Часть 2. Глава 18
Мы приземлились в аэропорту Шарль-де-Голля уже ночью. Наш рейс переносили несколько раз, и к этому моменту я уже очень сильно устала. Оказалось, что такие долгие перелёты в моём состоянии дались мне куда тяжелее, чем обычно... тело быстро уставало, мысли путались, но несмотря на это, я всё равно продолжала радоваться нашему маленькому путешествию.
Почти весь полёт я проспала, время от времени просыпаясь от лёгкой турбулентности и его тихого голоса рядом. Каждый раз, открывая глаза, я видела Марселя... он осторожно поправлял плед, проверял, удобно ли мне, и, конечно же, не забывал напоминать о приёме лекарств и не пропускал ни одного.
Даже во время полёта он не расслаблялся ни на минуту, упрямо продолжая играть роль моего домашнего доктора. В этом было что-то одновременно смешное и очень трогательное, и я всё больше ловила себя на мысли, что именно его забота до сих пор не позволила мне опустить руки.
У выхода из аэропорта нас уже ждала машина. Холодный ночной воздух Парижа мгновенно привёл меня в чувство, но усталость всё равно напоминала о себе. Машина плавно тронулась с места, и город за окнами начал медленно оживать. Я прижалась к Марселю, глядя в окно, и наслаждалась видом ночного Парижа, который в Рождество был ещё прекраснее... Я не могла оторвать глаз от красоты города, украшенного огромным количеством гирлянд, мерцающими огнями на улицах и в витринах магазинов. И особенно от праздничных декораций, которые делали каждый уголок волшебным. Снег мягко падал на мостовые, добавляя этому моменту ещё больше уюта и настоящей сказки, и теперь, мне не терпелось как можно скорее приехать в отель, отдохнуть и пойти гулять по городу.
Однако когда машина остановилась возле дома, я невольно нахмурилась и посмотрела на Марселя.
— Где мы? — спросила я, слегка растерявшись.
Он улыбнулся и посмотрел на меня с игривой искоркой в глазах.
— Это дом Зейна — ответил он, слегка пожав плечами — И он любезно его нам одолжил.
Водитель открыл дверь, и мы вместе вошли внутрь. Дом был большой, трёхэтажный, с высокими потолками и просторными комнатами. Всё внутри было пропитано теплом, уютом, и порядком, словно каждый предмет занимал своё место не случайно. Находясь здесь, сразу становилось понятно, в кого Марсель.
Полы из тёмного дерева мягко блестели под светом массивных люстр, а стены украшали большие и необычные картины в деревянных рамах. Дом по-настоящему был роскошным, и несколько минут я ходила по нему, рассматривая каждую деталь: изысканную мебель с мягкой обивкой, широкие лестницы, располагающиеся с двух сторон, и большие, старинные часы.
В воздухе витал лёгкий аромат хвои, смешанный с нотками выпечки и горячего шоколада. А в центре гостиной стояла большая рождественская ёлка — высокая, пышная, украшенная светящейся гирляндой.
Под ней аккуратно лежали коробки с подарками, перевязанные лентами, а рядом тихо потрескивал камин, наполняя комнату теплом.
— У Зейна здесь такой большой дом... — изумлённо сказала я, оглядываясь по сторонам — И он жил один всё это время?
В моём голосе звучало искреннее удивление. Дом действительно был слишком большим для одного человека, и именно это удивляло сильнее.
— Он говорил, что да. Но кто знает... — усмехнувшись, ответил Марсель, пожав плечами.
Я сделала пару шагов вперёд и остановилась, заметив одну из комнат в конце коридора. Её дверь отличалась от остальных... тёмная, массивная,
словно за ней было скрыто что-то таинственное.
— А что в той комнате? — спросила я, прищурившись и кивнув в её сторону.
Марсель проследил за моим взглядом и едва заметно улыбнулся.
— Там его спальня. Она всегда закрыта на ключ — сказал он спокойно — Он делал так даже тогда, когда я жил у него.
Я хмыкнула, переведя взгляд обратно на Марселя.
— Странно...
— Зато весь остальной дом в нашем распоряжении — добавил он, подойдя ближе.
Я на секунду задумалась, а потом наклонила голову и с лукавой улыбкой спросила:
— Может... там красная комната?
Марсель нахмурился, явно не понимая, о чём я.
— Красная... что?
Я тихо рассмеялась и, повернувшись, обвила руками его шею.
— Я тебе потом... покажу — прошептала я с улыбкой.
Он покачал головой, и, усмехнувшись, притянул меня ближе к себе, сжимая руки на талии. Это движение было таким знакомым и уверенным, что бабочки в животе вновь начали оживать... Я прижалась к нему, чувствуя, тепло его тела и спокойствие, которое он всегда передавал мне. В этот момент я поймала себя на мысли, что скучала именно по этому ощущению... когда всё внутри замирает, а мир вокруг отходит на второй план.
Ужин на столе уже был накрыт. Зейн позаботился о том, чтобы к нашему приезду всё было готово. Есть мне совсем не хотелось, аппетит всё ещё был очень капризным, но Марсель в этот вечер превзошёл сам себя. Он сидел напротив, внимательно следя за каждым моим движением, словно надсмотрщик, и не позволял отвлечься ни на разговоры, ни на что-либо ещё.
— Доешь — спокойно сказал он, не повышая голоса.
Я вздохнула, закатила глаза, но всё же подчинилась. Под его взглядом спорить было бесполезно. В этом было что-то одновременно раздражающее и заботливое. Он не ел сам и спокойно ждал, пока моя тарелка не станет пустой.
Только после этого он заметно расслабился, будто поставил галочку в своей голове, и лишь тогда сел есть сам. Я наблюдала за этим с лёгкой улыбкой, в нём было что-то упрямо-заботливое, почти смешное.
Разумеется, и сон у нас был по расписанию. Ровно в десять вечера. Просто сон...
Я лежала рядом, чувствуя его тепло и руку у себя на спине, и с лёгким раздражением ловила себя на том, что тело предательски реагирует быстрее, чем разум, и оно совершенно не хотело прислушиваться к врачебным рекомендациям. После больницы, всех этих «нельзя», «осторожно» и «режим»... внутри просыпалось совсем не тихое и настойчивое влечение, которому было откровенно плевать на время, правила и на то, что Марсель был назначен главным блюстителем моего здоровья.
Судя по ощущениям, организм считал, что я уже достаточно полежала, восстановилась и вообще веду себя подозрительно спокойно для замужней женщины, лежащей в одной постели с собственным мужем.
Хотелось напомнить Марселю, что режим — это, конечно, прекрасно, но обниматься так близко и при этом ждать, что я буду думать о сне — жестоко.
Марсель, впрочем, был непоколебим. Он осторожно гладил меня по спине, будто укачивал, и время от времени лез целоваться. Но это было слишком мило. Я даже начала подозревать, что ему это даётся слишком легко.
«Интересно... — подумала я с ленивой усмешкой — это он такой выдержанный или просто издевается?»
Вслух, разумеется, я ничего не сказала. Только придвинулась ближе, устраиваясь поудобнее, и сделала вид, что мне просто холодно.
Однако долго сохранять спокойствие у меня всё же не получилось. Первый же его вопрос сбил всю мою показную невозмутимость.
— Ты злишься? — осторожно спросил он, словно ступал по тонкому льду.
Я повернула голову к нему и посмотрела с тем самым выражением, которое означало, что я абсолютно спокойна, но это ненадолго.
— Нет. Чего мне злиться — спокойно ответила я — Ведь все нормальные люди ложатся спать в десять вечера. Именно спать.
Он тихо усмехнулся, но всё же решил продолжить.
— Зейн сказал, что тебе важно соблюдать режим. Особенно в первое вре...
— Марсель... — я медленно вдохнула и также медленно выдохнула — Молчи. А иначе я привяжу тебя к кровати и сделаю всё, что захочу.
Он приподнял бровь, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк.
— И чего же ты хочешь?
Я посмотрела на него, прищурившись, и с абсолютно серьёзным видом ответила:
— Убить тебя.
На секунду в спальне повисла тишина. Потом Марсель тихо рассмеялся, притянул меня ближе и уткнулся носом в мои волосы, глубоко вдохнув.
— Я тебя очень сильно люблю... — прошептал он, почти неслышно...
— Не переводи тему — сказала я, отстранившись от него — Что-то ты не соблюдал правила, когда Зейн запрещал тебе сутками находиться в моей палате.
Он чуть приподнял брови, делая вид, что думает, а потом пожал плечами.
— Я соблюдал — спокойно ответил Марсель — Просто... по-своему.
— По-своему? — фыркнула я — Ты спал со мной на одной кровати, на все процедуры ходил со мной, и врачей-мужчин, кроме Зейна, ко мне вообще не подпускал.
Марсель едва заметно усмехнулся, будто его только что уличили в чём-то совершенно нормальном.
— Я счёл... что они недостаточно квалифицированы.
— Правда? Прям как ваши медсёстры... — протянула я, приподняв бровь.
Он бросил на меня короткий взгляд, в котором мелькнула насмешка.
— А вот они как раз были слишком... внимательны.
Я резко повернулась к нему.
— Слишком внимательны?
— Мелисса... — он закатил глаза, явно понимая, к чему я веду.
— Нет, подожди — я приподнялась на локте — То есть когда медсестра, задерживаясь в палате, глазела на тебя дольше положенного... это «вежливость», а когда врач просто выполнял свою работу рядом со мной, то это уже «недостаточная квалификация»?
Марсель посмотрел на меня внимательно, с особым интересом.
— Ты ревнуешь?
— Я констатирую факт — холодно ответила я — Ты выглядел так, будто готов был уволить половину персонала, если кто-то смотрел на меня дольше двух секунд.
— Готов — спокойно сказал он — Потому что смотрели. И потому что нельзя.
— Марсель...
— Я не шучу — он повернулся ко мне полностью — И мне это не нравится.
— А мне не нравится, что ты ревнуешь меня к людям в белых халатах — фыркнула я — Это уже клиника. А если бы я начала также ревновать тебя к каждой медсестре?
Марсель усмехнулся.
— Ты и ревновала.
— Потому что они реально флиртовали! — возмущённо добавила я, скрестив руки на груди — А те врачи со мной не флиртовали. Они просто выполняли свою работу.
— Пусть выполняют её, не пытаясь глазеть на мою жену.
— Марсель... — я закатила глаза — Я, конечно, роскошная, но в том виде на меня глазел только ты. Я им не сдалась. А вот ты... сдался.
Марсель рассмеялся, притянув меня к себе.
— А ты ревновала. Очень заметно.
— Я просто наблюдала — фыркнула я — Профессионально.
— Настолько профессионально, что одна из них потом старалась не заходить в палату без Зейна — усмехнулся Марсель.
На мгновение я замерла, а потом медленно посмотрела на него.
— Из-за меня? — расплываясь в улыбке, спросила я — Она меня испугалась?
— И не только она... — склонив голову набок, ответил он — Но ты смотрела так, будто была готова выписать ей направление в реанимацию.
— Я просто защищала своё — пробормотала я.
— Защищай — расплываясь в улыбке, ответил он — Мне нравится.
— Я знаю — буркнула я, устраиваясь удобнее у него под боком.
Несколько секунд он молчал, затем прижал меня ещё крепче. Я прикрыла глаза и обняла его, на мгновение обо всём забыв. Внезапно мне стало так спокойно, мысли медленно растворились, и я незаметно для себя уснула, прижимаясь к нему сильнее.
Те странные сны всё ещё продолжали меня преследовать, но сейчас мне совсем не хотелось думать о них и тем более заниматься их «расшифровкой».
Утром я проснулась одна. Постель рядом была тёплой, но Марселя уже не было. Я нахмурилась и приподнялась на локте, осматривая комнату, пока мой взгляд не упал на тумбочку.
Там лежала аккуратно сложенная записка.
«Я скоро вернусь, мотылёк. Ни в коем случае никуда не улетай. Завтрак на столе. Таблетки там же. Обязательно после еды».
Я невольно улыбнулась, перечитывая строки, и прижала записку к груди. Даже когда его не было рядом, он всё равно умудрялся быть со мной и заботиться.
Приняв душ, я переоделась и, спустившись вниз, прошла в гостиную. На столе стояла большая ваза с белыми лилиями, которых ещё вчера не было, а рядом был накрыт завтрак, от которого я невольно застыла на месте.
На тарелках аккуратно лежали ещё тёплые сырники с золотистой корочкой, украшенные свежими ягодами, а рядом... тонкие блины, свёрнутые треугольниками, со сметаной и двумя видами икры. Чуть дальше стояла корзинка с хрустящими круассанами, ещё тёплые, будто их только что принесли из пекарни.
Но больше всего меня удивил большой стакан с клубничным коктейлем. Густым, розовым и холодным... таким, каким я любила его дома. Я приподняла брови, не скрывая улыбки. Найти его так рано, да ещё и в этой праздничной суматохе... это было очень в его стиле.
Я осторожно отодвинула стул и села за стол, чувствуя, как внутри становится по-настоящему тепло. Он ушёл ненадолго, но будто оставил здесь частичку себя, чтобы я не скучала.
Я попробовала всего понемногу. Сырники были ещё тёплыми, мягкими, с лёгким запахом ванили. Съесть всё я не смогла, да и, если честно, даже половину, но клубничный коктейль выпила полностью.
Я сидела за столом, медленно допивая последние глотки, и впервые за долгое время чувствовала не тревогу и не усталость, а спокойствие. Мне до конца не верилось, что всё случившееся осталось позади и теперь можно просто жить... так, как мы жили раньше. Просыпаться без боли в груди и тяжёлых мыслей, не ждать подвоха от каждого дня, не оглядываться назад.
Позавтракав, я выпила таблетки, стоящие рядом, и решила пройтись по дому. Он действительно был невероятных размеров... просторные залы, высокие потолки, массивные двери, за которыми скрывались комнаты, похожие скорее на отдельные квартиры.
Я медленно шла по коридору, рассматривая картины на стенах и зеркала в пол в необычных рамах. Всё здесь казалось одновременно простым и аристократичным... сочетание было странным, но дом Зейна действительно был очень уютным, похожим на дворцы из прошлого.
Его кабинет был не менее впечатляющим. Просторное помещение, соединяющее в себе не только рабочую зону, но и большую библиотеку.
Каждая деталь кабинета, от массивного кресла до напольной лампы, казалась продуманной до мелочей. Он был строгим и одновременно уютным, полностью отражая характер Зейна.
Я села в массивное кресло, чувствуя, как проваливаюсь в него, и оперлась на подлокотник. На столике рядом были аккуратно разложены книги и газеты. Всё в идеальном порядке.
Я медленно проводила взглядом по страницам газет, перелистывая их одну за другой, когда вдруг моё внимание привлекла одна фотография.
На снимке был Марсель: он сидел за столиком в каком-то кафе, напротив него... девушка, и она протягивала ему руку. Рядом была надпись:
«Марсель Рашид, всего спустя несколько месяцев после свадьбы, был замечен с француженкой».
Я молча смотрела на фотографию несколько минут, не в силах отвести взгляд. Внутри что-то неприятно кольнуло, а сердце сжалось. Внезапно я вспомнила слова Мадлены... в тот вечер:
«Я видела пост в соцсетях, пишут, что у него кто-то появился. Его видели в Париже в компании девушки».
Тогда я не придала значения её словам, даже не стала спрашивать у Марселя об этом или искать что-то в интернете, но теперь... когда я видела это своими глазами, мне стало не по себе и по спине пробежал холод.
— Мелисса — раздался голос Марселя.
Я не ответила. Через несколько секунд он вошёл в кабинет и остановился у двери.
— Мелисса — снова позвал он — Что ты делаешь?
Я продолжала сидеть, сжимая газету в руках. Марсель подошёл ещё ближе и увидел фотографию.
— Кто эта девушка? — спросила я, подняв на него взгляд.
— Адвокат Зейна — спокойно ответил он.
— Почему вы сидели вместе?
— Мы обсуждали его дело.
— Да? — я усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается злость — Её рука тоже обсуждала это дело? Или она просто блуждала по твоему телу?
— Мелисса... это не то, что ты...
Я резко встала, бросив газету на пол.
— Неплохо ты тут развлекался — сказала я холодно — Пока я была одна и проживала чёрт знает что.
— Мелисса...
— Я сказала, что простила тебя? Забудь. Это была репетиция. И вообще...
Я не успела договорить. Марсель в ту же секунду оказался рядом, резко обхватил моё лицо ладонями и поцеловал меня. Так жадно и требовательно, что на мгновение я опешила.
Он отстранился так же резко, как и приблизился.
— Всё? — спросил он, глядя прямо в глаза — Истерика закончилась?
Я нахмурилась и демонстративно отвернулась.
— Если позволишь, я всё объясню — сказал он уже спокойнее — Но сначала задам вопрос.
— Нет, я не передумала — буркнула я, надув губы.
— С этим потом разберёмся — отмахнулся он — Ты утренние таблетки смешивала?
— Не скидывай это на таблетки.
— Смешивала? — переспросил он прищурившись.
— И что?
— Результат налицо — усмехнулся Марсель, скрестив руки на груди.
Увидев его самодовольную ухмылку на лице, я ущипнула его за бок, пытаясь стереть её. Но получилось сильнее, чем я планировала.
— Ай! — он дёрнулся на месте — Зейн сказал, что их нельзя пить вместе. Это... приводит к агрессии.
— Я тебя сейчас ударю — пообещала я, отвернувшись.
Марсель подошёл ближе и, осторожно коснувшись рукой моей щеки, мягко повернул лицо к себе, заставляя встретиться с ним взглядом.
— Ты разве не знаешь, что я люблю только тебя? — сказал он тихо — Ты правда подумала, что я мог уехать в Париж и... завести себе кого-то?
Я сжала губы, чувствуя, как внутри всё ещё сидит обида.
— Да кому ты кроме меня сдался — буркнула я.
На лице Марселя промелькнула улыбка. Он притянул меня к себе ближе, и не сводя взгляда, сказал:
— Вот именно. Я только твой и только тебе принадлежу.
— Ну... учитывая, что ты ни с кем не целовался до двадцати восьми лет... это похоже на правду.
Он тихо рассмеялся, уткнувшись носом в мои волосы. На мгновение я прикрыла глаза, пытаясь немного успокоиться.
— И что ты этим хочешь сказать? — пробормотал он, прижимая меня чуть крепче.
— Что у тебя, видимо, позднее зажигание — слегка пожала я плечами.
Он снова усмехнулся и нежно поцеловал меня в висок.
— Я просто ждал тебя — сказал он спокойно, словно это должно было растопить лёд внутри.
И это... немного помогло. Я закатила глаза, но внутри что-то всё же дрогнуло.
— Врёшь красиво — буркнула я.
— Я тебе никогда не врал и не буду — прошептал он тихо — Эта девушка действительно адвокат Зейна. Она правда проявила... — он сделал небольшую паузу — небольшой интерес ко мне. Но я сразу дал ей понять, что люблю только свою жену. Но, видимо, кто-то специально заснял именно этот момент.
Я чуть отстранилась, и нахмурившись, посмотрела на него.
— Ты хоть руки после этого помыл?
Марсель рассмеялся так легко, словно этот вопрос окончательно снял напряжение между нами. Он притянул меня к себе ещё ближе и поцеловал.
— Помыл — ответил он с улыбкой — Только ты можешь меня касаться.
— Ещё раз помой — пробормотала я.
— Вот пока ты будешь собираться, я и помою — договорил он, склонив голову набок.
— Собираться? — прищурившись, спросила я — Куда?
Марсель усмехнулся, явно довольный эффектом, который произвёл.
— Ты ведь не думала, что мы прилетели сюда, чтобы просто сидеть дома?
— Тогда я иду собираться — чмокнув его в щёчку, сказала я, больше ничего не спрашивая.
Марсель не успел ничего ответить, как я уже убежала и поднялась в спальню, но я слышала, как он тихо рассмеялся мне вслед.
Правда... «быстро» у меня не получилось. Как только я закрыла за собой дверь, пришлось остановиться и опереться на неё спиной. Голова слегка закружилась, будто напоминая, что я всё ещё не в той форме, чтобы носиться по дому как ни в чём не бывало. Я глубоко вдохнула, выждала несколько секунд и только потом медленно прошла к кровати.
Я осторожно села, подождала ещё немного, пока комната перестанет плыть перед глазами, и лишь когда пришла в себя, встала и подошла к шкафу. Несколько минут я перебирала руками всю одежду, которую успела взять с собой.
Когда Марсель сказал, что мы улетаем, у меня было всего несколько часов на сборы. Я бросала вещи в чемодан почти на автомате, просто что-то подходящее, тёплое, красивое, но кое-что всё-таки не учла...
Я вздохнула, глядя на платья, джинсы и свитера, которые ещё совсем недавно сидели нормально, а теперь казались совсем чужими.
— Прекрасно... — пробормотала я, вытаскивая очередное платье и прикладывая его к себе.
Практически всё было мне велико, и я только сейчас до конца осознала, что изменилась сильнее, чем думала.
Я стояла возле зеркала и смотрела на своё отражение, пытаясь найти хоть какое-то сходство с той девушкой, которой была раньше. Лицо было знакомое, но глаза... что-то в них изменилось.
Мои мысли прервал звук открывающейся двери. Марсель удивлённо посмотрел на разбросанную одежду и подошёл ближе.
— Мелисса? Что-то случилось? — тихо спросил он.
— Вещи... — я бросила платье на кровать — Ужасно сидят. Я думала, что раз килограммы вернулись, то и тело... но, видимо, нет. Я ужасно выгляжу, неудивительно, что ты не... — в этот момент я осеклась, поняв, что сказала лишнее.
— Что я? — спокойно спросил он.
Я замялась, опустив взгляд.
— Не смотришь на меня... как раньше.
Он несколько секунд молчал, а затем подошёл ещё ближе.
— Посмотри на меня — тихо сказал он.
Пару минут я смотрела в сторону, пытаясь собраться с мыслями, но затем всё же посмотрела на него.
Марсель взял меня за руки, и чуть крепче сжал пальцы.
— Ты правда думаешь, что я перестал на тебя смотреть?
— Ты почти не прикасаешься ко мне... — прошептала я — И я подумала, что тебе... не нравится то, что ты видишь.
Он выдохнул и осторожно коснулся моей щеки большим пальцем.
— Я боюсь — просто сказало он.
— Чего? — не ожидая услышать такой ответ, спросила я.
— Сломать тебя. Снова.
На мгновение я растерялась, но Марсель продолжил:
— Ты смотришь на себя и видишь цифры и отражение в зеркале, а я... — он коснулся лбом моего оба — я каждый раз смотрю на тебя и вижу, как ты чуть не...
Он крепко обнял меня и прижал к себе.
— Даже не думай об этом — прошептал он — Ты красивая. Очень красивая. Ничего не изменилось, и я никогда не стану смотреть на тебя иначе. И никогда не перестану хотеть. Тебе не стоит об этом волноваться.
Я на секунду замялась, пропуская его слова через себя, а потом тихо ответила:
— Я и не волнуюсь. Ещё чего... Просто секундное помутнение.
Он улыбнулся, прижимая меня ещё сильнее, и я почувствовала, как внутри всё постепенно наполняется теплом и спокойствием.
Среди всего, что я взяла с собой, взгляд остановился на чёрном кружевном платье чуть выше колена. Из всего, что было, оно сидело на мне лучше остальных.
Я надела его, любуясь, как ткань мягко облегает фигуру, подчёркивая изгибы. Волосы я уложила в объёмные волны, а макияж сделала вечерним... чуть более выразительные глаза и нежный блеск на губах.
Когда я посмотрела на себя в зеркало, то впервые за долгое время почувствовала себя снова по-настоящему красивой.
Марсель тоже не отставал... он выбрал один из своих идеально сидящих костюмов, от которых у меня всегда перехватывало дыхание. В нём он выглядел, как всегда, притягательным и очень красивым.
Через несколько часов мы всё же вышли из дома. Автопарк Зейна оказался невероятным... столько машин, что я даже перестала их считать. Он когда-то говорил, что коллекционирует автомобили, но я не ожидала такого размаха. Марсель предоставил мне выбрать любую, и я, не раздумывая, остановилась на одной из моделей Rolls-Royce.
Всю дорогу я сидела, уставившись в окно, не в силах насмотреться на город. Узкие улочки, старинные фасады... всё это завораживало, заставляя забыть о времени. Мы приехали в один из парков, чтобы немного прогуляться по городу, но я не могла не останавливаться на каждом шагу... старинные дома, витрины с рождественскими украшениями, уютные кафе, где пахло свежей выпечкой.
Я фотографировала всё подряд, а Марсель всё это время наблюдал за мной, слегка улыбаясь, и был готов ждать, пока я насмотрюсь на всё, наслаждаясь каждым моментом.
Мы гуляли несколько часов, и когда подошли к ресторану, я заметила, что он находится прямо напротив Эйфелевой башни. Её огни отражались в витринах, словно приглашая нас внутрь и расплываясь в улыбке, я посмотрела на Марселя. В этом городе красивым было всё... Чем больше я гуляла по нему, тем больше он нравился мне, и уезжать отсюда мне совсем не хотелось. Я влюбилась в него в самую первую встречу, когда Марсель привёз меня сюда в мой день рождения, но тогда мы провели здесь всего два дня, и я не смогла полностью насладиться им.
Мы прошли в ресторан, и официант проводил нас к столику, аккуратно положив меню перед нами.
— Ты был здесь? — спросила я, любопытно оглядываясь.
— Да. Когда приезжал к Зейну, мы часто ужинали здесь. Хорошее место — ответил он спокойно, но с лёгкой улыбкой.
— Что посоветуете попробовать, господин прокурор? — с игривостью в голосе я протянула ему меню.
— Здесь всё очень вкусно — сказал он подмигнув.
— Тогда закажи на своё усмотрение — улыбнулась я, решив полностью ему довериться.
Марсель подозвал официанта и сделал заказ на французском. Я понимала каждое слово, так как знала язык, но не могла скрыть интереса... судя по времени, которое он потратил, он, кажется, решил заказать всё меню. А учитывая, как мало я ела... это был заранее проигрышный вариант, но втайне я всё же предвкушала, что за гастрономический сюрприз меня ждёт.
Пока наши блюда готовились, я осматривалась по сторонам. Ресторан был оформлен в тёплом винтажном стиле: стены украшали картины в старинных рамах, а мягкий приглушённый свет от ламп и свечей делал атмосферу одновременно интимной и праздничной. Особенно меня завораживала живая музыка, которая тихо заполняла зал. Она не заглушала разговоры, но добавляла всему происходящему особую атмосферу. Лёгкий аромат трав и свежеприготовленных блюд наполнял воздух, а тихий гул разговоров создавал ощущение, что всё это происходит на самом деле.
Спустя несколько минут официанты начали подходить к нашему столику, принося одно блюдо за другим, каждое из которых выглядело ещё аппетитнее предыдущего. На столе постепенно не осталось свободного места.
— Марсель, на нас люди оборачиваются — заметила я, приподняв бровь — Мы как будто с голодного края прибыли.
— Они просто не могут позволить себе все эти блюда — усмехнулся он, подмигнув мне.
— Мы тоже скоро не сможем — пробормотала я, закатив глаза — но не думаю, что у той дамы с алмазным ожерельем размером с мою голову есть проблемы с деньгами.
Марсель тихо рассмеялся, взяв меня за руку и осторожно притянув к себе, поцеловал.
В этот момент к Марселю обратилась женщина за соседним столиком. Она говорила на другом языке, и несколько секунд он молча слушал её, явно пытаясь понять.
— Простите, но я вас не понимаю — сказал Марсель растерянно, глядя на неё.
— أعتقد ذلك أيضا
(Я тоже так думаю) — улыбнувшись, ответила я ей.
Марсель недоумённо посмотрел на меня, моргая и слегка приподняв бровь.
— Она говорит, что тебе очень повезло, потому что тебе досталась такая красивая женщина, как я — перевела я, закатив глаза с лёгкой иронией.
— Полностью согласен — ответил он, улыбнувшись — И сам это знаю... но я не понял, откуда ты знаешь...
— Арабский — уточнила я, поправляя его воротник.
— Да... — Марсель кивнул, слегка улыбаясь — Арабский. Я не знал, что ты говоришь на нём. Причём так хорошо, словно на родном.
— А я в своё время очень увлекалась их культурой — ответила я, гордо подняв подбородок — А когда оставалась летом одна и было нечего делать, я изучала языки. Так и выучила арабский.
Марсель покачал головой, а его глаза светились восхищением.
— Ты меня очень сильно удивила... — сказал он тихо, словно до сих пор переваривая это открытие — Есть что-то ещё, чего я о тебе не знаю?
Я на мгновение задумалась, и улыбка скользнула по моим губам.
— Я тебя ещё не раз удивлю — подмигнув, сказала я — Но чуть позже.
Марсель улыбнулся, отставил приборы и взглянул на меня с насмешкой.
— Я буду ждать. А теперь ешь.
Я кивнула и взяла в руки приборы. Перед нами на столе стояли изысканные блюда, от которых разбегались глаза: нежные улитки в чесночном масле, хрустящие багеты, свежие салаты с зеленью и томатами, а также маленькие тарелочки с морепродуктами, каждое из которых было словно маленькое произведение искусства.
Марсель аккуратно разрезал кусочек филе, покрытого золотистой корочкой, и положил его на мою тарелку.
— Попробуй — сказал он с лёгкой улыбкой, наблюдая за моей реакцией.
Я взяла вилку, аккуратно попробовала кусочек, и вкус буквально растаял во рту: мясо было мягким, сочным, с лёгкой ноткой трав и специй.
— Боже... — выдохнула я, удивлённо подняв глаза на него — Это... очень вкусно.
Он тихо рассмеялся и наклонился ближе, опираясь локтем о стол.
— Я давно не слышал от тебя таких слов.
Этот вечер был настолько тёплым и романтичным, что мне совсем не хотелось, чтобы он заканчивался. Казалось, время специально замедлилось, давая нам возможность побыть в этом мгновении чуть дольше.
Когда мы собрались уходить, Марсель задержался у выхода и оставил чаевые всему персоналу. Я невольно улыбнулась, наблюдая за этим. Я давно замечала эту его черту — он всегда был очень щедрым и внимательным к людям, особенно к персоналу, где бы ни находился. Когда мы были в медовом месяце, он знал по именам почти всех, кто работал в отеле.
Мы вышли из ресторана и решили дойти до машины пешком. Ночью Париж словно оживал и дышал совершенно по-другому. Я шла рядом с Марселем, держась за его руку, и ловила себя на мысли, что хочу запомнить каждый шаг, каждый взгляд и каждое мгновение этого города. В такие моменты Париж переставал быть просто городом и становился состоянием души.
Когда мы приблизились к Эйфелевой башне, Марсель молча снял с себя шарф и аккуратно накинул мне на шею.
На улице была приятная, тёплая погода, несмотря на то что до Рождества оставалось всего несколько дней. Однако в воздухе чувствовался запах приближающегося дождя...
— Можем остаться и ещё погулять, но есть вероятность, что мы попадём под дождь — сказал Марсель, взглянув на небо.
— Прокурор испугался дождя? — усмехнувшись, спросила я.
— Прокурор боится, что его жена заболеет — с серьёзным видом ответил он.
— Ну и что? Зато какие невероятные впечатления у меня останутся — возразила я, пожав плечами.
В этот момент небо озарила вспышка молнии, и гром прогремел так, что мы оба на секунду замолчали. Дождь внезапно хлынул, что я рассмеялась, зажмурившись от холодных капель, а Марсель только крепче прижал меня к себе.
— Мы стоим напротив Эйфелевой башни поздним вечером, на улице дождь, а башня сияет огнями... Что ты должен сделать? — спросила я, прищурившись, и посмотрела на него с ожиданием.
Марсель недоумённо покачал головой.
— Ты что, фильмы не смотрел? — спросила я, а затем вспомнила, что до меня он их действительно не смотрел, и закатила глаза — Точно...
Он всё так же продолжал смотреть на меня, склонив голову набок.
— Ладно, подскажу... Атмосфера романтическая, дождь, огни... Ты должен меня поцеловать! — требовательно заявила я.
Рассмеявшись во весь голос, он обнял меня крепче и, наклонившись, поцеловал так, что внутри всё сжалось. И в этот самый момент башня начала мерцать. Сердце бешено забилось от осознания, что всё это действительно происходит на самом деле.
— Довольна? — чуть отстранившись, спросил он улыбнувшись.
— Ну так... На семь из десяти.
Марсель приподнял бровь, не скрывая удивления:
— Ты ещё и оценки ставишь?
— Простите, прокурор, но за это время вы, кажется, немного разучились целоваться... Что вы ещё разучились делать? — усмехнулась я.
— Разучился? — прищурившись, спросил он — Подожди немного, и посмотрим, кто из нас, что разучился делать.
Я только фыркнула, собираясь отпустить ещё какую-нибудь колкость, но он, не дав мне вставить ни слова, поцеловал. На этот раз его поцелуй был с вызовом, резкий и чересчур уверенный, будто он сразу решил доказать свою правоту.
Дождь усилился, капли скользили по волосам и щекам, огни Эйфелевой башни размывались перед глазами, но я видела только его. Я невольно ответила на поцелуй, совсем забыв, с чего всё началось и какие «оценки» я собиралась ставить. Сердце билось слишком быстро, словно я сделала что-то запретное.
Марсель отстранился первым, всё ещё удерживая меня за талию.
— Ну? — тихо спросил он, с едва заметной усмешкой — Всё ещё считаешь, что я разучился?
Я выдохнула, стараясь вернуть себе хоть каплю самообладания.
— Я... — я прищурилась, но улыбка всё равно выдала меня — Ладно. Восемь.
Марсель закатил глаза с таким видом, будто ему снова несправедливо занизили балл.
— Ладно... Я тебе ещё покажу.
— Посмотрим — прищурившись, прошептала я.
— Посмотришь — самодовольно ответил он.
Я фыркнула, но пальцы сами собой сжали его пальто сильнее. Париж, дождь, огни башни — всё это вдруг стало просто фоном. Главное было здесь... и сейчас.
Мы промокли до нитки, но счастливее меня в этот момент, кажется, никого не было. Улыбка не сходила с моего лица всю дорогу до дома, а Марсель всё это время держал меня за руку, ни на секунду не отпуская.
Приехав, мы едва успели закрыть дверь и снять с себя верхнюю одежду, как я, не отпуская его руки, потянула Марселя за собой в ванную. Он повернул кран, и сверху на нас сразу полилась горячая вода, окутывая паром всю комнату.
— Ты вся дрожишь — тихо сказал он, прижимая меня к себе.
— Сейчас пройдёт — пробормотала я, уткнувшись лбом ему в грудь.
— Может, лучше наполнить ванну? Так быстрее согреешься — заботливо предложил он, явно продумывая в голове план на тот случай, если я заболею.
Я подняла на него взгляд, улыбнулась и, потянувшись, коснулась его губ.
— Я знаю другой способ...
Он на секунду замер, а потом мягко улыбнулся и ответил на поцелуй. Вода стекала по плечам, заполняя пространство теплом и паром, а весь мир сузился до этого мгновения.
Марсель осторожно провёл ладонями по моим рукам, проверяя, согрелась ли я, и я впервые за долгое время почувствовала, как напряжение окончательно его отпускает.
Но долго эта осторожность не продержалась. В его движениях появилась спешка, нетерпение, словно всё, что он сдерживал всё это время, наконец вырвалось наружу. Мы почти одновременно потянулись друг к другу, стирая последние метры дистанции. Его поцелуи, до этого нежные и осторожные, в одно мгновение стали требовательными, глубокими и обжигающими.
Тонкая ткань платья, насквозь пропитанная водой, липла к телу, превращаясь в препятствие, которое Марсель преодолел с отчаянной решимостью. Его пальцы чуть дрогнули, нащупывая молнию на спине. Раздался резкий звук замка, и кружевная ткань скользнула вниз, с тихим всплеском упав к нашим ногам.
Я чувствовала каждое его прикосновение, которое сейчас ощущалось ещё чувствительней от горячей воды и пара. Когда его ладони легли на мои обнажённые плечи, по телу прошла новая волна дрожи, но на этот раз вовсе не от холода.
Но теперь настала моя очередь. Мои пальцы запутались в пуговицах его рубашки. Ткань намокла, не поддаваясь с первого раза, что только подстёгивало это состояние. Наконец, последняя пуговица подалась моим пыткам, и я с силой стянула мешавшую преграду с его плеч.
Я видела, как по его ключицам стекают капли, как его глаза с каждым моим прикосновением темнеют сильнее, и это лишало меня остатков всех чувств.
Марсель прижал меня к прохладному кафелю стены, и этот контраст заставил меня судорожно вздохнуть. Его пальцы запутались в моих мокрых волосах, слегка оттягивая их назад и открывая шею для его губ.
Я коснулась его плеч, чувствуя, как под кожей ощущаются его напряжённые мышцы. Вся его сдержанность, его привычка всё контролировать последние месяцы... всё это разбилось в этот момент.
Его ладони, горячие и властные, скользнули вниз, приподнимая меня, и я, повинуясь инстинкту, обхватила его талию ногами, прижимаясь к его телу сильнее.
Губы Марселя прильнули к моей шее, жадно оставляя на коже яркие отметины, которые завтра станут явным напоминанием об этой ночи.
Я запрокинула голову, и из моей груди вырвался прерывистый вздох, переходящий в тихий стон.
— Ты моя... — тихо прошептал он — Только моя, Мелисса.
От его голоса по телу пробежала дрожь, и в этот момент мне хотелось забыть обо всём на свете.
Шум воды стал просто фоном, который больше не имел значения. Марсель удерживал меня, прижав к стене, и в его глазах, потемневших от желания, я видела лишь отражение собственного безумия. И когда он, не в силах больше ждать, вошёл в меня резким движением, я вскрикнула, теряя связь с реальностью. Это не было просто физической близостью... нет. Это был взрыв от всего того, что и он, и я, подавляли долгое время. Каждый его толчок отзывался во мне сокрушительной волной, и я впилась ногтями в его плечи, пытаясь удержаться в этом мире.
Каждое его движение уничтожало из моих мыслей последние капли реальности, оставляя лишь этот невыносимый жар и пульсацию внизу живота.
— Марсель... — мой голос сорвался, превратившись в едва слышный всхлип.
В тот момент, когда удовольствие достигло предела, став почти болезненно острым, мир перед глазами начал расплываться. Ослепительная вспышка, жар воды и накопившаяся за день усталость, оказались слишком тяжёлыми для моего изнурённого тела.
Звуки стали отдалёнными, словно я внезапно оказалась в вакууме. Я видела, как Марсель что-то шептал, прижимаясь к моему уху, чувствовала его дыхание на своих губах, но его образ вдруг стал таять перед глазами.
Мои пальцы, до этого судорожно сжимавшие его плечи, бессильно разжались и соскользнули по мокрой коже. Силы покинули меня мгновенно, и я почувствовала только то, как его руки перехватили мою талию, не давая соскользнуть вниз.
— Мелисса... нет-нет, посмотри на меня — донёсся до меня его голос, который в одно мгновение сменился страхом.
Но я уже не могла ответить... тьма окончательно накрыла меня.
Я медленно открыла глаза и поняла, что нахожусь в спальне. Свет был приглушён, а вместо шума воды слышалось лишь его тихое дыхание и стук дождя за окном, который за это время лишь усилился.
Я лежала в постели, укутанная в мягкое одеяло, а Марсель сидел на самом краю, не сводя с меня глаз. Его волосы были всё ещё влажными, а в глазах отражались тревога и беспокойство.
Он крепко сжимал мою ладонь, и как только я пошевелилась, он подался вперёд.
— Как ты? — испуганно спросил он, и я его услышала, как его голос дрогнул.
— Хорошо, а что случилось? — прошептала я, чувствуя во всём теле странную, но приятную лёгкость. В памяти всплывали лишь обрывки... пар, жаркие поцелуи и то невероятное чувство, когда земля ушла из-под ног.
— Ты ничего не помнишь?
— Помню, как в глазах потемнело...
— Ты потеряла сознание, я очень испугался — выдохнул он, посмотрев в сторону, и я увидела, как он сжал челюсти, будто заново проживая тот момент...
Я посмотрела на его взволнованное лицо, на сурово сдвинутые брови и не смогла удержаться.
— Было очень жарко... — сказала я, сдерживая улыбку и лукаво глядя на него из-под ресниц.
— Мелисса... — он покачал головой, и в этом коротком вздохе смешались облегчение, укор и та же страсть, что была в ванной — Ты сводишь меня с ума. Я думал, у тебя сердце не выдержало.
Он поднёс мою руку к своей щеке и прижался к ней, прикрыв на мгновение глаза.
— Больше никаких экспериментов, пока ты полностью не поправишься — добавил он тише, но я видела по его глазам, что он и сам не особо верил в то, что сможет держаться от меня подальше...
— Марсель... — протянула я, пытаясь поймать его взгляд — Это глупо. Ничего страшного не случилось. У меня просто упало давление, такое ведь было уже много раз.
— Я знаю, но я всё равно испугался — коротко бросил он.
— Я понимаю, но всё уже хорошо. Там действительно было очень жарко из-за горячей воды, но в следующий раз откроем тёплую... — я улыбнулась, закатив глаза, стараясь разрядить обстановку.
— Иди сюда.
Он лёг рядом и крепко прижал меня к себе. От него пахло свежестью и моим гелем для душа, отчего у меня на лице промелькнула улыбка.
На мгновение мне показалось, что буря миновала, и я, уютно устроившись на его плече, тихо спросила:
— А что мы будем делать завтра?
— Ты после сегодняшнего с кровати не встанешь — отрезал он, и я почувствовала, как его мышцы снова напряглись.
— Марсель, это бред! — вскрикнула я, возмутившись — Мы приехали отдыхать, а не в больницу играть. Ты не врач, если что. Спустись на землю.
— Я всё сказал.
— Тогда мы можем сразу лететь домой. Какой смысл сидеть в четырёх стенах.
— Нет, у нас запланирована программа на несколько дней. Завтра отдохнёшь, а потом...
— Ты запланировал, ты и посещай — я резко отвернулась от него, натягивая одеяло до самого подбородка. Внутри всё кипело от несправедливости — И раз уж я теперь для тебя неприкосновенна, то спи, пожалуйста, в другой комнате. А здесь буду спать я.
На мгновение спальне стало так тихо, что я слышала только своё дыхание, но всё равно чувствовала его взгляд на своей спине.
— Ты серьёзно?
— Ты ведь тоже серьёзен — бросила я через плечо — Зачем нам мучить друг друга, если ты решил строить себя моего опекуна, а не моего мужчину.
Я ждала, что он начнёт спорить, разозлится или, наоборот притянет меня к себе, нарушая свой же запрет. Но Марсель был не из тех, кто бросает слова на ветер. Он медленно поднялся с кровати, и я поняла, что он действительно уходит.
— Хорошо, любимая. Всё ради твоего блага — сказал он, остановившись у порога.
Дверь закрылась с тихим щелчком, и он действительно просто ушёл.
Я перевернулась на другой бок и зажмурилась. Глупое упрямство. Теперь я лежала на этой огромной кровати одна, и мне уже не было жарко. Наоборот, по телу пробежал холодок.
Я знала Марселя... если он вбил себе что-то в голову, он будет держаться до последнего, но и я не собиралась сдаваться.
«Посмотрим, на сколько тебя хватит» — подумала я, глядя в окно и уже планируя, как завтра разрушу его планы.
Но уснуть я так и не смогла... Я ворочалась из стороны в сторону, пытаясь отвлечься, но всё было бесполезно. Кровать казалась слишком огромной без него, а тишина в комнате давящей.
В конце концов, я не выдержала, и, отбросив одеяло, босиком вышла в коридор. Я заглянула в ближайшую гостевую спальню, но его там не было. В остальных комнатах тоже было пусто...
Я тихо спустилась вниз, оглядываясь по сторонам. Марсель был там. Он не ушёл в другую спальню, а просто лёг на диване в гостиной, подложив руку под голову и глядя в потолок. В полумраке он выглядел не менее притягательным...
— Спишь? — тихо спросила я, остановившись у дивана.
Марсель резко повернулся, и в его глазах тут же вспыхнуло знакомое беспокойство.
— Нет. У тебя что-то болит? — он приподнялся, готовый в любую секунду вскочить.
— Нет. Мне просто... грустно одной — призналась я, чувствуя, как вся моя гордость тает при виде него — Можно я лягу с тобой?
Марсель посмотрел на меня, расплываясь в улыбке.
— Может, вместе вернёмся в спальню? — предложил он, явно намекая на комфортную кровать.
— Нет. Хочу здесь — ответила я по-детски упрямо, подходя ближе — К тому же... я сама выгнала тебя оттуда.
Марсель тихо рассмеялся... так искренне, что по моему телу разлилось тепло. Он отодвинулся к спинке дивана, освобождая место.
— Иди ко мне — сказал он, протягивая руку.
Я забралась к нему под бок, и он тут же обвил меня руками, прижимая к своей груди. Я уткнулась носом в его шею, вдыхая родной запах. Все обиды и споры вдруг стали такими мелкими и совсем неважными.
Несколько минут мы лежали молча. Марсель осторожно поглаживал меня по плечу, и я чувствовала, как его напряжение постепенно уходит. Но это всё равно не помогло мне уснуть. Наоборот. Близость его тела пробудила воспоминания о том, что произошло в ванной. Я подняла голову и встретилась с его взглядом. Он не спал. Он смотрел на меня, и в его глазах снова начал разгораться тот самый огонёк, который он так старательно пытался потушить своим «благородством».
Я приподнялась на локте, глядя ему прямо в глаза, и провела кончиками пальцев по его нижней губе.
— Марсель... — прошептала я, чувствуя, как его дыхание участилось.
— Мелисса... я обещал себе, что буду беречь тебя — попытался он напомнить мне, но его голос прозвучал слишком неуверенно.
Я чуть подалась вперёд, почти касаясь его губ своими, и лукаво улыбнулась:
— Ты обещал, а я... нет.
Он уже собирался мне что-то ответить, но я заставила его замолчать поцелуем, вкладывая в него всё своё желание. Марсель на секунду замер, борясь с собой, но потом с тихим стоном сдался, притягивая меня ещё ближе и перехватывая инициативу.
Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, я прошептала, едва сдерживая улыбку:
— Ну так что... на чём мы там остановились?
Марсель усмехнулся, и в этой усмешке не осталось ни капли его недавней уверенности.
— Кажется... я собирался доказать тебе, что очень терпелив — выдохнул он, переворачивая меня под себя — Но, кажется, я передумал.
Проснулась я уже в спальне. Солнечные лучи отчаянно пробивались сквозь плотные шторы. Я потянулась под мягким одеялом, ощущая во всём теле странное, но приятное чувство. Память вежливо подкинула обрывки прошлой ночи... шёпот в темноте гостиной, его сильные руки на моей талии, губы на шее...
В конечном итоге я всё равно добилась своего, и прокурорчик сдался...
Я повернулась на другой бок, ожидая увидеть его, но рука коснулась лишь прохладной простыни. Марселя не было. Его подушка ещё хранила едва уловимый вмятый след, а в спальне стоял запах его парфюма.
На тумбочке, рядом с графином воды, лежал аккуратно сложенный листок бумаги. Я потянулась за ним, щурясь от яркого света, и развернула записку.
«Я уехал по делам на пару часов, скоро буду. Завтрак на столе, таблетки тоже. Вместе не принимай. Люблю тебя».
Я фыркнула, невольно улыбаясь. Даже когда его не было рядом, его желание всё контролировать заполняло собой всё пространство.
Однако вопросы в голове всё же не давали мне покоя. Он уходил утром уже второй день подряд, и если вчера я не стала задавать ему вопросы, то сегодня мне уже было интересно, почему и куда он уходит.
Сбросив одеяло, я накинула чёрный шёлковый халат. Холодная ткань приятно скользнула по коже и улыбнувшись, я подошла к окну.
Спустя несколько минут тишину прервал звук открывающейся двери. В комнату вошёл Марсель, шурша большими пакетами в руках.
Я обернулась, оперевшись о подоконник, и несколько секунд сверлила его лукавым взглядом.
— Я думала, после вчерашнего ужина ты потратил все свои сбережения — усмехнувшись, сказала я.
— Кое-что ещё осталось — он улыбнулся той самой уверенной улыбкой, от которой у меня внутри всё сжалось.
— Где ты был?
— Прошёлся по магазинам — ответил он, проходя в спальню — Ты вчера расстроилась, что все вещи тебе велики, и я решил немного обновить твой гардероб.
Услышав это, я не выдержала и подошла к нему, крепко обняв. Пакеты мягко рухнули на пол, освобождая его руки, и Марсель тут же притянул меня к себе.
— Спасибо, любимый — я нежно поцеловала его в щёку.
— Идём примерять.
Внутри было столько всего, что при виде этого у меня разбегались глаза. Невероятной красоты платья, каждое из которых мне уже хотелось «выгулять». Кожаные юбки, футболки, джинсы и даже шёлковые чулки.
Я переодевалась снова и снова, крутясь перед зеркалом, и не могла поверить глазам... каждая вещь сидела так, будто её шили по моим меркам.
— Вот видишь, а ты расстраивалась, что фигура не меняется — заметил Марсель, довольно наблюдая за мной из кресла — Это почти твой размер, и всё сидит безупречно.
Я взглянула на бирку платья прищурившись.
— Действительно... — прошептала я, но сомнения всё равно не давали мне покоя — Но это странно.
— Консультант в магазине сказала, что те вещи, скорее всего, просто большемерили — спокойно ответил он, пожав плечами.
Я решила не портить момент подозрениями и больше не стала задавать вопросы.
На дне большого пакета остались три небольшие коробки. Открыв их, я удивлённо вскинула брови... внутри лежало три комплекта нижнего белья: два чёрных, кружевных, и один белый... шёлковый.
Я знала многие бренды, но такой тонкой работы не видела никогда. Однако моё внимание привлекло не кружево, а небольшая карточка, скользнувшая на пол. На плотной бумаге красовался чёткий отпечаток ярко-красной помады и надпись:
«Это мой номер, буду рада помочь вам в любое время дня и ночи».
— Что это? — я подняла записку двумя пальцами, показывая её Марселю.
— Не знаю, я впервые это вижу — он нахмурился, и в его голосе прозвучало искреннее недоумение.
— К тебе там клеились? — я прищурилась, чувствуя, как внутри поднимается ревность.
— Мелисса...
— Что? Она же понимает, что ты покупаешь женское бельё явно не для себя.
— Вот именно — он встал и в два шага оказался рядом, забирая у меня злополучную записку — Для любимой женщины. И я никого вокруг не вижу. Только тебя. Доверяй мне.
— Я тебе доверяю — я вздохнула, упираясь ладонями в его грудь — А им не доверяю. Ты что, не знаешь женщин, Марсель?
Он медленно порвал записку и бросил обрывки на пол, а затем снова притянул меня к себе.
— Собирать сам будешь — сказала я нахмурившись.
Марсель улыбнулась, притянув меня к себе ещё ближе.
— Я знаю только тебя — прошептал он, и, не дожидаясь моего ответа, поцеловал.
Я прищурилась, глядя в его невыносимо довольные глаза. Его наглость порой граничила с абсолютным безумием, но именно это и заставляло моё сердце биться быстрее.
— Примеришь комплект? — улыбнувшись, спросил он.
— Позже... ты всё равно его быстро снимешь.
Марсель рассмеялся, и прежде чем я успела добавить хоть слово, он резко подался вперёд, заставляя меня попятиться, пока я не упёрлась спиной в прохладную стену.
Его руки моментально оказались по обе стороны от моей головы, отрезая пути к отступлению. Он прижал меня к стене всем своим весом, не давая даже вздохнуть, и впился в мои губы поцелуем... властным, собственническим и не оставляющим места для споров.
Следующие два дня превратились в настоящую Парижскую сказку. «Париж Марселя» был совсем не тем, что показывают туристам. Мы гуляли вдоль Сены, ужинали в его любимых местах, где официанты даже годы спустя здоровались с ним как со старым другом, ходили в закрытые джазовые клубы, где в воздухе витал дым сигарет и терпкий аромат виски, смешанный с музыкой саксофона и приглушённым гулом голосов.
Мы ходили в театры, на закрытые премьеры, и я, наконец, смогла выгулять все свои новые платья. Однако я всё время ловила себя на мысли, что чаще смотрю на профиль Марселя, чем на сцену. В приглушённом свете он казался ещё более загадочным и красивым.
Мы посетили крошечные галереи в Латинском квартале, где на стенах висели невероятной красоты картины, и заглядывали в антикварные лавки, скрытые внутри извилистых переулков. Как говорил Марсель, об этих местах туристы даже не догадывались. В одной из таких лавок он купил мне старинное кольцо с опалом.
— Его блеск напоминает мне искры в твоих глазах, когда ты ревнуешь меня — шепнул мне на ухо Марсель, надевая кольцо на палец.
Я невольно вздрогнула от его горячего дыхания, а холодный металл кольца приятно охладил кожу.
Эти дни в Париже пролетели как один бесконечный и самый красивый сон. И мне совсем не хотелось просыпаться... От одной только мысли, что эти дни скоро закончатся, мне становилось грустно.
В утро Рождества я проснулась от мягкого света, пробивающегося сквозь тяжёлые шторы. В комнате пахло хвоей и чем-то праздничным, и я как никогда была счастлива. Подобного чувства я давно не ощущала... и теперь казалось, что всё, наконец, встало на свои места.
Марселя рядом не было, но когда я, накинув халат, спустилась вниз, дыхание перехватило. У огромной ёлки, коробок стало ещё больше. Они были повсюду: от крошечных ювелирных футляров до больших, перевязанных шёлковыми лентами.
— Любимая — раздался голос Марселя из-за спины.
Я повернулась и увидела у него в руках ещё одну коробку. Он подошёл ближе, и ничего не говоря, молча взял меня за руку и опустился на пол, потянув за собой.
— Что это? — спросила я, осторожно рассматривая небольшую коробочку в его руках.
— Подарок на Рождество.
— Марсель... я не успела тебе ничего купить... — сказала я виновато, почти шёпотом, осматривая все подарки, хотя на самом деле... у меня просто не было с собой денег, чтобы что-нибудь ему купить.
Я прикусила губу, чувствуя, как к горлу подкатывает нелепая, горькая обида на саму себя. Взгляд невольно скользнул по всем коробочкам под ёлкой... каждая из них, я была уверена, стоила целое состояние, а я... Наличные остались в сумочке дома, которую я в спешке забыла взять с собой, быстро собираясь.
Марсель осторожно провёл рукой по моей щеке, и, склонив голову набок, улыбнулся.
— Мелисса... то, что мне нужно, купить не получится.
— Почему это? — фыркнула я, закатив глаза — Намёк на то, что у меня нет столько денег?
Он мягко качнул головой.
— Нет, любимая. По поводу денег мы с тобой отдельно поговорим... но то, что я хочу — бесценно. И не продаётся нигде.
— Что это? Скажи — я надула губы и чуть нахмурилась, пытаясь угадать, что скрывается за его словами.
— Почти пять месяцев... — начал он медленно, посмотрев в сторону — Я не слышал от тебя одну фразу. И каждый день без неё был... неполноценным.
Марсель сделал паузу и посмотрел в мои глаза.
— Лучшим подарком для меня будет, если ты сможешь сказать эти слова снова. Только если хочешь... и если готова.
На мгновение я задумалась, затем расплылась в улыбке и, потянувшись к нему, крепко обняла... так сильно, словно боялась, что он сейчас исчезнет или я проснусь. Его руки тут же сомкнулись вокруг меня, прижимая к себе.
Я чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо. Марсель смотрел на меня с такой надеждой в глазах, которую прежде я видела только однажды... когда он впервые признался мне в любви и боялся, что я не отвечу ему взаимностью.
Я обхватила ладонями его лицо и подалась вперёд, почти касаясь своими губами его губ.
— Я люблю тебя — прошептала я, чувствуя, как по щеке всё-таки скатилась одна-единственная слезинка — Очень сильно люблю...
Марсель в ту же секунду поцеловал меня, резко притянув к себе. В этом поцелуе не было осторожности, как это было прежде... сейчас в нём была жадность, долгое ожидание и настоящее облегчение.
На мгновение я задохнулась от его напора, но лишь сильнее прижалась к нему, запуская пальцы в его волосы. В этот момент все мои мысли растворились, и я больше ни о чём не думала.
— Это всё, что мне было нужно — хрипло прошептал он, не открывая глаз — Только ты и больше ничего.
Он чуть ослабил хватку, но не выпустил меня из своих объятий.
— Теперь... когда ты сделала мне свой подарок... открой мой — Марсель мягко вложил коробочку мне в руки — Этот... самый важный.
Я посмотрела на бархатную коробочку, чувствуя, как от предвкушения сердце забилось быстрее.
Он лишь загадочно улыбнулся, глядя на меня с тем самым взглядом, от которого всё внутри сжалось.
Чуть дрожащими руками я, наконец, открыла её. На мягкой, бархатной подложке, бок о бок, лежали два кольца. Одно — то самое, которое я выбирала для него на день рождения, вкладывая тогда в это всю надежду на то, что скоро, всё наладится. Второе — моё... которое я сняла в порыве боли и отчаяния, осознав, что изменить ничего не получится.
Глядя на них, я словно заново прожила все те дни и чувства, но это больше не причиняло мне боль.
— Теперь... — начал Марсель, и его голос слегка дрогнул — Теперь, когда мы начали всё с самого начала, я хочу, чтобы эти кольца вернулись на свои места.
Он осторожно достал моё кольцо из коробки, и, его взгляд одновременно был серьёзным и бесконечно нежным.
— Я бы хотел забыть наше прошлое, Мелисса... — он сделал небольшую паузу — Но понимаю, что это невозможно. Что это часть нашей жизни, со всеми его ошибками и болью, и оно привело нас сюда.
Он медленно надел кольцо мне на палец. Холод металла коснулся кожи, и я почувствовала, как по телу вновь пробежала дрожь.
— Я хочу, чтобы с этого момента эти кольца значили только то, что теперь всё будет по-другому — тихо, но уверенно произнёс он, не выпуская моей руки — Больше никаких тайн, никаких недомолвок, молчания и боли.
Марсель притянул мою руку к себе и продолжил:
— Эти кольца — наше обещание друг другу, что мы больше не позволим прошлому, другим людям и обстоятельствам вмешиваться в нашу жизнь.
Я сглотнула, глядя, как знакомое украшение снова заняло своё место на моём пальце. Оно смотрелось так, будто всегда была на моей руке, но я знала, какую цену мы заплатили, чтобы оно вернулось на своё место.
Дрожащими пальцами я достала второе кольцо — его... и на мгновение задержала на нём взгляд.
— По-другому — тихо произнесла я с улыбкой, поднимая на него глаза — Милашечный.
Марсель негромко рассмеялся, не сводя с меня взгляда.
Я медленно надела кольцо ему на палец, и тут же, он переплёл наши пальцы, так, что кольца коснулись друг друга. Словно так было всегда.
— Я люблю тебя — расплываясь в улыбке, произнёс он.
— И я тебя очень сильно люблю — потянувшись к нему, сказала я, крепко обняв.
В этот момент раздался звонок в дверь. От неожиданности я вздрогнула, посмотрев на него.
— Кто это? — спросила я, покачав головой — Ещё сюрприз?
— Сама посмотри — загадочно улыбнулся он, склонив голову набок.
Несколько секунд я молча смотрела на него, затем медленно встала и направилась к двери.
Повернув ключ, я осторожно открыла дверь и застыла на месте от увиденного.
— Ну, наконец-то! — звонкий голос Нины нарушил тишину, и прежде чем я успела что-то сообразить, она уже стиснула меня в своих объятиях — Я уже думала, мы будем встречать Рождество под дверью, пока вы там...
— Мы поняли, Нина, можешь не продолжать — раздался голос Мики позади неё.
Я подняла голову и не могла поверить своим глазам. За спиной Нины стояли все, кого я даже не надеялась увидеть здесь... Роззи, Мика. Зейн, Натан и Демир, в руках которых были большие пакеты, которые, скорее всего их заставила тащить Нина.
— Вы... но как? — только и смогла выдавить я.
— Спроси своего сумасшедшего мужа — сказал Зейн, закатив глаза — Он поднял на уши всех и изменил планы всех... чтобы его любимая жена встретила Рождество в кругу близких и родных.
Я обернулась и увидела Марселя. Он стоял чуть позади, засунув руки в карманы, и с нескрываемым удовольствием, наблюдал за моей реакцией. И в этот момент я поняла, что теперь всё действительно будет по-другому, и он начал выполнять своё обещание с таким размахом, на который был способен только он...
———————————————————————————————
Глава подошла к концу, но история продолжается...🩷
💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят