окна, глядя на меня сверху вниз.
— Как ты? — спросил он, склонив голову набок.
Я молча пожала плечами, посмотрев в сторону.
— Мелисса, я понимаю, тебе больно. Но она...
— Откуда вы знаете, больно мне или нет? — перебила я его, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение. Мне не хотелось сейчас слышать нотации и оправдательные речи.
— Во-первых, ты плачешь — спокойно ответил Зейн, делая шаг ближе — А во-вторых, я вижу на мониторе показатели твоего сердца.
Я отвернулась к стене, не желая видеть его пронзительный взгляд.
— Они ненастоящие. Как и её слова.
— Не говори так. Элеонор очень расстроена. Я видел её после вашего разговора. Она едва стоит на ногах.
Я повернулась и сев на кровать, посмотрела на него.
— Зейн... розовые очки вам на глаза давят.
— Оставь на месте мои розовые очки и выслушай нормально свою мать — отрезал Зейн, скрестив руки на груди — У неё не было выбора, Мелисса. Она даже не знала о том, что ты жива. Ей было всего шестнадцать лет, почему ты не пытаешься её хотя бы немного понять? Просто выслушай её, я только об этом прошу.
— Простите, что я не пытаюсь понять другого человека, потому что мне очень больно — сказала я, чувствуя, как ком снова начинает подступать к горлу — Что я впервые решила подумать о своих чувствах, и не смогла её выслушать. У меня нет на это сил. Потому что иначе, я просто задохнусь от этой правды.
— Мелисса...
— Она сказала вам, почему я не захотела его слушать?
Он медленно кивнул.
— Если бы меня просто забрали у шестнадцатилетней девочки, и она об этом не знала — это одно. Но когда эта шестнадцатилетняя девочка соврала, даже не подумав о том, что может разрушить их семью — это другое. Всё могло сложиться иначе. Меня бы не считали всю жизнь позором Давуда. Я понимаю, что ей было страшно, но она... — я запнулась, проведя рукой по лицу — Я не осуждаю её, просто... мне сложно понять это.
Зейн молчал, давая мне выговориться. Его спокойствие сейчас действовало на меня ненамного отрезвляюще, хоть и раздражало.
— Ты судишь её по-взрослому — наконец произнёс он — Ты видишь женщину, которая могла всё изменить, а тогда это был напуганный ребёнок, зажатый со всех сторон. Она думала, что спасает тебя от него. Она не знала, что её поступок приведёт к таким последствиям, и во что Мадлена превратит твою жизнь.
В глубине души я знала, что отчасти он прав. Но сейчас мне совсем не хотелось думать об этом и тем более говорить.
Я зажмурилась, чувствуя, как сердце неприятно кольнуло. Острая, тянущая боль заставил меня невольно сжаться. Зейн мгновенно посмотрел на показатели, затем на меня. От его прежнего настроения не осталось и следа, и он тут же насторожился и подошёл ближе.
— Болит? — его голос стал мягче — Я сейчас принесу лекарство.
Я едва заметно кивнула, посмотрев в сторону. Как только дверь за ним закрылась, я потянулась к руке и резким движением выдернула капельницу. Игла вышла с неприятным жжением, а на коже выступила капля крови. Встав с кровати, я дошла до двери и повернула замок.
Я больше не хотела здесь находиться. Не могла слышать звук этих приборов и ждать новых порций «правды», которая разрывала меня на части.
Я подошла к шкафу, где висели мои вещи. Больничная рубашка полетала на пол, а я дрожащими руками натянула своё платье. Ткань казалась непривычно тяжёлой из-за слабости в теле.
Взглянув в зеркало, я увидела бледное лицо с тёмными кругами под глазами. В коридоре послышались шаги и приглушённые голоса. Кажется, это был Зейн...
— Мелисса? — раздался его голос, и он дёрнул за ручку — Это несерьёзно.
— Что происходит? — спросил Марсель, подойдя к нему ближе.
— Мелисса закрылась в палате — ответил он ему.
В дверь раздался стук.
— Мелисса, открой, пожалуйста — осторожно произнёс Марсель.
Я провела руками по складкам платья, пытаясь унять дрожь в пальцах, и, бросив на себя последний взгляд в зеркало, подошла к двери. Осторожно повернув замок, я потянула ручку на себя.
— А ты куда? — спросил Зейн, окинув меня взглядом — Тебе надо остаться здесь хотя бы до утра.
— Я больше не могу здесь находиться. Если останусь, то просто сойду с ума.
Марсель подошёл ближе и попытался меня обнять, но я резко отстранилась.
— Ладно, поехали домой и там поговорим — мягко сказал он, стараясь сгладить углы.
— Я не хочу с тобой разговаривать, и домой ехать тоже не хочу — отрезала я, глядя ему прямо в глаза — Я останусь у Роззи.
— Мелисса... — начал он, пытаясь возразить.
— Мне ещё раз повторить? — спросила я, приподняв бровь.
— Нет — коротко ответил он, поджав губы.
— Отлично. Значит, привези мои вещи туда.
Я уже почти вышла за порог больничной палаты, как вдруг прозвучал знакомый голос.
— Мелисса.
Я обернулась и увидела Эмраха, направляющегося ко мне уверенным шагом. Я сделала несколько шагов назад, вернувшись в палату, а Марсель, увидев его, закатил глаза.
Эмрах подошёл ближе и несколько секунд молча смотрел на меня, прежде чем заговорить.
— Как ты? — наконец спросил он.
— Всё в порядке — ответила я, стараясь говорить спокойно — Как ты узнал, что я здесь?
Он бросил короткий взгляд в сторону Демира, стоящего у двери. Я всё поняла и усмехнулась, закатив глаза.
— Понятно. Твоя «подружка» всё рассказала.
— Эй — возмутился Демир, подходя ближе — Мы не подружки.
— Я бы не был в этом так уверен — съязвил Марсель.
— Мелисса... — раздался вдруг встревоженный голос Элеонор.
Она замерла на пороге, несколько секунд, переводя взгляд с меня на Эмраха, явно ничего не понимая.
— Эмрах? — непонимающе спросила она — Что ты здесь делаешь?
— Вы знакомы? — Марсель переводил взгляд с одного на другого.
— Он мой брат — тихо произнесла Элеонор.
— Что? — вырвалось одновременно у нас с Марселем.
В палате воцарилась абсолютная тишина. Эмрах смотрел куда-то в сторону, сохраняя полное спокойствие, словно всё происходящее его не касалось.
— Ты знал? — Марсель первым пришёл в себя — Поэтому ты всё время крутился возле Мелиссы?
— Нет. Мне просто нравятся замужние девушки — усмехнулся Эмрах со своей привычной дерзостью.
Элеонор сделала шаг к нему, а её голос дрогнул от подступающих слёз.
— Ты знал, что она моя дочь? Что она жива, и ты ничего не сказал мне...
Эмрах, наконец, посмотрел на неё. В его глазах почти не было раскаяния, что пугало ещё больше.
— Эля, я не хотел разрушать её жизнь этой правдой — осторожно коснувшись её щеки, произнёс он — А ты бы разрушила. Я ждал момента, но в её жизни постоянно что-то случалось. А если бы я сказал тебе...
Он недоговорил, и сам задал вопрос:
— Вообще, откуда вы знакомы?
— Она была моим психологом — ответила я, бросив на Элеонор короткий взгляд.
Я чувствовала, как злость внутри меня снова начинает подниматься, и посмотрев на Эмраха, спросила:
— То есть ты знал, кем я тебе прихожусь, и поэтому помогал?
— Именно — просто ответил он.
Элеонор, как и я, всё ещё не могла успокоиться. Видимо, не только меня долгое время обманывали близкие люди...
— Откуда вы знаете друг друга? Как давно?
— Она была у нас, вместе с ним — Эмрах небрежно кивнул в сторону Марселя.
— Вы меня похитили — напомнила я, чувствуя, как абсурдность ситуации зашкаливает.
— Что? — Элеонор вскинула брови, переводя испуганный взгляд на брата.
— Не так было — возмутился Эмрах — Мы искали Давуда и нашли его.
— А потом продержали его в плену пару месяцев и выстрелили — холодно добавила я.
— А наши ребята потом забрали её с собой. И вообще-то, ты сама напросилась — закончил он, снова кивнув в мою сторону — Я ведь тебе сразу сказал, Мелисса, ты не можешь быть дочерью Давуда. У такой тряпки не могла родиться такая дочь.
— Поддерживаю — наконец произнёс Зейн, который до этого всё время молчал.
На мгновение я задумалась, вспомнив о тех днях. Его слова ещё тогда казались мне подозрительно странными, но я старалась не обращать на это внимания. Особенно его слова о том, что я ему кого-то напоминаю. А теперь, зная всю правду, я понимала, что он уже тогда обо всём догадывался.
Элеонор ничего не ответила. Она лишь медленно развернулась и направилась к выходу.
— Куда ты? — нахмурившись, спросил Эмрах.
— Собирать вещи — бросила она через плечо, не оборачиваясь — Я переезжаю к Лорен.
— Эля... это по-детски, давай поговорим! — крикнул он ей вслед, но она ничего не ответила.
В палате снова стало тихо. Марсель, до этого молча наблюдавший за сценой, вдруг коротко усмехнулся.
— Моя от меня тоже решила переехать... — сказал он, качая головой — к её же дочери.
— Заслужили — отрезал Зейн и, развернувшись, вышел вслед за Элеонор, явно намереваясь догнать её.
Я стояла посреди палаты, скрестив руки на груди, глядя в сторону. Столько признаний, внезапно объявившихся родственников, что я не знала, что должна чувствовать в этот момент. Внутри по-прежнему было пусто, и я до конца не верила, что всё это по-настоящему происходит со мной.
Я перевела взгляд на Эмраха, который всё это время молча следил за мной.
— Ты тоже всё знал — сказала я, глядя на него в упор — Как давно?
— С ноября прошлого года — спокойно ответил он.
Я несколько раз моргнула.
— Что? Так долго? — спросила я, вскинув брови — И ты молчал?
— Мелисса... — протянул Эмрах предостерегающе.
— Отлично — холодно сказала я — Значит, ты тоже в моём списке.
— В каком ещё списке? — спросил Эмрах, переводя взгляд на Марселя.
Марсель тяжело вздохнул.
— В чёрном — тихо пояснил он — Там все, кто ей врал об этом.
Эмрах приподнял бровь.
— Ты тоже там?
— Ну раз она собралась переезжать... — коротко кивнул Марсель.
Я скрестила руки, чувствуя, как внутри поднимается злость.
— Поздравляю. У вас отличная компания. Можете встречаться по четвергам и обсуждать, как дружно держали меня в неведении.
— Мы пытались тебя защитить — сказал Эмрах.
— Нет — отрезала я — Вы пытались решить за меня. А это разные вещи.
Марсель сделал шаг ближе.
— Мы боялись, что ты...
— Что я что? — перебила я — Узнаю правду о собственной жизни? Какой ужас.
— Брат — раздался в тишине коридора незнакомый голос.
Эмрах обернулся, и через несколько секунд в палату вошёл высокий парень в кожаной куртке. Тёмные волосы, пронзительные голубые глаза... он был невероятно похож на Эмраха. Я смотрела на него, и внутри поселилось странное чувство... словно я где-то уже его видела.
— Что ты здесь делаешь? — нахмурился Марсель.
— Я врач — спокойно ответил незнакомец.
— Но ты здесь не работаешь.
— Я уже подал заявление по имейлу. Наверное, ещё не дошло... Надеюсь, его рассмотрят вне очереди, ведь мы всё-таки теперь родные люди — парень усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло то же лукавство, что и у Эмраха.
Марсель лишь покачал головой, посмотрев на меня.
— Здравствуй, Мелисса — мягко сказал парень, обращаясь ко мне — Я Деймон. Брат Эли.
— Я тебя где-то видела — я прищуривалась, пытаясь вспомнить — Где?
— Может, я тебе снился? — подмигнул он, ничуть не смутившись много пристального взгляда.
— Ей снюсь только я — перебил его Марсель, делая шаг вперёд, словно обозначая свою территорию.
— Ещё один родственник — я горько усмехнулась, чувствуя, как голова начинает кружиться от количества «новостей» — Интересно... судя по твоему довольному выражению лица, ты тоже всё знал.
Деймон ничего не ответил. Они лишь молча переглянулись с Эмрахом, и этого взгляда мне хватило, чтобы всё понять.
— Отлично — выдохнув, произнесла я спокойно — Похоже знали даже те, кого не знала я.
Несколько секунд я смотрела на них троих. Они молча смотрели на меня, ничего не отвечая.
Не дожидаясь их ответа, я направилась к выходу.
— Куда ты? — спросил Эмрах — Тоже собирать вещи?
— Нет — протянула я, едва заметно улыбнувшись — Прокурор их соберёт, а ты можешь ему помочь. А ты — сказала я, посмотрев на Демира — отвези меня к Роззи.
Марсель попытался возразить, но я, не оборачиваясь, направилась к выходу. Демир молча последовал за мной.
Всю дорогу мы ехали в полной тишине. К моему удивлению, он впервые не пытался шутить свои дурацкие шутки. Вместо этого Демир был сосредоточен на дороге, и по его напряжённому выражению лица было видно, что он тоже пытается переварить всё случившееся.
Его молчание было на удивление комфортным. Он не лез в душу, не задавал вопросов, а просто сделал то, что я попросила.
Когда машина остановилась у дома Роззи, он, наконец, повернулся ко мне.
— Приехали — тихо сказал он.
Я посмотрела на многоэтажное здание, где находилась квартира Роззи и тяжело вздохнула.
— Спасибо, Демир — я коснулась ручки двери.
— Мелисса... — он замялся, подбирая слова — Если тебе что-то будет нужно... просто позвони.
Я кивнула, едва заметно улыбнувшись.
— Подожди — сказал Демир и потянулся на заднее сиденье.
Взяв пальто, он протянул его мне.
— Здесь две секунды идти — усмехнулась я, склонив голову набок. Подъезд Роззи был действительно в паре шагов.
— Всё равно возьми — сказал он, улыбнувшись — Если ты заболеешь, Марсель меня придушит.
— Спасибо.
Я накинула пальто на плечи и вышла из машины. Холодный воздух мгновенно ударил мне в лицо, и в этот момент я мысленно поблагодарила Демира за пальто.
Когда дверь квартиры открылась, Роззи уже стояла на пороге.
— Я думала, ты останешься в больнице до утра — выдохнула она, затаскивая меня внутрь — Зейн так сказал.
Я скинула пальто Демира на пуфик и устало прислонилась к стене.
— Я не захотела там оставаться — сказала я, посмотрев в сторону — А иначе, к утру в моей жизни появилось бы ещё больше родственников. И, честно говоря, я бы не удивилась, если бы выяснилось, что главврач — мой троюродный дедушка.
Роззи тихо рассмеялась и, опустившись рядом, крепко меня обняла.
Мы недолго поговорили обо всём, что произошло сегодня, и Роззи постелила мне в гостевой комнате, достав самое мягкое одеяло.
Я приняла горячий душ, стараясь смыть с себя всё, что накопилось за этот день. Горячая вода стекала по плечам, но не приносила облегчения. Наоборот, как только я осталась одна, мысли обрушились с новой силы, и я не смогла сдержать слёз.
Я сползла по кафельной стене, закрыв лицо руками. Всё случившееся до сих пор не укладывалось в моей в голове. Мне казалось, что всё это просто сон и я вот-вот проснусь, но каждый раз, когда я открывала глаза, этот кошмар не заканчивался.
Выйдя из ванной, я переоделась в одну из пижам, которую для меня приготовила Роззи. Она так сильно любила покупать их, что у неё была отдельная полка, буквально забитая новыми комплектами на любой вкус.
Я легла в постель, подтянув одеяло до самого подбородка. В комнате было темно, и только тусклый свет от уличного фонаря пробивался сквозь занавески.
Я потянулась к тумбочке и взяла телефон. Экран вспыхнул, на мгновение ослепив, что я зажмурилась. Несколько пропущенных от Марселя, сообщение от Зейна с извинениями и... одно сообщение от Элеонор.
«Я не прошу тебя прощать меня. Просто знай, что я никогда не переставала любить ту маленькую девочку, которую у меня отняли. И мне очень жаль, что самую большую боль в жизни тебе причинила я. Я всегда любила тебя и всегда буду.
В этот момент я снова расплакалась. Слёзы стекали по щекам, падая на экран телефона, размывая буквы. В её словах было столько боли и нежности, что моё сердце, которое я так отчаянно пыталась превратить в камень, на мгновение дрогнуло.
Я вспомнила наши сеансы. Её голос, советы и поддержку... Тогда я и подумать не могла, что эта женщина может быть моей... матерью. А она... двадцать лет жила с мыслью, что я мертва. Я же, жила с мыслью, что не нужна собственной матери.
Трясущимися руками, я набрала номер Марселя. Он ответил мгновенно, словно всё это время держал телефон в руке, ожидая моего звонка.
— Марсель... — только и смогла выговорить я, дрожащим голосом.
— Не плачь, мотылёк — мягко сказал он — Если хочешь, я сейчас приеду и заберу тебя.
— Роззи уже спит — прошептала я тихо — Я не хочу её будить.
— Тогда просто открой дверь, когда я напишу — коротко ответил он.
Я всхлипнула, вытирая щёки тыльной стороной ладони. Сейчас мне было всё равно на обиды и весь этот хаос с родственниками... Мне просто был нужен кто-то, кто побудет со мной рядом.
— Ты приедешь... и останешься? — мой голос дрогнул.
— Приеду и останусь — коротко ответил он.
Я сидела на кровати, прижав колени к груди и обхватив их руками. Слёзы катились по щекам, а мысли не давали покоя. Минуты просто казались часами, и когда телефон в руке коротко завибрировал, я вздрогнула.
«Я здесь».
Я тихо вышла и осторожно повернула ключ, стараясь, чтобы замок не щёлкнул слишком громко. Марсель стоял на пороге с двумя пакетами в руке. Он поставил их на пуфик и притянул меня к себе.
Я уткнулась лбом в его плечо, чувствуя, как его руки крепко обхватывают мою талию.
— Тише, мотылёк, тише — прошептал он, когда я снова всхлипнула, не в силах сдержаться.
Он подхватил меня на руки, словно я весила не больше пушинки, и взяв один пакет с собой, отнёс в комнату. Закрыв дверь, Марсель усадил меня на кровать и поставил пакет рядом.
— Что там? — тихо спросила я.
— Ужин — ответил он, осторожно заправив выбившуюся прядь волос мне за ухо — И таблетки. Зейн передал.
Я заглянула внутрь и на мгновение замерла. Достав оттуда клубничный коктейль, я едва заметно улыбнулась. Это было именно то, чего мне хотелось, в минуты грусти и отчаяния. Рядом в пакете лежал мой любимый острый бургер и креветки в соусе.
— А во втором пакете что было? — спросила я, посмотрев на него.
— Для Роззи. Чуть позже занесу на кухню.
Я поставила коктейль на тумбочку, отложила бургер и креветки в сторону и потянувшись к нему, обняла.
— Я думал, ты не захочешь меня видеть — тихо произнёс он, проводя рукой по моим волосам.
— Я и не хотела — честно ответила я, прижимаясь к нему ближе — Но мне не хочется быть одной. А Роззи уже спит...
Марсель чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. Он приподнял бровь и с лёгким вызовом спросил:
— То есть, если бы она не уснула, ты бы мне даже не позвонила?
Я посмотрела в сторону, стараясь сдержать улыбку. Несмотря на то что произошло сегодня, рядом с ним, я всё ещё могла чувствовать себя просто Мелиссой, а не частью чьих-то запутанных тайн. Хотя бы в этот момент.
— Но ты сейчас здесь — прошептала я, склонив голову набок.
Марсель улыбнулся и, ничего не ответив, просто потянул меня к себе. Крепко обняв, он осторожно лёг на кровать, не выпуская меня из своих объятий. Я устроилась рядом, положив голову ему на грудь, и впервые за этот бесконечный день почувствовала, как тело начинает расслабляться.
— Но я тебя ещё не простила — тихо сказала я, прижимаясь к нему сильнее.
— Я знаю — прошептал он, перебирая мои волосы — Но об этом мы поговорим потом. Просто закрой глаза и постарайся ни о чём не думать. Завтра мы со всем разберёмся. Вместе.
Я закрыла глаза, уткнувшись в его шею. В комнате было темно и тихо, только за окном изредка слышался шум проезжающих машин. Все тайны, внезапные родственники и пугающее будущее — всё это отступило на задний план. Сейчас существовала только этот момент и его руки, которые держали меня так крепко, словно я была самой большой ценностью в его жизни.
— Спасибо, милашечный — едва слышно прошептала я, уже засыпая.
Он ничего не ответил. Только чуть крепче прижал меня к себе, поцеловав в макушку. На удивление, в его объятиях я уснула как никогда быстро, и впервые за долгое время мне не снились кошмары.
———————————————————————————————
Глава подошла к концу, но история продолжается...🩷
💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят