Часть 2. Глава 17
Ночь была тёмной и глухой, будто мир вокруг вымер. Я стояла на старом мосту, слегка скрипящим под ногами. Опустив взгляд, я увидела чёрную пустоту... такую глубокую, что от одного взгляда вниз перехватывало дыхание.
Рядом был силуэт мужчины. Я не видела его лица, только чувствовала его тяжёлое дыхание, напряжение и опасную близость. Казалось, он держал меня не столько руками, сколько своей силой и присутствием, прижимая к месту, откуда некуда было отступать.
Внезапно тишину разорвал резкий звук. Он был таким громким, что всё внутри сжалось. Мужчина вздрогнул и на мгновение ослабил хватку.
Этого оказалось достаточно. Меня резко дёрнули в сторону, и я упала на холодные доски, а боль словно прошла мимо. Я подняла взгляд и увидела силуэт у самого края моста.
Его нога соскользнула, а доски треснули. Мужчина попытался удержаться, вскинул руки, хватая воздух, но ничего не вышло. В этом движении было отчаяние и страх... такой настоящий, что он резал всё изнутри.
Кто-то бросился к нему, пытаясь поймать, остановить, но расстояние оказалось слишком большим. Он сорвался вниз.
Силуэт исчез в темноте, а следом раздался глухой удар, от которого у меня остановилось сердце.
— Он падает! — закричала я.
Я проснулась от собственного крика, резко сев на кровати. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, а ощущение моста и пустоты под ногами ещё долго не отпускало, будто сон был слишком реальным, чтобы быть просто сном.
— Мелисса? — раздался тихий голос Марселя, и я сразу узнала его голос, доносящийся сквозь тишину палаты.
Я вздрогнула и обернулась, пытаясь успокоиться, но тело всё ещё дрожало, а руки непроизвольно сжимали простынь.
Марсель привстал, осторожно положив руку на мою талию, словно стараясь передать мне через прикосновение своё спокойствие.
— Кошмар приснился? — спросил он тихо, почти шёпотом.
— Да... — едва слышно прошептала я — Он... он казался таким настоящим... словно всё это происходило на самом деле.
— Любимая — мягко сказал Марсель, осторожно обняв меня — Всё хорошо. Ты в безопасности. Я рядом.
Я сделала маленький вдох, позволяя его теплу немного успокоить дрожь в теле. Сердце всё ещё колотилось, но рядом с ним мне становилось легче, будто сон остался далеко за пределами этой комнаты.
— Я знаю... — прошептала я, не поднимая взгляда — Просто... он был таким реальным.
Марсель опустился обратно на кровать, осторожно потянув меня к себе. Я прижалась к его плечу, чувствуя, как его рука мягко обнимает меня, а ровное дыхание постепенно успокаивает и моё.
— Расскажи мне, что тебе приснилось?
— Я плохо помню... там было темно, старый мост и какой-то человек. Как будто он хотел меня сбросить оттуда, но что-то ему помешало. Какой-то резкий звук.
Марсель мягко погладил мою спину, будто пытаясь разгладить тревогу, которая ещё оставалась после сна.
— Это был всего лишь сон, мотылёк.
Я глубоко вздохнула, прижимаясь к нему ещё сильнее, словно он мог защитить меня от всего и от всех.
— Знаю, но в последнее время у меня странное ощущение внутри. Как будто я забыла что-то важное, а когда пытаюсь вспомнить, то голова начинает болеть сильнее.
Марсель тихо вздохнул и провёл рукой по моим волосам. Так нежно, что на мгновение я прикрыла глаза.
— Всё, что ты не можешь вспомнить прямо сейчас, найдёт способ вернуться — сказал он мягко — Твоё сознание просто защищает тебя от лишнего напряжения.
— А если я так и не вспомню? — спросила я, с трудом сдерживая дрожь.
— Тогда я буду рядом — тихо ответил он, улыбаясь — И вместе мы разберёмся со всем. Ты не одна.
Я обняла его крепче, позволив себе почувствовать его тело, руку на моей талии, и впервые за долгое время моё сердце немного успокоилось.
Каждый день в больнице становился всё более невыносимым. Физически мне было уже намного лучше, силы постепенно возвращались, боль заметно отступила, но ощущение запертости в четырёх стенах только усиливалось. Палата начинала казаться слишком тесной, стены давящими, а бесконечные процедуры и разговоры врачей выматывали сильнее, чем сама болезнь.
Зейн, несмотря на все мои уговоры, был непреклонен. Он наотрез отказывался выписывать меня, каждый раз находя новые аргументы и напоминая, что я ещё слишком слаба, чтобы возвращаться к обычной жизни. Я злилась, закатывала глаза, спорила с ним, но в глубине души понимала, что он просто обо мне заботится.
К тому же проблемы с питанием никуда не делись. Аппетита не было совсем, ед вызывала лишь усталое раздражение, а иногда и откровенное отвращение.
— Мелисса, ты должна поесть — сказал Марсель и аккуратно поднёс ложку к моим губам.
— Я не хочу... — пробурчала я отворачиваясь.
— Хочешь... не хочешь — он мягко коснулся моей щеки, заставляя повернуться к нему — хотя бы пару ложек, съесть придётся.
— Марсель, меня уже тошнит от этого супа.
— Другое тебе пока нельзя.
— А клубничный коктейль? — спросила я с надеждой, чуть приподняв брови.
Он прищурился, склонив голову набок.
— Ты его хочешь?
Я кивнула, почти по-детски.
— Если я его сейчас привезу, ты выпьешь? — недоверчиво уточнил он.
— Где ты его найдёшь так поздно? — спросила я, глядя на него снизу вверх.
— Я найду. Лишь бы ты хоть что-то поела.
— А если Зейн узнает? Он тебя убьёт — я улыбнулась, едва заметно.
Марсель улыбнулся в ответ, но взгляд у него был достаточно серьёзным. Он наклонился чуть ближе, затем осторожно коснулся рукой моей щеки и тихо сказал:
— Я переживу. Главное, чтобы ты улыбалась.
Я потянулась к нему, обвила его руками за шею и уткнулась в его плечо, чувствуя, как он сразу обнял меня крепче, словно боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку хоть на секунду.
Уже через двадцать минут он действительно вернулся с большим бумажным стаканом в руках и той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. В его взгляде было что-то почти детское, будто он только что совершил маленький подвиг.
— Держи — тихо сказал он, протягивая мне стакан.
Я осторожно взяла его, вдохнув сладкий запах клубники, и на мгновение закрыла глаза. Этот простой жест почему-то тронул меня сильнее любых слов.
— Спасибо, милашечный — сказала я почти шёпотом, на автомате, даже не сразу осознав, что произнесла.
Я открыла глаза и тут же заметила, как Марсель замер. Совсем на секунду, но этого было вполне достаточно. Его пальцы едва заметно сжались, а во взгляде мелькнуло что-то тёплое и давно ожидаемое.
— Ты давно так не называла меня... — тихо сказал он, словно боялся спугнуть этот момент.
Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло.
— Случайно сказала... — пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Марсель усмехнулся и покачал головой.
— Случайные слова... самые честные.
Я сделала глоток коктейля, пряча глаза за стаканом. Клубника казалась слишком сладкой, почти нереальной, как и это ощущение... будто между нами, несмотря на всё, всё ещё оставалось что-то живое.
Марсель подошёл ближе и опустился на край кровати, осторожно взяв меня за руку.
— Я тебя очень сильно люблю, мотылёк...
Я затаила дыхание, почувствовав, как по телу пробежала дрожь. Он забрал стакан из моих рук и поставил на стол, после чего снова повернулся ко мне. Его ладонь скользнула к моей щеке, и он чуть наклонился ближе. Я чувствовала его дыхание, почти такое же неровное, как и моё.
Поцелуй был совсем осторожным, словно он боялся спугнуть меня или причинить боль. Его губы коснулись моих почти невесомо, задержались на секунду и только потом стали чуть увереннее. В этом поцелуе не было спешки, лишь обещание и нежность, от которых внутри всё сжималось и одновременно отпускало.
Я ответила мгновенно, совершенно не думая, потянулась к нему, растворяясь в этом мгновении. Мир за пределами палаты словно перестал существовать, и остались только мы.
Когда он чуть отстранился, я, наконец пришла в себя и, покачав головой, тихо сказала:
— Не думай, что мы помирились из-за парочки случайных слов и поцелуя.
Он усмехнулся, не убирая руки, будто и не собирался отступать.
— Да? — в его голосе прозвучала насмешка — А мне показалось, ты уже давно меня простила...
— Размечтался — фыркнула я, отводя взгляд, пытаясь скрыть, как слегка дрожат мои руки.
Он наклонил голову, и я увидела, как улыбка заиграла на его губах, а глаза блестели так, словно в его голове созрел план. Медленно, почти неуловимо он приблизился, и я почувствовала тепло его дыхания на своей коже.
— Я играю в твою игру лишь до тех пор, пока ты находишься здесь — прошептал он улыбнувшись.
— Это не игра, прокурорчик — ответила я, проведя рукой по его шее.
— Правда? А кто ночью зовёт меня по имени, прижимается ко мне, как маленький котёнок, и забывает про все свои правила? — тихо продолжил он, не отводя взгляда.
Я усмехнулась, чувствуя, как от его слов внутри всё сжимается, но постаралась сохранять спокойствие.
— Это была не я — ответила я, прищурившись — Зейн ведь каждую ночь даёт мне какие-то лекарства, вот они и дурманят меня.
Марсель тихо рассмеялся, потянул меня к себе за руку и крепко обнял, прижимая так, словно спорить больше не имело смысла. Я уткнулась лбом ему в грудь, слыша ровный стук его сердца, и на мгновение позволила себе просто быть в этом моменте, без каких-либо мыслей и сомнений.
Дни шли, но одно оставалось неизменным. Зейн был категорически против того, чтобы Марсель оставался со мной. Он хмурился, говорил о моём состоянии, о слабостях, о рисках, бросал в его сторону колкие фразы, но Марселя это не останавливало. Совсем.
Как только наступал вечер и шаги в коридоре стихали, он выключал свет, закрывал дверь на ключ и возвращался ко мне. И признаться честно, это было моё самое любимое время суток. Когда не было никого... ни врачей, ни тревожных разговоров, ни бесконечных вопросов и диагнозов. Только тишина, полумрак палаты и он. Рядом со мной.
Я клала голову на его грудь, прислушиваясь к ровному стуку сердца и позволяя себе расслабиться, забывая обо всём хотя бы на несколько часов. Его рука осторожно ложилась мне на талию, притягивая ближе, словно он хотел укрыть меня от всего мира.
В такие моменты боль отступала, страхи внутри затихали, а мысли переставали путаться. Я чувствовала себя в безопасности, словно никакая болезнь, никакие воспоминания и тайны не могли добраться до меня, пока он рядом.
Каждое утро также начиналось одинаково. Резкий стук в дверь, раздражённый голос Зейна по ту сторону и Марсель, который даже не думал вставать, лишь сильнее прижимая меня к себе и лениво усмехаясь.
— Доброе утро, доктор — бросал Марсель, через закрытую дверь с той самой интонацией, от которой Зейн, я была уверена, мысленно считал до десяти.
— Немедленно открой дверь, Марсель — раздавалось в ответ — Это больница, а не мотель.
Я тихо усмехалась, уткнувшись лицом ему в грудь, стараясь не рассмеяться вслух. Марсель лишь наклонял голову, едва касаясь губами моих волос, и нарочно отвечал:
— Она спит. А вы, как хороший врач, должны знать, что сон для выздоровления просто необходим.
— Марсель, открой эту дверь, пока я не сломал её и не снял этот замок — голос Зейна уже звучал на грани терпения.
Спустя несколько секунд Марсель всё-таки поднялся и открыл дверь. Зейн вошёл в палату и на мгновение замер, молча сверля нас взглядом, переводя его с меня на Марселя и обратно. В воздухе повисло напряжение.
Затем он кивком подозвал Марселя к себе. Тот спокойно подошёл к окну, и Зейн понизил голос, но я всё равно услышала:
— Что вы делаете ночью?
— Не поверишь... — прищурившись ответил Марсель, выждав паузу — Спим.
Зейн закатил глаза так выразительно, что мне пришлось уткнуться в подушку, чтобы не рассмеяться.
Он несколько секунд молчал, словно подбирая слова, затем медленно выдохнул и повернулся ко мне.
— Мелисса — сказал он уже спокойнее, но всё так же строго — ты ещё слишком слаба. Тебе нужен покой, а не... ночные приключения.
— У меня именно покой — ответила я, даже не пытаясь скрыть улыбку — Самый настоящий.
Марсель усмехнулся и облокотился на подоконник, скрестив руки на груди, будто происходящее его откровенно забавляло.
— Видишь? — добавил он, подмигнув ему — Пациентка довольна, давление в норме, пульс стабильный и настроение заметно лучше. Я бы сказал, терапия работает.
— Это не терапия — сухо заметил Зейн — Это нарушение всех возможных правил.
Зейн тяжело вздохнул, явно понимая, что спорить с ним дальше бессмысленно.
— Завтрак через двадцать минут — бросил он, направляясь к выходу — И без фокусов.
Дверь за ним закрылась, и в палате снова стало тихо. Марсель подошёл ко мне, сел на край кровати и наклонился ближе.
— Видишь? — прошептал он с улыбкой — Даже он начинает сдаваться.
Я села на кровать, склонив голову набок.
— Не обольщайся. Он просто устал с тобой бороться.
Марсель лишь пожал плечами, едва заметно усмехнувшись, прекрасно понимая, о чём я говорю, но совершенно не собирался делать из этого проблему. Однако я знала, что Зейн сдался не просто так. В любой другой ситуации он бы без колебаний вышвырнул Марселя из палаты, сломав замок, но сейчас он был другим... более рассеянным, напряжённым и явно чем-то сильно задетым. И причиной тому была Элеонор.
С того самого дня, как она узнала о моей фамилии, она словно исчезла. Перестала выходить на связь, больше не появлялась на работе, и даже Лорен не знала о том, где находится её подруга.
— О чём думаешь? — спросил Марсель, нарушив молчание.
— Элеонор больше не приходит... после того дня, как узнала мою фамилию. Наверное, моя семья и ей сделала что-то плохое, раз она больше даже на мои звонки не отвечает.
— Любимая — Марсель осторожно взял меня за руку — Я не думаю, что дело в тебе. Возможно, у неё что-то произошло и ей пришлось уехать.
— Может быть... — я пожала плечами, посмотрев в сторону.
— Если хочешь, я подключу людей и мы найдём её.
— Нет — ответила я, покачав головой — Лорен сказала, что она ей звонила, а, значит, с ней всё в порядке. Когда захочет, тогда и появится.
Марсель придвинулся ко мне и осторожно коснулся моей щеки.
— Но Зейн расстроен — с грустью в голосе сказала я — Видимо, он и вправду влюбился...
— Тебя это расстраивает? — спросил Марсель прищурившись.
На несколько секунд в палате повисло молчание. Я смотрела в сторону, задумавшись о том, какие мысли крутились в моей голове.
— А если бы я умерла... ты бы через двадцать лет тоже влюбился в другую?
— Я бы умер вместе с тобой — ответил Марсель, даже не задумавшись.
Чуть отстранившись, я посмотрела на него.
— Такой вариант мне нравится больше. Прости, но я не из тех, кто скажет: «главное, чтобы ты был счастлив». Пусть я буду эгоисткой, пусть ты останешься один на всю жизнь, но я даже представить не могу, что однажды ты скажешь кому-то те же слова, что говорил мне. Полюбишь кого-то так же. Поцелуешь...
Я замолчала и покачала головой.
— Нет. Никогда. Лучше мы умрём в один день.
— Согласен — спокойно сказал он — Я не переживу, если ты хоть на кого-то посмотришь в этой жизни так, как смотришь на меня.
— И я не смогу.
— Ни на одну женщину в этой жизни не посмотрю — добавил он — Только ты в моём сердце.
Я нахмурилась, посмотрев на него.
— А в другой?
Марсель рассмеялся, притянув меня к себе и крепко обняв.
— Когда людям раздавали терпение, ты стояла в очереди за ревностью. Потому что никого ревнивее тебя в этом мире не существует.
— Мы с тобой вместе там стояли — закатив глаза, ответила я — ты просто забыл, потеряв голову от моей красоты.
— Именно так и было — расплываясь в улыбке, произнёс он, даже не пытаясь спорить.
Я уже хотела что-то добавить, как вдруг разговор оборвал внезапный стук в дверь. Марсель закатил глаза, словно кто-то самым бесцеремонным образом нарушил наше спокойствие и тяжело вздохнул, неохотно отстраняясь от меня. Он бросил взгляд в сторону двери, в котором читалось всё: раздражение, усталость и явное нежелание впускать в палату кого-либо.
— Войдите — ответил он, сжав крепче мою руку.
Дверь приоткрылась, и на пороге появился Зейн. Его взгляд всё так же был напряжён, но стоило мне перевести взгляд чуть дальше, как я застыла на месте.
Позади него стоял Эмрах. Он остановился на секунду, оглядывая палату, а затем его взгляд встретился с моим. Я смотрела на него нахмурившись, слегка склонив голову набок, и в тот же миг почувствовала, как что-то внутри меня дрогнуло. Появилось странное, необъяснимое чувство, которое я никак не могла понять... смесь тревоги, удивления и чего-то почти знакомого, что пробуждало старые воспоминание и одновременно заставляло сердце биться быстрее.
Марселя же такой «сюрприз» явно не порадовал. Его взгляд стал холодным и напряжённым, плечи слегка напряглись, а губы сжались в тонкую линию. Каждое его движение выдавало готовность к защите.
— Здравствуй, любовь моя — улыбнувшись, сказал Эмрах.
Марсель инстинктивно сжал мою руку чуть сильнее, а в воздухе повисла пауза, наполненная напряжением.
— Он захотел увидеть Мелиссу — довольно произнёс Зейн, явно радуясь тому, что смог насолить Марселю.
— Я тебе рада... — ответила я, сдерживая улыбку, стараясь пощадить чувства Марселя, ведь он до ужаса ревновал меня к нему.
Особенно к нему. И объяснять ему, что в этом нет смысла, было совершенно бесполезно. Для Марселя Эмрах был как красная тряпка для быка... но не могу сказать, что мне это не нравилось. Наоборот, его ревность... была приятным, и очень сладким чувством. Она всегда зажигала внутри меня странное тепло, а сердце начинало биться быстрее. Каждый взгляд Марселя, каждое его движение, едва заметная реакция на чьи-то слова или взгляды, вызывали во мне одновременно трепет и тихую радость. Это было странно, до сих пор непривычно и невероятно притягательно. Его ревность, пусть и необоснованная, как и моя, делала наши отношения ещё более живыми. И я понимала, что ни один другой момент в жизни не давал мне такого ощущения защищённости и... некого азарта. Но моя ревность была ещё сильнее, и Марсель прекрасно это знал.
— Мы с Марселем вас оставим — сказал Зейн, подходя к нему ближе.
Марсель резко повернул голову к нему, слегка сузив глаза, а его плечи напряглись. Он сжал мою руку чуть сильнее, продолжая сверлить Зейна взглядом.
— Марсель, всё хорошо — сказала я, слегка погладив его по щеке — Иди. Мы немного поговорим.
Отведя взгляд в сторону, он медленно кивнул, осторожно выпуская мою руку из своей, и едва заметно улыбнулся. Затем, не произнеся ни слова, он встал с кровати и, шагнув к двери, вышел, оставив нас одних. Зейн тут же вышел следом за ним.
Эмрах подошёл ближе, и я сразу заметила у него в руке небольшой розовый пакет.
— Это мне? — сдерживая улыбку, спросила я.
Он приподнял бровь и усмехнулся:
— Нет. Себе взял. Просто пакета подходящего не было.
Я не смогла сдержать смех, чувствуя, как в палате сразу же стало легче, словно напряжение, которое висело в воздухе последние минуты, вдруг испарилось.
— Держи — сказал он, протягивая пакет мне.
Я улыбнулась, осторожно взяв пакет, и почувствовала, как тепло его руки передалось мне. Внутри поднялось лёгкое, почти детское чувство радости.
Открыв пакет, я вытащила из него небольшую коробку, упакованную в розовую бумагу и аккуратно перевязанную белой атласной лентой. Я слегка провела по ней пальцами, чувствуя, как от предвкушения внутри что-то сжалось.
Эмрах медленно опустился на кровать, наблюдая с улыбкой за тем, как я расправлюсь с упаковкой.
Внутри оказалась музыкальная шкатулка... винтажная, с потёртыми краями и тёплым, слегка выцветшим рисунком. Та самая... из мультфильма «Анастасия».
Увидев её, я замерла, на мгновение потеряв дар речи. Когда мне было пять лет, дедушка подарил мне такую на Рождество, но кто-то из братьев её сломал. Прошло много лет, но я так и не смогла найти такую же, и сейчас, увидев её, я не поверила своим глазам. Эту шкатулку было невозможно достать, и держа её в своих руках, я несколько минут смотрела на неё, расплываясь в улыбке.
Осторожно повернув ключ, я услышала знакомую мелодию. Грустную, до боли родную и знакомую. Она наполнила палату, заставив меня на мгновение забыть о том, что я нахожусь в больнице.
— Она... невероятная — тихо сказала я, всё ещё глядя на шкатулку.
— Знал, что тебе понравится.
— Откуда?
— Моей сестре однажды подарили такую же — он сделал паузу и закатил глаза — Её парень. Она визжала на весь дом, а эта мелодия играла двадцать четыре на семь. Без остановки. Со временем меня от неё уже откровенно тошнило. Но сейчас ты будешь слушать её в другом месте, так что всё в порядке.
— Парень? — переспросила я, расплываясь в улыбке — А я думала, ты из тех братьев, которые следят, чтобы у их сестёр не было парней.
— Меня тогда никто не спрашивал — усмехнулся Эмрах — Я был сильно ниже ростом, и моё мнение особо не учитывалось.
Я рассмеялась, покачав головой.
— А я думала, ты всегда был таким же бесстрашным и сильным.
— Так ты меня таким видишь? — спросил он, улыбнувшись.
— Ну... если за пару месяцев ничего не изменилось, то да.
— Пару месяцев? — он приподнял бровь — Точно... ты же ничего не помнишь.
— Неправда — нахмурилась я, скрестив руки на груди — Я помню всё. Помню, как ты выходил из этой палаты несколько месяцев назад и пообещал, что когда вернёшься, всё мне расскажешь.
Несколько секунд Эмрах молча смотрел на меня, и на его лице промелькнула едва заметная улыбка, однако глаза... в его глазах не было ничего радостного, словно на мгновение они потухли. Однако он быстро сделал вид, что всё в порядке, и думал, что я ничего не заметила.
— И что ты ещё помнишь? — едва сдерживая улыбку, спросил он.
— Как ты... убил Артура.
Склонив голову набок, он скрестил руки на груди, продолжая наблюдать за мной.
— Во-первых, не своими руками, а стоило — он пожал плечами — А во-вторых, ты же не станешь отрицать, что он это заслужил.
— Я хотела, чтобы он ответил по закону — тихо сказала я — Чтобы сидел в тюрьме. И чтобы я приходила к нему на свидания, напоминая о том, что он сделал.
— Так ты хотела ходить на свидания? — усмехнулся Эмрах, выпрямившись — Так и знал, что ты жалеешь, что так рано вышла замуж.
— Не такие свидания — фыркнула я — Всё ты любишь искажать.
Он несколько секунд молча смотрел на меня, будто решаясь на что-то, затем придвинулся ближе и, потянув к себе, обнял. Я на мгновение застыла, растерявшись от этого жеста, но спустя пару секунд всё же обняла его в ответ, чувствуя странное, тёплое спокойствие... словно на короткий миг мир снова встал на свои места.
— Больше никогда не смей доводить себя до такого состояния из-за жалких людей, которые этого не стоят — тихо сказал он, прижимая меня сильнее.
— Жалких людей? — я отстранилась и посмотрела на него — Кого это ты назвал жалким?
— Хотелось бы твоего мужа — спокойно ответил он — Но он пока пусть живёт.
— Эй — я слегка ударила его по руке — Не говори о нём плохо. Даже не думай. Я его люблю.
— Каждый в жизни совершает ошибки — приподняв бровь, сказал он.
Я посмотрела на него прищурившись. Точно так же как Марсель не любил его, так и Эмрах относился к нему. Между ними была явная «война», и, честно говоря, причину этому я не знала.
— Ты тоже? — спросила я, не сводя с него взгляда — Ошибаешься?
— Я больше всех — уверенно заявил он.
— Ты расскажешь мне свою... — я сделала паузу, склонив голову набок — мифическую правду?
— Почему мифическую? — спросил он, скрестив руки на груди.
— Почему ты здесь? — тихо спросила я — Почему волнуешься за меня, переживаешь, всегда помогаешь?
Он на секунду задумался, а потом усмехнувшись, ответил:
— Может, я тайно в тебя влюблён?
Я тут же развернулась, схватила подушку и швырнула её в него.
— Поэтому и ненавижу твоего мужа... а ты думала, почему ещё? — добавил он, поймав подушку.
— Эмрах... — я покачала головой — Не шути так.
В его взгляде мелькнуло что-то едва уловимое, словно он на мгновение стал серьёзным, но тут же спрятал это за привычной усмешкой. В ту же секунду он аккуратно бросил подушку мне обратно в руки.
— А что? Марселю не понравится? — спросил он, будто между прочим.
От его слов внутри что-то неприятно кольнуло. Я нахмурилась, даже не сразу ответив.
— И мне бы не понравилось, если бы кто-то с ним так шутил.
— Да? — удивлённо спросил он — А я видел, как к нему медсестра в коридоре прижималась.
Я резко подняла на него взгляд.
— Какая медсестра? — спросила я нахмурившись.
Почему-то сердце тут же сжалось, хотя я попыталась убедить себя, что это глупо.
— Рыженькая — с улыбкой добавил он.
— С короткой стрижкой? — уточнила я, уже догадываясь.
Эмрах кивнул, опустившись обратно на кровать.
— Она мне сразу не понравилась — сказала я, закатив глаза, но ревность всё равно выдала себя быстрее, чем я успела её скрыть.
Эмрах рассмеялся, покачав головой.
— Ты очень ревнивая — заметил он, не скрывая улыбки.
— Это плохо?
Вопрос вырвался сам с собой. Я внимательно посмотрела на него, ожидая шутки, но он вдруг замолчал. Его взгляд задержался на мне дольше обычного... изучающий, цепкий.
— Почему так смотришь? — насторожилась я — Я тебе опять кого-то напоминаю?
Он склонил голову набок, словно взвешивая ответ.
— Твою сестру? — осторожно предположила я.
— Да — кивнул он, расплываясь в улыбке — Она однажды подралась и вырвала клок волос девушке, которая поцеловала её парня.
— Поцеловала?! — я невольно округлила глаза — Я бы её убила. Твоя сестра ещё мало сделала.
Эмрах усмехнулся, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти родное.
— Вот поэтому я и говорю, что вы похожи. Она тогда сказала то же самое... слово в слово.
— А где она сейчас? — спросила я после короткой паузы — Твоя сестра.
Он отвёл взгляд в сторону, словно обдумывая ответ в своей голове.
— Сейчас... — он сделал паузу — Пару дней назад вернулась в Канаду.
В голосе Эмраха прозвучало что-то сдержанное, почти болезненное. Я почувствовала это сразу и поняла, что за его ответом скрывается гораздо больше, чем он готов рассказать. Так было всегда, когда я задавала вопросы, на которые он не хотел отвечать.
— В Канаду? — переспросила я — Она была здесь?
— Да... какое-то время.
— А почему ты нас не познакомил? — я нахмурилась, отложив подушку в сторону — И сам не появлялся?
Он посмотрел на меня внимательно, будто подбирал слова.
— Так ты отказалась быть со мной — спокойно сказал он — А со своей семьёй я знакомил девушку лишь однажды.
На мгновение я замерла, округлив глаза. Эмрах никогда не говорил о личном и всегда старался перевести тему, но, видимо, сейчас случайно проговорился.
— У тебя была невеста? — спросила я, внимательно вглядываясь в его лицо.
Эмрах почти сразу напрягся. Его взгляд потемнел, а на губах мелькнула тень улыбки, за которой явно скрывалось нежелание продолжать разговор.
— Стоп — сказал Эмрах, подняв указательный палец, на уровне моего лица — Эта тема не обсуждается.
— Почему это? — я склонила голову набок, не собираясь отступать.
— Это стоп-слово, любовь моя.
Я усмехнулась, не сводя с него взгляда.
— Стоп-слово? — переспросила я.
— Не знаешь, что это такое? — спросил он, приподняв бровь.
— Запретное слово — пожала я плечами.
— Верно — кивнул он, улыбнувшись.
Я откинулась на подушки, скрестив руки на груди.
— Ну ничего — сказала я спокойно — Я ведь всё равно узнаю.
Он коротко хмыкнул, и в его взгляде мелькнуло что-то обречённое.
— Я и не сомневаюсь — покачав головой, сказал он.
В этот момент дверь палаты открылась, и внутрь вошла медсестра. Та самая... рыженькая. Она бросила быстрый взгляд сначала на Эмраха, затем на меня, будто оценивая обстановку.
— Пациентке пора ставить капельницу — сухо произнесла она.
Эмрах перевёл на неё взгляд и едва заметно усмехнулся.
— Вас можно оставлять наедине? — спросил он с насмешкой, посмотрев на меня.
Медсестра странно посмотрела на него, явно не понимая, шутит он или говорит всерьёз.
Эмрах поднялся с места и наклонился ко мне чуть ближе.
— Я пошёл, любовь моя — сказал он тихо — Но я ещё зайду.
— Хорошо — ответила я с улыбкой — И... спасибо за подарок.
Он подмигнул мне и, бросив последний взгляд на медсестру, вышел из палаты.
Я аккуратно убрала шкатулку обратно в коробку, затем в пакет и поставила на тумбочку рядом с кроватью.
Медсестра молча поставила капельницу, проверила подачу раствора и уже собиралась уходить, как вдруг остановилась в дверях.
— Вам что-нибудь нужно? — спросила она, посмотрев на меня.
Я медленно повернула голову и, посмотрев на неё, приподняла бровь.
— Нужно — спокойно ответила я — Чтобы вы перестали случайно касаться моего мужа. Приближаться к нему. И даже просто смотреть.
Она заметно растерялась, и её губы едва заметно дрогнули.
— Но... — начала она запнувшись.
— Я дважды повторять не буду — перебила я, не повышая голоса — Ещё раз увижу, и вас здесь не будет. Точнее... вас вообще нигде не будет.
В палате повисла тишина. Её взгляд метнулся в сторону, а кожа заметно побледнела.
— Я понятно объяснила? — добавила я, глядя ей прямо в глаза.
— Предельно — тихо ответила она.
— Можете идти.
Она быстро кивнула и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь.
Я выдохнула и откинулась на подушки, глядя на капельницу. Где-то внутри мелькнуло осознание... я могла быть больной и уставшей, но за своё я была готова убить. Даже в таком состоянии.
Мои мысли прервал звук открывающейся двери. Зейн молча вошёл в палату, закрыв за собой. В руках у него был ежедневник, который он всегда носил с собой, практически полностью исписанный аккуратным, но строгим почерком. Он остановился у окна, пролистал несколько страниц и, нахмурившись, о чём-то задумался.
— Вы расстроены — тихо сказала я, всматриваясь в его лицо.
— Я в порядке, Мелисса — ответил он с привычной мягкой улыбкой, но даже она не смогла обмануть меня.
— Вы сами говорили, что я вам как дочь.
— Верно — он кивнул, прищурившись посмотрев на меня, словно понял, что я задумала.
Я чуть наклонила голову, пытаясь подобрать правильные слова.
— Тогда... разрешите мне залезть к вам в душу.
Зейн на секунду замер, а потом тихо рассмеялся. Впервые искренне с того самого момента, как Элеонор уехала. Он подошёл ближе, опустился на край кровати и взял меня за руку.
— Разрешаю — сказал он тихо, всматриваясь в моё лицо — Можешь начинать.
Я улыбнулась, но тут же заметила, как тень снова скользнула по его взгляду.
— Это из-за Элеонор? — спросила я осторожно.
— Женщина способна меня расстроить — ответил он спокойно — Но не настолько. Дело не в ней.
Я удивлённо посмотрела на него, не веря в то, что только что услышала.
— Тогда из-за чего?
Он вздохнул, будто долго носил в себе то, что собирался сказать.
— Всё вместе. Я переживаю за тебя... и за Марселя.
— За меня? — я нахмурилась — Мне ведь стало лучше.
— Пока мы не узнаем причину того, что так резко привело тебя в это состояние, расслабляться нельзя. Ты не помнишь последние две недели. Мы не знаем, что произошло, а значит... должны исключить все риски.
— Вы думаете, это может повториться? — едва слышно спросила я.
— Не повторится — твёрдо сказал он — Я буду рядом.
Я сжала его руку крепче и улыбнулась.
— А за Марселя почему переживаете? Из-за того, что он потерял сознание?
Зейн посмотрел на меня внимательно и слишком серьёзно. Несколько секунд я молча смотрела на него, пытаясь прочитать в его глазах то, что он пытался скрыть.
— Без тебя Марсель и дня жить не стал бы — вдруг сказал он.
— Почему вы так говорите? — тихо спросила я — Он бы ничего себе не сделал... правда?
— До той ночи я мог сомневаться — также тихо ответил он — Но теперь нет.
— Но ведь вы тоже потеряли жену... и продолжили жить дальше.
Я отчаянно не хотела верить в то, что он говорил это на полном серьёзе.
— Мне было ради чего жить — сказал он спокойно — А ему нет. Вот в чём разница между нами.
Несколько секунд я молча смотрела на него, не зная, что сказать. В моей голове просто не укладывались его слова.
— Нет... — прошептала я — Марсель сильный, он бы так не поступил.
— Сила мужчины исходит от его женщины — склонив голову набок, сказал Зейн — Когда она уходит, сила иссякает. Остаётся лишь пустой сосуд. И в ту ночь... я почти не видел Марселя. Я видел человека, полностью потерявшего себя. Если бы ты... ушла, Марсель не дожил бы до утра. В этом я убедился.
Я даже не заметила, как по щеке скатилась слеза. Сердце болезненно сжалось от осознания, что он мог что-то с собой сделать.
— Мелисса... — Зейн осторожно смахнул её большим пальцем.
— От одной мысли, что он мог причинить себе вред... — я посмотрела на него — Это страшно и больно. Хотя... мне, наверное, даже приятно, что он так меня любит.
Зейн тихо рассмеялся, проведя рукой по моей щеке.
— Не только он тебя любит.
Посмотрев на него, я не смогла сдержать улыбку и, потянувшись к нему, крепко обняла.
— Капельница — наполнил он с улыбкой.
— Ничего — сказала я, отмахнувшись — Дотянется.
Он снова рассмеялся, прижав меня к себе сильнее.
— Я вас очень люблю — прошептала я — Спасибо за всё, что вы делаете для меня... Для нас.
— И я тебя очень люблю, Мелисса.
— Какая трогательная сцена — раздался вдруг холодный голос.
Я подняла глаза и увидела папу, стоящего в дверях. Зейн медленно повернулся к нему, склонив голову набок.
— Здравствуй, Давуд. Тебя уже отпустили? — спросил он усмехнувшись.
— Меня и не задерживали — возмущённо ответил папа.
— Точно... — спокойно произнёс Зейн — Всё время путаю тебя с твоей женой. Вы очень похожи. Кстати, как палец?
— Не переводи тему, Рашид. Что ты делаешь рядом с моей дочерью?
Я посмотрела на него, вскинув брови.
— Дочерью? — переспросила я, не веря — Ты, кажется, сам сказал, что я тебе больше не дочь.
— Мелисса, давай поговорим позже. Не при посторонних — сказал резко папа.
— Здесь нет посторонних — спокойно ответила я — Посторонний здесь ты. Не Зейн.
На лице папы промелькнуло удивление, словно мои слова застали его врасплох. Несколько секунд он стоял неподвижно, сжимая руки в кулаки.
— Ты сейчас серьёзно? — наконец спросил он.
— А на что ты рассчитывал, Давуд? — вмешался Зейн, покачав головой.
— Тебя вообще никто не спрашивал! — повысил голос папа, сделав шаг ближе.
— Спрашивал — ответила я, кивнув, не сводя с него взгляда — Слова Зейна для меня намного важнее твоих.
— Что? — не веря, переспросил он — Ты променяла меня на него? Сколько ты его знаешь? Как ты вообще так можешь?
Зейн усмехнулся, покачав головой, словно абсурдность этой ситуации вызывала насмешку не только у меня.
— Я никого не меняла — наконец жёстко сказала я — Это ты выбрал её вместо меня. У тебя был шанс стать мне нормальным отцом, хотя бы сейчас, но ты не справился. Ты принял всё, что эта женщина сделала со мной, спокойно наблюдая. Даже женился на ней, ребёнка ей заделал. Зачем тебе новые дети, если тебе на старых плевать? На меня, на Натана. Думаю, что и на Итана тоже. И знаешь что?
Папа всё это время молча смотрел на меня, ещё крепче сжимая руки. Казалось, что ещё немного и он вот-вот сорвётся.
— За те пару месяцев, что я знаю Зейна — продолжила я — Он сделал для меня больше, чем ты за всю жизнь. Он всегда рядом, он меня поддерживает, он мне помогает. Он просто приезжает, если я долго не отвечаю. А ты? Когда ты звонил мне в последний раз?
— Мелисса... — наконец он подал голос.
— Молчи — сказала я, приподняв палец на уровне его лица — Я не хочу слушать твои глупые оправдания.
Зейн снова усмехнулся, бросив на меня довольный взгляд. Заметив это, папа разозлился сильнее и подошёл ближе.
— Не понимаю, почему ты такой довольный — бросил он Зейну — Сидишь тут, обнимаешься с посторонней девушкой. Одиночество голову вскружило? Уже всё равно с кем? Она ведь вдвое моложе тебя.
В этот момент Зейн медленно встал с кровати и подошёл к нему. Папа смотрел на него, не сводя взгляда, и как только он посмотрел на меня, Зейн ударил его по лицу.
— Держи свои грязные мысли при себе, Амер — холодно произнёс Зейн, прижав его к стене — Ты что себе позволяешь? Ни обо мне, ни тем более о ней, ты говорить такое не посмеешь. Мелисса — жена моего племянника. Она мне как дочь. Больше никогда не смей говорить подобное. Даже думать не смей.
— Но она не твоя дочь — крикнул папа, оттолкнув его от себя — А моя.
Он сделал паузу, бросив на меня короткий взгляд. Я покачала головой, усмехнувшись, услышав его слова. Теперь, когда рядом со мной был человек, который любил меня просто за то что я есть, мой отец вдруг вспомнил, что я его дочь.
— И вообще — продолжил папа — брак с твоим племянником — огромная ошибка. Надо было оставить её в нашей семье.
— Что это значит? — спросила я нахмурившись.
— Когда отец хотел поженить вас с Микой, не надо было ему препятствовать. Мы бы тогда не связались с этой семейкой.
— Что? — вскрикнула я, округлив глаза.
— Я даже не удивлён — усмехнувшись, сказал Зейн — для вашей семьи, подобного рода грязь считается нормальной.
Казалось, что время на мгновение остановилось. Я снова и снова прокручивала его слова в голове, пытаясь понять, как такое может быть возможно. Как вообще эти люди могут быть моей семьёй? И почему я до сих пор их так называю.
— Нет... — я покачала головой, до сих пор не веря — Я не могу быть твоей дочерью. Не могу быть дочерью таких людей, как вы. Да и быть частью вашей семьи.
Я сделала паузу, посмотрев в сторону.
— Может... меня удочерили? Иначе, как я осталась такой нормальной, при таких ненормальных родителях?
— Мелисса...
Папа попытался подойти, но Зейн остановил его, встав передо мной.
— Выведи его отсюда — жёстко сказала я, даже не посмотрев в его сторону — Видеть его не хочу.
— С превеликим удовольствием, моя дорогая — ответил Зейн, и не думая, потащил его к выходу. Открыв дверь, он вытолкал его из палаты.
Я была так зла, что долго не могла успокоиться. Это чувство не отпускало ни днём, ни ночью, будто осело где-то глубоко под кожей и пульсировало при каждом вдохе. В голове просто не укладывалось всё, что он сказал, но больше всего... слова о Мике.
Я знала, что они ненормальные. Всегда знала. Но даже представить не могла, что настолько.
Зейн приказал, чтобы Давуда больше не впускали в больницу. По рассказам Роззи, он кричал, угрожал, обещал «сжечь её дотла», но я прекрасно понимала, что он ничего не сделает. Он умел только говорить. До дела у него никогда, ничего не доходило.
Ещё несколько дней мне понадобилось, чтобы хоть немного осознать услышанное. Переварить... принять. Или хотя бы перестать прокручивать всё это по кругу.
Разумеется, я ничего не сказала Марселю. Я знала, что его реакция была бы куда более непредсказуемой, чем моя. К тому же между нами сейчас всё было... слишком хорошо. Слишком спокойно и по-настоящему тепло. И мне совсем не хотелось рушить это из-за людей, которые давно перестали иметь надо мной власть и какое-либо значение.
И всё же внутри оставалось странное ощущение, словно что-то важное ускользало.
Марсель несколько раз говорил о том, что мы помирились, и каждый раз делал это, ехидно ухмыляясь. Но стоило мне попытаться выяснить у него подробности, как он тут же уходил от темы. Поэтому я продолжала играть в его игру.
Я чувствовала, что внутри происходят какие-то изменения, но он явно ждал, когда я вспомню всё сама. И я пыталась это сделать, но ничего не выходило. Чем больше я думала, тем сильнее у меня начинала болеть голова.
И когда ко мне пришла Роззи, она сразу это заметила.
— Ты о чём-то задумалась — сказала она, внимательно посмотрев на меня.
Я вздохнула и перевела взгляд в сторону окна.
— Марсель сказал, что мы с ним... помирились. Но я ничего не помню. То есть... я чувствую, что не злюсь на него как раньше, но всё равно есть какой-то барьер внутри.
Слова дались сложнее, чем я думала, но я сама удивлялась тому, как точно они описывали моё состояние.
Роззи молча выслушала меня, не перебивая, а потом, чуть улыбнувшись, сказала:
— Вообще-то, вы помирились — она сделала небольшую паузу — В его кабинете...
— Что? — я резко повернулась к ней и заметила на её лице самодовольную ухмылку — А ты откуда знаешь?
— Ну... на сеанс меня, конечно, не приглашали... но ты тем утром звонила мне, находясь там. И была очень счастлива...
Я зажмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-то, и в этот момент перед глазами вспыхнули обрывки:
Его кабинет.
Я сижу у него на коленях.
Кто-то закрывает дверь.
Окно.
Поцелуи.
Диван...
«Хватит ждать»...
Боже. Мы действительно... помирились.
— Какой ужас... — я закрыла лицо руками — Он меня либо соблазнил, либо одурманил. Но, скорее всего, и то и другое...
— А ты и не сильно сопротивлялась... — протянула довольно Роззи.
— Роззи! — театрально возмутилась я, закатив глаза.
Она придвинулась ко мне ближе, взяв меня за руки.
— Ну а что? — она пожала плечами — вы женаты. Ничего ужасного не случилось
— Не в его же кабинете... — покачав головой, ответила я — Чем я думала?
— Точно не головой — рассмеялась Роззи — Расслабься. Был выходной, и вы были одни.
Я закатила глаза, чувствуя, как смущение медленно сменяется лёгким раздражением. Вспомнив его насмешки надо мной, хотелось его придушить.
— Вот почему он так ехидно улыбается...
— Прокурор был очень счастлив — усмехнулась Роззи — И ты, к слову, тоже.
Я устало вздохнула, откидываясь на подушки.
— А как у вас сейчас? — спросила она мягче — Всё в порядке?
— Всё слишком... мило — призналась я — Мы спим вместе. Просто спим! — уточнила я, приподняв палец на уровне её лица — Зейн активно сторожит у двери, чтобы Марсель не делал лишних движений.
— И правильно делает — сказала Роззи — Ты такая хрупкая, что даже я боюсь тебя сломать, когда обнимаю.
— Марсель тоже боится — вздохнула я — Поэтому мы только спим...
— А тебе бы хотелось не только? — прищурилась Роззи улыбнувшись.
— Ну... прокурор в своих рубашках слишком соблазнительный — сказала я, закатив глаза.
— Ну так соблазнись.
— Если он продолжит и дальше вести себя со мной как с хрупкой вазой, то в один день...
Роззи рассмеялась и, придвинувшись ко мне, легла рядом.
— Боюсь, у тебя не хватит сил — сказала она, положив голову мне на плечо.
— Я тоже так думаю, поэтому мы только спим... — я посмотрела в сторону, глубоко вздохнув.
На несколько минут в палате повисло молчание. Не неловкое и не тяжёлое, просто каждая из нас задумалась о своём. Роззи лежала рядом, глядя в одну точку перед собой. Я видела, как она слегка покусывает губу... этот жест всегда появлялся у неё, когда она думала о чём-то важном, но не решалась сказать сразу. Я же смотрела в потолок, позволяя мыслям свободно блуждать... О Марселе. О его осторожности. О том, как он смотрит на меня теперь... будто боится сделать лишний шаг, и даже произнести лишнее слово.
— Не грусти, милая. Мы вот с твоим братом даже не спим — сказала Роззи, наконец нарушив молчание.
— А вы почему? — усмехнулась я — Или Натана за меня наказали высшие силы и он теперь... ничего не может?
— Эй — сказала Роззи возмутившись — Ты в первую очередь меня этим накажешь. Так что выбери другое наказание.
Я рассмеялась, чувствуя, как странное ощущение, наконец, отступает.
— Он до сих пор извиняется — продолжила она — Снова каждый день меня добивается.
— Ты его простила? — спросила я улыбнувшись.
— Простила, но...
— Не доверяешь?
Роззи на мгновение замолчала, словно обдумывая то, что хочет сказать. Я повернулась и посмотрела на неё, чуть нахмурившись.
— Не так... я доверяю ему. Но боюсь... а вдруг у нас будут дети? Я не хочу стать такой же чокнутой, как Мадлена, если у меня их отнимут.
— Мадлена всегда была чокнутой — сказала я, вздохнув — Не думаю, что разлука с Натаном сделала её такой. А меня она даже не любила.
— Согласна, но... Натан всё равно Амер. Он вырос с этим и в один день... а вдруг я захочу уйти от него? Он будет манипулировать мной через детей?
— Тогда я его придушу — спокойно сказала я — Но думаю, ты и сама прекрасно справишься. А если что... мы попросим Эмраха, и он его пристрелит.
Роззи рассмеялась, крепко меня обняв.
— Какая хорошая идея... Ты главное с ним дружи, чтобы через много лет, если что, мы смогли к нему обратиться.
— Эмрах не дружит с женщинами... — вздохнула я — Но думаю, если попросим, он не откажет. Особенно не откажется пристрелить кого-нибудь из семьи Амер.
До вечера мы проговорили с Роззи обо всём, что было в наших мыслях. Рядом с ней мне было по-настоящему спокойно, и я действительно от всего отвлекалась.
Как Зейн и обещал, он выписал меня только к Рождеству. Всё это время мне казалось, что я провела в больнице целую вечность. Дни тянулись медленно, сливаясь друг с другом в одно бесконечное ожидание, но именно люди вокруг не давали мне окончательно сойти с ума и утонуть в этом состоянии.
Роззи приходила почти каждый день. Усаживалась на кровати и с воодушевлением рассказывала последние новости из университета: кто с кем поссорился, кто расстался и начал встречаться, кто завалил экзамен и, какие преподаватели внезапно стали мягче, а какие наоборот. А в один день она сказала то, от чего мне стало по-настоящему легче... убийства прекратились. В городе снова стало тихо, а в университет снова наполнился студентами. Как раньше.
Мика на неделю вернулся в Лондон, чтобы уладить вопросы с учёбой. Мне его не хватало, однако к моей выписке он уже вернулся, словно и вовсе не уезжал. За то время, что он был рядом, я так сильно привыкла к нему, что одна только мысль, что мы снова расстанемся надолго, меня сильно расстраивала, но я понимала, что учёба очень важна для него.
Эмрах, как и обещал, приходил ко мне. Иногда ненадолго, иногда задерживался, рассказывая свои истории и шутя так, будто мы не в больнице, а где-то далеко от всего этого. Марселю это, конечно, не особо нравилось. Я чувствовала его напряжение, видела, как он злился каждый раз, когда Эмрах появлялся в палате, но, видя его отношение ко мне и моё к нему... ничего не говорил. Просто был рядом, продолжая находиться в его присутствии ради меня.
Зейн всё так же оставался угрюмым и замкнутым, ведь Элеонор до сих пор не вернулась и не отвечала на его звонки. Я даже не могла представить, что он способен так сильно влюбиться, мне всегда казалось, что это невозможно. И теперь, видя его таким, хотелось что-то сделать.
Дедушка с Ниной приезжали вместе. Они готовились к свадьбе и с таким восторгом рассказывали обо всём... о выборе места, деталях, мелочах, что, слушая их, я ловила себя на улыбке, ведь я давно не видела их такими счастливыми. Особенно дедушку, он словно помолодел, ожил и снова поверил в жизнь. Поэтому я решила пока не портить ему праздничное настроение, и не стала говорить о том, что знаю обо всём, что он сделал. Но в моментах злости я с трудом себя сдерживала. Но только ради Нины. Я не хотела портить её праздник, в особенности предсвадебную суету, которой у неё никогда прежде не было.
Демир... Демир был в своём репертуаре. Приходил по вечерам и с видом человека, у которого всё прекрасно, рассказывал о своих свиданиях и мимолётных увлечениях. Правда, как позже выяснилось... точнее, как рассказал мне Марсель, никаких свиданий у него уже давно не было. Он просто проживал свой собственный кризис. По-своему и в одиночку.
Но был ещё один, очень важный вопрос.
Марсель доверил судьбу своей семьи и Мадлены мне.
— Как решишь, так и будет — сказал он спокойно.
Всё это время я долго думала о том, что будет дальше. О том, что с ними делать. Вспоминая всё, через что они заставили меня пройти, внутри всё сжималось, но... я уже не ненавидела их. В какой-то момент я вдруг поняла, что ненависть — слишком сильное чувство для таких людей, как они.
Поэтому... я отдала их под суд, чтобы закон разбирался с ними сам.
Я написала заявление, рассказав всё как было на самом деле. Марсель всё это время был рядом и поддерживал каждое моё решение.
Я также написала заявление на Мадлену. Описала тот день и всё, что помнила. Благодаря показаниям Натана ей грозил срок, но, скорее всего, условный. Как и им всем, кроме Навида. Его немного подержали в камере и отпустили.
Кроме этого, оставался ещё нерешённый вопрос с отцом Мадлены. Он был в другой стране и пока не мог ответить за то, что сделал, но время работало уже не на них.
Меня выписали рано утром. Я даже не знала об этом и не смогла нормально выспаться. Марселю не терпелось забрать меня домой, пока Зейн не передумал. Поэтому он устроил мне сюрприз с утра пораньше, хотя я была уверена, что мне придётся провести в больнице ещё несколько дней.
И уже по дороге я поняла, что мы едем не домой. А когда машина остановилась, я поняла всё окончательно... мы приехали к дому, где раньше жил Марсель. В ту самую квартиру, где когда-то провели лучшие дни вместе. Где всё началось...
Несколько минут я ходила по квартире, медленно оглядываясь, словно боялась спугнуть воспоминания. Здесь всё осталось, как прежде, и я знала, что Марсель был здесь после смерти Эмира. И кроме хороших воспоминаний, вдруг вернулись плохие. Всё, через что мы тогда прошли и что пережили.
Я провела рукой по спинке дивана, задержалась у окна, остановилась в дверном проёме спальни. В груди с каждым шагом разливалось странное тепло, вперемешку с грустью. Каждая деталь будто хранила в себе отголоски смеха, разговоров до утра, объятий и обещаний, которые тогда казались вечными.
Марсель не торопил меня. Он стоял чуть позади, наблюдая за мной, давая мне время.
— Мы останемся здесь? — спросила я тихо — В этой квартире?
— А ты не хочешь?
— Хочу — я слегка улыбнулась — Мне тут нравилось. Тогда всё было по-другому. Словно у нас был свой мир...
Марсель подошёл ближе, а его ладонь коснулась моей щеки, и он аккуратно заправил выбившуюся прядь волос за ухо.
— Я знаю, что не могу отмотать время назад и всё исправить — сказал он негромко — Но я обещаю... я сделаю всё, чтобы наш новый мир помог твоим ранам затянуться.
Он задержал взгляд на моих глазах, словно ждал реакции.
— Не стереть их — добавил он тише — Я знаю, это невозможно. Но я сделаю всё, чтобы они перестали болеть.
— Они перестанут болеть, если ты будешь рядом. Если перестанешь закрываться от меня. Если будешь честным.
— Даю слово — сразу ответил он — Я больше так не поступлю с тобой. С нами.
— Слово прокурора дорогого стоит? — прищурившись, спросила я.
— Это слово мужа — сказал он спокойно — Оно дороже всего на свете.
— Хорошо. Но за каждое нарушение будут штрафы — едва заметно улыбнулась я.
— Какие? — он прищурился в ответ.
— Потом узнаешь, муж.
— Хорошо... жена — сказал он, притягивая меня ближе.
С каждым днём мне становилось лучше. Моё тело постепенно приходило в норму. Вес медленно, но верно возвращался... всего пять килограммов, но для меня они ощущались как огромная победа. Несмотря на то что анорексия невроза отличалась от типичной формы анорексии, симптомы всё равно были схожи, как и последствия... Однако вес поднимался быстрее, чем при обычной форме.
Я всё ещё была хрупкой, местами слишком худой, но в зеркале больше не отражалась та пугающая тень, которой я была раньше.
Слабость не исчезла сразу. Иногда голова сильно кружилась, ноги подкашивались без причины, а сердце билось быстрее, чем нужно. Но с каждым днём я замечала маленькие, почти незаметные изменения: мне становилось легче вставать по утрам, дольше удерживать внимание, реже мёрзнуть и чувствовать выматывающую пустоту внутри.
Аппетит возвращался сложнее, но улучшения всё же были. Иногда я всё ещё ела через силу, иногда злилась на себя за каждый глоток, но страх постепенно уступал место осознанию, что я снова учусь слушать своё тело заново.
Марсель замечал всё. Он не говорил лишнего, не давил, но контролировал так сильно, что иногда я закрывалась от него в ванной. Его это, конечно, злило, но мне хотелось немного побыть одной, ведь я не до конца пришла в себя... Это было одним из симптомов болезни... и очень часто я уходила в себя. Что-то внутри до сих пор мучило меня, но я никак не могла разобраться с этим чувством. К тому же те сны до сих пор продолжали преследовать меня.
Вечером приехал Мика и привёз мне несколько подарков из Лондона.
— Как это вы после своего «особняка», решили жить в этой неприметной квартире? — спросил он усмехнувшись.
— Не завидуй, Мика. Если хочешь, я куплю тебе такую же — сказал Марсель, подвигнув ему.
— Мне уже купил — ответила я, улыбнувшись — На этом же этаже.
— Нет. Спасибо — покачал головой Мика — Я не хочу жить с вами по соседству. Давай вон в том доме напротив?
Мы с Марселем переглянусь, удивлённо вскинув брови.
— Напротив, вообще-то, Белый дом... — ответил Марсель.
— Я знаю... Мне кажется, я бы там неплохо смотрелся.
Марсель подошёл к нему, и похлопав его по плечу, усмехнувшись, прошептал:
— Тебе кажется, Мика... Тебе кажется.
Мика посмотрел на него, сделав недовольное лицо, словно все его планы сорвались.
— Я пока проверю, готов ли ужин — сказал Марсель, поцеловав меня в макушку — А вы болтайте.
— Какой хороший муж у тебя — сказал Мика, посмотрев на меня — А можно мне такого же?
— Нельзя. Он только мой.
Марсель улыбнулся, и, бросив на меня короткий взгляд, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
— Как ты? — спросил Мика, внимательно всматриваясь в моё лицо.
— Лучше — ответила я честно.
Он кивнул, словно сверяясь со своими мыслями, и тихо добавил:
— Ты, наконец, перестала быть такой бледной.
Я чуть улыбнулась, но внутри всё равно оставалось напряжение... то самое, которое никуда не исчезало, даже когда физически становилось легче.
— Нам надо поговорить — сказала я после короткой паузы.
— О чём? — он усмехнулся, приподняв бровь — Или ты приревновала своего мужа ко мне?
Я покачала головой, не поддержав его шутку.
— Ты знал, что дедушка хотел нас... с тобой?
Мика сразу же стал серьёзней. Он поднялся с кресла и подошёл к окну, глядя куда-то наружу, будто искал ответ там.
— Знал — сказал он наконец.
— Откуда? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Дедушка сам мне сказал. Это было в начале выпускного класса. Ещё до того, как появился Демир.
Я опустила голову, посмотрев на свои руки.
— Я думала, папа соврал... или просто сошёл с ума — тихо сказала я, покачав головой — Почему ты мне об этом не сказал?
Мика медленно повернулся ко мне.
— Зачем? — спокойно спросил он — Чтобы ты ещё больше волновалась? Ты и так сутками думала о том, как уговорить дедушку позволить тебе учиться. Всё время грустила. Я не хотел, чтобы ты переживала ещё и из-за этого.
Он сделал паузу и добавил:
— А дедушке я сказал, что скину ему на выбор пару клиник. Пусть выберет, а я договорюсь.
Я тихо, почти грустно усмехнулась. В этом смехе не было никакого веселья, только принятие... другого не оставалось.
Мика внимательно посмотрел на меня.
— Ты чего загрустила? — спросил он, усмехнувшись — Расстроилась, что упустила такой шанс?
— Прости, братик — сказала я, усмехнувшись в ответ — Но ты не моя крышка от кастрюли.
Он рассмеялся, покачав головой.
— Твоя крышка там ужин готовит — сказал он, подходя ближе.
Я сидела на диване, склонив голову набок. Он подошёл сзади и обнял меня, прижимая к себе со спины. Как раньше, когда пытался утешить меня.
— Почему нам не повезло, и мы родились в такой семье? — спросила я, глядя перед собой.
— Я задаюсь тем же вопросом — ответил он тихо.
— У тебя хотя бы родители нормальные — продолжила я — А у меня... подкаблучник-отец и конченая стерва-мать.
Мика не сдержался и рассмеялся во весь голос. Раньше мы часто лежали с ним на полу моей комнаты после школы, мечтая о том, какой бы могла быть наша жизнь, если бы мы родились в другой семье.
— А ты бы хотела других родителей? — спросил он вдруг.
— Даже не думаю об этом — ответила я, пожав плечами — Зачем мечтать, если всё равно не исполнится. Раньше это было весело, но сейчас... я довольна тем, что у меня есть. Рядом со мной самые лучшие люди.
Он замолчал, затем обошёл диван и сел напротив, внимательно посмотрев на меня.
— Я хочу спросить.
Я кивнула, слегка нахмурившись.
— Марсель тебя не обижает? — спросил он, чуть склонив голову и внимательно вглядываясь в мои глаза.
— Нет... — ответила я и улыбнулась.
— Ты ведь знаешь, что ты не одна? — мягко произнёс он.
— Знаю... — я на секунду замялась — Но почему ты так говоришь?
Мика задержал на мне взгляд, словно подбирал слова и осторожно коснулся кончиками пальцев моей щеки.
— Потому что женщины в браке обычно расцветают... — сказал он тихо, почти шёпотом — А ты, наоборот, угасаешь.
Он недолго помолчал и добавил:
— Если он тебя обижает, только скажи.
— Дело не в нём... — ответила я также тихо — Марсель самый лучший из всех, кого я знаю.
— Из всех? — Мика приподнял бровь — Когда-то ты так говорила и обо мне...
— Ты тогда тоже от меня ничего не скрывал — парировала я.
Он усмехнулся, но в этой улыбке было больше вины, чем радости.
— Знаю. Я сглупил — честно признал он — Обещаю, больше никогда и ничего от тебя скрывать. Прости меня ещё раз, пожалуйста.
— Ладно — я закатила глаза — Иди сюда. Я уже простила.
Он расплылся в улыбке и крепко обнял меня, будто только этого и ждал.
— Просто немного издевалась надо мной? — усмехнулся он.
Я довольно кивнула.
— Прости, что не был рядом, когда был так нужен — прошептал он.
— Ну... — усмехнулась я — Ты в это время любовь крутил. Совсем крышу снесло, да?
— Даже не представляешь как — выдохнул он — И мне за это стыдно. Я ведь понимал, что что-то не так... Но когда спрашивал, ты говорила, что всё хорошо. Я не хотел лезть в личное. Думал, у вас с Марселем проблемы, и ты просто не хочешь говорить.
— Я правда не хотела говорить... — тихо ответила я — Но мне всё равно хотелось, чтобы рядом кто-то был.
— Прости.
Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Я буду рядом. Обещаю.
— Врунишка — я ущипнула его за бок — Ты же скоро снова улетишь.
— Нет — спокойно ответил он — Я решил остаться.
— Как это? — я удивлённо посмотрела на него — Тебя отчислили?
— Твоими молитвами, пока ещё нет — усмехнулся он — Но я решил перевестись, чтобы быть поближе к тебе.
— Даже не думай — сказала я, резко, покачав головой.
Мика удивлённо посмотрел на меня, будто совсем не ожидал такого ответа.
— Почему? — спросил он спокойно, но в голосе всё ещё мелькнуло упрямство.
Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Мне важно было, чтобы он понял, что не из-за равнодушия, а как раз наоборот.
— Потому что ты хотел там учиться — сказала я мягче — Потому что тебе там нравится. Потому что это твоя мечта.
Я на секунду замялась и добавила тише:
— И там... твоя девушка.
— Но здесь ты — просто ответил он, не отводя взгляда.
— Я везде, Мика — сказала я, улыбнувшись, и ткнула пальцем в его сердце — Но самое главное, что я тут.
Он выдохнул, будто отпуская всё напряжение внутри, и снова обнял меня.
— Сильные проблемы в университете, да? — спросила я, чувствуя, как он снова чуть напрягся.
— Ну как сказать... — уклончиво ответил он.
Я слегка отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Езжай — сказала я уверенно — Я правда буду скучать. Но если ты лишишься своей мечты из-за меня, я расстроюсь намного сильнее.
Он кивнул, словно давно ждал этого разрешения.
— Я обещаю, что буду приезжать — сказал он, сжав мою руку — И буду звонить постоянно.
— Хорошо — ответила я, улыбнувшись — Я тебя сильно люблю.
— А я тебя люблю — ответил он сразу — И я всегда буду рядом.
— Всегда-всегда? — уточнила я прищурившись.
— Всегда-всегда.
Я усмехнулась, ударив его по плечу.
— Ладно. Поверю тебе на этот раз, Микелла.
— Опять ты за своё — он закатил глаза, расплываясь в улыбке.
В этот момент в дверь постучали. В комнату зашёл Марсель и, остановившись на пороге, скрестил руки на груди.
— Ужин готов — сказал он, улыбнувшись.
Мика посмотрел на меня, а потом на него.
— Ты была права — сказал он, посмотрев на меня — Он не так плох.
— Меня обсуждали? — с лёгкой иронией спросил Марсель.
— Немного и тебя — ответил Мика, слегка толкнув его плечом, и вышел.
Вечер прошёл удивительно легко. Мы много разговаривали, смеялись, вспоминали мелочи и какие-то детские секреты, выдавая друг друга без зазрения совести. Время пролетело незаметно. Мика уехал ближе к девяти, а внутри осталось тёплое чувство, будто несмотря на весь хаос вокруг, самое важное оставалось на своих местах.
Пока Марселю позвонили по работе, я решила немного отвлечься и убрать посуду. Обычно это помогало мне забыться, привести мысли в порядок и почувствовать контроль хоть над чем-то.
— Я уберу сам, ложись — раздался голос Марселя за спиной.
— Здесь немного — ответила я не оборачиваясь.
— Посмотри на меня.
Он подошёл ближе, мягко обхватил меня за талию и осторожно развернул к себе. Его прикосновение было бережным, словно он боялся сделать лишнее движение.
— Что? — я недоумённо покачала головой.
Несколько секунд он просто смотрел мне в глаза. В его взгляде было слишком много всего... тревога, усталость, страх.
— Ты больше не смотришь на меня так, как раньше — тихо сказал он, не отводя взгляда, будто пытался прочитать между строками то, что я не решалась сказать вслух.
— Ты себя накручиваешь — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— А ты уходишь от ответа — произнёс он чуть жёстче, но без упрёка.
— Я просто ещё не до конца пришла в себя — прошептала я, отводя взгляд — Дело не в тебе.
Он молчал пару секунд, а затем сделал шаг ближе.
— Что мне сделать, чтобы ты меня простила?
— Ты и так уже многое делаешь... — тихо сказала я, коснувшись рукой его щеки — И я правда ценю всё это.
— Но этого недостаточно — его голос дрогнул.
— Мне просто нужно время.
Марсель едва заметно кивнул.
— Хорошо. Я не давлю... Просто переживаю. И... боюсь тебя потерять. Очень боюсь.
Я сделала шаг вперёд и поцеловала его в щёку.
— Никогда не потеряешь.
— Никогда? — спросил он, не отрываясь от моего взгляда — А чувства... они тоже не изменились?
— Это никогда не изменится.
Ещё несколько дней Марсель наблюдал за мной, и я видела, что он немного сомневается в том, что я на самом деле чувствую. Но с каждым днём мне становилось легче, а чувства, которые казались притупленными, постепенно возвращались. Он был рядом практически 24/7: взял отпуск на работе, и даже на звонки перестал отвечать, лишь бы не оставлять меня одну.
По вечерам мы вместе смотрели сериалы, а перед сном он читал мне несколько страниц из любимых книг. Именно эти моменты стали для меня островком спокойствия, тем самым кусочком счастья, которое я уже очень давно не испытывала.
В один из таких вечеров я подумала, что он уснул, и осторожно встала с кровати, решив принять душ. Но едва я дошла до ванной, как раздался его голос:
— Куда ты?
— В душ — ответила я, бросив на него короткий взгляд через плечо.
Едва я сделала шаг, как он вскочил с кровати.
— Я с тобой.
— Марсель, я в порядке.
Он подошёл ближе, внимательно наблюдая за мной.
— У тебя утром кружилась голова... — сказал он, осторожно коснувшись рукой моей щеки.
— Это нормально — я скрестила руки на груди, стараясь придать голосу уверенности. Любой намёк на то, что мне хоть немного нехорошо, и Марсель в ту же секунду приковал бы меня наручниками к себе.
— А если в ванной ты потеряешь сознание и ударишься?
— Не потеряю — уверенно заявила я.
— Я не буду приставать — сказал он с улыбкой, но тревога в глазах никуда не исчезла.
Я приподняла бровь и чуть усмехнулась.
— Я ведь не из-за этого. Просто хочу, чтобы ты немного отдохнул. Ты сутками вокруг меня бегаешь. Я, конечно, хотела видеть тебя чаще, но не настолько — закатив глаза, я посмотрела в сторону.
— Ты моя жена, я хочу заботиться о тебе — сказал он, осторожно приближаясь ближе и прижав меня к себе.
В эту секунду я невольно вспомнила тот момент его в кабинете... Если бы я была в другом настроении, наверняка припомнила бы ему его слова, но сейчас мне было слишком спокойно. Не хотелось портить то, что было сейчас между нами.
— Ладно, идём — сказала я, слегка улыбнувшись.
— Я сам всё сделаю, подожди здесь — сказал он, расплываясь в улыбке.
— Что сделаешь? — спросила я, и любопытство заиграло в моих глазах.
— Увидишь — ответил он, и я услышала, как в его голосе сквозит лёгкая насмешка — Сядь на кровать спиной к двери и не смотри.
— Что ты задумал? — улыбнулась я, чувствуя, как сердце чуть быстрее забилось от волнения.
— Жди тут — сказал он и ушёл.
Пятнадцать минут я сидела, ощущая лёгкое волнение и предвкушение. Каждая секунда тянулась бесконечно. Закрыв мне руками глаза, он тихо вывел меня из комнаты, и я почувствовала, как внутри что-то сжалось.
Когда он, наконец, позволил мне открыть глаза... я растерялась. Ванна была наполнена тёплой водой с пеной, лепестки роз плавали на поверхности и были разбросаны по полу, а по комнате были расставлены мерцающие свечи, так, что мягкий свет создавал почти сказочную атмосферу. На небольшом столике, который он принёс из кабинета, стоял ноутбук, банка мороженого и две большие ложки.
— Это что за романтик? — спросила я, улыбаясь, едва сдерживая смех и лёгкое смущение.
— Свидание — улыбнулся он, подойдя ближе и нежно прижимая меня к себе.
Я закрыла глаза, вдыхая аромат роз, и на мгновение почувствовала, как всё напряжение последних недель растаяло окончательно. Его присутствие, тепло и забота делали этот момент идеальным и самым настоящим.
Я села в ванну, спиной прислонившись к нему, чувствуя, как его тепло обволакивает меня. Марсель аккуратно подтянул меня ближе, его руки нежно обвили мою талию. На экране уже был загружен фильм, который нравился нам обоим, и который мы могли пересматривать бесконечно.
Мы смеялись, обсуждали сцены, вспоминая то, что уже знали наизусть, и как будто вновь открывали для себя его заново. Марсель то и дело подносил мне ложку с мороженым, а я, поглядывая на него, замечала, как его глаза блестят от счастья, словно он был рад видеть меня такой...
Я положила голову на его грудь и закрыла глаза, чувствуя, как впервые за долгое время позволила себе забыться полностью, ощущая только тепло его рук, заботу и спокойствие.
Каждое биение его сердца отдавалось внутри меня теплом, которого мне так не хватало последние месяцы.
Марсель обхватил меня крепко, но осторожно, словно боялся причинить даже малейший дискомфорт. Я позволила себе раствориться в этом ощущение, забывая о тревогах, больнице и всех неприятностях, которые до сих пор витали в воздухе.
В этот момент я вдруг почувствовала, что хочу сохранить это чувство навсегда или хотя бы надолго... Мне больше не хотелось держать что-то внутри, и я знала, что всё это время Марсель чувствовал то же самое. Я знала, что он хотел поговорить со мной ещё в больнице, но из-за того, что переживал за моё состояние, не делал этого.
Но теперь, когда мне стало лучше, я хотела оставить всё в прошлом и знала, что он тоже этого хочет, но не решается...
Я потянулась к ноутбуку и нажала на паузу. Марсель посмотрел на меня, нахмурив брови, и тихо спросил:
— Что случилось?
Я медленно повернулась к нему, легла боком и прижалась всем телом, чувствуя тепло его кожи. Его рука обвила меня, а лицо мягко коснулось моей головы.
— Поговорим? — прошептала я, не отводя взгляда.
На мгновение Марсель растерялся, словно совсем не ожидал услышать этих слов. Несколько минут он молча смотрел на меня, не решаясь заговорить первым.
— Чего так смотришь? — тихо спросила я — Знаю ведь, что давно хочешь поговорить.
Он выдохнул, едва заметно качнув головой.
— Хочу... но...
— Но я плохо себя чувствовала, и ты не решался. Знаю — закончила я за него — но теперь я хочу поговорить. И ты хочешь.
Марсель едва заметно улыбнулся и прижал меня к себе крепче, будто боялся, что я передумаю.
— Говори — сказала я спокойно — Я тебя слушаю.
Он на секунду закрыл глаза, а потом заговорил. Тихо, без привычной уверенности, словно каждое слово давалось ему с трудом.
— Мелисса... Я давно хотел тебе всё рассказать. С самого начала, чтобы ты снова смогла мне доверять. Как раньше.
Он сделал паузу, словно подбирая правильные слова.
— Прости меня. За всё, что я сделал. За то, как поступал с тобой. За молчание. За то, что оставил тебя одну, когда был нужен больше всего. Я должен был поговорить с тобой сразу. Должен был сказать, что чувствовал тогда.
Он осторожно взял меня за руку, сжав пальцы так, будто искал в этом простом жесте опору.
— Мелисса... я никогда тебя не винил — продолжил он — Ни за эту свадьбу. Ни за тот день. Ни за что. Если кто-то и был виноват, то только я, но никак не ты. Я ненавидел себя за то, что не послушал дедушку, когда он просил меня оставить это дело. А когда решился... было уже поздно.
Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.
— В день похорон...
Я почувствовала, как его рука слегка дрогнула.
— Мне прислали сообщение... — тихо сказал он — Те, кто сделал это с дедушкой... они угрожали мне тобой.
— Что? — я резко приподнялась, почувствовав, как сердце болезненно сжалось.
— Я испугался — признал он — Испугался, что тебе причинят вред. Что в следующий раз, если они не промахнутся по мне, то пострадаешь ты.
— И из-за этого ты... начал меня избегать?
Он кивнул, не поднимая взгляда.
— Глупо, знаю. Я должен был быть рядом. Должен был защищать тебя. Но страх оказался сильнее. Я так боялся потерять тебя, что сам чуть не погубил...
— Марсель... — я осторожно коснулась рукой его щеки.
— Позволь мне договорить — мягко остановил он, аккуратно поцеловав мою руку — Потом вынесешь мне приговор.
Я молча кивнула и снова положила голову ему на грудь.
— Теперь Нокдаун — продолжил он.
— Опять это слово... — пробормотала я, закатив глаза.
Он слабо усмехнулся.
— Я знаю, ты ненавидишь это место. И я тебя понимаю. Я бы на твоём месте чувствовал то же самое. Но... у этого места есть своя история.
На мгновение он замолчал, будто решаясь открыть мне ещё одну рану.
— Я рассказывал тебе о Нейте.
— Друг, который погиб?
— Да... — он сделал паузу, крепче сжав мою руку — Когда-то у нас была мечта. Создать место для тех, кому некуда пойти. Место, где каждый сможет быть собой и не должен будет притворяться. Но потом кто-то узнал о наших планах и решил использовать эту идею.
Он сглотнул, на секунду замолчав.
— В тот день у дедушки был день рождения, и я уехал, а Нейт... в тот вечер он участвовал в гонках. Ради этого места.
Я внимательно смотрела на него, боясь пошевелиться.
— Нейт погиб из-за него — тихо сказал Марсель — И после этого... я хотел забыть обо всём. Правда хотел, но не смог. А потом он приснился мне... и я понял, что не могу предать его. Только поэтому я создал это место. Ради него. Чтобы сохранить его память.
В груди болезненно сжалось, а дыхание перехватило.
— Я должен был рассказать тебе всё раньше — продолжил он — Но клянусь, я не появлялся там с тех пор, как мы начали встречаться. Я не ходил туда. Всем занимались мои люди. Я понимаю, как это выглядело в твоих глазах... Но я настолько не придавал тогда этому значения, что забыл тебе обо всём рассказать.
— То есть... это место памяти? — тихо спросила я.
— Да — сказал он, кивнув — Не буду скрывать, оно приносит мне основной доход. Но дело никогда не было в деньгах. До твоего появления в моей жизни я ими даже не пользовался. Они вообще ничего для меня не значили.
— Получается, я заставила тебя разбить копилку?
Марсель рассмеялся, прижавшись лбом к моему.
— Я всё сделаю для тебя. Всё отдам. Мне ничего не нужно, если я не могу разделить это с тобой.
Я погладила его по щеке, чувствуя, как внутри что-то окончательно отпускает меня.
— Когда я уехал в Париж, чтобы помочь Зейну... — продолжил он — я звонил тебе и писал. Я покажу тебе свой телефон, если хочешь. Я засыпал и просыпался с мыслями о тебе, но ты не отвечала. Я с трудом мог сосредоточиться на делах Зейна. И перед отъездом я попросил Демир присматривать за тобой.
— Так это была твоя просьба? — сказала я, разочарованно — А я думала, это жест доброй воли...
— Ну... — он улыбнулся — Думаю, он и сам не остался бы в стороне.
— Вообще-то, я тебя заблокировала — призналась я — Ты себя очень плохо вёл, прокурорчик.
Марсель рассмеялся, проведя медленно рукой по моей спине.
— Я писал и звонил тебе с других номеров, но ты и на них не отвечала.
— Я поставила ограничения — самодовольно улыбнулась я.
— Совсем не хотела слышать мой голос? — на мгновение он расстроился.
— Ты меня обидел — честно призналась я — Очень сильно. А ещё напугал, и мы тогда чуть не разбились.
— И за это прости — тихо сказал он — Когда я услышал про дедушку... потерял рассудок.
Я мысленно вернулась в тот день, вспомнив наш разговор в машине. Тогда случилось столько всего... что внутри всё сжалось от этих воспоминаний. И я знала, что тоже в некоторых моментах была не права.
— Я не должна была говорить о нём — прошептала я — Не должна была давить на твою рану. Поэтому... ты меня тоже прости.
— Ты вообще не должна извиняться — твёрдо сказал он — Я так ужасно себя вёл, что заслужил каждое твоё слово.
На несколько минут в комнате повисло молчание. Я не знала, что сказать, почувствовав, как сердце забилось быстрее.
— Я всё разрушил... — прошептал он. Его голос был хриплым, надломленным, совсем не похожим на тот, что я слышала раньше — Я не имел права так поступать с нами.
Он замолчал, будто слова застряли где-то в горле, а затем продолжил, медленно, словно заново проживая каждую секунду того времени.
— Но когда дедушка умер... я думал, что мой мир рухнул. Я не знал, как жить дальше. Всё, на чём я держался, исчезло в один момент. Я привык к тому, чтобы проживать всё в одиночестве. Не делиться ни с кем своими переживаниями. И вместо того чтобы прийти к тебе... я закрылся.
Марсель провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул.
— Я решил, что если оттолкну тебя, то смогу защитить. Глупо. Жестоко. Я причинил тебе боль своими руками, думая, что так будет лучше.
Он горько усмехнулся.
— Я потерял самое важное, пытаясь уберечь.
Я почувствовала, как он вздрогнул, и это пугало больше любых слов. Такой Марсель... сломанный, без привычной маски, был страшнее всего, потому что был настоящим.
— Я не справился — добавил он тише — И до сих пор каждый день думаю, что мог потерять тебя навсегда.
Я медленно подняла руку и положила ладонь ему на грудь, прямо туда, где бешено колотилось его сердце.
— Ты не разрушил нас — сказала я тихо, но уверенно — Ты был сломлен. Это разные вещи.
Он поднял на меня глаза, полные вины и боли.
— И ты не потерял меня. И не потеряешь.
— Обещаешь? — тихо спросил он.
Я кивнула, и медленно потянувшись к нему, едва коснулась его губ. Марсель ответил на поцелуй сразу, прижимая меня к себе сильнее, на мгновение забыв о том, что я могла сломаться от его крепких объятий.
В этом поцелуе не было страсти... только облегчение, тепло и тихое обещание, что мы всё-таки справились с этим.
Когда он чуть отстранился, его лоб коснулся моего.
— Я не заслуживаю тебя...
— Заслуживаешь — ответила я тихо — Только... пожалуйста, больше не закрывайся от меня.
— Я больше никогда не буду молчать — сказал он, улыбнувшись — Теперь все мои чувства будут у тебя перед глазами. Ты будешь знать всё.
Я смотрела на него и вдруг поняла, что больше не стучу в закрытую дверь. Теперь он действительно был прямо передо мной, такой настоящий... Полностью обнажив свою душу.
— Тогда и я обещаю — сказала я, осторожно коснувшись его щеки — Если в следующий раз ты меня обидишь, я сразу ударю тебя по голове, чтобы ты потерял память и мы снова были счастливы.
На секунду он замер, словно пытаясь осмыслить мою угрозу, а потом рассмеялся. Так, по-настоящему и так легко, как не смеялся очень давно.
— Согласен — сказал он, наклоняясь ближе.
И прежде чем я успела ответить, он поцеловал меня. Его ладонь легла мне на затылок, пальцы осторожно запутались в волосах, будто он боялся сделать резкое движение и снова всё испортить.
Когда мы отстранились, он прижался лбом к моему и тихо добавил:
— Я тебя очень сильно люблю.
— Как сильно? — прищурившись спросила я, пытаясь выглядеть серьёзной, хотя уголки губ уже предательски потянулись вверх.
Он усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то знакомое.
— А вот это я уже покажу тебе в... Париже.
— Где? — я резко приподнялась, не веря своим ушам.
— В Париже, мотылёк — повторил он с улыбкой — Утром вылет. Так что Рождество мы встретим уже там.
На секунду я просто смотрела на него, словно боялась, что либо он сейчас скажет, что это была шутка, либо я проснусь. Но он был серьёзен, а всё происходящее — настоящим.
Я легла обратно, крепко обняла его и расплылась в улыбке, прикрыв глаза. Его рука легла мне на талию, совсем осторожно, словно он тоже боялся спугнуть этот момент. И именно в этот момент я поняла, что мы правда начали заново. Не с чистого листа, а с принятия, с правды, и с любви... которая прошла через боль и всё равно осталась. И, возможно, именно поэтому теперь была ещё сильнее.
———————————————————————————————
Глава подошла к концу — но история продолжается. Ваши комментарии здесь очень важны: они помогают продвижению книги, а ещё от этого зависит, насколько быстро выйдет следующая глава...)) Буду благодарна за ваши мысли и впечатления..🩷
💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят