Часть 2. Глава 16
Как часто мы думаем о том, что с нами будет завтра? Нам всегда кажется, что мы контролируем жизнь, строим планы, что у нас впереди ещё так много времени, дней, встреч, разговоров и слов, которые можно сказать потом.
Потом... Удобное слово. Ведь оно всегда звучит безопасно.
Я тоже так думала. Была уверена, что завтра обязательно наступит. Что я смогу вернуться к тем, кого люблю, закончить начатое и сказать важное. Я ни на минуту не сомневалась, что жизнь терпелива и обязательно подождёт. Но в какой-то момент что-то пошло не так. Жизнь не остановилась, нет... но остановилась я. И в этот момент всё закончилось.
Больше не было боли, воспоминаний и людей, которые когда-то причиняли её. Исчезли страхи. Исчезли вопросы. Растворилось даже сожаление, словно ему больше не было места в моей жизни.
Но я не чувствовала своего тела. Будто меня аккуратно вынули из самой себя и оставили где-то между жизнью и смертью.
И здесь было тихо, пугающе спокойно, как раз то, что было нужно. Мне так хотелось сбежать и исчезнуть, что происходящее совсем не пугало. Но даже в этой тишине что-то тянуло меня назад.
Я слышала голоса. Совсем далёкие, но даже не видя лиц, я бы узнала их. Сердце, если оно всё ещё было у меня, особенно сильно тянулось к одному из них.
Марсель. Я не видела его, но знала, что он рядом. Чувствовала тревогу, напряжение, страх, который он испытывал. Хотела сказать ему, что я здесь, что всё слышу и никуда не ушла, но если честно, я и сама не была в этом уверена.
Я вспоминала все моменты, связанные с ним. Мелочи и то, что раньше казалось таким неважным. Его улыбку, тёплые руки, голос, который всегда успокаивал, его присутствие, и то чувство любви, которое он мне дарил. И я вдруг поняла, что именно из этого последний год, и состояла моя жизнь.
Не из планов, не из «потом», а их тех секунд, которые я раньше не ценила. Мне казалось, что так будет всегда, а когда этого не стало, всё вдруг потеряло смысл. И только теперь я поняла, что всегда искала опору в других, но не в себе. Так было с детства... Сначала я пыталась добиться любви мамы, но ничего не получалось, и я просто смирилась. Когда в моей жизни появился Марсель, я будто, наконец, восполнила эту пустоту. Нашла то тепло, которого мне всегда не хватало, и слишком крепко за него держалась за него, боясь снова остаться одна. И именно поэтому всё пришло к этому...
И только сейчас, в этой тишине я, наконец, осознала: любовь не должна быть спасением. Она должна была быть домом. Тем местом, куда возвращаются не из страха остаться одной, а из желания. Не потому, что без неё невозможно дышать, а потому что с ней хочется жить.
Любовь не должна заполнять пустоты, оставленные чужими ошибками. Она не обязана лечить старые раны и становиться единственной опорой. Она не про спасение и не про страх потерять. И я наконец-то осознала это.
И если я всё-таки вернусь, то собиралась начать всё по-другому. Быть прежде всего собой. Не искать опору в другом человеке, а стоять на своих ногах, даже если этим человеком был Марсель.
И этот выбор давал странное, но настоящее чувство силы. Такое, что нельзя потерять, и которое больше не зависело ни от кого, кроме меня.
Я шла по знакомой дороге, чувствуя, как каждый шаг отдавался эхом, словно сама земля напоминала о том, что я здесь и сейчас.
Ветер играл с волосами, и всё вокруг при этом казалось одновременно реальным и ненастоящим. Будто я не должна была быть здесь, но ноги определённо вели меня к тому месту, которое я точно знала.
Дом. Знакомый дом.
Его контуры постепенно вырисовывались перед глазами, будто кто-то осторожно дорисовывал каждую деталь, каждое окно этого дома и ступеньку.
С каждым шагом чувство, что я приближаюсь, становилось сильнее. Сердце билось медленно, но уверенно, и чем ближе я подходила к дому, тем сильнее меня накрывало волнение.
Подойдя к ступенькам, я медленно поднялась и остановилась на пороге. Пальцы неуверенно потянулись к ручке, и сделав глубокий вдох, я, наконец, повернула её и открыла дверь.
Внутри было темно, холодно, а в воздухе стоял запах старого дерева. Я шла медленно, оглядываясь по сторонам, и вдруг осознала, что помню этот дом.
Каждая деталь здесь казалась знакомой, словно я когда-то уже была здесь. На мгновение я остановилась, пытаясь вспомнить тот день и вдруг... воспоминания нахлынули на меня.
Я вспомнила, как Эмрах привёз меня сюда в тот первый раз. Как через мгновение появился Марсель... Вспомнила его встревоженный взгляд, осторожность в каждом движении и... первый поцелуй. Лёгкий, робкий, но оставивший навсегда след в моей жизни.
В этот момент я почувствовала, как лёгкое тепло разливается внутри, согревая не только тело, но и душу...
Я шла дальше по пустому дому, медленно и осторожно, как вдруг внезапно застыла на месте, услышав голос. Он был мне незнаком, но в то же время странно знакомым, будто я уже слышала его когда-то.
— Я нахожусь в чистилище... — раздалось в тишине — Между Раем и Адом. Куда ни посмотрю, везде темнота...
Голос звучал спокойно, почти равнодушно, и от этого становилось не по себе.
Я медленно пошла на звук и остановилась у того самого кабинета, где когда-то всё произошло. Дверь была приоткрыта, поэтому я осторожно заглянула внутрь.
Кресло стояло спиной ко мне, и в нём кто-то сидел.
— Эмрах? — тихо спросила я, склонив голову набок.
Кресло медленно развернулось, скрипнув почти неслышно. Но передо мной был не он.
В нём сидел парень с книгой в руке. Его лицо показалось мне странно знакомым, отчего на несколько секунд я застыла на месте. У него были зелёные глаза, тёмно-русые волосы, слегка взъерошенные, что придавало им небрежный вид.
— Почему так смотришь? — спросил он, не отрывая от меня взгляда — Словно привидение увидела.
Я медленно прошла в кабинет, ощущая, как по телу пробежала лёгкая дрожь.
— Я тебя знаю... — нахмурилась я — Ты... сын дедушки. Арс.
Он усмехнулся, слегка наклонив голову, и закрыл книгу.
— Неужели отец показывал мои фотографии?
— Нет — я покачала головой — В доме о тебе запрещено говорить.
Он пожал плечами так, словно именно этого и ожидал.
— Я даже не удивлён.
Я огляделась по сторонам, чувствуя, как холод снова подступает.
— Где я? — спросила я тише — Это сон? Или я умерла... и теперь проведу вечность с тобой?
Он усмехнулся ещё шире, а в его взгляде промелькнул огонёк.
— Многие в своё время мечтали провести со мной вечность.
— Папа говорил, что ты был слишком самоуверенным — усмехнувшись, заметила я — Теперь я в этом убедилась.
— Папа? — усмехнулся он в ответ — Ну-ну.
— Ну да... — нахмурилась я, скрестив руки на груди — Давуд. Или ты забыл о своей семье, как только отошёл в мир иной? Если это работает так, то почему я не забыла?
Несколько секунд он молча смотрел на меня, склонив голову набок, словно пытался прочитать мои мысли. Его взгляд был слишком пристальным, и на мгновение мне стало не по себе.
— А ты бы этого хотела? — наконец спросил он, приподняв бровь.
— Не знаю... — ответила я после небольшой паузы — Хотя... да. Хотела бы. Эта семья не подарила мне счастья.
— Мне тоже — едва заметно улыбнувшись, произнёс он.
На несколько секунд я задумалась, сделала несколько шагов и остановилась у окна. За стеклом была пустота... ни времени, ни пространства.
— Я умерла? — спросила я, не оборачиваясь, и сама удивилась тому, как спокойно прозвучал мой голос в этот момент.
— Пока нет — ответил он также спокойно, словно говорил о чём-то обыденном и давно решённом.
Я резко повернулась и посмотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается тревога.
— Пока? — переспросила я, склонив голову набок — Это должно меня обнадёживать или пугать?
Арс едва заметно пожал плечами, не сводя с меня взгляда.
— Не обязательно — ответил он — Правда редко успокаивает. Чаще пугает.
Он поднялся с кресла и неторопливо подошёл ближе, и в каждом его движении было столько спокойствия, что мне вдруг стало ясно... здесь он чувствует себя на своём месте.
— Тогда где я? — спросила я, стараясь не выдавать волнения.
— Там, где оказываются те, кто не уверен, хочет ли возвращаться обратно — ответил он после короткой паузы — И те, кого ещё не отпустили.
Я прищурилась, внимательно вглядываясь в его лицо.
— Получается... тебя не отпустили?
— Получается, что так — ответил он без сожаления, словно давно смирился с этим.
— До сих пор? — я невольно улыбнулась — Двадцать лет прошло... Кто это так крепко держится за тебя?
Он отвёл взгляд и на секунду задумался.
— Кто знает — сказал он, пожав плечами — Может отец... или братья.
Между нами повисло молчание, такое странное и тёплое, что спустя несколько секунд мы тихо рассмеялись, словно разделяя одну и ту же мысль.
— Тогда мы здесь точно не задержимся — улыбнувшись, сказала я — Они, кроме себя, никого не любят.
— Ты не задержишься — ответил он, качнув головой — Там есть люди, которые любят тебя и ждут.
Я опустила взгляд, чувствуя, как в груди что-то предательски сжалось.
— Наверное... — тихо сказала я.
— Не веришь? — спросил он, внимательно посмотрев на меня — Потому что слишком долго никто не замечал, что с тобой происходит?
Я посмотрела на него, приподняв бровь.
— А ты что... прям всё отсюда видишь?
Он улыбнулся, покачав головой.
— Я знаю обо всём, что с тобой происходит — ответил он спокойно.
Я усмехнулась, стараясь скрыть растерянность от его слов.
— Конечно — закатив глаза, сказала я — Это ведь мой сон. Что захочу, то и будет. Только...
— Что только? — резко спросил он.
— Почему я вижу именно тебя? — спросила я — Почему приснился ты, а не кто-то из тех, кого я знаю?
Несколько секунд он молчал, не сводя с меня взгляда. Склонив голову набок, он смотрел так, словно видел гораздо больше, чем я могла и хотела ему показать.
— Потому что — наконец заговорил он — ты похожа на меня больше, чем думаешь.
— Как я могу быть похожа на тебя, если я тебя никогда не знала? — возразила я — Я видела тебя только на фотографиях, да и внешне мы не особо похожи.
— Схожесть не всегда заключается в лицах — ответил он спокойно — Чаще она в выборе, в отношении... боли.
Арс сделал небольшую паузу, посмотрев в сторону.
— Как думаешь, почему к тебе относились так же, как и когда-то ко мне?
— Насколько я знаю, тебя в этой семье любили — ответила я, нахмурившись — Никто не лишал тебя того, о чём ты мечтаешь. Ты мог делать всё, что хотел. Ты ведь мужчина — я досадно усмехнулась — В этой семье только мужчинам позволено всё.
Он усмехнулся, но в этой улыбке не было веселья. Словно он мыслями вернулся в те дни и заново прожил то, что когда-то причинило ему боль.
— Ты когда-нибудь задумывалась, почему я ушёл из дома? — спросил он, чуть нахмурившись — Об этом вряд ли говорил мой отец или... твой — усмехнулся он — Но я тебе скажу. Я ушёл, потому что, никогда не хотел жить по этим правилам и не хотел, чтобы и моя семья жила так же. Я не желал, чтобы мой ребёнок рос среди этих людей, правил, традиций и считал такую жизнь нормальной.
Я слушала его и чувствовала, как по коже пробегает лёгкий холодок. Его слова были настолько близки мне, что я невольно вспомнила, как в подростковом возрасте мечтала сбежать из дома, чтобы никто и никогда меня не нашёл.
— Я не хотел, чтобы за меня решали, что делать и как жить — продолжил он — Грозились лишить меня наследства, если я плохо себя вёл. Лишали меня денег, когда шёл против.
— Дедушка до сих пор это делает — усмехнувшись, бросила я.
— Вот видишь — посмотрев на меня, сказал он — Я хотел стать независимым и принимать решения сам. Поэтому я и ушёл.
На несколько минут в кабинете повисло молчание, словно каждый из нас задумался над сказанным вслух.
— Вот видишь — нарушив тишину, сказала я — Тебе было проще, ты мог уйти в любой момент, потому что ты мужчина. А мне, чтобы стать свободной, пришлось пожертвовать своей свободой.
Он долго смотрел на меня, словно видел и чувствовал всё то, через что я прошла.
— Нет — сказал он тихо — Проще не было никому. Просто у каждого из нас была своя цена.
— Значит... ты заплатил жизнью? — спросила я, почувствовав, как в сердце неприятно кольнуло.
— А ты едва не отдала свою — ответил он с грустью в голосе.
Я задержала дыхание, чувствуя, как всё внутри сжалось. Только сейчас я поняла, что всё это время медленно и верно шла к тому, до чего в итоге и довела себя... Всё это случилось не за один день и даже не за месяц. От осознания этого я даже не заметила, как на мгновение задержала дыхание.
— И что дальше? — сделав глубокий вдох, тихо спросила я — Ты заплатил. Я почти заплатила. В этом и есть смысл?
Он чуть склонил голову, будто взвешивая ответ, и по его сосредоточенному взгляду я поняла, что услышанное мне точно не понравится.
— В смысле, нет смысла, Мелисса — спокойно сказал он, словно говорил о чём-то давно понятном — Нам просто это навязали, но на самом деле, жизнь редко объясняет, зачем она так делает. Она просто ставит перед выбором и ждёт, что ты с ним сделаешь.
— А если я не хочу выбирать? — вырвалось у меня почти сердито, будто я задавала этот не ему, а самой себе.
— Тогда выберут за тебя — ответил он сразу, без колебаний — И, поверь, тебе это не понравится.
Я усмехнулась, ощутив странное чувство внутри.
— Звучит слишком знакомо.
— Вот именно — кивнул он, улыбнувшись — Ты всю жизнь жила так, будто у тебя нет выбора, хотя он был. Всегда. Ты просто откладывала его.
— На потом? — тихо спросила я.
— На потом — подтвердил он, слегка кивнув.
Между нами снова повисла тишина. Настолько ощутимая и наполненная смыслом, что говорить совсем не хотелось. Но за несколько минут в этом месте я почувствовала себя намного спокойнее, чем за последнее время там... дома. И это было странно, ведь я совсем его не знала, да и была уверена в том, что всё происходящее — лишь плод моего воображения.
— Я не знаю, хочу ли вернуться — наконец призналась я — Там слишком много боли.
— И ты правда хочешь остаться здесь? — спросил он спокойно — Здесь слишком много пустоты. Ты ведь уже это чувствуешь.
Я огляделась по сторонам, задумавшись о его словах. Дом был тем же, но казался выцветшим, словно старое воспоминание, которое держится из последних сил и вот-вот исчезнет.
— Не веришь мне — подойдя чуть ближе, сказал Арс.
— Ты всего лишь плод моего воображения — закатив глаза, ответила я — Что захочу, то и скажешь.
Он усмехнулся и сделал ещё шаг, сокращая расстояние между нами.
— Давуд однажды изменил Мадлене — едва слышно прошептал он.
Услышав это, я замерла на месте, словно не сразу осознала смысл его слов. И спустя несколько секунд на моём лице, наконец, появилась улыбка.
— А ты всё больше мне нравишься — приподняв бровь, сказала я — Очень не вовремя, но всё же.
Он тихо усмехнулся, и в этой улыбке не было насмешки, лишь удовольствие от сказанных слов и моей реакции.
— В моих дневниках было много секретов.
— Ты вёл дневники? — резко спросила я, вскинув брови.
Он кивнул, не сводя с меня взгляда.
— Я тоже вела... когда было особенно тяжело — прошептала я — Мне посоветовала это сделать, мой психолог... Элеонор.
На его лице промелькнула едва заметная улыбка, и несколько секунд он молчал.
— Знаю.
— Ну конечно — вновь закатив глаза, ответила я — Ты ведь и мысли мои читаешь.
— До сих пор не веришь, что я настоящий? — усмехнувшись, спросил он.
— Поверю, если расскажешь ещё один секрет — ответила я, расплываясь в улыбке.
Он покачал головой усмехаясь.
— Тебя бы с собой на важные переговоры брать. Даже я поддался твоему обаянию.
— Мне, конечно, приятно, что я даже во сне могу влиять на людей — прикусив губу, сказала я — Но я жду секрет.
— Ладно — произнёс он тихо, почти шёпотом — Я расскажу тебе один.
Я подошла ближе и слегка склонила голову.
— Какой?
— Тот, кто рядом с тобой и кому ты доверяешь — сказал он, глядя мне прямо в глаза — на самом деле связан с тобой кровью.
Я приподняла бровь, не сразу осознав смысл его слов.
— В каком смысле... связан кровью? Кто?
— Ты узнаешь сама.
— Ну скажи... — не отставала я — Надеюсь, не Марсель, а то мы уже женаты и разводиться из-за этого как-то не хотелось бы...
Он тихо рассмеялся и покачал головой, явно наслаждаясь моей реакцией.
— Тебе уже пора.
— Куда? — тихо спросила я и вдруг почувствовала, как сердце забилось быстрее.
— Обратно. В мир, который тебя ждёт, и к людям, которые тебя любят.
— А ты? Останешься здесь? — спросила я почти шёпотом — Один?
Он мягко улыбнулся, едва заметно коснувшись моего плеча.
— Я не один. И ты тоже. Всегда помни это.
В этот момент я не смогла сдержаться. Медленно подошла и обняла его, ощущая его тепло... почти настоящее, несмотря на то что всё вокруг оставалось размытым и нереальным. На мгновение мир словно замер, и мне показалось, что я могла остаться здесь навсегда, лишь бы не возвращаться обратно и не чувствовать всё то, что причиняло мне боль.
И внезапно появился свет. Сначала слабый, едва заметный, словно далёкий отблеск, который постепенно усиливался. Он медленно пробивался сквозь сомкнутые веки, настойчиво возвращая меня к жизни.
Я моргнула несколько раз, прежде чем заметила, как всё вокруг постепенно обретает очертания. Тело было тяжёлым и чужим, а каждое движение давалось мне с невероятным трудом. Дыхание сбивалось, словно я только училась дышать заново.
— Мелисса? — тихо, почти осторожно, прозвучал знакомый голос.
— Арс? — едва слышно вырвалось у меня. Собственный голос показался мне странным и совсем не моим — Где Арс?
— Мелисса, это я... — Марсель наклонился ближе, и я почувствовала, как его рука осторожно сжала мою ладонь, словно он боялся, что я снова исчезну.
— Марсель, она ещё не до конца пришла в себя — раздался где-то рядом голос Зейна.
Я снова моргнула, чувствуя, как сердце забилось чуть быстрее, но тело почти не слушалось.
— Где я? — тихо спросила я — Где Арс?
Марсель на мгновение напрягся.
— Кто такой этот Арс? — спросил он, не скрывая замешательства.
— Марсель, не время ревновать — сказал Зейн, едва касаясь моего лица — Может это её первая любовь, а может... друг по переписке.
Марсель резко посмотрел на Зейна, толкнув его плечом, но он лишь усмехнулся и, наклонившись ко мне ближе, спросил:
— Мелисса, как ты себя чувствуешь?
Я попыталась открыть глаза полностью, но свет ударил слишком резко, заставив голову пульсировать от боли.
— Больно... — прошептала я.
— Что именно болит? — тут же спросил Зейн.
— Всё... — ответила я почти без сил.
Марсель сжал мою руку сильнее, словно надеялся, что этим прикосновением заберёт мою боль, только не учёл... что делал мне ещё больнее...
— Марсель, отойди — твёрдо сказал Зейн — Нам нужно провести осмотр, а ты мешаешь.
— Не мешаю — упрямо ответил он, не двигаясь с места.
— Марсель, ты должен выйти — повторил Зейн уже строже — Мелисса пришла в себя, угрозы для жизни нет. А теперь не мешай и дай нам сделать свою работу.
Несколько секунд Марсель молчал, словно борясь с собой. Потом он наклонился ближе и осторожно поцеловал меня в лоб.
— Я буду рядом — тихо сказал он.
— Будешь, будешь. Иди уже — буркнул Зейн.
Марсель закатил глаза, нехотя отступая, но я всё ещё чувствовала тепло его руки.
Через некоторое время в палате стало оживлённо. К кровати подошли врачи, вокруг появилось больше фигур, голосов и шагов. Кто-то отодвинул Марселя в сторону, кто-то склонился надо мной, проверяя зрачки, давление, пульс. Я слышала их, но слова будто проходили сквозь меня не задерживаясь.
— Мелисса, посмотри на меня — попросил один из врачей спокойным женским голосом, и лишь спустя несколько секунд я поняла, что это доктор Кинг — Ты понимаешь, где находишься?
Я попыталась сосредоточиться, несколько раз моргнув.
— В... больнице — ответила я с паузой, словно подбирая слово в памяти.
— Хорошо — улыбнулась она — А что ты помнишь последнее перед тем, как потеряла сознание?
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, но в голове всё перемешалось. Вспышками появлялись какие-то обрывки, но всё было смазанным и расплывчатым.
— Ничего... — честно призналась я — Только Арса помню.
— Арс говорит... — вновь раздался голос Марселя.
— Марсель — одёрнул его Зейн.
— Ладно — тут же сказала доктор Кинг — А помнишь, сколько тебе лет?
На мгновение я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и вытащить из головы нужное число.
— Девятнадцать... — тихо произнесла я, посмотрев на неё.
— Хорошо — спокойно сказала доктор Кинг, делая пометку — Исполнилось двадцать, но уже хорошо, что ты помнишь хоть это.
«Двадцать?» — промелькнуло в моей голове. Я попыталась вспомнить, какой сейчас месяц... Последнее, что я помнила, это то, что до моего дня рождения оставалось две недели. И я не могла понять, как так быстро мне исполнилось двадцать...
— Я что... — прошептала я, нахмурившись — Была без сознания две недели?
Доктор Кинг нахмурилась, склонив голову набок.
— Нет — ответила она, покачав головой — Три дня. А почему ты спрашиваешь?
— Я помню, что... до моего дня рождения оставалось две недели.
Несколько секунд она молча смотрела на меня, затем едва заметно улыбнулась и отошла в сторону.
Я прикрыла глаза, стараясь вновь сосредоточиться на своих воспоминаниях. Обрывки постепенно врезались в голову: ссоры с Марселем, показ и крылья... убийства девушек... подготовка к вечеринке. И всё. На этом мои воспоминания никуда не двигались, и чем больше я пыталась вспомнить, тем сильнее болела голова.
— Мелисса — раздался встревоженный голос Зейна — Что последнее ты помнишь?
— Подготовку к вечеринке... — прошептала я едва слышно.
— Это было чуть больше двух недель — сказал Марсель, подходя ближе.
На несколько секунд в палате повисла тишина, а на лице Зейна промелькнуло беспокойство. Марсель, всё же пытался снова взять меня за руку, но Зейн всячески его сдерживал.
— Ничего — улыбнувшись, сказал Зейн, посмотрев на меня — Сейчас может быть ощущение путаницы. Это нормально после того, через что ты прошла. Ты была без сознания три дня после остановки сердца.
Слова «остановка сердца» прозвучали глухо, будто были сказаны не про меня. Я даже не успела испугаться, на это просто не было сил.
Я почувствовала лёгкое прикосновение к руке.
— Мы сейчас введём препарат — предупредила меня доктор Кинг — Он поможет тебе немного отдохнуть. Ты можешь уснуть, это нормально.
Я едва заметно кивнула, и в следующее мгновение игла коснулась кожи, но боли почти не было. Всё происходило слишком медленно и одновременно быстро. И последнее, что я успела почувствовать — как напряжение постепенно отпускает тело, дыхание становится ровнее, а шум вокруг будто отдаляется.
Я даже не заметила, как снова уснула, почувствовав лёгкое спокойствие внутри.
Сейчас мне совсем не хотелось думать о том, что произошло. Несмотря на то что всё это было довольно пугающим...
Когда я открыла глаза, в палате уже было тихо. Свет стал мягче, не таким резким, и уже не причинял той острой боли. Голова всё ещё ныла, но уже иначе... терпимо, словно напоминание о том, что со мной случилось.
Я глубоко вдохнула. Дыхание было ровнее, и уже не причиняло того же дискомфорта.
Тело всё ещё оставалось слабым, но уже не казалось мне таким чужим, как в первый раз. Сейчас я хотя бы чувствовала его и... чувствовала себя. Я была здесь и, кажется, на этот раз по-настоящему.
Вдруг я ощутила тёплое прикосновение на своей руке. Я едва заметно пошевелила пальцами и только тогда поняла, что мою ладонь крепко сжимала чья-то рука.
Я медленно повернула голову. Рядом со мной, на стуле у кровати сидел Марсель. Он уснул, склонив голову набок, будто просто закрыл глаза всего на минуту. Его рука всё так же лежала поверх моей... тёплая, словно он боялся отпустить меня даже во сне.
В груди что-то сжалось. Несмотря на то что я помнила лишь наши ссоры, я всё равно по нему очень скучала... Скучала по тому чувству, что было между нами ещё до того, как всё случилось.
Я осторожно сжала его пальцы в ответ. Совсем чуть-чуть, чтобы не разбудить, но этого оказалось достаточно. Он сразу пошевелился, словно почувствовал это даже сквозь сон. Я быстро прикрыла глаза, притворяясь, что всё ещё сплю.
Сейчас мне не хотелось говорить. Не хотелось отвечать на вопросы и что-то объяснять. Но дело было даже не в этом. Что-то внутри не давало мне покоя, словно забытое ощущение, которое причиняло боль, но я ничего не чувствовала, а когда пыталась вспомнить, то голова тут же начинала болеть сильнее, будто защищая меня от лишней информации.
Я продолжала лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к тишине и его дыханию рядом. Со временем тревога стихла, мысли стали спокойнее, и я незаметно для себя снова провалилась в сон.
Мысли во сне приходили обрывками. Лица мелькали и исчезали, а слова теряли смысл, оставляя после себя только ожидание и лёгкое чувство тревоги. Казалось, что я забыла что-то важное, и никак не могла удержать это в сознании, будто оно ускользало каждый раз, когда я пыталась подойти к нему ближе.
Я проснулась резко, словно меня выдернули из воспоминаний, лишь бы я не копалась дальше. В палате было светло, и я сразу поняла, что наступило утро. Белый поток, тихий гул аппаратов, запах лекарств и ещё чего-то, что я не сразу смогла распознать... и вдруг всё стало слишком реальным.
— Милая! — раздался резкий, взволнованный голос.
Я вздрогнула и повернула голову. У окна стояла Роззи. Она расплылась в улыбке, а на её лице смешались радость и облегчение, которые она никак не пыталась скрыть.
— Ты очнулась... Господи, ты очнулась — выдохнула она, наклонившись ко мне и осторожно опускаясь рядом — Не могу поверить. Скажи что-нибудь, я так соскучилась по твоему голосу!
Я улыбнулась, на мгновение прикрыв глаза, и чуть крепче сжала её пальцы.
— Когда там твоя вечеринка? — тихо прошептала я.
Роззи тихо рассмеялась и тут же бросилась ко мне, осторожно пытаясь обнять, словно боялась причинить мне боль.
— Я так скучала... — прошептала она, уткнувшись лбом мне в плечо.
— И я — так же тихо ответила я, чувствуя, как внутри становится тепло и спокойно — Сколько часов я спала?
Она чуть отстранилась, и несколько секунд молча смотрела на меня, словно пыталась запомнить каждую черту моего лица.
— Часов? — усмехнулась она — Ты проспала почти два дня. Мы уже начали волноваться, но Зейн сказал, что так нужно.
— А я уже поверила, что так быстро пошла на поправку... — закатив глаза, ответила я.
— Теперь точно пойдёшь — ответила она, взяв меня за руку — Мне столько всего нужно тебе рассказать! Ты даже не представляешь...
Я расплылась в улыбке и отвела взгляд в сторону. В этот момент я поняла, как сильно скучала по ней, по её голосу и по этим живым и искренним эмоциям, которые невозможно было подделать.
— Если поможешь мне немного присесть — сказала я — то я готова тебя слушать прямо сейчас.
Она тут же нахмурилась, бросив взгляд на аппараты и капельницу.
— А тебе вообще можно садиться? — спросила она нахмурившись.
Я пожала плечами, насколько могла, и спокойно ответила:
— Вот и проверим.
Роззи осторожно подалась вперёд, одной рукой поддерживая меня за спину, а другой помогая подтянуться. Она двигалась медленно, внимательно следя за каждым моим вдохом, словно боялась сделать лишнее движение.
— Скажи сразу, если станет плохо — предупредила она.
— Скажу... — пообещала я, стиснув зубы, как только тело отозвалось слабостью.
Когда я, наконец, оказалась в полусидячем положении, голова закружилась, а перед глазами на мгновение всё поплыло. Я прикрыла глаза, делая глубокий вдох, и опёрлась на подушку.
— Ну вот — выдохнула Роззи, поправляя её за моей спиной — Живая, упрямая и всё ещё делаешь по-своему. Но главное, что живая, только поэтому я готова тебя слушаться.
Я улыбнулась, посмотрев в сторону. Сейчас я чувствовала себя чуть лучше, чем когда проснулась впервые, но слабость в теле всё ещё сильно ощущалась. Но судя по тому, что боль была меньше, Зейн вколол мне всё обезболивающее больницы.
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила Роззи, внимательно всматриваясь в моё лицо.
— Странно — честно ответила я — Вроде тело всё ещё моё, но одновременно какое-то чужое...
Она вздохнула и покачала головой, словно всё это время держала в себе слишком много.
— Ты нас всех очень напугала... Особенно Марселя. Он прямо в реанимации сознание потерял, как только твоё сердце снова забилось. А Зейн... — она на секунду замолчала — До последнего боролся за твою жизнь.
На мгновение я застыла на месте, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжалось.
— Правда?
— Ты что... — Роззи нервно усмехнулась — Я его никогда в таком состояние не видела. Мы и за тебя испугались, и за него. Зейн даже вколол ему успокоительное, чтобы он хоть немного поспал. Правда, потом...
— Что потом? — спросила я, уже чувствуя, что это ещё не всё.
— Потом Марсель куда-то уехал — продолжила она — а после этого... Навида, Марту и его родителей задержали.
— Что? Как? — говорить было ещё трудно, но молчать, услышав такое, стало ещё сложнее.
— Не поверишь. В их домах прошли обыски и нашли все украшения, которые у тебя украли.
— Что?
— Да. Оказалось, что это они наняли тех людей.
Я слушала её и не могла поверить. Воспоминания о том, через что мне пришлось пройти из-за них, вспылили мгновенно, и даже в таком состоянии внутри поднялась злость... жгучая и резкая.
— Правда, Навид, говорят, в этом не участвовал — добавила Роззи — Но он, как и все они, до сих пор задержан. А ещё...
— Что может быть ещё? — спросила я, ощущая, как тревога сильнее поднимается внутри.
— Мадлена тоже задержана — сказала она тише.
Услышав это, я попыталась привстать, но почувствовала резкую боль в теле.
— Как? За что?
— Оказалось... — Роззи на секунду замялась — Она вместе со своим отцом заплатила одному из прокуроров, чтобы тебя тогда задержали и сфабриковали дело.
Я медленно покачала головой. Это вполне было в духе её семьи — решать всё за деньги и портить людям жизнь.
— Я даже не удивлена — ответила я, усмехнувшись — И её за это задержали?
— Да. Но её отца не смогли, он сейчас не в стране. Натан дал показания, и теперь она в камере... с кем-то из родных Марселя.
— Натан? — я удивлённо посмотрела на неё — Дал показание против Мадлены?
Роззи кивнула с лёгкой улыбкой. Несколько секунд я молчала, смотря в сторону и не понимая, что должна чувствовать. Я и правда не ожидала от него такого. Мне всегда казалось, что у его поступков по отношению к ней есть чёткие границы, которые он никогда не сможет перейти.
— А ещё что случилось? — настороженно спросила я.
Она вдруг расплылась в улыбке, ёрзая на кровати, словно главная тайна ещё была на подходе.
— А ещё Марсель сломал палец твоему отцу — самодовольно ответила она — Он узнал, что тот тебя ударил и...
Я невольно приподняла брови, услышав её слова.
— Как узнал? — спросила я тихо.
— Я ему ничего не рассказывала — сразу сказала Роззи, приподнимая руки — Он как-то сам узнал.
На мгновение я замолчала, пытаясь понять, как он мог узнать об этом. Если за все эти месяцы никто не говорил ему правду, то оставался только один вариант... Дневник. Но как он мог его прочитать? В моей голове просто не укладывалось это, и чем больше я думала, тем сильнее начинала болеть моя голова.
— Милая... ты в порядке? — осторожно спросила Роззи.
Я кивнула, хотя сама в этом уже не была уверена.
Она слегка коснулась моей руки, задержав пальцы чуть дольше, и тепло этого простого прикосновения отозвалось где-то глубоко внутри.
— Ты совсем бледная... и так похудела — вздохнула Роззи, внимательно меня разглядывая.
— Скоро я буду слушать это от Нины по несколько раз в день — слабо усмехнулась я.
Роззи вдруг улыбнулась и посмотрела в сторону, будто оставалось что-то ещё из того, что она не успела мне рассказать.
— Что? — насторожилась я.
— Ничего — загадочно ответила она.
В этот момент дверь палаты открылась, и на пороге появился Марсель. Увидев меня, он сразу расплылся в улыбке и сделал шаг вперёд, но почти тут же следом за ним вошёл Зейн, и выражение его лица было куда менее довольным.
— Тебя кто посадил? — взволнованно спросил он, окинув меня быстрым взглядом.
— Я сама села... — ответила я, едва заметно прикусив нижнюю губу.
Зейн перевёл взгляд с меня на Роззи, а затем снова на меня.
— Тебе нужно лежать — сказал он строго.
— Мне уже лучше — возразила я.
— Тебе лучше, пока действует обезболивающее — спокойно, но жёстко ответил он — Не обольщайся. После того, что ты пережила, так быстро ты в себя не придёшь.
Я надула губы, скрестив руку на груди.
— И сколько мне здесь лежать?
— Даже не надейся — усмехнулся Зейн — Но если будешь вести себя хорошо, то, возможно, Рождество я разрешу тебе встретить дома.
— Рождество? — возмутился Марсель — Так долго?
— Ты так удивлён, будто это тебе здесь лежать — хмыкнул Зейн — И даже не думай что-то планировать в эти дни. Я её не выпишу.
Я ничего не ответила, лишь закатила глаза.
— Ничего не скажешь? — спросил Зейн, заметив это.
— Нет — спокойно ответила я — Я тебя всё равно уговорю. Просто позже.
Он тихо рассмеялся и покачал головой, подходя ближе.
— Я зайду чуть позже — сказала Роззи, поднимаясь со стула, и улыбнулась мне напоследок.
Я кивнула, посмотрев ей вслед.
— Ты тоже иди, Марсель — сказал Зейн, обернувшись — Потом вернёшься.
— Но... — Марсель попытался возразить, но Зейн тут же его перебил.
— А иначе вообще не зайдёшь. Мне нужно поговорить с Мелиссой, а ты будешь мешать.
— Не буду.
— Будешь. При тебе она не сможет быть честной и ответить на все мои вопросы.
Марсель несколько секунд колебался, затем едва заметно улыбнулся, но я чувствовала, что уходить он не хотел.
— Ладно. Я подожду за дверью.
Он уже почти подошёл к двери, как вдруг остановился и обернулся.
— Кстати... — начал он, посмотрев прямо на меня — Кто такой Арс?
Я нахмурилась, совсем не ожидая услышать от него это имя. На мгновение задумавшись, я вдруг вспомнила про сон... Только вот, не понимала, почему он об этом спросил.
— А что? — осторожно спросила я.
— Ты звала его, когда проснулась — улыбнулся Зейн — А Марсель ревнует настолько, что до сих не забыл это имя.
— Это мой... — начала я медленно, наблюдая за выражением лица Марселя.
— Кто? — напряжённо спросил он.
Я вздохнула, покачав головой. Зейн молча наблюдал за мной, с трудом сдерживая улыбку.
— Это долгая история... — ответила я, пожав плечами — Я тебе потом расскажу.
— Мелисса... — возмутился Марсель, шагнув ближе.
— Марсель, иди — спокойно, но настойчиво сказал Зейн — Чем дольше ты стоишь здесь, тем больше откладываешь правду.
Несколько секунд он оставался на месте, нахмурив брови и сжав челюсть, словно боролся с собой. Но затем медленно развернулся и, не оглядываясь, вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
В палате вдруг стало непривычно тихо. Зейн подошёл к столу и углубился в изучение бумаг, а я смотрела в потолок, позволяя сознанию медленно возвращаться к реальности.
Слова Роззи всплывали одно за другим, складываясь в цепочку событий, в которую до сих пор было трудно поверить. Задержания, обыски, украшения, Мадлена, папа... Дневник. Всё это словно казалось чужой жизнью, будто происходило не со мной, а с кем-то другим, за кем я долгое время наблюдала со стороны.
Я чувствовала, как внутри поднимается тяжесть... не ярость и не страх, а странное опустошение. Слишком много всего случилось за то время, пока я была между жизнью и смертью, и теперь реальность наваливалась сразу, без пауз и предупреждений.
Я глубоко вздохнула, стараясь удержать мысли на месте, и только тогда заметила, что руки слегка дрожат.
— Арс ведь твой дядя? — спросил Зейн, прервав мои мысли.
— Вы знали? — я удивлённо посмотрела на него.
Он кивнул, подходя ближе.
— Почему тогда вы ему не сказали? — спросила я, приподняв бровь.
— Пусть немного поревнует — сказал он — Ему будет полезно.
Зейн наклонился чуть ближе, внимательно вглядываясь в моё лицо.
— Как ты?
— Странно... — призналась я — Словно я не в своём теле.
— Это нормально — спокойно ответил Зейн — Такое не проходит бесследно. Можно сказать, ты заново родилась.
От его слов по телу пробежала дрожь.
— Но ты всё ещё очень бледная.
— А у вас синяки под глазами.
Зейн тихо рассмеялся, склонив голову набок.
— Заметила? — усмехнулся он, приподняв бровь — Ты заставила всех изрядно понервничать.
— Вы меня спасли... спасибо.
Он на секунду замолчал, затем посмотрел на меня. Настолько пристально и серьёзно, что мне на мгновение стало не по себе.
— Пообещай мне кое-что.
— Что?
— Береги себя, прошу — сказал он тихо — Однажды я уже потерял здесь близкого человека. Не заставляй меня проживать это снова.
Внутри всё болезненно сжалось. Я знала, что он говорил о своей жене, и от этого стало ещё больше не по себе.
— Обещаю — ответила я, стараясь улыбнуться, хотя голос предательски дрогнул.
Зейн едва заметно коснулся моей руки, и в этом коротком жесте было больше заботы, чем в любых словах.
— Почему вы ко мне так относитесь? — вдруг спросила я, сама не ожидая, что этот вопрос сорвётся с губ.
— Как? — он улыбнулся, глядя на меня внимательно — Люблю?
Я кивнула, с трудом сдерживая ответную улыбку.
— А почему тебя это удивляет?
— Не знаю... — честно призналась я — Мой отец никогда так ко мне не относился. Так как относитесь вы.
— Твой отец дурак — спокойно сказал он, глядя прямо на меня — И можешь даже не пытаться это отрицать.
— Не стану — едва улыбнувшись, ответила я.
Зейн сделал вдох и выпрямился, слегка отстранившись, но при этом его глаза всё так же не отпускали меня, внимательно фиксируя каждый мой жест.
— А к тебе я отношусь так — наконец произнёс он — потому что, если бы у меня была дочь, она была бы похожа на тебя.
Я невольно улыбнулась, чувствуя, как внутри стало теплее от каждого сказанного им слова.
— Такая же сильная, умная и упрямая — добавил он с лёгкой усмешкой, будто это качество вызывало у него особую симпатию — Ты из тех, кто даже когда ломается, всё равно не сдаётся.
Он сделал небольшую паузу и посмотрел в сторону, словно позволил воспоминаниям на секунду взять верх.
— Ты знаешь, у меня нет детей. Подобные чувства я испытывал лишь однажды. И то недолго. Я был уверен, что больше никогда не смогу чувствовать подобного, но узнав тебя, понял, что ошибался.
— А Демир говорил, что, возможно, у вас где-то припрятана пара внебрачных детей... — я сказала это почти шёпотом, едва сдерживая улыбку.
— Демир по шее получит, как только я отсюда выйду — ответил он с лёгкой усмешкой, заставив меня тихо рассмеяться.
И несмотря на то что от каждого движения у меня болело всё тело, в этот момент я чувствовала себя немного счастливей, чем обычно.
— Я вас тоже очень люблю — сказала я, не отводя взгляда — За те несколько месяцев, что я знаю вас, вы сделали для меня больше, чем кто-либо из моей семьи.
Зейн улыбнулся, и, скрестив руки на груди, сказал:
— Говорят, после свадьбы воспоминания со старой семьёй обнуляются, так что можешь смело вычёркивать неугодных из своей жизни. Теперь у тебя есть я.
Я едва заметно кивнула, и улыбка снова промелькнула на моём лице, но она уже была не детской, а настоящей, полной понимания и тепла.
— Отличный совет — сказала я, позволяя себе немного расслабиться и почувствовать, что мир снова обретает краски.
На несколько минут между нами повисло молчание. Зейн снова подошёл к столу, аккуратно взял в руки несколько бумаг, и, чуть нахмурившись, попытался сосредоточиться на содержимом.
— Теперь поговорим о... — начал он, но не успел закончить, как дверь распахнулась и на пороге появилась Нина.
Увидев меня, её глаза на мгновение расширились, и она тут же бросилась к кровати.
— Моя девочка! — вскрикнула она, не обращая ни на кого внимания.
— Кажется... сегодня мы не поговорим — усмехнулся Зейн, покачав головой.
— Ещё наговоритесь — бросила Нина в его сторону, даже не глядя.
И не теряя секунды, она обняла меня так крепко, что я почувствовала одновременно боль и тепло, смешавшиеся в странном, но приятном ощущении. Я закрыла глаза и, позволив себе на мгновение расслабиться, тихо улыбнулась.
Следом за ней в палату вошли дедушка, Мика, Лорен, Демир и Роззи. Марсель тоже тихо зашёл и остановился возле стены, скрестив руки на груди.
Когда Нина, наконец, выпустила меня из своих объятий, я чуть приподняла голову, стараясь рассмотреть их лица, однако поняла, что кого-то не хватает.
— А где Натан? — спросила я, приподняв бровь.
— Он в коридоре — ответила Роззи.
— Пусть тоже зайдёт...
Роззи кивнула, мягко улыбнувшись, и вышла в коридор, чтобы позвать его. Я снова откинулась на подушку, склонив голову набок.
— Ну как ты, дорогая? — Лорен подошла ближе, осторожно взяв меня за руку.
Зная, как сильно она была занята последние два месяца из-за работы, я была тронута тем, что она нашла время навестить меня и была здесь всё это время.
— Ты меня чуть до инфаркта не довела — сказал дедушка, нахмурив брови.
— Мне лучше — ответила я, чуть крепче сжав её руку.
— По твоему бледному лицу так и видно — усмехнулся Мика, подмигнув мне — Прямо такой бодрый вид, что можно было бы использовать тебя в рекламе витаминов.
— Молчи — тихо сказала я, прищурившись — Иначе сам сейчас здесь окажешься.
— Кажется, тебе действительно лучше — добавил Демир, делая официальное заключение.
В этот момент Зейн подошёл к Демиру, встал позади него и слегка ударил по шее.
— Ай! — вскрикнул он, подпрыгнув на месте — За что?
— За внебрачных детей — спокойно улыбнулся Зейн, не сводя с него взгляда.
Демир тут же посмотрел на меня прищурившись.
— Прости — едва заметно улыбнувшись, прошептала я.
Он закатил глаза и провёл рукой по шее, не сводя взгляда с Зейна. Тот же, в свою очередь, лишь усмехнулся, скрестив руки на груди, и с лёгкой, едва заметной иронией в голосе сказал:
— Язык твой, враг твой, Демир — подмигнул он ему — Запомни эти золотые слова.
Демир лишь скорчил гримасу в ответ и отступил на несколько шагов, стараясь держаться подальше от Зейна.
Мой взгляд невольно скользнул в сторону дедушки и Нины, и я заметила кое-что странное. На мгновение я зажмурилась, пытаясь убедить себя, что увиденное мне только показалось, но что-то подсказывало мне, что это не так.
— А чего это вы за руки держитесь? — спросила я, прищурившись и внимательно посмотрев на них.
Дедушка мгновенно покраснел, словно его поймали на чём-то совершенно неожиданном, тогда как Нина выглядела на удивление довольной собой. Она слегка приподняла руку, почти торжественно, и показала кольцо на пальце, не скрывая улыбки.
— Вы что... — начала я и сразу замолчала, чувствуя, как слова застревают где-то между удивлением и радостью.
— Да — ответила Нина, улыбнувшись — Так что если ты не хочешь, чтобы твой дедушка умер от инфаркта, больше так нас не пугай. Я планирую прожить с ним недолгую, но счастливую жизнь.
На мгновение в палате повисла тишина. Все будто одновременно переваривали сказанное Ниной, а дедушка, лишь закатив глаза, посмотрел в сторону.
И уже через секунду палата наполнилась смехом. Сначала тихо фыркнул Мика, затем не выдержала Лорен, прикрыв рот ладонью, а потом рассмеялись все разом. Даже Демир, всё ещё потирая шею, усмехнулся, качнув головой.
Несмотря на боль в теле, я тоже тихо рассмеялась, чувствуя, невероятную радость за них. Конечно, я всегда подозревала о том, что у них есть чувства, но годы шли, а я уже потеряла надежду на то, что это когда-нибудь случится. Дедушка, хоть и проявлял внимание к Нине, но делал это так осторожно, словно боялся быть неправильно понятым, что это легко можно было принять за обычную заботу. А Нина... она, пряча свои чувства за шутками и колкими фразами, всё равно снова и снова тянулась к нему, словно надеялась, что однажды он всё-таки сделает шаг навстречу. И спустя столько лет это, наконец, случилось.
Вдруг дверь открылась, и в палату зашла Роззи, ведя за собой Натана. Его глаза сразу нашли меня, и на лице появилась лёгкая, тёплая улыбка, смешанная с волнением.
Он подошёл ближе, остановившись на несколько шагов от меня.
— Привет... — тихо сказал он, склонив голов набок.
Я едва заметно кивнула, улыбнувшись ему в ответ.
— Ты... как? — осторожно спросил он, всё ещё держа небольшую дистанцию.
— Лучше — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее.
Натан сел на стул рядом с кроватью и осторожно положил руку на одеяло. Роззи стояла рядом, держась чуть позади него, молча наблюдая за нами.
В комнате воцарилась тишина, наполненная теплом и странным облегчением, которое сложно было передать словами.
— Я скучал по тебе — прошептал он, осторожно взяв меня за руку.
— Я сейчас заплачу — буркнул Демир, демонстративно закатив глаза и скрестив руки на груди.
Зейн медленно повернул к нему голову и посмотрел так, словно делая ему последнее предупреждение.
— Повторить? — спросил он спокойным голосом, не сводя с него взгляда.
Демир тут же поднял руки в знак капитуляции.
— Всё, молчу — пробормотал он, делая шаг назад.
Я улыбнулась, вдруг осознав, что нахожусь сейчас здесь по-настоящему. Я была жива, и рядом со мной были люди, которые любили меня просто за то, что я есть.
— Ты чуть не лишилась возможности стать подружкой невесты — сказала Нина, покачав головой.
— Пригласила бы Мадлену... — ответила я, с трудом сдерживая улыбку и наблюдая за их реакцией.
— Нет — одновременно и слишком быстро произнесли Роззи и Лорен.
— Судя по такому единодушию, вы обе уже автоматически записались в подружки невесты — усмехнулся Мика, обводя их взглядом.
— Без обид, Натан — Роззи нежно погладила его по плечу — Но твоя мама чуточку не вписывается в нашу компанию...
На лице Натана промелькнула едва заметная, понимающая улыбка, без тени обиды.
— Роззи — протянула Лорен, закатив глаза, но улыбнулась так, будто в глубине души была с ней полностью солидарна.
Ещё несколько минут они оживлённо обсуждали свадьбу, платья, гостей и прочие важные мелочи, перебивая друг друга и смеясь, пока Зейн не вмешался, напомнив, что мне всё ещё нужен отдых. С привычной вежливостью, он мягко, но настойчиво выпроводил всех из палаты, и, как только шаги за дверью стихли, я уже было решила, что осталась одна, но дверь вдруг захлопнулась с тихим щелчком.
Марсель быстро повернул замок, словно боялся, что в любую секунду кто-то может передумать и вернуться, нарушив этот момент. Я даже не успевала толком ничего понять.
— Ты чего? — нахмурившись, спросила я, наблюдая за ним.
В ответ он не сказал ни слова. Всего несколько шагов и он оказался рядом. Не давая мне времени на вопросы и возражения, он резко наклонился и поцеловал меня.
Это было внезапно, горячо и совсем не похоже на осторожность, которую все вокруг так старательно проявляли по отношению ко мне. Словно за этим поцелуем скрывалось всё то напряжение и страх, которые он держал в себе всё это время.
В этот момент внутри что-то дрогнуло, словно в груди разом проснулись сотни маленьких бабочек. Они метались, сталкиваясь друг с другом, поднимаясь выше, отчего мне стало трудно дышать, но было приятно до головокружения. Мир вокруг словно исчез, оставив нас одних... его тепло, дыхание и это странное, до боли знакомое счастье, которое разливалось по телу, напоминая, что я жива.
Но вместе с ощущением вернулась и память о том, что случилось между нами. О том, что он сделал. Я глубоко вздохнула, заставляя себя прийти в себя, и осторожно отстранилась, словно боялась, что ещё один поцелуй и я снова потеряю контроль.
— А чего это ты меня целуешь? — спросила я, прищурившись, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала — Я для тебя под запретом, Рашид. Забыл?
На мгновение он действительно растерялся, будто не ожидал этого вопроса. Но уже в следующую секунду на его лице появилась знакомая, почти обезоруживающая улыбка.
— Вообще-то, мы почти помирились — спокойно сказал он, не сводя с меня взгляда — И ты даже перенесла мои вещи обратно в спальню.
— Я? Обратно? — возмущённо переспросила я — Да я бы скорее вынесла их на улицу, чем добровольно вернула тебя обратно. Очень удобно сделать из меня влюблённую дурочку, когда я ничего не помню.
Он усмехнулся чуть заметно, будто это его даже забавляло.
— Ну... вообще-то, ты и была влюблённой...
— Кем? — приподняв бровь, спросила я, всматриваясь в его лицо.
— В меня — ответил он, улыбнувшись, приподняв руки в знак капитуляции.
Несколько секунду мы смотрели друг на друга, не произнося ни слова, словно время вокруг замерло, а мир сократился до этой комнаты, его взгляда и той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё сжималось.
Вдруг мой взгляд невольно задержался на его волосах.
— Это что, седой волос? — прищурившись, спросила я.
— Вроде того... — тихо ответил он с лёгкой усмешкой.
Я глубоко вздохнула, пытаясь перевести внимание с деталей на случившееся. Роззи говорила, что Марселю стало плохо в реанимации, но я не думала, что он перенервничал так сильно, что у него появилось несколько седых волос.
— Напомни-ка, сколько я провела без сознания?
— Три дня. Плюс почти два спала... — сказал он спокойно, не отводя взгляда.
Я слегка усмехнулась, не отрывая от него взгляда.
— А по ощущениям, лет тридцать... — произнесла я с иронией, слегка наклонив голову — Ты чего так постарел за пару дней?
Он тихо рассмеялся, отводя взгляд в сторону.
— Теперь понимаешь, что ты со мной делаешь? — спросил он уже тише, посмотрев на меня.
— Делаю твою жизнь... ярче — улыбнувшись, сказала я и медленно провела пальцами по его волосам, почти не касаясь, словно боялась спугнуть этот момент.
На мгновение он прикрыл глаза, осторожно схватив меня за руку.
— Так и есть — произнёс он спокойно, но голос едва заметно дрогнул — Без тебя моя жизнь не имеет смысла. Не имеет красок. Ничего не имеет. Если нет тебя...
Он замолчал, недоговорив, но в этой паузе было сказано куда больше, чем в любых словах.
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее, будто каждая клеточка тела отозвалась на его слова. Внутри снова зашевелились те самые бабочки...
— Ты слишком много говоришь — шёпотом сказала я, пытаясь вернуть себе контроль, хотя внутри уже ничего поддавалось логике — Лучше... поцелуй меня.
Марсель, расплываясь в улыбке, наклонился ближе, и его губы осторожно коснулись моих. Совсем бережно, словно он боялся причинить мне боль или спугнуть этот момент.
— Это не значит, что мы помирились — сказала я, слегка отстранившись, едва заметно усмехнувшись.
Он чуть улыбнулся, переводя взгляд с моих глаз на губы, отчего по телу пробежала дрожь.
— Но то, что ты всё забыла, не отменяет того, что мы помирились.
— И что же я забыла? — спросила я, прищурившись, пытаясь уловить в его взгляде хоть малейший намёк.
— Вспомнишь и расскажешь мне сама — ответил он, усмехнувшись, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка, словно он знал что-то, о чём я пока не знала.
— Ну Марсель — протянула я, задержав взгляд на его лице, чуть играя с его волосами.
Он медленно наклонился, и его пальцы мягко коснулись моего запястья, осторожно, почти трепетно. Губы коснулись моей кожи, оставляя лёгкий, едва уловимый след, который заставил меня вздрогнуть.
— Подвинься — сказал он, снимая пиджак.
Я отодвинулась, почувствовав резкую боль в теле, но вместе с этим появилось странное, непривычное, давно забытое ощущение, заставляющее моё сердце биться быстрее. Каждое движение давалось с огромным трудом, но желанием быть рядом с ним было сильнее этой боли.
Марсель осторожно лёг рядом, и я на мгновение замерла, чувствуя его тепло рядом. Я медленно повернулась к нему, позволяя прикосновениям его руки, скользить по моей, ощущая странное, почти забытое спокойствие и одновременно трепет, который разливается по всему телу.
— Кстати... — начал он медленно, словно подбирая слова — Кто такой Арс?
Я резко посмотрела на него, с трудом сдерживая удивление.
— Встречный вопрос — ответила я, приподняв бровь — Ты что, читал мой дневник?
Марсель тут же привстал, а удивление мгновенно отразилось на его лице.
— Я? Нет...
Я медленно повернулась, и взяв с тумбочки вилку, посмотрела на него.
— Имей мужество признаться, Марсель Рашид.
Он на мгновение замер, а затем тихо сказал:
— Если ты опустишь вилку, то я признаюсь.
Я убрала вилку, не отводя от него взгляда.
— Читал — признался он честно, слегка опустив голову.
— Ты... — выдохнула я, не веря своим ушам.
Марсель осторожно взял мою руку в свою, сжимая её едва заметно.
— Мелисса... — тихо произнёс он — Я понимаю, что это было неправильно. Но я не собирался его читать. Доктор Кинг сказала, что в твоей крови был найден неизвестный препарат, и, вспомнив о тех таблетках, что я видел у тебя, я начал искать их в твоей полке и... случайно наткнулся на дневник.
— Правда? — прошептала я, подбирая слова — Можно случайно наткнуться, но не случайно прочитать...
— Я знаю, что не должен был — сказал он, подняв на меня глаза — Я не имел права, но... — он сделал короткую паузу — но понимал, что за три месяца произошло гораздо больше, чем я знал, и именно это привело к тому, что ты оказалась здесь... Я знал, что ты не расскажешь мне правду, и только поэтому прочитал.
Я повернула голову, чувствуя, как внутри всё сжалось, и скрестила руки на груди.
— Пожалуйста, не обижайся на меня. Но я должен был узнать правду.
— Ты не имел права... — тихо сказала я, стараясь сдерживать эмоции.
— Я знаю — ответил он спокойно, осторожно коснувшись моей руки — Но я ни о чём не жалею.
Услышав это, я покачала головой, всё так же не смотря на него.
— Даже прощение просить не будешь? — прошептала я, нахмурив брови.
— Буду, но не за это — тихо сказал он, пытаясь заглянуть в мои глаза — Да, было неправильно вторгаться в твоё личное пространство, но... теперь я знаю всё.
Наконец, повернувшись, я молча посмотрела на него, пытаясь осознать его слова, и в комнате повисла тишина, наполненная одновременно облегчением и тревогой. С одной стороны, я была рада, что он узнал обо всём сам, и мне не пришлось вновь произносить это вслух. Но с другой... внутри поднялось странное чувство тревоги и лёгкой неловкости, словно каждое слово, которое он прочитал, оставило на мне невидимый отпечаток, делая меня слишком открытой и уязвимой перед ним. А сердце тихо колотилось, напоминая о том, что теперь между нами, как и раньше, больше нет секретов.
— И что? Тебе стало легче? — спросила я, стараясь уловить хотя бы тень сожаления на его лице.
— Не стало — ответил он тихо, и в его голосе промелькнула усталость — но это, наконец, заставило меня увидеть правду. Теперь я знаю, через что ты прошла и...
— Всё... — перебив его резко сказала я, почувствовав резкую боль внутри — Не говори. Я больше не хочу об этом.
Марсель несколько секунд молча смотрел на меня, затем едва заметно кивнул, и осторожно взяв меня за руку, положил её на своё сердце. На мгновение мы оба замерли, ощущая биение друг друга, словно этот простой контакт мог передать всё, что слова не в состоянии были выразить. Он лишь мягко сжимал мою ладонь, и впервые за долгое время я почувствовала то самое спокойствие, которого очень давно не было в моей душе.
Следующие несколько дней пролетели словно в тумане, наполненном рутинной суетой больницы и постоянным вниманием врачей. Меня снова и снова осматривали, измеряли давление, проверяли пульс, брали анализы крови, делали новые обследования и снимки. Каждый шаг сопровождался уверенным голосом Зейна, который терпеливо объяснял, что и зачем делают.
Марсель был рядом всё время. Он тихо сидел на стуле у кровати, держа меня за руку, пока врачи проводили свои исследования. Его присутствие делало всё вокруг менее страшным. Даже процедуры, которые обычно казались болезненными и неприятными, переносились легче, когда он тихо шептал слова поддержки или просто держал мою руку.
Каждый день ко мне приходили близкие. Роззи неизменно появлялась с маленькими подарками, пытаясь поднять моё настроение. А последним её подарком стал адвент-календарь от Dior. Она купила два одинаковых лимитированных календаря с размером в кукольный дом и заставила Мику и Натана занести их в мою палату, и каждый день мы вместе открывали по одной ячейке, внутри которых были духи, косметика и даже украшения. Каждое утро начиналось с этого маленького ритуала, который доставлял нам обеим огромное удовольствие.
Лорен с Ниной то и дело постоянно спрашивали о состоянии моего здоровья сначала у врачей, затем у меня. А дедушка чуть ли не каждый день приезжал со своими помощником, привозя всю ту еду, которую мне нельзя было есть... Говорить ему что-то было бессмысленно, потому остановить его в проявлении заботы было уже невозможно.
Мика с Натаном и Демиром приходили каждый вечер, и пересматривали со мной мои любимые фильмы и сериалы, комментируя, шутя и споря о том, как именно должна была закончиться Игра престолов. У Марселя, который всё это время был рядом, просто не осталось выбора, поэтому спустя несколько дней он даже не заметил, как сам включился в спор.
Несколько раз ко мне приходила Элеонор. Она долго со мной разговаривала, задавала вопросы мягко и осторожно, часто делая паузы, позволяя мне собраться с мыслями и не давя, когда становилось особенно сложно.
Именно с ней мне было странно спокойно... словно она видела меня насквозь, но при этом не осуждала, а просто слушала, принимая каждое слово.
Спустя несколько дней, на основании её заключения, анализов и всех обследований, Зейн поставил мне окончательный диагноз.
— У тебя анорексия невроза — сказал он наконец.
Эти слова повисли в воздухе, и я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Я даже не могла подумать, что всё придёт именно к этому.
— Это лечится — продолжил Зейн, внимательно глядя на меня — Долго, непросто, но лечится. И мы сделаем всё, чтобы ты справилась.
— Ты не одна — прошептала Элеонор, мягко сжимая мою руку.
Я медленно кивнула, пытаясь принять новую реальность. Страшную, непривычную, но уже не такую безнадёжную, как раньше. Потому что теперь, рядом со мной были люди, которые не собирались оставлять меня одну на этом пути.
— Мы с Элеонор всегда будем рядом — сказал Зейн, повернувшись к ней и говоря с той самой уверенностью, словно ему принадлежал весь мир — И поможем.
Элеонор тут же закатила глаза так выразительно, что я не удержалась от улыбки. Мы с Марселем переглянулись, в ожидании «продолжения».
— Конечно, мы поможем — спокойно сказала Элеонор, скрестив руки на груди — И будем рядом.
Она сделала небольшую паузу, бросив в его сторону короткий взгляд.
— Но каждый по отдельности.
Марсель в это время стоял у окна, скрестив руки на груди, и явно прилагал огромные усилия, чтобы не рассмеяться вслух. Он внимательно наблюдал за Зейном, ожидая продолжения этого поединка.
— Вы не хотите работать в команде — произнёс Зейн, нахмурившись — Это очень непрофессионально. Я думал, специалист с вашим опытом...
Элеонор медленно повернулась к нему, чуть приподняв бровь, и в её взгляде появилось то самое спокойствие человека, который слишком хорошо знал себе цену.
— С моим опытом — мягко перебила его она — я прекрасно понимаю, где заканчивается профессионализм и начинается личное. И поверьте, в данном случае разделить эти вещи — самое профессиональное решение. И правильное.
В комнате повисла тишина. Зейн лишь тяжело вздохнул, словно принимая правила игры, которые ему совсем не нравились. Однако Элеонор явно не собиралась идти у него на поводу.
Она повернулась ко мне и слегка улыбнувшись, сказала:
— Мелисса, я отойду на несколько минут и вернусь.
— Хорошо — ответила я, едва заметно кивнув.
Она достала из своей сумки телефон, и не глядя в сторону Зейна, спокойно вышла из палаты, оставив за собой ощущение недосказанности.
Зейн медленно подошёл к окну, скрестил руки на груди и, слегка наклонив голову набок, несколько секунд молча смотрел вслед закрывающейся двери.
— Видел? — наконец спросил он, не отрывая взгляда.
— Как тебя снова продинамили? — невозмутимо ответил Марсель.
Зейн повернул голову и посмотрел на него так, что любой другой на его месте уже сделал бы шаг назад.
— Я тебя сейчас ударю — спокойно предупредил он.
— Зейн, влюблённость явно не пошла тебе на пользу — с усмешкой ответил Марсель — В любви люди становятся добрыми, окрылёнными...
— Так ты получается, прострелил Демиру ногу от доброты и окрылённости? Тогда я на верном пути.
Я едва заметно улыбнулась, наблюдая за ними, и решила вмешаться.
— Вы всё неправильно делаете — сказала я, посмотрев на него.
— Сейчас она тебя научит — усмехнулся Марсель, скрестив руки на груди, явно наслаждаясь моментом.
— Молчи — Зейн толкнул его плечом, не отрывая от меня взгляда — Продолжай, Мелисса.
Я чуть склонила голову набок, подбирая слова, чтобы они прозвучали не резко, но честно.
— Она совершенно ясно дала вам понять, что ничего, кроме профессиональных отношений между вами быть не может — сказала я спокойно — Значит нужно сохранить эти отношения.
Зейн непонимающе посмотрел на меня, слегка нахмурившись, явно не понимая, к чему я веду.
— В смысле? — настороженно спросил он.
Я вздохнула и посмотрела на него чуть мягче, сдерживая улыбку.
— В прямом — продолжила я — Если она готова быть рядом только как специалист, значит... — я посмотрела в сторону, закатив глаза — Надо пойти к ней на сеанс. Как пациент.
На мгновение Зейн замолчал, а затем, вскинув бровь, резко произнёс:
— Ты гениальна. Сразу видно, кому в вашей семье достался мозг.
Я улыбнулась, переведя взгляд на Марселя.
— Спорить не буду — сказал он, улыбнувшись, пожав плечами — Моя жена самая умная.
Я тихо хмыкнула, чувствуя, как щёки предательски залились краской, и отвернулась, чтобы он этого не заметил.
— Вот видишь — пробормотал Зейн, качнув головой — один разговор с тобой, и у меня, наконец, появился план.
— Только записывайтесь через администратора и придумайте другое имя.
Он улыбнулся, бросив на меня благодарный взгляд, и в этот момент я вдруг поняла, что со дня нашего знакомства, я впервые видела Зейна таким. Словно он, наконец, позволили себе чувствовать, отбросив контроль, что было совсем ему несвойственно.
Через несколько минут Элеонор вернулась в палату, слегка растерянная, и подошла к стулу, на котором стояла её сумка. Марсель и Зейн всё ещё стояли у окна, серьёзно что-то, обсуждая, настолько погружённые в разговор, что почти не замечали происходящего вокруг. Я сразу уловила по её взгляду, что что-то произошло, и сердце, почему-то, невольно застучало быстрее.
— Что-то случилось? — тихо спросила я её, когда она приблизилась.
Элеонор опустилась на стул рядом со мной, почти задумчиво сжав сумку в руках, и произнесла:
— Мне показалось... что я видела в коридоре одного человека.
— Человека? — я чуть приподняла бровь, едва заметно улыбнувшись.
— Можно сказать, что так... — ответила она, слегка понизив голос — Мне показалось, что там был Саид Амер.
— Вам, скорее всего, не показалось — ответила я, склонив голову набок — Это мой дедушка.
Элеонор замерла, словно я только что произнесла что-то невозможное.
— Дедушка? — прошептала она.
Я кивнула, и на несколько секунд в комнате воцарилась тишина, наполненная тем самым удивлением, которое невозможно было передать словами.
— Почему вы так смотрите? — осторожно спросила я, наблюдая за её выражением лица.
— Я... я просто не знала, что ты... из семьи Амер — ответила она, глядя на меня с удивлением и лёгкой растерянностью.
— Рашид — фамилия Марселя, а моя Амер — улыбнулась я.
— Точно — тихо сказала она, почти шёпотом, словно в её голове сошёлся последний пазл — Мне всегда казалось, что ты напоминаешь мне кого-то, но я не могла вспомнить, а теперь понимаю... ты похожа на Кайю.
— Вы знаете дядю Кайю? — удивлённо спросила я — Ему было бы приятно, он тоже считает, что мы немного похожи.
— Дядю? — переспросила она, а удивление продолжало звучать в каждом её слове — Ты, разве, не его дочь?
Я слегка покачала головой.
— Мика его сын, а я дочь... Давуда.
— Ты... дочь Давуда? — резко выпалила она, словно пыталась переварить услышанное.
Я кивнула, не сводя с неё взгляда.
— Что-то не так?
На несколько секунд она замолчала, словно погрузилась в свои мысли. Я продолжала смотреть на неё, чувствуя, как в груди что-то неприятно сжалось. Подобное поведение с её стороны вызывало вопросы, и я не могла понять, что именно происходит.
— Прости за вопрос, но сколько тебе лет? — наконец, нарушив молчание, спросила она.
— Пятнадцатого ноября мне исполнилось двадцать — ответила я, едва заметно улыбнувшись — Правда я этого не помню.
В этот момент Элеонор неожиданно выронила телефон из рук. Марсель и Зейн, наконец, заметив происходящее на заднем плане, подошли ближе.
— Всё в порядке? — спросил Зейн, слегка нахмурившись.
— Да... — ответила она, едва заметно качнув головой — Простите, мне уже нужно идти.
Марсель протянул ей телефон, и она встала, взяв сумку и медленно направилась к двери. Остановившись на пороге, она обернулась:
— Мелисса, поправляйся. Я ещё заеду.
— У вас точно всё хорошо? — спросила я, всё ещё тревожно наблюдая за ней.
Она едва заметно кивнула.
— Ладно... — сказала я тихо — Тогда увидимся позже.
— Увидимся — ответила она, и не оглядываясь вышла из палаты.
На несколько секунд комната погрузилась в тишину, наполненную странной пустотой.
— Что произошло? — наконец спросил Зейн, нарушив молчание.
— Я сама не поняла — ответила я, пожав плечами — Но очень бы хотела это узнать...
———————————————————————————————
Обязательно прочтите следующую главу — Бонус (секрет)
Глава подошла к концу — но история продолжается. Ваши комментарии здесь очень важны: они помогают продвижению книги, а ещё от этого зависит, насколько быстро выйдет следующая глава...)) Буду благодарна за ваши мысли и впечатления..🩷
💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят