Танец Сердец: в поисках истинной любви

Я проснулась от тяжести его руки на моей талии и тепла его тела, прижатого к моей спине. Мы лежали на узком диване в его кабинете, завернувшись в однотонное, шершавое покрывало, которое Марсель, должно быть, нашёл ночью. Некоторое время я просто лежала, не открывая глаз, прислушиваясь к его ровному дыханию.

Я осторожно выдохнула, только сейчас осознавая, что мы действительно провели с ним ночь. Здесь. В его кабинете. И, несмотря на всё, что было между нами в прошлом... мне совсем не хотелось вырываться из его объятий. Не хотелось двигаться и открывать глаза. Потому что именно так... с его дыханием у моего уха, с его ладонью на моей талии, я впервые за много месяцев проснулась без тяжёлых мыслей, обид или страха.
Просто была здесь... рядом с ним и этого было достаточно. Эта ночь оказалась поворотной... Неслучайной, не ошибкой и не слабостью, как я могла бы подумать раньше, а чем-то почти исцеляющим. Впервые за несколько месяцев мне захотелось оставить все обиды и боль в прошлом, и начать заново.

Я медленно открыла глаза. В кабинете было темно: тусклый свет просачивался через жалюзи, полосами ложась на пол, на стол, на разбросанные вещи... и на нас.

Марсель ещё спал, прижавшись ко мне, а его ладонь уверенно лежала на моей талии. Его дыхание было ровным, спокойным, словно впервые за долгое время он тоже позволил себе расслабиться.

Я медленно повернула голову и несколько минут рассматривала его, не сводя взгляда. Идеальный профиль, пухлые губы, такие длинные ресницы... я невольно улыбнулась. Он выглядел слишком спокойным, почти беззащитным, совсем не похожим на того упрямого и жёсткого прокурора, которого знали все остальные. Только я видела его таким, только я знала... и мысль об этом почему-то странно и очень приятно согревала меня.

Марсель вдруг чуть сильнее прижал меня к себе, будто почувствовал движение даже сквозь сон.

— Не уходи... — пробормотал он хриплым, совсем сонным голосом.

На мгновение я замерла. Он не открыл глаза, даже не пошевелился, но произнёс это так искренне и мило, что у меня внутри что-то дрогнуло.

— Не уйду — прошептала я, едва касаясь пальцами его щеки.

Марсель слегка улыбнулся, едва заметно, и его пальцы на моей талии чуть сжались, словно он хотел убедиться, что я действительно рядом, что это не сон, который исчезнет при первом движении.

Через секунду всё вокруг снова погрузилось в тишину, и лишь наше спокойное дыхание наполняло пространство. В приглушённом свете, который едва пробивался сквозь жалюзи, его лицо казалось каким-то другим... и я не могла отвести взгляд.

С каждым вдохом сердце билось всё быстрее, словно догоняя ту реальность, которая, наконец, перестала меня пугать. Я вдруг ясно поняла, что сколько бы боли между нами ни было, сколько недосказанных слов ни висело до этого в воздухе, эта ночь... всё изменила. Не потому, что мы искали способ забыться, и не потому, что хотели заглушить боль. Это было что-то другое, намного глубже и честнее...

Думая обо всём, я невольно улыбнулась и, лёжа на этом диване, который внезапно стал самым уютным местом на земле, я прикрыла глаза и прижалась к нему сильнее.

Возможно, впереди нас ждали разговоры, сложные решения и прошлое, которое нельзя было игнорировать, но сейчас, именно в это мгновение, всё это казалось почти неважным. Потому что впервые за долгое время я проснулась рядом с ним и не почувствовала страха, не почувствовала сожаления. Лишь удивительное чувство, которое я боялась назвать вслух. Но внутри я уже знала, что совсем скоро, всё вернётся к тому, где мы остановились.

Я даже не заметила, как уснула... словно его присутствие согревало меня настолько, что я смогла забыть обо всём на свете, но когда открыла глаза, рядом его уже не было. Утренний свет пробивался через жалюзи, а кабинет без него казался совсем пустым... ни Марселя, ни его вещей, словно он растворился, оставив после себя лишь едва ощутимый запах своего парфюма... Дымный, тяжёлый, с примесью кожи, дерева и чего-то горького.

Обернувшись в покрывало, я встала с дивана и подошла к окну. На парковке не стояло ни одной машины, и задумавшись, я вспомнила, что сегодня выходной, поэтому вероятнее всего, кроме меня здесь никого не было.

Я нашла свой телефон на его столе и быстро пролистала пропущенные уведомления. Среди огромного количества в глаза бросился длинный столбец из сообщений от Роззи. Их было больше двадцати, и в этот момент сердце тревожно ёкнуло, и я сразу же ей позвонила.

— Милая! — воскликнула она, едва взяла трубку — Я тебя потеряла!

— Прости... — я тихо выдохнула, прислоняясь к окну — Я только сейчас увидела твои сообщения.

— Ты так рано легла спать? — ехидство в её голосе можно было почуять за километр.

— Почти...

— «Почти» или почти? — рассмеявшись, усмехнулась подруга — Прокурор, случайно, не составил тебе компанию?

Я закатила глаза, но улыбка всё равно промелькнула на лице.

— Всё ты знаешь.

— Ты не слышала свой голос! — протянула она — Слишком сладкий...

Я смутилась и отвернулась к окну, словно она находилась сейчас здесь и смотрела прямо на меня.

— Да... ты угадала. Мы...

— Где ты? — резко перебила меня Роззи — Нам нужно встретиться. Мне нужно тебе кое-что рассказать...

— Я... — медленно протянула я, чувствуя, как внутри поднимается лёгкое, почти детское волнение — У него на работе. В кабинете...

На мгновение между нами повисло молчание, и я почувствовала, как щёки залились краской. Роззи всё поняла без дальнейшего продолжения, поэтому я решила перевести тему, пока она снова не решила подколоть меня.

— Лучше ты скажи, почему такая счастливая — прищурилась я, чувствуя подвох в её голосе — Кажется, не только я была занята этой ночью. О чём ты хотела поговорить?

— Нет, милая — рассмеялась Роззи — У нас всё не так... быстро.

— Но вы поговорили?

Роззи задержала дыхание, словно пытаясь подобрать нужные слова. Я услышала, как она ходит из стороны в сторону, скорее всего, нервно трогая свои волосы. Она делала так всегда, когда не знала, как начать разговор.

— Немного... но... — она слегка замялась, будто не знала, как продолжить.

— Что такое? — тихо спросила я, хотя уже догадывалась, о чём пойдёт речь.

— Ты ведь не злишься на меня? — осторожно спросила она, и её голос обрёл ту самую мягкость, которая появлялась только в самые важные моменты.

Я невольно улыбнулась, покачав головой. В этот момент мне хотелось её лишь крепко обнять.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива — сказала я спокойно — И если... этот тупица делает тебя счастливой... то я буду только рада за тебя.

Роззи облегчённо вдохнула, словно ожидала другой реакции от меня. Затем послышался лёгкий смешок, который она едва сдержала.

— Пока нет однозначного ответа — призналась она честно — Но... мы немного поговорили.

— И?

— Он долго извинялся, просил дать ему второй шанс... и сначала я была настроена очень категорично, но когда он меня поцеловал... я сдалась. Немножечко.

Я рассмеялась, закатив глаза. Признания Роззи всегда вызывали во мне желание смеяться, ведь я прекрасно понимала её. Сложно держаться, когда ты испытываешь чувства к человеку, особенно если ещё и поцелуй на горизонте... трудно не поддаться.

— Бабочки в животе, да? — усмехнулась я, едва сдерживаясь от очередной колкости.

— Сумасшедшие... — призналась она, облегчённо вздохнув — Но я его не простила. И так быстро не прощу. Пусть побегает.

— Делай так, как считаешь правильным — успокоила её я, склонив голову набок — И не думай ни о ком. Как чувствуешь, так и поступай.

— Я тебя очень люблю.

— А я тебя — ответила я, улыбнувшись, чувствуя, как внутри разливается странное, тёплое ощущение. Словно мир, который ещё совсем недавно рушился, вновь обрёл смысл. Казалось, что всё, наконец, стало налаживаться... как раньше.

Ещё пару минут мы болтали с ней о случившемся, перебрасываясь шутками и колкостями, затем попрощались, договорившись встретиться.

Я стояла у окна, устремив взгляд в сторону, позволяя утреннему свету скользить по коже. В голове было так много мыслей, что я не знала, как собрать их в единую картинку. Хотелось просто закрыть глаза, чтобы хоть немного утихомирить внутренний хаос.

В тишине послышалось, как ключ медленно, почти осторожно, повернулся в замке двери.

— Ничего прекраснее мой кабинет ещё не видел — раздался вдруг голос Марселя.

Я резко обернулась. Он стоял в дверях, держа в руке бумажный пакет, и смотрел на меня так, словно видел впервые. Несколько секунд он стоял неподвижно, не сводя с меня взгляда.

— Где ты был? — спросила я, слегка склонив голову.

— Привёз нам завтрак — ответил он и поднял пакет, показывая его в качестве доказательств.

— А как ты открыл дверь? — нахмурилась я, вдруг вспомнив о том, что ночью она была закрыта.

— Ключом — просто ответил он, будто говорил о чём-то совершенно очевидном.

— Стоп... — я нахмурилась и на секунду задумалась, пытаясь сопоставить детали в голове — У тебя всё это время был ключ? Почему ты не сказал?

Марсель слегка наклонил голову, будто изучая мою реакцию, и едва заметно улыбнулся.

— Ты не спрашивала — произнёс он так спокойно.

Я закатила глаза, чувствуя, как раздражение на мгновение отпускает меня. Даже злиться толком на него не получалось, иногда казалось, что он специально выбирал такие фразы, которые сбивали меня с ног.

— Что ты купил? — скрестив руки на груди, спросила я.

Марсель поставил пакет на стол и медленно начал доставать оттуда содержимое. Его движения были совершенно неторопливыми, будто всё это происходило не в его кабинете, а дома на кухне.

— Себе кофе — сказал он, аккуратно ставя стакан на стол — тебе — клубничный коктейль. Себе сэндвич, а тебе твой любимый острый бургер.

— У тебя ужасно скудный рацион — отметила я, рассматривая, как он раскладывает всё на стол.

Он посмотрел на меня вскользь, словно оценивая, стоит ли отвечать колкостью.

— А у тебя вредный — сказал он спокойно.

— Зато вкусный — я улыбнулась, едва заметно приподняв подбородок.

— Можно подумать, ты это съешь — усмехнулся он, делая глоток кофе.

— Это ещё почему? — я прищурилась так, словно бросая ему вызов.

Марсель на секунду задержал на мне взгляд, склонив голову набок.

— Потому что ты почти ничего не ешь, Мелисса — он сказал это негромко, но так уверенно, что спорить было бессмысленно — И не думай, что я не замечаю этого.

— Я ем — пробормотала я, отворачиваясь к окну — Просто не так много, как ты.

— Я много ем? — спросил он, делая шаг ближе.

— Больше меня точно... — ответила я, не оборачиваясь, но чувствуя, как он смотрит на меня.

— Больше тебя едят даже уличные кошки — произнёс он так серьёзно, словно сам проводил статистику.

Я резко обернулась, чуть нахмурившись.

— Хватит ёрничать — сказала я, но уголки губ предательски дрогнули, и он это заметил.

Марсель медленно подошёл ко мне со спины и, не дожидаясь разрешения, осторожно прижал меня к себе. Его руки легли на мою талию так естественно, будто вернулись на своё законное место. Я сразу почувствовала знакомое тепло... то самое, от которого всё внутри сжималось, а сердце начинало биться быстрее.

— Надеюсь, ты ничего не забыла? — тихо произнёс он, наклоняясь так, что его дыхание коснулось моего уха.

— О чём ты? — спросила я, прищурившись, словно не понимала о чём речь.

— О том, что было прошлой ночью — развернув меня к себе, он улыбнулся ещё шире — Надеюсь, в тебя никто снова не вселялся?

— А... ты об этом... — я закатила глаза и чуть отстранилась, хотя он держал меня достаточно крепко — Да, она... передала мне, что мы немного развлеклись вчера.

Марсель тихо усмехнулся, закатив глаза.

— Больше ничего не передала?

Я посмотрела в сторону и, сдерживая улыбку, сделала вид, что размышляю.

— Передала... — протянула я лениво — Сказала, что всё было неплохо.

Он приподнял бровь, не сводя с меня взгляда.

— Неплохо? — переспросил он, не веря — Только неплохо?

— Угу. Так и сказала — кивнула я невозмутимо.

— Странно... — Марсель наклонился ближе, скользнув взглядом по моим губам — Потому что мне показалось, что она была... очень довольна. Хотя нет, я уверен в этом.

Я отвела взгляд в сторону, с трудом сдерживая улыбку.

— Не... — я отмахнулась — Тебе показалось.

Марсель тихо рассмеялся, прижав меня чуть ближе, и прошептал:

— Значит... снова придётся ей напомнить. Чтобы впечатления у вас совпали — тихо произнёс он, но в его голосе звучала лёгкая насмешка. Он смотрел на меня чуть исподлобья, словно уже знал, что я не выдержу этого взгляда.

— Ты уже напоминал — пробормотала я, демонстративно отводя взгляд в сторону — Но она всё равно ничего не помнит.

На лице Марселя промелькнула та самая улыбка, от которой у меня почему-то всегда перехватывало дыхание. Его рука медленно скользнула к моей талии, осторожно, почти бережно прижимая к себе. И я даже не думала сопротивляться...

Марсель склонился к моему лицу, задержавшись так близко, что его дыхание мягко коснулось моей кожи. Он смотрел в мои глаза, будто прочитал всё, что я пыталась скрыть: и дрожь внутри, и бабочек, которые то и дело пытались вырваться наружу со вчерашней ночи, и это глупое, но счастливое чувство, от которого хотелось одновременно исчезнуть и остаться с ним навсегда.

— Ничего не помнит? — повторил он чуть тише, будто уточнял, но на самом деле просто дразнил меня.

Я успела только выдохнуть, не найдя слов, и в следующую секунду он поцеловал меня. Это был неспешный, нетребовательный поцелуй, совсем непохожий на то, что было ночью. Он был совсем другим... мягким, нежным и уверенным. Он целовал меня так, будто подтверждал всё то, что было между нами ночью, подкрепляя это чувство.

И когда его губы оторвались от моих, я на секунду не смогла выдохнуть, словно застыла на месте.

— Думаешь... теперь она запомнит? — тихо спросил он, приподнимая бровь.

— Теперь да... такое сложно забыть — прошептала я, чувствуя, как сердце стучит так быстро, словно вот-вот вырвется наружу.

Марсель смотрел внимательно, почти изучающе, проводя большим пальцем по моей щеке.

— Всё остальное тоже вспомнила? — его голос стал ниже, почти шёпотом, словно он боялся спугнуть этот момент.

Я едва заметно кивнула, с трудом сдерживая улыбку, чувствуя, как щёки потихоньку начинают заливаться краской.

Марсель провёл пальцами по моим волосам, медленно и совершенно осторожно, словно наслаждался этим моментом.

— Хорошо — тихо сказал он, едва заметно улыбнувшись — Тогда... сейчас позавтракаем и поедем домой.

— А потом? — спросила я, не сводя с него взгляда.

— Потом я приму душ... и поеду в суд — ответил он досадно, словно это разрушило все его планы.

— В суд? — удивлённо переспросила я, приподняв бровь — Но сегодня ведь выходной...

Он подошёл ещё ближе, и, не сводя с меня взгляда, заправил за моё ухо выбившуюся прядь.

— Знаю, любимая — тихо сказал он, посмотрев на меня чуть виновато — Но я не могу не поехать... Но обещаю... я постараюсь вернуться как можно раньше.

— Ладно... — вздохнула я, чувствуя, как внутри поднимается странное чувство тревоги. Она была лёгкой, едва ощутимой, но я не могла её игнорировать. Мне не хотелось отпускать его даже на пару минут... а он собирался уехать на несколько часов.

Марсель смотрел на меня внимательно, словно слышал всё, что я так и не могла сказать вслух.

— Я приеду — мягко произнёс он, наклоняясь чуть ближе — И мы обо всём поговорим. Хорошо?

Я кивнула, потому что понимала, что убедить его не получится. Марсель и раньше был занят, но теперь, в связи с этим делом, он проводил на работе практически всё время. Однако я решила, что пока его не будет, устрою небольшой сюрприз... перенесу его вещи обратно в спальню и приготовлю ужин.

— Тогда поехали — сказала я, пожав плечами.

— А завтрак? — он чуть нахмурился, словно всерьёз переживал за судьбу нетронутого мной бургера.

— В машине будем кушать — ответила я и огляделась в поисках одежды — Складывай всё обратно в пакет.

Он едва заметно усмехнулся, но послушался меня. Моя одежда оказалась аккуратно сложена на краю дивана, и подойдя ближе, я едва заметно улыбнулась. Марсель всё это время не сводил с меня взгляда, настолько пристального, что игнорировать это было сложно.

— Отвернись — сказала я, прижимая платье к груди.

— Ты серьёзно? — он удивлённо приподнял бровь.

— Серьёзно.

— Ты что, стесняешься? — в голосе послышалась едва уловимая усмешка. Она не была колкой, напротив, словно это искренне его удивляло.

Я отвернулась, ничего не ответив. Не потому, что стеснялась, а потому что... если он продолжит так смотреть на меня, я совсем перестану думать, потеряв голову.

Марсель подошёл ко мне сзади и, не торопясь, обнял, прижимая к себе. Его ладони легли мне на талию, а голова мягко опустилась на моё плечо. Когда его дыхание коснулось моей шеи, то по коже пробежали мурашки, и я на мгновение вздрогнула.

— Тебе точно нечего стесняться — сказал он тихо, пытаясь убедить меня в том, в чём я сама никогда не сомневалась — У тебя прекрасная фигура и...

Он чуть наклонился, дотрагиваясь щекой до моего виска.

— И я до сих пор не понимаю, как мне так повезло — договорил он уже у самого уха, заставляя вновь меня вздрогнуть.

На мгновение показалось, что время остановилось. Я прикрыла глаза, позволяя себе забыться в этом моменте.

— А вот это уже ближе к правде — сказала я, повернувшись и, обвила руками его шею — Я своего тела не стесняюсь, напротив, очень им и собой восхищаюсь. Причина в другом. Но ты прав, тебе досталась самая красивая, умная и роскошная женщина. Это серьёзное достижение, между прочим. Важнее всяких твоих наград.

Марсель громко рассмеялся, но не отпустил меня, наоборот, притянул к себе ещё ближе, не сводя взгляда.

— Знаю — произнёс он, склонившись, чтобы коснуться губами моей щеки — Именно поэтому я и не хочу отворачиваться.

Он медленно провёл пальцами по моей руке, затем по шее, поднимаясь к подбородку.

— Марсель... — я покачала головой, но мой голос прозвучал мягче, чем я рассчитывала — Отвернись.

— Не могу. После вчерашней ночи... особенно.

Я тихо выдохнула, чувствуя, как в груди что-то дрогнуло.

— Тогда я перестану собираться, и мы никуда не поедем — сказала я, стараясь сохранять спокойствие, хотя сердце билось так, будто я снова оказалась на этом диване...

— А это плохо? — приподняв бровь, он едва заметно усмехнулся.

— Марсель. Отвернулся — приказала я, нахмурившись, легонько толкнув его плечом.

Марсель, наконец, послушался, но сделал это так медленно и демонстративно, что я закатила глаза. Он стоял ко мне спиной, но я знала, что он улыбается, даже если не видела его лица. Это чувствовалось в каждом движении его плеч, в том, как он чуть наклонил голову в сторону, пытаясь отследить каждое моё движение.

Я быстро оделась, поправила платье, и, проведя ладонью по волосам, подошла к нему вплотную. Он всё ещё стоял, не поворачиваясь, скрестив руки на груди.

— Застегни — сказала я требовательно, толкнув его плечом.

Марсель медленно обернулся, и в его глазах промелькнул огонёк, словно он именно этого и ждал. Его пальцы коснулись замочка на моём платье, застёгивая его медленно, будто он смаковал каждое движение. Он двигался неторопливо, намеренно растягивая каждую секунду, не желая торопиться и отпускать меня.

Когда замочек приблизился к линии моего затылка, Марсель чуть наклонился вперёд и поцеловал меня в шею. Я вздрогнула от того, насколько узнаваемым и родным казалось это ощущение.

Его пальцы задержались у края ткани, и он тихо, почти не касаясь, провёл по моей шее.

— Готово.

Я медленно обернулась. Его взгляд задержался на моём лице чуть дольше, чем нужно, словно он пытался прочитать все мои мысли.
Обхватив руками его шею, я медленно потянулась к его губам, чувствуя, как в груди поднимается лёгкая дрожь, похожая на волнение.
Коснувшись его губ, я едва заметно задержалась на секунду и... медленно отстранилась, словно дразня его этим движением. Однако долго ждать не пришлось, и Марсель резко перехватил меня за талию, притянув ближе.

— Ты играешься, Мелисса...

— Возможно... — шепнула я, едва заметно улыбнувшись, чувствуя кончиками пальцев, как на его шее напряглись мышцы.

Он медленно провёл рукой по моей талии, будто вспоминая знакомое чувство.

— Не делай так, если хочешь, чтобы мы сегодня отсюда вышли — его голос стал ниже, немного предупреждающим — Потому что ещё чуть-чуть и мы никуда не поедем.

Я прикусила губу, сдерживая ту самую улыбку, которую он так любил.

— Ладно. Пойдём, пока ты снова не решил... напомнить что-то ещё — сказала я, делая шаг назад.

Марсель, будто возвращаясь в реальность, медленно выдохнул и провёл ладонью по моей щеке, так нежно, что у меня внутри что-то снова предательски дрогнуло.

Он медленно подошёл к столу, взял пакет, а свободной рукой нашёл мою ладонь, переплетая наши пальцы так естественно, словно только в этом и нуждался.

Всю дорогу до дома мы говорили обо всём на свете, словно тишина, которая прежде разделяла нас, теперь растворилась, а на её месте осталось только тепло и чувство абсолютного счастья.

Одной рукой Марсель вёл машину, а второй ел свой сэндвич. Разговаривая с ним, я даже не заметила, как стала есть сама. Я не ела больше суток, и сейчас этот бургер казался самым вкусным на свете.

Приехав домой, Марсель почти сразу направился в ванную, а я тем временем прошла на кухню и, открыв холодильник, внимательно осмотрела содержимое, прикидывая, что можно приготовить для сегодняшнего ужина. Поэтому, дождавшись, когда Марсель уедет на работу, я аккуратно достала продукты, расставила всё на столе и начала продумывать последовательность приготовления, предвкушая сегодняшний вечер.

Я приготовила всё, что он любит: сочное мясо по фирменному рецепту Нины, острую курицу с овощами, несколько закусок и два салата. Аромат еды заполнил всю кухню, вызывая на моём лице лёгкую улыбку и напоминая о том, как важен сегодняшний вечер.

После этого я перенесла все вещи Марселя из гостевой комнаты в нашу спальню, уже предвкушая его самодовольную улыбку, которую чуть позже я захочу стереть с его лица. Разложив его вещи в гардеробной, я вдруг наткнулась на небольшую коробочку, которая стояла внизу. Я прекрасно знала, что лежит внутри, и именно поэтому «спрятала» её здесь.

Опустившись на колени, я осторожно взяла её в руки и поставила себе на колени. Несколько минут я сидела так, затаив дыхание, не решаясь открыть крышку. Сердце стучало быстрее, словно предупреждая о том, что скрыто внутри. Наконец, собравшись с мыслями, я глубоко вдохнула и медленно открыла её.

Внутри лежали фотографии с нашей свадьбы... С того дня, который навсегда изменил всю нашу жизнь. Тогда мне казалось, что мы всегда будем счастливы и никакая боль не сможет нас коснуться. А теперь, глядя на эти снимки, я почувствовала странную смесь ностальгии и тепла. Воспоминания о том, как всё начиналось, постепенно возвращались, заставляя сердце одновременно сжиматься о счастье, что мы пережили, и от лёгкой грусти, что те дни больше никогда не повторятся. Но... могут появиться новые.
Тогда я даже не хотела смотреть на эти фотографии, вспоминая всё то, что мы пережили, но сегодня, после всего случившегося, я вдруг поняла, что теперь они не причиняют мне боль, а напротив... я смотрю на них с лёгкой улыбкой на лице.

Взяв несколько фотографий, на которых были только мы с Марселем, я достала с верхней полки две рамки... те, что когда-то мне подарила Роззи, и, осторожно держа их в руках, вернулась в спальню.

Я аккуратно вставила по две фотографии в каждую рамку, на несколько секунд застыв на месте, рассматривая их. Одну рамку я поставила на тумбочку Марселя, так чтобы он видел её, а вторую аккуратно разместила на своей.

Казалось, что жизнь постепенно начинает налаживаться, и это не могло не радовать.

Спустя несколько минут я спустилась вниз, чтобы взять свой телефон, который лежал в кармане моего пальто, и снова наткнулась на то самое кольцо. Опустившись на диван, я осторожно взяла его в руки, вертя между пальцами и ощущая холодный металл на коже.

Мысли в голове путались, не давая мне успокоиться и спокойно принять всё то, что происходило. Всё происходящее вокруг этой истории всё больше наталкивало меня на мысли, что это что-то большее, чем просто серия преступлений. В новостях всех старались убедить, что смерть Марка Эбера — дело рук конкурентов его отца, но я знала, что это неправда. Его тело лежало на том же месте, где находились убитые девушки, и это было неслучайно.

Одна мысль никак не давала мне покоя... Моя теория о том, что убийца может быть женщиной, теперь терпела крах. Даже если бы женщина могла совершить такое убийство, она вряд ли смогла бы так аккуратно перенести тело... даже просто перенести его. Только если ей кто-то не помог.

Я опустила взгляд на кольцо, словно оно могло ответить на все мои вопросы, но понимала, что правда скрыта слишком глубоко.
Поэтому я решила действовать. Такое кольцо не могли просто потерять и оставить без внимания, его бы в любом случае рано или поздно принялись искать, а если нет... значит, я была права и в этом есть что-то странное.

С тех пор как Марсель подарил мне телефон, я снова вернулась в социальную жизнь. Поэтому открыв Facebook, я зашла в одну из студенческих групп, где обычно публиковали информацию о потерянных вещах, и просмотрела все объявления за последний месяц. Ничего... Никто не искал потерянное кольцо от Гарри Уинстона, и это наталкивало на определённые мысли. Потерять его в том месте кто попало не мог. На мост у старого кампуса почти никто не ходил. Это место почти всегда пустовало, и до недавнего времени считалось заброшенным. Так что, это был либо кто-то из студентов, кто как и я, любил гулять в одиночестве, либо... человек, пытающийся... бежать?

Поэтому я решила сама написать объявление, но сделать это так, чтобы не выдать себя и не привлечь лишнего внимания. Указывать, что я нашла и где, я также не собиралась. Поэтому, перейдя на свой левый аккаунт, я написала несколько слов:

«На территории университета была найдена одна очень дорогая вещь. Внутри есть гравировка. Верну только владельцу, который сможет точно описать её и доказать, что она принадлежит ему».

Я перечитала сообщение, медленно вздохнула и нажала «опубликовать». Не знаю почему, но я была уверена, что человек, потерявший его, точно прочтёт это.

После этого я ещё немного поискала в интернет похожие объявления, но ничего не нашла.

Отложив телефон в сторону, я вновь взглянула на кольцо, склонив голову набок.

— Если найду обладательницу, то, возможно, найду и причастного к тому, что происходит... — прошептала я вслух, не сводя с него взгляда.

Мысли о происходящем ещё долго не отпускали меня, однако остаток дня я провела, готовясь к сегодняшнему вечеру.

Приняв душ, я тщательно высушила волосы и выпрямила их. Сделав слегка дерзкий макияж, который я подчеркнула красной помадой, я надела новое бельё с чулками и белое корсетное платье выше колен, чувствуя, как оно облегает фигуру и подчёркивает каждый изгиб.

Несколько минут я крутилась в зеркале, не сводя с себя взгляда. В отражении на меня смотрела красивая и уверенная в себе девушка. А дерзкая искорка в глазах лишь дополняла образ.

— Прокурор точно с ума сойдёт — прошептала я, расплываясь в улыбке.

Через полчаса раздался звонок в дверь. Я спустилась по лестнице, чувствуя, как лёгкая дрожь волнения смешивается с предвкушением. На пороге стоял Марсель, держа в руках большую корзину белых роз, украшенных нежно-розовой ленточкой.

Увидев цветы, я невольно расплылась в улыбке, однако взгляд Марселя заставил моё сердце биться ещё быстрее. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди, заставив меня на мгновение забыть обо всём на свете. Так и случилось.

Закрыв дверь, он поставил корзину на пол и, не говоря ни слова, подошёл ближе. Его руки осторожно обвили меня, притягивала к себе, и я почувствовала, как тепло его тела мгновенно растопило остатки напряжения внутри. Сердце билось учащённо, а мир вокруг словно перестал существовать.

— Ты решила свести меня с ума? — прошептал он, наклоняясь к моему уху — У тебя получилось.

— Правда? — тихо спросила я, слегка приподнимая бровь, чувствуя, как тепло его дыхания пробегает по коже и заставляет каждую клеточку дрожать.

Его руки сжали мою талию чуть сильнее, и я невольно прижалась к нему ближе, чувствуя, как внутри сжались все эмоции, которые только могут существовать.

— А ещё... — прошептала я — я приготовила ужин. Всё, что ты любишь.

Марсель слегка отступил, но лишь на долю секунды, чтобы встретиться со мной взглядом. Его глаза сверкнули искоркой, полной игривого удивления и восхищения.

— Ужин? — произнёс он с лёгкой улыбкой, приподняв бровь — Ты пытаешься меня соблазнить не только внешне?

Я улыбнулась, слегка покачав головой.

— Можно и так сказать — прошептала я, скользнув рукой по его груди, чувствуя, как его плечи слегка напряглись.

Марсель наклонился ближе, его губы мягко коснулись моего подбородка, затем медленно спустились к шее, оставляя один след за другим. Я сжала его руку, чувствуя, как у меня дрожат колени. Его ладони обвили меня за талию, прижимая к себе, словно чувствуя, что я с трудом держусь на ногах.

— Тогда я сейчас переоденусь, и мы поужинаем — чуть отстраняясь, произнёс он, склонив голову набок — Хорошо?

Я кивнула, стараясь сохранять спокойствие и едва сдерживая улыбку. Марсель поцеловал меня в губы, притянув к себе, и на мгновение мы замерли, ощущая тепло друг друга. Чуть отстранившись, он улыбнулся, а в его глазах застыл тот самый огонёк, который заставлял меня терять голову.

— Я быстро — тихо сказал он и, не теряя времени, быстрым шагом поднялся по лестнице, словно каждая секунда отделяла нас от момента, которого он так ждал.

Я подошла к столу, аккуратно поправляя салфетки, предвкушая то, что ожидало нас этим вечером. Разговор, который мы так долго откладывали, наконец должен был состояться, даже если это могло причинить нам боль.

— Мелисса — раздался вдруг голос Марселя.

— Да? — громко спросила я, не сводя взгляд со стола.

— Иди сюда.

Внутри что-то дрогнуло. Его голос был слишком спокойным, но в нём чувствовалось напряжение. Я поднялась по лестнице и, оказавшись у двери спальни, увидела Марселя, стоящего возле тумбочки. Он смотрел на рамку с фотографиями так, будто она была чем-то пугающим...

— Что это? — спросил он, не отрывая от неё взгляда.

— Фотографии... — прошептала я, чувствуя, как в горле появляется ком — Я поставила одну у тебя, а одну у себя.

Марсель медленно обернулся. На его лице была смесь раздражения и... злости, которая причиняла боль сильнее любых слов.

— Зачем? — его голос стал глухим, отчуждённым.

— Мне показалось, что они... красивые — улыбнулась я, пытаясь разрядить атмосферу — Тут только мы.

Между нами повисла тяжёлая пауза, словно даже воздух в комнате стал гуще. Марсель смотрел на рамку, не сводя взгляда, и чем дольше он молчал, тем сильнее у меня холодели руки. Ещё одна дурацкая привычка, когда я нервничала...

— Убери — произнёс он вдруг тихо, нарушив молчание.

Я вздрогнула, чувствуя, как в сердце что-то кольнуло.

— Марсель...

— Убери — повторил он, уже жёстче.

— Куда... убрать? — спросила я почти шёпотом, чувствуя, как внутри что-то медленно сжимается.

Он провёл рукой по лицу, будто пытался сохранить самообладание, и, отступив на шаг, выдохнул:

— Куда угодно. Выброси, сожги... спрячь. Я не хочу видеть их в этом доме. Не хочу на это смотреть.

— Это...? — мой голос предательски дрогнул.

— Ты знаешь, когда мы с тобой поженились и где — его взгляд изменился — А того дня... — он кивнул на фотографии, едва заметно, почти с отвращением — Его нет. И никогда не было. Забудь о нём.

От его слов сердце болезненно сжалось, словно мы снова вернулись в те дни, когда он не мог даже смотреть мне в глаза. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что он действительно это сказал... и ещё одна, чтобы почувствовать, как внутри что-то ломается.

Я медленно моргнула, пытаясь вернуть себе контроль.

— Марсель... — тихо сказала я — Ты не можешь жить так, будто этого никогда не было. Словно ничего не случилось. Тебе надо это пережить. Только тогда ты сможешь жить дальше...

Он отвёл взгляд, но его челюсть напряглась, словно он с трудом сдерживал что-то, что вот-вот вырвется наружу.

— Я не могу это пережить, Мелисса — сказал он, впервые подняв на меня взгляд... обжигающий и честный до боли — Каждую ночь когда я закрываю глаза, слышу его крик. Вижу кровь. И ты хочешь, чтобы я просыпался и видел это ещё и утром?

На мгновение мне стало трудно дышать. Я думала, что ему хоть немного стало легче... что он начинает отпускать.

— Но... я думала... тебе стало легче — прошептала я, чувствуя, как дрожь пробежала по телу.

Марсель лишь усмехнулся. Как человек, который давно устал от собственной боли.

— Мне не стало легче, Мелисса. И не станет... пока я не найду тех, кто это сделал. Только тогда.

— Но ты был другим... — слова сорвались сами, почти неслышно.

— Был — перебил он резко, даже не дав мне договорить — Потому что я очень боюсь тебя потерять.

Я несколько раз моргнула, пытаясь осознать услышанное. Казалось, что его слова должны были обрадовать меня, но они лишь причинили мне боль, словно за каждым из них стояла скрытая правда, от которой он всё это время убегал.

— То есть — прошептала я — всё это время... ты просто делал вид? Надел маску, чтобы я поверила, что всё снова наладилось?

Марсель провёл рукой по волосам, отводя взгляд, будто боялся встретиться со мной глазами.

— Я не делал вид — его голос стал тише, но в нём не было ни тени оправдания — Я старался насколько, насколько мог. Ради тебя. Чтобы ты... не ушла.

— Марсель... — я сделала шаг ближе — Так нельзя. Ты не можешь всё держать в себе, носить эту боль в одиночку. Я могу быть рядом, могу выслушать, разделить это с тобой.

— Я не хочу делить это с тобой — его взгляд стал мрачным, настолько, что у меня внутри всё похолодело — Ты не понимаешь, Мелисса... если я начну говорить, если, позволю себе чувствовать при тебе... я разрушу тебя вместе с собой. Поэтому я стараюсь не думать об этом, и только когда ты засыпаешь, я позволяю себе чувствовать. Но если я буду смотреть на эти фотографии...

На мгновение я застыла на месте, чувствуя, как внутри что-то окончательно сломалось. Словно его слова погасили тот тёплый огонёк, который только разжёгся в груди и убили последнюю надежду.

— Я поняла... — прошептала я едва слышно — Прости. Я не подумала.

Я медленно подошла к его тумбочке, чувствуя на себе его взгляд, и забрала рамку. Пальцы дрожали, но я старалась сохранять спокойствие. Потом я подошла к своей стороне кровати и забрала вторую рамку, стараясь не смотреть на фотографии... было слишком больно.

Когда я обернулась, Марсель уже стоял у двери. Его профиль был напряжённым, будто он с огромным трудом сдерживал что-то, что едва не вырвалось наружу.

— Куда ты? — спросила я, чувствуя, как голос предательски дрогнул.

— Я хочу пройтись — коротко произнёс он не поворачиваясь.

— Я могу пойти с тобой... мы можем поговорить — я сделала шаг ближе, но он остановил меня рукой.

— Я хочу побыть один — резко сказал он — А ты... избавься от этого. И от всего, что напоминает о том дне.

— От всего? — едва слышно повторила я.

Марсель лишь кивнул.

— Желательно.

И не поворачиваясь, вышел из комнаты. Дверь закрылась тихо, почти бесшумно, но этот звук ударил по мне сильнее любого крика. Я осталась стоять посреди спальни, с двумя рамками в руках, чувствуя, как по коже пробегает дрожь. Казалось, дом снова стал пустым... как тогда.

Едва щёлкнул замок входной двери, и я не выдержала... слёзы сами скатились по щекам. Я думала, что он изменился... я правда в это верила. Была уверена, что всё снова налаживается, а он всё это время просто носил маску, сдерживал боль и проживал её заново, ночами... один... пока я спала.
И как долго он собирался так жить? То, что случилось сегодня, случилось бы рано или поздно. И если он так отреагировал всего лишь на фотографии... что было бы, когда появились бы другие напоминания?

В этот момент я почувствовала, как грудь сжала не только боль, но и злость за то, что мне снова приходилось залечивать раны, которые я не наносила. За то, что он требовал забыть то, что прожили мы оба. И, наверное, сильнее всего за то, что я прекрасно знала, что если бы он попросил, я бы снова попыталась склеить его мир, даже ценой того, что от меня самой возможно, ничего бы не осталось.

Я вытерла слёзы с лица и, сделав глубокий вдох, вернулась в гардеробную. Я была так зла, что чувствовала, как дрожали мои пальцы... не от обиды и страха, а от нарастающего чувства, что меня снова заставляют платить за то, чего я не делала.

Я открыла коробку с фотографиями, вынула фотографии из рамок и бросила их в неё. Затем достала с нижней полки коробку, в которой были аккуратно сложены свадебные туфли и фата, и, сняв обручальное кольцо, бросила его сверху. Это было то кольцо, которое он надел на мой палец в день свадьбы... Я носила его, а Марсель... нет. Видимо, оно тоже жгло ему палец, напоминая о том, что он пытается похоронить внутри себя.

Помолвочное кольцо... то самое, с которым он сделал мне предложение... аккуратно лежало в шкатулке среди украшений, подаренных им мне на день рождения. Оно стало мне немного большим, поэтому я сняла его и положила туда, чтобы не потерять.

Я собрала всё, что могло хоть немного касаться того дня, и спустилась вниз. На кухне открыла шкафчик возле кладовой, где хранилась жидкость, которую Марсель обычно использовал для камина и спички.

Выйдя на задний двор, я почувствовала, как ночной воздух ударил в лицо, немного отрезвляя, но не останавливая. Я поставила коробки на землю, рядом с небольшой металлической бочкой и опустилась рядом. Открыв крышки, я достала фату, туфли и фотографии. На мгновение я замерла, ощущая лишь лёгкий ветер на коже и странную тяжесть в груди, которая сжимала сердце сильнее любых слов. Все эти вещи, которые когда-то приносили мне радость, теперь лишь казались тяжёлым грузом, который нужно было, наконец, отпустить.

Я аккуратно положила фату и туфли в бочку, а фотографии держала в руках, глядя на них ещё секунду, словно прощаясь с тяжёлым прошлым.

Открутив крышку от жидкости, я щедро пролила её на содержимое. Резкий запах мгновенно ударил в нос, заставив меня на мгновение вздрогнуть. Чуть нахмурившись, я зажгла спичку и осторожно поднесла её к краю бочки. Пламя мгновенно охватило всё то, что находилось внутри, и я почувствовала, как в груди что-то сжалось, а потом словно отпустило.

Я начала бросать фотографии в огонь одну за другой. Сначала наши, где мы улыбаемся, ещё не зная, что ждёт нас впереди, затем фотографии с гостями. Искры взлетали вверх, а бумага с треском превращалась в пепел. С каждой новой фотографией ощущение тяжести постепенно уходило, оставляя странное облегчение и пустоту одновременно.

Пальцы дрогнули, когда я остановилась на снимке Эмира. Он был сделан за несколько часов до... В тот момент он был таким счастливым, словно сбылась его самая большая мечта.

— Вы не станете жертвой его припадков... — сказала я тихо, едва заметно улыбнувшись, проводя пальцами по гладкой поверхности — Никто больше не будет.

Я бросила в огонь оставшиеся фотографии, сохранив только эту. Дождавшись, пока догорят последние воспоминания из прошлого, я развернулась и ушла, оставив за спиной запах гари и... странного чувства облегчения.

Я поднялась в спальню, подошла к тумбочке возле кровати и достала свой дневник. Открыв его, я осторожно вложила внутрь фотографию Эмира, словно пыталась сохранить последнюю память о нём.

Мне не хотелось ни о чём думать, хотелось лишь забыться, уснуть и оставить этот день позади. Душ смыл с меня запах гари и остатки сегодняшнего разочарования, однако ощущение тяжести, сжимающее грудь, так и не смогло исчезнуть.

Марсель к этому моменту уже вернулся и сидел в кресле в углу комнаты, ожидая меня.

— Почему во дворе стоит запах гари? — спросил он спокойно, склонив голову набок.

— Я сожгла фотографии... — произнесла я задумчиво, не глядя на него — И всё, что напоминало о том дне. Теперь его действительно не существует.

— Что? — он резко поднялся с кресла и подошёл ко мне ближе.

— Ты сказал сжечь, я сожгла — продолжила я, чувствуя, как грудь сжимается от напряжения и злости одновременно.

Марсель на мгновение замер, не сводя с меня взгляда, затем протянул руку, пытаясь дотронуться до меня, но я отошла.

— Не подходи — сказала я резко, стараясь сохранять спокойствие.

Несколько секунд он просто стоял, наблюдая за мной, а потом повернулся и вышел из спальни.

Когда дверь за ним закрылась, я подошла к кровати, взяла свой телефон, вытащила из тумбочки таблетки с бутылкой воды, и вышла из комнаты, направившись быстрым шагом в гостевую на этом же этаже. Закрыв дверь на замок, я сбросила с кровати тяжёлое покрывало и легла. Прикрыв глаза, я ощутила, как напряжение постепенно отступает, оставляя после себя лишь странное спокойствие.

Однако продлилось это недолго, и стук в дверь, нарушив тишину.

— Мелисса... — раздался тихий, повторный стук — Открой, пожалуйста.

— Я хочу побыть одна — сказала я, не двигаясь — Ты ведь побыл... теперь я хочу.

На мгновение за дверью повисла тишина. Потом он снова заговорил, но уже тише, мягче:

— Вернись, пожалуйста, в комнату. Я... уйду, если хочешь.

— Не хочу — я отвернулась лицом к стене — Я останусь здесь. Мне надо подумать.

На той стороне снова наступила пауза. Я почти слышала, как он подносит ладонь к двери, словно хоть так мог быть рядом.

— Подумать? — переспросил он тихо, будто боялся услышать ответ.

— Да — коротко ответила я — Спокойной ночи.

Ещё несколько минут он стоял за дверью, будто не решался уйти, а затем лишь прошептал:

— Прости меня и... спокойной ночи.

Я ничего не ответила, и спустя пару секунд он всё же ушёл. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение немного спадает. Его голос ещё долго звучал в моей голове, оставляя после себя странное чувство тревоги. Но думать сейчас мне совсем не хотелось, поэтому достав из бутылочки две таблетки, я запила их водой и легла обратно.

Сон пришёл мгновенно, словно забрал с собой все мысли и тревоги, оставив лишь лёгкость и пустоту, в которой не было ни боли, ни тех проблем, что причиняли её.

Весь следующий день я игнорировала Марселя, не желая с ним говорить. Не потому, что злилась и снова пыталась вернуться к тому, что, казалось, ещё вчера, я оставила в прошлом. Нет. Дело было лишь во мне и в моих собственных чувствах... Мне просто нужно было разобраться в себе.

На следующий день я встала раньше и быстро собралась, вспомнив о том, что у меня был назначен сеанс у Элеонор. Весь вечер меня мучила слабость, а к утру к ней добавилась резкая, почти невыносимая головная боль. Однако я старалась не показывать этого, аккуратно приведя себя в порядок, собрав волосы в высокий хвост и выбрав наряд, в котором чувствовала себя уверенно. Даже слишком. Я надела чёрное платье-пиджак и колготки с эффектом чулок, дополнив образ лаковыми туфлями на высоком каблуке. В зеркале я ловила себя на мысли, что несмотря на усталость и тревогу, глаза всё равно выдавали моё напряжение, но это не мешало мне выглядеть прекрасно.

Спустившись, я столкнулась с Марселем, явно не ожидая застать его дома. Я была уверена, что он уже уехал на работу, но увидев меня, он застыл на месте, переводя взгляд с моего наряда на лицо. Мои «чулки» точно застали его врасплох, и ещё несколько долгих секунд, он стоял неподвижно, пытаясь что-то сказать. В его взгляде скользила смесь удивления и... интереса, однако лёгкая злость также присутствовала.

— Мелисса... — начал он осторожно, словно не решаясь продолжить.

— Чего тебе? — коротко спросила я, не отводя взгляда.

— Ты не выйдешь из этого дома в чулках — сказал он, преградив мне путь и пристально изучая мои ноги.

Я остановилась и, не отводя взгляда, усмехнувшись, ответила:

— Хорошо, я перееду и буду выходить из другого дома.

— Мелисса... — сказал он тихо, прикрыв лицо рукой.

Я сделала шаг в его сторону, решительно опустив плечи. Несколько секунд мы просто стояли, обмениваясь молчаливыми взглядами, в которых скользила смесь раздражения.

— Марсель, ты меня не на рынке купил — спокойно, но решительно произнесла я — Я не твоя рабыня и не наложница, которая будет подчиняться всем твоим приказам. Если ты вдруг забыл, я свободный человек и могу носить что хочу и где хочу. И вообще... с каких пор ты стал запрещать мне что-то носить?

Я чувствовала, как сердце забилось чуть быстрее, но попыталась сохранить спокойствие. В этот момент между нами повисло напряжённое молчание, словно в комнате застыл даже воздух.

— Я не запрещаю... — нарушив тишину, наконец произнёс он — просто... чулки — это... личное.

Покачав головой, я едва заметно фыркнула и подошла к нему ближе, скрестив руки на груди.

— Чулки... это личное? — произнесла я с лёгкой насмешкой, склонив голову набок — Для меня это всего лишь обрезанные колготки.

На мгновение Марсель задумался, словно пытался подобрать правильные слова для следующего «запрета», но не дав ему этого сделать, я спокойно сказала:

— А теперь... мне пора — слегка толкнув его плечом, я направилась к выходу — Хорошего дня, прокурор.

— Мелисса... давай поговорим? — раздался за спиной его настойчивый голос.

Я не обернулась и ничего ему не ответила, лишь помахала рукой в знак прощания и открыла дверь. Снаружи меня уже ждал Дэвид, который до сих пор, время от времени терпеливо продолжал выполнять роль моего «телохранителя».

Сейчас у меня не было ни настроения, ни сил спорить с Марселем на эту тему, да и желания особо не осталось. Всю дорогу я думала лишь о том, как хочу поскорее вернуться домой и завалиться в кровать. В голове путались мысли о нём, о том, что между нами происходит, и о том, что мне нужно самой разобраться с собственными эмоциями, прежде чем снова вступать в диалог с ним.

Я до сих пор не понимала, что чувствую на самом деле. Мне казалось, что та ночь всё изменила между нами, казалось, что я смогу всё забыть и начать заново, но... теперь я не была в этом так уверена. Внутри было странное, неприятное чувство, словно то, во что я верила, разрушилось в одну ночь.

С одной стороны я пыталась понять его, его чувства и переживания. Я даже пыталась понять его попытку защитить меня от боли, которую он до сих пор хранил в себе. Но я так злилась на него за то, что всё это время он делал вид, будто всё наладилось... стало как прежде. Я так хотела верить в это, что совсем забылась и подпустила его к себе слишком близко. Я не жалела о той ночи, но мысль о том, что он не был до конца честен со мной, причиняла боль.

Весь сеанс с Элеонор я провела в своих мыслях. Её голос доходил до меня не сразу, словно мы находились в разных комнатах. Она спрашивала о событиях, о чувствах, о том, что я переживала в конкретный период времени, а я... лишь кивала, отвечала односложно, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Мелисса — произнесла она мягко — Тебя что-то беспокоит? Ты сегодня чересчур замкнута, словно пытаешься спрятаться в собственных мыслях.

Я вздохнула, опустив взгляд на свои руки, которые машинально сцепила. Словно каждая попытка произнести свои мысли вслух, могла выдать то, что творилось у меня внутри.

— Кое-что беспокоит... — тихо ответила я.

— Поделишься? — её голос был удивительно спокойным, почти успокаивающим.

— Это не связано с моей семьёй или прошлым... — я покачала головой, но внутри всё неприятно сжалось — Это связано с Марселем.

Элеонор едва заметно кивнула, призывая продолжать.

— Я уже рассказывала, что после смерти дедушки Марсель... изменился. После этого мы отдалились, очень сильно — я посмотрела в сторону, сделав глубокий вдох — Конечно, потом он делал всё, чтобы добиться моего прощения. Я долго игнорировала его, не подпускала к себе, мучала... — я закатила глаза, словно удивляясь тому, что действительно так себя вела.

Элеонор слегка улыбнулась, не осуждающе, а скорее с пониманием.

— С момента смерти Эмира прошло четыре месяца — продолжила я — И я думала...

— Эмира? — вдруг перебила она, приподняв брови.

Я кивнула, и в какой-то момент мне показалось, что в её взгляде промелькнуло что-то странное, словно давно забытое.

— Эмир Рашид? — уточнила она спустя несколько секунд.

— Да... А что?

— Просто странно... Когда-то у меня был клиент с таким именем. Правда было это очень давно.

— Не удивлюсь, если это был он — произнесла я с лёгкой усмешкой, покачав головой — У моего мужа удивительная способность отправлять близких людей в этот кабинет. Хотя... по правде говоря, он сам должен был попасть сюда первым.

Элеонор негромко рассмеялась, склонив голову набок.

— Он не хочет обратиться к психологу? — спросила она, не сводя с меня взгляда.

— Не знаю... — я пожала плечами — Но несколько дней назад он сказал, что готов на всё, лишь бы я его простила. Даже хотел пойти вместе со мной на сеанс. И... — я закрыла глаза на секунду, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло — Услышав это, я развесила уши, забыла обо всём на свете и дала ему то, чего он так хотел.

— Мелисса — Элеонор покачала головой, сдерживая улыбку.

— Знаю, говорю лишнее — пробормотала я — Но мне иногда хочется его придушить, а поговорить не с кем. Только с Роззи... но вы же знаете, как только она что-то услышит, первая побежит его наказывать.

— Это правда — рассмеялась Элеонор, прекрасно зная, что я имею в виду — Роззи — прирождённый борец за справедливость.

Она смотрела на меня несколько секунд, внимательно, почти изучающе, словно в моих словах было что-то, что касалось её самой.

— Почему вы так смотрите? — спросила я, едва улыбнувшись.

— Просто... ты напоминаешь мне меня — сказала она, и её взгляд стал мягче — В то беззаботное время, когда казалось, что вся жизнь впереди.

— Она у вас и сейчас впереди — сказала я, не сводя с неё взгляда — Вы молодая, красивая... и выглядите потрясающе.

Элеонор тихо рассмеялась, прислонив руку к лицу, словно я произнесла то, что могло её смутить.

— Спасибо — ответила она, мягко проведя рукой по волосам.

— Можно я задам вопрос? — спросила я, склонив голову набок.

— Конечно — не задумываясь, ответила она.

— Вы... замужем?

Уголки её губ дрогнули, но взгляд на секунду потускнел. Заметив это, мне стало не по себе, будто я вторглась в чужое пространство без разрешения.

— Должна была быть, но не сложилось.... — тихо сказала она, опустив взгляд на свои руки — Кое-что случилось, и вот уже много лет я одна.

Её голос прозвучал так спокойно, словно она уже давно пережила это, но чувствовалась, какая боль скрывалась за этими словами. Лишь через мгновение, когда она медленно выдохнула и подняла глаза, я почувствовала, как напряжение стало едва ощутимо.

— Он умер — произнесла она почти шёпотом, без драматичных пауз, отчего внутри у меня неприятно кольнуло.

Неожиданно я поймала себя на мысли, что впервые вижу подобное в её взгляде, словно на мгновение она позволила себе перестать быть профессионалом и стала просто... человеком.

— Простите... — сказала я, немного смутившись — Я не знала.

— Ничего страшного — Элеонор едва заметно улыбнулась — Сейчас я говорю об этом спокойно, наконец приняв тот факт, что это жизнь. И смерть нам неподвластна.

Её слова медленно вонзились в меня, вызывая ощущения пустоты в груди. Я машинально провела пальцами по краю подлокотника, пытаясь справиться с этим чувством.

— Вы очень сильная... — тихо сказала я, поднимая на неё взгляд — Не знаю, мне кажется... я бы не смогла пережить это... Когда узнала, что на Марселя готовили покушение и он чуть не умер... я не спала несколько дней. А если бы... — я покачала головой — Даже думать об этом не хочу.

Элеонор мягко покачала головой, едва заметно улыбнувшись.

— Тогда я тоже не была сильной, Мелисса — её голос стал тише — И виню себя за многие поступки. Сейчас... годы спустя, я просто научилась с этим жить. А тогда... чуть не ушла вслед за ним.

Между нами повисло молчание, и, казалось, на долю секунды я даже перестала дышать. Я застыла, не зная, что сказать. Да и что можно было сказать человеку, который так честно приоткрыл перед тобой свою боль?

— Прости — вдруг произнесла она, словно спохватившись — Я перешла черту, которую психологу нельзя пересекать между собой и пациентом.

— Это я перешла — тихо ответила я, покачав головой — Простите. Просто... с вами очень легко. Не чувствуешь эту черту.

Элеонор усмехнулась, почти смущённо.

— Признаюсь честно... мне с тобой тоже очень легко. Ни с кем прежде я её не нарушала. Со мной такое впервые.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как напряжение на мгновение отступает.

— Но давай всё же вернёмся к тебе — мягко продолжила она.

Я глубоко вздохнула и кивнула, едва заметно улыбнувшись. Говорить о других было всегда проще, чем говорить о себе и открывать свою боль.

— Ты сказала, что Марсель пообещал обратиться к психологу, а потом...

— А потом, спустя четыре месяца мы провели ночь вместе — произнесла я быстро, словно боялась, что если замедлюсь, то передумаю говорить вслух.

Элеонор лишь приподняла бровь, словно мои слова её совсем не удивили.

— Ты жалеешь?

— Нет — покачала я головой — Я не считала это ошибкой, несмотря на то что мы так и не поговорили до конца. Он не знал всего, что я пережила за эти несколько месяцев, но я всё равно думала, что это начало чего-то большего. Была уверена, что он изменился и у нас получится начать всё заново.

Я сделала глубокий вдох, снова сцепив пальцы на коленях. Казалось, этот жест помогает мне немного отвлечься от своих мыслей, её слов и всего происходящего.

— Но в тот же вечер он увидел фотографии с нашей свадьбы, которые я поставила в рамочку у его изголовья... и...

— Сорвался? — мягко подсказала она.

— Немного... — я отвела взгляд — Да.

Элеонор медленно кивнула и, взяв в руки ручку, сделала несколько пометок в своём ежедневнике.

— Насколько «немного»? — спросила она мягко, но достаточно серьёзно, чтобы я поняла, что уйти от ответа не получится.

Я невольно выдохнула, склонив голову набок.

— Он... попросил убрать фотографии. Но это не было просто как «не хочу, чтобы они стояли». Это было резко, неприятно... он смотрел на эти снимки с отвращением, и я понимаю, что возможно поступила глупо, поставив их, но... — я тихо выдохнула — Можно ведь было... просто поговорить. Сделать это иначе, а он сказал мне выбросить и сжечь всё, что напоминает о том дне.

Элеонор едва заметно нахмурилась, склонив голову набок.

— А ты?

— А я... — надула я губы, закатив глаза — Сделала то, чего он так хотел. Сожгла туфли, фату и фотографии. Почти все, кроме одной... с Эмиром.

— Тебе жалко то, что ты сожгла? — мягко спросила Элеонор, наклонившись чуть вперёд, словно боялась спугнуть то чувство, которое я так упорно пыталась спрятать.

Я на секунду прикусила губу, пытаясь сформулировать то, что до этого момента звучало лишь где-то внутри меня, ни разу не произнесённое вслух.

— Жалко? — я досадно усмехнулась — Нет... ну туфли, признаюсь честно, немного жаль, я всё же думала, что оставлю их на память своей дочери, если она, конечно, появится на этот свет... с припадками её отца это будет очень сложно...

Элеонор рассмеялась, отложив ручку в сторону.

— Но потом я поняла, что это всего лишь вещи. Но меня задело то, как он это сказал. Будто тот день, ошибка, которую нужно вычеркнуть из жизни, а я... часть этой ошибки. И больше всего меня расстраивает то, что он не хочет об этом говорить. Не подпускает меня близко.

Элеонор внимательно смотрела на меня, не перебивая, но это давало странное чувство безопасности.

— Тебя это расстроило или...?

— Скорее разочаровало — продолжила я — Я думала, что он изменился, что теперь всё будет как прежде, но это совсем не так. Он лишь на время сыграл свою роль, но не изменился.

Несколько секунд она долго смотрела на меня, не сводя взгляда, словно взвешивала, стоит ли ей произносить то, что было в её голове.

— В том то и дело, что он изменился — наконец произнесла она — И очень сильно. Твоя реакция сейчас связана не только с его текущим поведением,
сколько с тем, что ты всё ещё пытаешься соотнести его новый образ с тем, который был для тебя привычным прежде.

Она сделала небольшую паузу, словно пыталась дать мне время осознать сказанные слова. Я задумалась, почувствовав, как внутри что-то предательски сжалось, словно каждое её слово откликалось в груди.

— Тебе сложно принять, что он стал другим, и именно это несоответствие между твоими ожиданиями и реальностью... — продолжила она — вызывает у тебя столь сильное разочарование, Мелисса. Именно это, а не его действия.

Я посмотрела в сторону, крепче сжав пальцы, словно это хоть как-то могло помочь мне сбежать от реальности.

— Возможно... вы правы — ответила я наконец, не желая до конца признавать эту правду — Что предложите?

Элеонор едва заметно улыбнулась, покачав головой. Казалось, каждое моё слово забавляло её, и она не могла быть серьёзной настолько, насколько должна была.

— Для начала... дать себе право на эмоции. Ты слишком привыкла всё подавлять, Мелисса. Держать в себе, сглаживать углы, оправдывать других... особенно его. Уверена, ты делала это очень долго, но у любого человека есть предел.

Я тихо выдохнула, откинувшись на спинку кресла. В груди что-то болезненно сжалось, словно мыслями я снова вернулась в те дни, когда действительно пыталась закрыть на всё глаза, оправдать его и делать вид, что всё в порядке.

— Я устала... — прошептала я, и голос предательски дрогнул — Не хочу возвращаться туда, где была четыре месяца назад.

Элеонор наклонилась чуть вперёд, посмотрев на меня. В её взгляде не было сожаления, только искреннее понимание, которое может показать лишь человек, переживший слишком многое.

— Ты не вернёшься — тихо сказала она — Потому что ты уже не та. Ты стала сильнее, чем думаешь. Но сила, это не всегда борьба. Иногда это умение остановиться и посмотреть правде в глаза, даже если она неприятна.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее, будто её слова повали прямо в точку, которую я сама обходила стороной.

— Ты ждала, что он изменится — продолжила Элеонор — Не просто станет мягче, внимательнее, а вернётся тем, кем был до трагедии. Но, Мелисса... он не может быть прежним. И ты должна решить, сможешь ли принять его таким, каким он стал. Не идеального, а настоящего. Со всеми его потерями, травмами, реакциями, со всей той болью, которую он так отчаянно прячет от тебя.

Она ненадолго замолчала, словно позволяя мне подумать.

— И если не сможешь... это тоже не делает тебя плохой. Напротив, это делает тебя живым, настоящим человеком, со своими чувствами и эмоциями.

Я несколько раз моргнула, чувствуя, как внутри происходит что-то странное... словно мне стало чуть легче дышать, и одновременно тяжелее.

— То есть вы предлагаете... дать себе время? — спросила я, пытаясь правильно подобрать слова.

— Будь честной с самой собой — мягко уточнила Элеонор — Разреши себе не тащить всё на своих плечах. Разреши себе не быть за него сильной, если он сам не готов взять ответственность за свою часть пути.

Она чуть улыбнулась, продолжая наблюдать за мной.

— И ещё... перестань делать шаги навстречу, пока он сам не сделает хотя бы один.

— В том то и дело, что он их делает... — досадно прошептала я — И слишком много.

— Мелисса... — произнесла она спокойно, но твёрдо — он делает шаги, но не туда, где ты стоишь.

Я непроизвольно моргнула, пытаясь осознать смысл её слов.

— Что вы имеете в виду?

Элеонор откинулась в кресле, скрестив руки на груди, и некоторое время, смотрела на меня так внимательно, будто пыталась увидеть всё, что происходило у меня внутри в этот момент.

— Он делает много, потому что боится тебя потерять — сказала она — Но страх — плохой мотиватор в данном случае. Из страха можно строить стены, а не мосты. Можно цепляться, стараясь держать всё под контролем, лишь бы что-то не разрушилось. Но это не шаг к тебе. Это шаг к тому, чтобы удержать свою реальность.

— Вы думаете... он делает это не ради меня? — спросила я, чувствуя, как по телу пробежала дрожь.

Элеонор мягко покачала головой.

— Частично ради тебя, но в большей степени... ради себя, Мелисса. Ради той боли, с которой он не может справиться. Он боится, что снова окажется в той же точке, где был в день смерти своего дедушки.

Я отвела взгляд, чувствуя то, что совсем мне не нравилось.

— Тогда что мне делать? — спросила я тихо — Я не хочу снова жить в той пустоте. Не хочу снова быть в браке одна. Это... невыносимо больно.

— Просто перестань спасать его и начни спасать себя. Ты не обязана быть врачом для своего мужа. Ты не обязана каждый раз гасить пожар, который он разжигает в ваших отношениях своим прошлым.

Я чуть прищурилась, посмотрев в сторону.

— То есть... сидеть молча и ждать?

— Нет — мягко, но настойчиво покачала она головой — Жить своей жизнью. И если он действительно хочет измениться, пусть сделает шаг в твою реальность, а не только в свою.

Я выдохнула, посмотрев в сторону, словно пытаясь выбросить из себя всё напряжение, что скопилось за эти дни. Её слова звучали неприятно, но честно... как и всегда. Именно за это, я и любила сеансы с ней, и только ради этого чувства, была готова вставать с утра.

— Вы слишком спокойны для человека, который только что разрушил половину моих иллюзий — сказала я, чуть усмехнувшись, закатив глаза.

Она засмеялась тихо, почти неслышно.

— Разрушила — честно призналась она — Но только для того, чтобы у тебя, наконец, появились не иллюзии, а опора.

Я улыбнулась, покачав головой. Едва слышно, но впервые за долгое время по-настоящему искренне.

— Спасибо...

— Всегда пожалуйста, Мелисса — кивнула она, расплываясь в улыбке, явно довольная своей работой — Именно для этого ты здесь, и я всегда готова тебе помочь.

Её слова ещё долго не давали мне забыться. Я уехала от Элеонор, но они всё ещё крутились в голове, словно кто-то специально повторял их шёпотом снова и снова, не давая мне отвлечься ни на секунду.

Машина медленно двигалась по дороге, а я смотрела в окно, не замечая ни людей, ни домов... лишь своё отражение, в котором читалось что угодно, кроме спокойствия.

«Жить своей жизнью... перестань делать шаги первой... если он действительно хочет, он сам войдёт в твою реальность...».

Я вздохнула, проведя пальцами по виску, головная боль так и не прошла. Дэвид бросал на меня взгляды в зеркало, но ничего не спрашивал. За то время, что мы знакомы, он отлично выучил меня, поэтому, не задавая лишних вопросов, молча отвёз меня домой.

Мне нужно обо всём подумать, отвлечься и решить для себя, что делать дальше: либо, принять его таким, какой он есть... либо, надеяться, что однажды он всё-таки пустит меня в свой мир, либо... жить своей жизнью, ничего не ожидая.

К вечеру головная боль усилилась, поэтому я не стала дожидаться возвращения Марселя с работы, и, приняв таблетку, легла спать. В последние дни я чувствовала сильную усталость и тошноту, и это состояние преследовало меня уже несколько недель. Я не хотела идти к врачу, списав всё на сильную усталость и стресс, но теперь задумалась о том, что возможно дело не только в этом.

Утром меня разбудил звонок от Роззи. Не открывая глаз, я потянулась за телефоном, даже не вставая с кровати.

— Милая, ты готова? — её голос звучал слишком бодро для такого раннего часа.

— К чему? — пробормотала я, едва открывая глаза.

— Ты что, забыла? — в её голосе уже слышалось раздражение, смешанное с негодованием — Сегодня же вечеринка. Хэллоуин.

— Сегодня? — я моргнула, пытаясь соотнести в голове дни недели.

— Так и знала — пробормотала Роззи так, словно даже не удивлялась происходящему — Прокурор снова свёл тебя с ума?

— Почти — усмехнулась я, привстав с кровати.

— У вас проблемы? — моментально насторожилась она.

— У меня нет — я прикрыла лицо рукой и снова рухнула в постель — А вот у него они, кажется, совсем не заканчиваются.

— Мы об этом поговорим, но позже — распорядилась она — Сейчас слушай внимательно: я отправила к тебе курьера с костюмом, в семь мы с Демиром за тобой заедем.

— Мы? — услышав это, я слегка приподнялась — Когда это вы стали единым целым?

— Он так сказал — я почувствовала, как Роззи закатила глаза — Правда... не знаю, с каких пор он стал главным в нашей компании, но спорить не стала. Пусть побудет нашим водителем.

Я рассмеялась, представляя выражение её лица.

— Ну всё — продолжила Роззи — В семь мы заберём тебя. Будь готова.

— Хорошо.

Через полчаса раздался звонок в дверь. Курьер стоял на пороге с огромной коробкой, перевязанной чёрной лентой, будто это был подарок, а не костюм для вечеринки. Поблагодарив его, я занесла коробку внутрь и поставила на стол. Осторожно сорвав ленту, я открыла крышку и на мгновение просто замерла, ощущая, как уголки губ сами собой поползли вверх.

Внутри лежал тщательно уложенный костюм: короткое тёмно-синее платье, стилизованное под полицейскую форму, с аккуратными серебристыми пуговицами, ремнём на талии, блестящим значком и идеально выглаженной мини-фуражкой. Рядом лежали длинные чёрные сапоги, лакированный пояс и... чулки.

Я хмыкнула, покачав головой.

— Сумасшедшая... — прошептала я, но улыбка так и не сходила с лица.

Это не выглядело вульгарно, напротив, слишком стильно и почти киношно. Но я уже отчётливо представляла в голове, как прокурор, либо потеряет дар речи, либо снова начнёт запрещать мне выходить из дома в таком виде.

Я приняла душ, накрутила волосы в мягкие локоны и сделала макияж, чуть ярче обычного: насыщенные стрелки, тёмные тени и яркие губы. Когда я надела костюм и застегнула ремень, отражение в зеркале заставило меня остановиться.

Это было дерзко, стильно и красиво... и я уже представляла, с какими глазами на меня будет смотреть Марсель, да и не только он.

Накинув сверху чёрное длинное пальто, я уже направлялась к выходу, когда телефон внезапно завибрировал. Поток уведомлений обрушился на экран. Увидев, что это сообщения в Facebook, я остановилась у порога.

«Здравствуйте, я по поводу кольца».

Я нахмурилась, застыв на месте. Я не указывала в объявлении, что это кольцо, только написала, что это «очень дорогая вещь».

Следующие несколько сообщений пришли сразу же:

«Это моё кольцо».

«Там есть гравировка: «Лиз от Джонатана»...»

«Я хочу забрать своё кольцо. Сегодня».

Внутри промелькнуло странное чувство... смесь любопытства и тревоги. Однако мне стало интересно, что будет дальше. Этот человек не искал своё кольцо до тех пор, пока я сама не захотела разыскать его.

Это наталкивало на определённые мысли, и я быстро набрала ответ:

«Здравствуйте. Сегодня не получится, я занята. Давайте завтра?»

Ответ прилетел мгновенно:

«А где вы будете? Я могу подъехать».

На несколько секунд я задумалась... Кто знает, сколько дней оно пролежало на том месте? Почему его никто не искал, а теперь готов был приехать куда угодно, лишь бы заполучить его обратно? Я решила сыграть в их же игру и быстро набрала ответ:

«На вечеринке в университете Джорджа Вашингтона, по случаю Хэллоуина. Если вам удобно, приезжайте туда. Встретимся на том же месте, где вы потеряли кольцо. В восемь».

«Отлично, буду ждать вас там в восемь».

В этот момент в голове постепенно начала складываться картинка, словно пазл, в котором не хватало недостающей детали. Я не назвала место, где нашла «улику», однако этот человек всё же согласился приехать, а, значит, прекрасно знал, где «обронил» его. Возможно, даже потом возвращался туда, чтобы найти. Но почему тогда никуда не обратился?

Всё указывало на то, что игра только начинается, и теперь оставалось решить, кто и как будет контролировать её правила. Я глубоко вздохнула, чувствуя лёгкое предвкушение, смешанное с тревогой, и едва заметно улыбнулась... эта ночь обещала быть интересной.

Я быстро поднялась в спальню и взяла кольцо с тумбочки. Положив его в карман пальто, я спустилась вниз и столкнулась с Марселем.

Увидев меня, он на мгновение замер, рассматривая с головы до ног мой... костюм. Его взгляд задержался на каждом элементе идеально подобранного наряда... всё вместе создавало образ, который явно застал его врасплох.

Я невольно улыбнулась, ощущая, как внутри поднимается лёгкое, игривое волнение. Мне нравилось дразнить его, особенно сейчас, когда он едва сдерживал себя.

— Чего смотришь? — спросила я, приподняв бровь.

— Да так... — произнёс он с лёгкой усмешкой, переводя взгляд с моих глаз на губы — Мне вдруг захотелось, чтобы меня арестовали...

Я закатила глаза, слегка усмехнувшись, чувствуя, как тепло растекается по телу от одного его взгляда, но постаралась скрыть это, не подавая виду.

Марсель подошёл ближе, прижав меня к стене, и его дыхание ощутимо коснулось моей кожи. Я почувствовала, как сердце застучало быстрее, но я постаралась сохранить спокойствие, чуть откинув голову набок.

— Нравится? — спросила я, прищурившись и дерзко улыбнувшись.

— Очень... — прошептал он, и его голос прозвучал тихо, почти уязвимо — но чулки... может, они останутся дома?

— Нет, они пойдут со мной — уверенно ответила я, чуть приподнимая подбородок.

Он закатил глаза, не раздражённо, а так, словно признавал собственное бессилие передо мной и прижал меня ещё ближе. Его руки легли на мою талию, уверенно, но осторожно, проверяя, не оттолкну ли я его. Тёплое дыхание коснулось моей щеки, скользнуло к губам... и он едва-едва коснулся их своими.

— Поговорим? — его голос был низким, почти успокаивающим, отчего по коже пробежала дрожь.

— Мы уже говорим... — прошептала я, стараясь сохранять спокойствие, хотя сердце предательски забилось быстрее.

— Не об этом... — он провёл пальцами по моей шее, и у меня по спине пробежала волна мурашек — О нас. О том, что произошло несколько дней назад.

— Не хочу... — выдохнула я отворачиваясь.

— Ты обещала подумать... — Марсель чуть наклонился, и его лоб коснулся моего.

— Я ещё не подумала.

— Мелисса, я понимаю, что был неправ. И я готов...

— На всё, и даже пойти к психологу, и бла-бла-бла — я усмехнулась, пытаясь скрыть чувства под сарказмом.

— Любимая... — его голос стал мягче.

Я посмотрела в сторону, стараясь не смотреть ему в глаза. Не хотелось, чтобы он видел то, что творилось у меня внутри, и мог этим воспользоваться. Однако скрывать свои чувства я тоже не хотела, поэтому честно призналась:

— Ты меня обидел.

— Прости меня... — он осторожно поцеловал меня в левую щёку. Его губы были горячими, почти умоляющими.

— Сделал больно... — продолжила я, не поднимая глаз.

— Прости меня... — он коснулся правой щеки. Совсем нежно, осторожно, словно пытался залечить мои раны.

— Закрылся, молчал, не впускал в свой мир...

— Прости... — он трижды коснулся губами моей щеки, и каждый раз его голос звучал слабее — Я готов впустить...

— Не надо... — я мягко упёрлась ладонью ему в грудь, но не оттолкнула — Я уже не хочу. Твой мир — это твой мир, и если ты так хочешь его охранять от всех, то пожалуйста... неси это бремя один. А я... — я слегка отвернулась, сглатывая ком — буду жить в своём, и однажды, тоже не впущу тебя в него.

— Будешь мстить? — его брови дрогнули, а в глазах мелькнуло что-то, слегка напоминающее боль.

— Это не месть... — тихо сказала я — Просто хочу, чтобы ты тоже понял это чувство... когда ты связан с человеком, но не можешь даже помочь... прикоснуться к его боли и разделить её с ним.

— Именно ты помогла мне, Мелисса... — прошептал он, прижимаясь лбом к моему — Я не сразу это понял, но именно ты стала моим лекарством.

— Нет, любимый... — я накрыла его губы пальцами, останавливая — Я не твоя таблетка. Так что... иди к врачу и разбирайся с этим сам.

— То есть не поможешь мне? — прошептал он, склонив голову набок.

Я медленно покачала головой, наблюдая за его реакцией. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке, а взгляд стал почти умоляющим.

— Но твой поцелуй может меня излечить... — сказал он, наклоняясь ближе.

— Лечись с... — начала я резко, но он не позволил мне договорить, накрыв мои губы жадным поцелуем. Его ладони обхватили мою талию и прижали к себе, заставляя почувствовать каждое его движение, дрожь пальцев... и мою собственную.

И в этот самый момент дверь распахнулась. На пороге стояли Демир и Роззи, а в их взгляде промелькнуло удивление и лёгкая насмешка, будто они случайно стали свидетелями чего-то запретного. Комната мгновенно наполнилась напряжением и лёгким предвкушением...

Марсель чуть отстранился, но не отошёл ни на шаг.

— Мы прервали ваши брачные игры? — усмехнулся Демир, скрестив руки на груди.

— Нет — резко ответила я, не отводя взгляда.

— Да — следом произнёс Марсель, едва заметно усмехнувшись.

Мы переглянулись, и между нами пробежала искра, едва заметная, но ощутимая.

— Нисколько — добавила я с лёгкой улыбкой, слегка отстраняясь от Марселя — Мы с ним играем в разные игры.

Он закатил глаза, медленно выпуская меня из своих объятий. Повернувшись, он подошёл к Демиру и Роззи, окинув их внимательным взглядом.

— Хорошо выглядишь — сказал он, глядя на Роззи.

— Спасибо — улыбнулась она — вижу, костюм Мелиссы произвёл на тебя впечатление.

— Огромное — он улыбнулся, бросив на меня короткий взгляд, а затем посмотрел на Демира — А ты кто?

— Я Джеймс Бонд — усмехнулся Демир, облачённый в чёрный костюм, белую рубашку и вальяжно держа в руках солнцезащитные очки.

— Тогда я каждый день Джеймс Бонд — бросил Марсель с лёгкой усмешкой — у меня таких костюмов целый гардероб.

— Кстати, тебе не надоедает каждый день так официально наряжаться? — спросил Демир, окинув его взглядом.

— Пусть наряжается — сказала я, подходя ближе — костюмы ему очень идут.

Марсель на мгновение смутился, едва заметно улыбнувшись. В эту секунду мне хотелось одновременно придушить его и... обнять. Когда он смущался, внутри меня всё сжималось от того, каким милым он был в этот момент. Несмотря на то что я всё ещё не знала, как именно будут развиваться наши отношения дальше, после разговора с Элеонор мне стало легче. Словно... мои глаза открылись, и я начала по-другому смотреть на то, что происходило между нами.

— Всё, поехали — сказал Демир, закатив глаза — а то меня сейчас начнёт тошнить от вашей любви.

— Не завидуй — вставила Роззи, толкнув его плечом.

— Следи за ними — предупредил Марсель, посмотрев на Демира — и не оставляй их одних.

— Разумеется, я ведь Джеймс Бонд — усмехнулся он — Весь мир мне принадлежит.

— Главное верь в это — бросила я, направляясь к выходу.

Марсель медленно подошёл к двери и открыл её, чуть задержав взгляд на мне. В нём промелькнула привычная смесь заботы и чего-то игривого, словно он одновременно не хотел отпускать меня и хотел, чтобы я провела время вне этого дома. Я едва заметно улыбнулась и, сделав шаг наружу, почувствовала, что вечер обещает быть интересным.

Всю дорогу до кампуса, Демир предвкушал, как проведёт вечер, делился своими планами и подшучивал над каждой мелочью. Роззи, сидя рядом со мной, лишь усмехалась, надеясь, что все его планы провалятся. Я же... всю дорогу смотрела в окно и думала лишь о том, что будет дальше. Мысли о Марселе, словах Элеонор, кольце и предстоящей встрече с его владельцем, постепенно переплетались в голове, создавая странное ощущение в груди. Я ловила мелькающие огни улиц, но внимание всё равно постоянно возвращалось к этим мыслям. Сердце то учащённо билось, то слегка сжималось от волнения, словно предчувствуя то, чем должен был закончиться сегодня этот вечер.

Как только мы подъехали к зданию, шум и свет вечеринки сразу окинули нас в атмосферу праздника. На крыльце и возле входа горели оранжевые и фиолетовые огни, создавая мистический полумрак, а студенты, переодетые в самые разные костюмы: от классических ведьм и вампиров до супергероев и персонажей кино, толпились, создавая особую атмосферу праздника. По лестницам и коридорам кампуса раздавались смех, громкая музыка и лёгкий гул голосов, смешиваясь с запахом сладостей, тыквенного пирога и немного пряного дыма от костров на улице. Столы с закусками были украшены паутиной, свечами в тыквах и мини-фонариками, а рядом стояли большие кувшины с ароматным пуншем, в который студенты окунали разноцветные фрукты и ломтики апельсина.

Атмосфера была одновременно игривой и слегка тревожной, как будто каждый костюм скрывал нечто большее, чем просто маску.

Демир, не успев приехать, сразу с кем-то познакомился, и мы с Роззи потеряли его из виду. Он даже не успел толком с нами попрощаться, только махнул рукой какой-то группе девушек в блестящих крыльях, и уже через пару секунд рассказывал им что-то, активно жестикулируя.

— Минуты три он продержался — протянула Роззи, закатив глаза.

— Достижение... — усмехнулась я.

Мы только собирались пройти дальше, когда за нашей спиной послышался знакомый голос:

— Я думал, вы уже не приедете.

Мы обернулись и увидели перед собой Натана. Несколько секунд мы стояли, не сводя с него взгляда. Музыка гремела где-то позади, студенты смеялись и разговаривали, но между нами повисла тишина, словно кто-то поставил вечеринку на паузу.

Я первая прервала затянувшееся молчание.

— Кажется, сюда впускают всех без приглашения — произнесла я, холодно, приподняв бровь.

Натан нахмурился, но попытался улыбнуться, делая шаг ближе.

— Я подумал, что вы будете здесь этой ночью, и решил...

— Со мной разговаривать не надо — я резко подняла руку, останавливая его на полуслове — Оставляю вас друг другу.

Роззи тихо выдохнула, то ли с облегчением, то ли от растущего напряжения и бросила на меня короткий взгляд. Я едва заметно улыбнулась, покачав головой.

— Иди — сказала я, склонив голову набок.

— Ты не злишься? — спросила она, осторожно, словно боясь услышать отрицательный ответ.

Я слегка коснулась её руки, покачав головой.

— Мне всё равно нужно ненадолго отойти — произнесла я, взглядом скользнув в сторону моста — Так что, можешь пока составить компанию моему бывшему брату.

Роззи едва заметно усмехнулась, её плечи расслабились, а губы дрогнули в лёгкой улыбке.

— Хорошо, но будь осторожна — сказала она, чуть нахмурившись — И сразу возвращайся. Это наш вечер.

Я кивнула, и Роззи, убедившись, что я в порядке, слегка улыбнулась и отошла в сторону, растворяясь в толпе.

Ещё несколько минут я оставалась на месте, наблюдая за движением вокруг, а затем, достав телефон из кармана пальто, взглянула на время. До встречи оставалось всего десять минут.

Не теряя ни секунды, я повернулась и направилась в сторону тёмной дорожки, ведущей к мосту. Чем дальше я отходила от ярких огней кампуса, тем спокойнее становилось вокруг. Музыка постепенно превращалась в глухой, едва различимый гул, словно шёл откуда-то издалека, а разноцветные вспышки светового шоу растворялись в ветвях деревьев.

Сердце колотилось быстрее. Странное напряжение, следовавшее за мной, словно стало навязчивее, поэтому я ускорила шаг, чуть сильнее сжав пальцами кольцо в кармане, будто оно могло дать мне хоть какое-то чувство контроля.

Мост уже виднелся впереди, длинный, слегка подсвеченный блеклыми фонарями, которые мерцали так слабо, будто вот-вот погаснут. Шум вечеринки постепенно растворялся позади, превращаясь в отдалённое эхо.

Я медленно шагнула на начало моста. Доски тихо заскрипели под каблуками, оставляя после себя лишь резкий, предупреждающий звук. На другой стороне едва слышно звучала музыка, но здесь, между деревьями и водой, она превращалась в глухой, едва различимый звук.

Часть моста была ограждена деревянными перилами, окрашенными в красный цвет и туго перетянутыми чёрными атласными лентами. На первый взгляд казалось, что это всего лишь часть праздничного декора к Хэллоуину. Но стоило подойти ближе, как становилось ясно: ленточки здесь были не для красоты, они выглядели неуместно аккуратными, будто кто-то специально выделил ими именно эту часть конструкции.

Несколько досок впереди были заменены на новые, более светлые, ещё не успевшие покрыться влагой, и их вид теперь был чужд общему виду старого моста. Лента обрывалась как раз там, где заканчивалась безопасная часть конструкции. Дальше начиналась неограждённая зона — несколько метров пустого пространства над тёмной водой, будто кто-то намеренно убрал перила, оставляя эту странную конструкцию.

Я остановилась в шаге от границы ленты, а холодный ночной воздух коснулся кожи, пробирая до мурашек.

В этот момент послышались шаги. Я резко обернулась, скрестив руки на груди. На другом конце моста, подсвеченный бледным светом, стоял мужчина. Высокий, в костюме и длинном плаще, а лицо было скрыто в темноте.

«Наверное, Джонатан» — подумала я, вспомнив о гравировке на кольце.

Он сделал ещё один шаг вперёд, и доски под его ногами тихо, почти предупреждающе хрустнули. Лёгкий ветер подхватил край его плаща, и чем ближе он приближался, тем отчётливее становился его силуэт. Он приблизился ещё на пару шагов, и слабый свет от фонаря, отражаясь от воды под мостом, наконец высветил его лицо полностью. Поняв, кто стоит передо мной, я застыла на месте, не зная, как реагировать на происходящее. Как оказалось, моё появление также стало сюрпризом для этого человека.

— Профессор Хоггарт? — едва слышно прошептала я.

На его лице промелькнуло удивление, затем то знакомое выражение, которое я уже видела прежде... смесь настороженности и борьбы, когда он не знал, как правильно поступить. Подобное уже было несколько раз, именно тогда, когда я задавала ему неудобные вопросы.

— Мелисса... — произнёс он едва слышно, и в голосе проскользнула нотка напряжения.

Я сжала в кармане кольцо, стараясь не выдать дрожь, пробежавшую у меня по рукам. Холодный ветер шевелил мои волосы, и в этот момент я ощутила странное предчувствие.

И вдруг... пазл, состоящий из обрывистых деталей и разных кусочков, начал собираться сам с собой. Мелкие фрагменты, бессвязные обрывки мыслей и всё то, что, раньше, казалось было невозможно собрать воедино... теперь сложились в одну картину. Всё происходящее внезапно обрело новый смысл.

Убийства девушек, мотив, один типаж, место преступления, убийство для отвода глаз... а теперь и это кольцо.

Сейчас я была уверена, что его потеряли не просто так, а те капли «краски» на земле, вероятнее всего, были кровью...

И вдруг в голове пронеслась страшная правда... Я вспомнила важную деталь, которая сейчас имела слишком большое значение, чтобы её игнорировать. Девушек, найденных на том месте... задушили, а Марк Эмбер был убит ножом. Вероятно... он стал случайной жертвой...Не цель, а препятствие на пути к намеченному плану.

Мой взгляд неосознанно метнулся в сторону того самого участка. И сейчас я была готова поклясться, что эта кровь... принадлежала именно ему. А кольцо... вероятно, выскользнуло из руки убийцы, когда он убегал.

Теория была пугающей... настолько связной, что от осознания того, что всё это может быть правдой, по телу пробежала дрожь.
И именно в этот момент я поняла, что если это так... то убийца где-то рядом, а возможно... стоял передо мной.

— Думаю, я бы точно обратила внимание на это кольцо, будь оно на вашем пальце, Лиз... — произнесла я наконец, нарушив между нами затянувшееся молчание.

Хоггарт замер, его глаза на мгновение потемнели, как будто он пытался скрыть напряжение под маской спокойствия.

— Мелисса... — начал он осторожно — Я могу всё объяснить.

— Насколько я знаю, вы Джон, а не Джонатан — усмехнулась я, скрестив руки на груди — Или это сокращение?

Он не ответил, лишь глубоко вздохнул, сжимая пальцы в карманах. Я заметила, как едва заметно напряглись его плечи.

— Подумайте, профессор... от вашего ответа зависит многое.

— Это кольцо моего близкого человека — признался он, склонив голову набок.

— Лиз? — приподняв бровь, спросила я.

— Это имеет значение? — он сделал шаг ближе — Кольцо принадлежит человеку, которого я знаю. Просто верни мне его.

— Имеет — ответила я резко, нахмурив брови — Раз оно так много значит для вас, и для вашего близкого человека, почему вы не искали его до того, как я не стала искать вас?

Он поднял на меня взгляд, совершенно растерянный, словно не знал ответа на этот вопрос.

— Мелисса...

— Может, потому, что, оно принадлежит тому, кто причастен к смерти Марка Эбера? — произнесла я чуть громче, ощущая, как сердце бьётся быстрее.

На мгновение он замер, явно не ожидая услышать этого. Его глаза расширились, и я заметила, как пальцы его рук непроизвольно сжались.

— Знаете... — продолжила я, делая шаг ближе — Я ведь была уверена, что человек, владеющий таким кольцом, вряд ли мог иметь к этому отношение. Вероятнее всего, он просто его потерял.

— Так и есть — он поджал губы, опуская взгляд на доски моста, а затем снова поднял глаза на меня.

— Правда? Тогда почему вы нервничаете, профессор? Кем вам приходится Лиз? — я продолжала допрос, не желая отступать — Любимая? Мать? Сестра?

На несколько секунд он отвернулся, посмотрев в сторону, будто обдумывал свой ответ, а лёгкий ветер едва заметно коснулся его волос.

— Впервые я задумалась о том, что вы можете быть причастны к этому делу, когда на следующий день после нашего разговора, нашли тело Марка. Я ведь только вам рассказала свою теорию... о женщине-убийце.

— Что дальше? — вдруг спросил он тихо, с лёгким напряжением в голосе.

— А дальше... — я шагнула ещё ближе — Я стала вспоминать все наши разговоры, ваши реакции и тогда... пазл постепенно начал складываться.

— Ты думаешь, я убийца? — он нахмурился, сделав шаг ближе.

— Нет — я покачала головой — Вы слишком умны, чтобы так подставляться. Но вот кого вы защищаете... уже другой вопрос.

Я слегка наклонила голову, чуть прищурившись, и продолжила:

— Возможно, вы пытались остановить этого человека. Раскрыли мою теорию, а он... решив, что таким способом отведёт от себя подозрения, убил Марка.

Хоггарт едва заметно усмехнулся, качнув головой. Я видела, как он старался держаться уверенно, но у него плохо это получалось.

— Это явно было ему на руку, ведь теперь никто не говорит об убитых девушках — продолжила я, не сводя с него взгляда — Дело о маньяке рассыпалось как карточный домик... Так что, может, вы расскажете мне, кто это сделал, Джон?

Он опустил плечи, сделав глубокий вдох, а его взгляд устремился в сторону, словно он тщательно обдумывал, что собирается сказать дальше.

— Я всегда говорил, что ты смышлёная девушка, Мелисса — наконец заговорил он спустя несколько минут — Оказалось, что слишком...

Наши взгляды встретились, и несколько секунд мы молчали, словно каждый из нас пытался прочитать мысли другого.

— Но я совершил ошибку, когда решил предупредить тебя — досадно добавил он — Хотел уберечь... по-своему защитить.

— Защитить? И почему же? — спросила я, усмехнувшись — Не уж то в вашем холодном сердце что-то дрогнуло.

— Дрогнуло — прошептал он — Я пытался защитить тебя, потому что... ты мне нравишься.

На мгновение я застыла, не сразу поняв, что только что он произнёс. Казалось, что две разные вселенные соединились в одну, а я оказалась где-то посередине, потому что его слова, сказанные в этом состоянии, совсем не укладывались в моей голове.

— Это признание? — едва слышно спросила я, сжав пальцы в кулак. Голос предательски дрогнул, хоть я и пыталась держаться уверенно.

Хоггарт наклонился вперёд, будто намеренно сокращая расстояние между нами, чуть приподняв подбородок, и в его взгляде появилось что-то, что я никак не могла прочитать.

— Смотря в чём — произнёс он тише, и эта мягкость прозвучала особенно опасно на фоне всего, что я уже поняла — Но ты права, Мелисса, я не убийца.

Я выпрямилась, стиснув руку в кармане, чувствуя в ней то самое кольцо, из-за которого мы находились здесь.

— Но вы знаете убийцу — сказала я, глядя ему прямо в глаза, не позволяя отступить назад.

Хоггарт замер. Он не дрогнул, не отвёл взгляд, а просто остановился рядом. Ветер на мосту усилился, взъерошив его волосы. Однако его зрачки едва заметно сузились, а пальцы, спрятанные в карманах плаща, напряглись так, будто он сдерживался из последних сил.

— Ты ведь уже всё знаешь, Мелисса — тихо произнёс он — Нет смысла в этой правде.

— А может... вы просто пытаетесь меня запутать? — улыбнувшись, спросила я.

— Кто знает — улыбнулся он в ответ — Но это уже не имеет значения.

Внезапно я почувствовала лёгкий холодок по спине. От его тона на мгновение мне стало не по себе. Хоггарт действительно пытался меня запутать, либо надеялся, что у него получится это сделать.

— Вы не боитесь, что я обо всём расскажу? — спросила я, после недолгой паузы.

— Не расскажешь — уверенно произнёс он, едва коснувшись моей руки.

Я резко отдёрнула её и шагнула назад. Моё сердце забилось быстрее, а дыхание стало прерывистым, словно я только сейчас осознала, что происходит на самом деле.

Хоггарт шёл на меня медленно, не спеша, но его взгляд не отпускал меня ни на секунду. Я продолжала отступать, чувствуя, как скрипят доски моста.

Внезапно моя нога зацепилась за неровности доски, и я споткнулась, упав на спину. В этот момент я почувствовала резкую, пронизывающую боль, словно что-то острое вонзилось прямо в тело. Я зажмурилась, сжав зубы от боли, и на мгновение мир вокруг потемнел.

Хоггарт в ту же секунду оказался рядом. Он резко схватил меня за руку и потянул к себе, прижав спиной к своей груди. Я не чувствовала ничего, кроме сильной боли, но его руки не отпускали меня, удерживая на месте.

Мы стояли на мосту, у того самого места, где не было преграды.

— Отпусти меня — прошептала я, ощущая, как сердце бьётся так, словно вот-вот выпрыгнет наружу.

— Прости, Мелисса, но... это невозможно — произнёс Хоггарт тихо, почти с сожалением. Он сделал небольшую паузу, словно подбирал слова — Ты узнала слишком много. И пусть прямых доказательств у тебя нет, но даже эти ниточки, за которые ты ухватилась, могут привести следствие к тому, кого я пытаюсь защитить. И ради этого человека я готов пожертвовать даже тобой... — он сделал паузу, посмотрев в сторону.

— И что дальше? — спросила я, едва заметно усмехнувшись, стараясь сохранять спокойствие — Убьёшь меня? Сбросишь с моста?

— Не сброшу... — произнёс он так спокойно, и от этого стало страшнее — Ты упадёшь сама.

От услышанного я застыла на месте, словно только сейчас я осознала, что он действительно не шутит... что происходящее — правда и что будет дальше, было загадкой даже для меня. Его руки крепко держали меня, не позволяя даже повернуть голову.

И вдруг, когда казалось, что выхода уже нет, раздался знакомый голос.

— Мелисса...

Я резко посмотрела в сторону, откуда донёсся голос, и в тусклом свете фонарей увидела приближающуюся фигуру. Я узнала его сразу и по походке, и по силуэту. Это был Демир.

Хоггарт дёрнулся почти инстинктивно, как хищник, которого застали врасплох. Пальцы сомкнулись на моей щеке, скользнули к губам, но в ту же секунду я вцепилась зубами в его ладонь.

Он тихо, злобно выругался, дёрнув рукой, и в этот момент, я успела выкрикнуть:

— Я здесь!

Мой голос раздался в тишине так громко, словно отдавался эхом.

— Зря ты это сделала — процедил Хоггарт сквозь зубы, сжав мою руку сильнее, словно пытаясь этим жестом компенсировать потерянный контроль

— Теперь пострадает невинный человек.

— Уже пострадал — сказала я резко, пытаясь вырваться — И не один.

Он рывком развернул меня спиной к себе, снова прижимая к груди так, что я почувствовала его дыхание на своей коже, отчего мне стало мерзко, и я снова попыталась вырваться.

Демир ускорил шаг, но когда увидел нас у самого края моста, на мгновение застыл на месте.

— Мелисса... — его голос дрогнул, а в глазах появился страх.

Я почувствовала, как пальцы Хоггарта ещё сильнее сжались на моей руке.

— Ты что делаешь? — недоумённо спросил Демир, переводя взгляд с меня на Хоггарта. Он поднял руки, будто пытался успокоить безумца перед собой — Давай поговорим, парень. Я не знаю, кто ты и что тебе нужно, но, поверь, это того не стоит.

Хоггарт лишь криво усмехнулся, а в его взгляде промелькнуло раздражение, словно Демир нёс какую-то чушь.

— Не знаю, что она сделала тебе — продолжил Демир, словно не замечая реакции Хоггарта — Но знаю, как никто другой, что с Мелиссой бывает... сложно. Поверь, я год был женат на ней, и было всякое. Она однажды даже подожгла мою машину с важными документами, но у меня даже тогда не возникло мысли сбросить её с моста.

— Ты не помогаешь — процедила я сквозь зубы.

— Может, ты хочешь денег? — Демир шагнул ближе, обращаясь к Хоггарту — Скажи сколько, и я заплачу.

— Понятно, почему ты с ним развелась — усмехнулся Хоггарт, даже не взглянув на него — Мне не нужны ваши деньги. У меня своих полно.

Демир закатил глаза, продолжая свои попытки.

— Тогда скажи... что нужно — он никак не сдавался — Чего хочешь? Я дам. Только отпусти её.

— Не получится — холодно сказал Хоггарт, крепче удерживая меня — Уже слишком поздно. Сначала я разберусь с ней, а потом с тобой. А после обставлю всё так, что вашу смерть выставят, как самоубийство бывших возлюбленных.

Мы с Демиром резко посмотрели на него, приподняв бровь, словно он сказал что-то, что было невозможно уложить даже в мыслях, не то что на бумаге.

Демир сделал ещё шаг, теперь уже медленный и осторожный, будто боялся его спугнуть.

— Послушай, парень... сейчас сюда едет полиция. Тебя сразу арестуют и потом посадят — он попытался улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, но вышло плохо — Судя по твоему костюмчику, ты любитель хорошо одеваться, а в тюрьме такого выбора не будет. Там обычно носят только один цвет. И оранжевый тебе явно будет не к лицу.

Он поднял ладони чуть выше, словно сдавался:

— Лучше отпусти её, и мы... всё забудем. Я тебе обещаю.

Хоггарт на мгновение задумался, склонив голову набок. Его взгляд дрогнул, и, на мгновение мне показалось, что возможно, Демир смог достучаться до него.

Но именно в тот момент, когда он отвлёкся, раздался резкий, оглушающий выстрел.

Хоггарт вздрогнул, на секунду потеряв хватку, и отвёл взгляд... и Демиру этого хватило.

Он рванул вперёд, схватил меня за руку и резко потянул к себе, оттолкнув в сторону. Я упала на холодную землю, ударившись локтем, но даже не почувствовала боли. Всё моё внимание было приковано к Хоггарту, который окончательно потерял равновесие.

Его нога соскользнула с края моста, доска под ним прогнулась, издав глухой треск. Руки Хоггарта взметнулись в воздух, отчаянно пытаясь ухватиться хоть за что-то. На его лице застыл ужас... неподдельный и теперь он совсем не был похож на того уверенного человека, который всего пару минут назад уверял меня в том, что я упаду сама...

— Демир, он падает! — крикнула я, пытаясь подняться с земли.

Демир быстрым шагом рванул вперёд, пытаясь схватить Хоггарта за руку, но не успел...

Было слишком поздно.

Он сорвался с края моста, и тело Хоггарта стремительно полетело вниз, оставляя за собой лишь глухой удар...

———————————————————————————————
                            

Глава подошла к концу — но история продолжается. Ваши комментарии здесь очень важны: они помогают продвижению книги, а ещё от этого зависит, насколько быстро выйдет следующая глава...)) Буду благодарна за ваши мысли и впечатления..🩷

💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят