Часть 2. Глава 2
Какого это узнать, что твой муж создал целую «Вселенную»? Ощущение, будто в одно мгновение земля рушится под ногами. Ты думала, что знаешь его прошлое, привычки, молчание и даже то, как он злится. Думала, что видела его целиком, а оказалось... это была лишь поверхность.
За его молчанием, холодными взглядами и ночами вдали от дома, скрывалось нечто большее. Не просто тайна, а целый мир со своими законами, со своей жестокостью и властью. Мир, в котором он не просто потерянный мужчина, пытающийся справиться с болью, а создатель чего-то огромного. Тот, кто держит всё здесь в своих руках.
Страх и восхищение боролись внутри. Страх оттого, что рядом со мной всё это время был чужой человек, которого я не знала. Восхищение оттого, что он смог... что у него хватило сил построить это. Но разве можно восхищаться тем, что пугает до дрожи?
И самое страшное, что он жил в этой Вселенной без меня, а я всё это время жила в иллюзиях.
Внезапный звонок вырвал меня из тяжёлых мыслей.
— И да, будьте, пожалуйста, осторожны — громко произнёс профессор Хоггарт, оглядывая присутствующих — Особенно ночью.
— Профессор... это правда, что недалеко от университета нашли тело третьей девушки? — испуганно спросила Аманда — Это... маньяк?
Её голос дрогнул, и я впервые видела её в таком состоянии. Обычно язвительная и самоуверенная, теперь она выглядела сломленной слухами и страхом.
Её тревога была оправдана: первую убитую девушку нашли за две недели до занятий... всего в нескольких метрах от кампуса. Через неделю полиция обнаружила вторую. А третью девушку нашли спустя три дня после начала учебного года.
И все они были найдены в одном и том же месте и в одной позе, словно кто-то специально таким образом оставлял свою подпись.
Занятия начались в конце августа, и уже к первому сентября половина группы перестала появляться на лекциях. Те, кто всё же приходил, сидели тише обычного. Казалось, что теперь сюда ходили только те, кому было нечего терять.
— Это правда — подтвердил Хоггарт, и в аудитории воцарилась мёртвая тишина — Маньяк это или нет, я не могу утверждать, но не хочу рисковать жизнями студентов. Поэтому прошу, не задерживайтесь здесь после занятий. Возвращаетесь домой сразу. И главное, не ходите в одиночку.
Несколько минут никто не проронил ни слова.
— Можете идти — наконец сказал он — а ты, Мелисса, останься, пожалуйста.
Я молча кивнула и начала складывать вещи в сумку, пока остальные торопливо выходили из аудитории. Когда шёпот, шаги и скрип стульев стихли, мы остались вдвоём.
— Мелисса, пока Роззи отсутствует, можешь отправить мне работу чуть позже — произнёс профессор, раскладывая на столе аккуратные стопки бумаг — Всё-таки это командное задание.
— Это не проблема, я сделаю всё и отправлю вовремя — я подняла глаза от телефона и сдержанно улыбнулась.
— Но ты выглядишь неважно — он отложил ручку и слегка склонил голову набок, пристально изучая меня — Советую тебе всё-таки отдохнуть.
— Это ни к чему, но спасибо — отмахнулась я, стараясь не выдать усталости.
Если говорить откровенно, то чувствовала я себя очень плохо. Порой мне казалось, что я с трудом стою на ногах, но мне не хотелось в лишний раз сидеть дома. Я больше не чувствовала себя там в безопасности, несмотря на то, что «маньяк» свободно разгуливал по улицам города.
Профессор на секунду замялся, проигрывая ручкой.
— Возможно, это не моё дело, но... я вчера видео твоего мужа.
Я вскинула брови и усмехнувшись, ответила:
— Какого? Бывшего или настоящего?
Он несколько раз моргнул, а затем неожиданно громко рассмеялся.
— Теперь понятно, почему он женился на тебе.
Я едва заметно улыбнулась, глядя в сторону.
— Видимо, поэтому — чуть приподняв уголки губ, ответила я.
Судя по его поведению, сейчас ему было не до смеха, а значит, и говорить со мной было необязательно.
— Не думаю — покачал он головой, всё ещё улыбаясь — Тут дело явно не только в чувстве юмора.
Профессор Хоггарт сделал паузу, словно что-то, обдумывая, и добавил мягче:
— В тебе есть то, что не объяснишь словами. Неудивительно, что к тебе тянутся.
Я усмехнулась, закатив глаза. Он всегда умел манипулировать настроением и делал это настолько искусно, что ты не сразу замечал, что что-то происходит.
Хоггарт был человеком, к которому действительно тянулись. Его ярко-голубые глаза, обрамлённые густыми ресницами, и обольстительная улыбка, от которой многим было трудно отвести взгляд, делали его довольно привлекательным. В том, как он ходил, как говорил и держался, было что-то притягательное. Он не пытался специально привлекать внимание, но оно неизбежно шло к нему само. В его движениях была какая-то безупречная уверенность, словно каждый его шаг был продуман и выверен. Его речь была ровная, а голос бархатистый, но с теми едва заметными паузами, которые заставляли всех вокруг слушать его с затаённым дыханием. Даже если он говорил о чём-то обыденном, это всё равно звучало как нечто важное и значимое.
Девочки на потоке просто обожали его. Не за его внешность, хотя она играла свою роль, а за его умение слушать и смотреть так, что казалось, будто он понимает тебя лучше, чем ты сама. Он не был поверхностным соблазнителем. Нет. Хоггарт был более сложным, более изощрённым.
Я всегда держалась в стороне от всего этого, хотя не могла не замечать, как другие сгорали от его внимания, а потом тихо угасали, когда оно исчезало.
Он уже вёл у нас в прошлом году спецкурс «Загадки юридической практики: реальные кейсы». Это был курс, который я бы назвала своего рода интеллектуальной игрой. Мы разбирали самые необычные и загадочные судебные дела, казалось бы, невозможные для решения. Всё время Хоггарт был в своей стихии, подкидывал нам такие вопросы, на которые нельзя было ответить односложно. И он не просто преподавал, он захватывал внимание.
— Мелисса? — прервал мои мысли профессор, его взгляд был настороженным, но не пронзительным, как обычно. Он будто заметил, что что-то не так — Ты в порядке?
Я кивнула, стараясь вернуть себе контроль над мыслями.
— Вы сказали, что видели моего мужа — спросила я, склонив голову набок.
— Да — ответил Хоггарт, немного замедляя речь, как если бы пытался выбрать слова с особой осторожностью.
— Могу я узнать где?
Он замешкался. Его взгляд на мгновение стал менее уверенным, и я уловила это. Он заметно потёр шею, а затем произнёс то слово, которое я никогда не хотела слышать.
— В Нокдауне.
В ту же секунду я вернулась в тот день, когда впервые услышала это слово. Кажется, время словно застыло, и всё вокруг приобрело резкий оттенок отчуждения.
Я вспомнила ту ночную атмосферу, грохот машин, свет, резкие звуки двигателей, людей, для которых это место было чем-то особенным.
Бои без правил, гонки, ставки — всё это казалось частью какого-то мрачного мира, о котором я не имела ни малейшего представления.
«Марсель Рашид его создал» — эти слова крутились в голове без остановки, как навязчивая мысль, от которой невозможно было избавиться.
Казалось, чем дольше я пыталась их осмыслить, тем больше они поглощали меня. Вопросы, ответы, разочарование — всё это смешалось в моей голове, но чёткого понимания так и не приходило. Муж, которого я так сильно любила, вдруг предстал передо мной совершенно чужим человеком. Был частью этого мира.
Он создал Нокдаун, и это означало, что для него этот мир был не просто сторонним проектом, не просто местом, где он иногда бывал. Это был его мир, его «детище» и... место силы.
Каждое мгновение, проведённое здесь, теперь приобретало особый смысл. Всё вокруг давило, словно стены, которые медленно смыкались надо мной. Я пыталась собрать воедино обрывки мыслей, но внутри росла только тревога и страх. Казалось, земля под ногами вот-вот рухнет, а вместе с ней и привычная реальность, в которой я до этого жила.
— Мелисса? — голос Марселя вырвал меня из потока этих мыслей.
Лишь спустя несколько секунд я поняла, что он смотрит прямо на меня. Его взгляд был пронзительным и холодным. Я стояла неподвижно, словно в ловушке, не в силах отвести взгляд и не понимая, что сказать или сделать.
— Что ты здесь делаешь? — вновь спросил он, не отрывая взгляд от моего лица.
Я сделала шаг назад, сдерживая дрожь, которая начала подниматься в груди.
— Я... — начала я, но слова словно застряли в горле. Смесь страха, злости и удивления сводила с ума. Наконец, взяв себя в руки, я смогла сказать:
— Лучше ты скажи, что всё это значит?
Джейк стоял рядом, перевозя взгляд с Марселя на меня.
— Мы поговорим об этом дома — резко сказал он, взяв меня за руку.
Я выдернула руку, отойдя на шаг назад, чувствуя, как напряжение между нами сгущается. Сердце стучало так громко, что казалось, среди этого шума этот стук сможет услышать каждый.
Марсель молчал, его глаза были прикованы ко мне, и в них проскальзывала смесь недоумения и злости.
— Дома? — переспросила я, вскинув брови — Ты разве не забыл это слово?
Марсель не сразу ответил. Несколько секунд он просто молча смотрел на меня. Тем привычным холодным, чужим взглядом.
— Ты создал это место, да? — усмехнувшись спросила я — Честный и справедливый прокурор Марсель Рашид заведует казино, боями без правил и ставками?
Осознание этого ударило сильнее, чем я могла предположить. Я не знала, что больше задело меня и причиняло боль: то, что за всё это время он не смог найти пару минут и рассказать мне обо всём, или то, что я совсем не знала своего мужа. Я не могла избавиться от мыслей, что всё это время он жил своей жизнью, скрытой от меня, и я ничего не замечала.
— Мелисса... — он снова попытался взять меня за руку, но я вновь отступила, покачав головой.
— Не смей! — мой голос сорвался с такой силой, которую я сама не ожидала от себя — Я выходила замуж не за такого человека.
Марсель замер, словно эти слова стали для него настоящим ударом. Но так мне показалось лишь на мгновение. Его лицо не выражало никаких эмоций, но в его глазах я заметила что-то, что раньше было мне знакомо — замешательство, растерянность и попытка найти объяснение.
— Замуж? — удивлённо спросил Джейк, всё это время наблюдая за нами, словно сам не верил в то, что происходит — Так ты действительно хозяйка этого места.
— Не говори этого! — я почти закричала, не выдержав — Меня ничего не может связывать с этим местом.
Мои слова звучали громко и чётко, как будто я пыталась донести это не только до них, но и до самой себя. Меня трясло изнутри. Всё, что я когда-то знала, теперь рушилось, как карточный домик.
Джейк, бросив на нас последний взгляд, молча удалился, предчувствуя бурю.
— Поехали — холодно бросил Марсель — Здесь не место для такого разговора.
— Разве? — усмехнувшись, спросила я, с трудом сдерживая слёзы — По-моему, это место как раз идеально подходит для подобных разговоров.
Марсель сделал глубокий вдох, прикрыв глаза.
— Эмир был в курсе, чем ты занимаешься? — выпалила я не сдержавшись. Эти слова вырвались, как только я вновь вспомнила, что он всё это время скрывал от меня.
В этот момент он резко посмотрел на меня. Я заметила, как его руки сжались в кулаки, а челюсть напряглась.
— Чтобы он сказал, узнав об этом?
— Не смей! — его голос сорвался на крик, и я почувствовала, как его ярость буквально заполнила пространство между нами. Его глаза потемнели, а выражение лица стало настолько жёстким, что я почти физически почувствовала, как его агрессия и боль отразились на мне.
Я не отступила. Стояла, не отводя взгляда. Сжала руки в кулак и встретила его взгляд, полный отчаяния и гнева.
— Ты хочешь знать, чтобы он сказал? — он шагнул ко мне, и его голос был настолько холодным, что на время я растерялась — Ничего. Потому что, он никогда не лез не в своё дело.
Я почувствовала, как меня охватывает дрожь. Вокруг было так шумно, но я не слышала абсолютно ничего. Казалось, что кроме нас двоих там не было никого.
— Но ты полезла — в его голосе звучал упрёк и обвинение.
— Потому что ты ничего мне не рассказываешь! — мой голос дрогнул, и я даже не пыталась скрыть это.
Он остановился рядом со мной, склонив голову набок, и на секунду в его лице промелькнула усталость, которую я давно не видела.
— Я бы рассказал, когда придёт время. Но ты ведь не можешь ждать. Так чего ты хочешь, Мелисса?
Я посмотрела на него так, как смотрят на человека, который только что разрушил чей-то маленький мир. Мне хотелось закричать, обвинить его, заплакать, требовать того, о чём он говорить не собирался. Но вместо этого вырвалось лишь:
— Я просто хочу быть рядом.
В глазах Марселя не было совершенно никаких эмоций. Он был всё так же холоден и отстранён.
— Ты бы не оставил меня, если бы со мной случилось что-то плохое — продолжила я, отводя взгляд в сторону.
— Я бы уважал твои желания — резко произнёс Марсель, сжимая кулаки чуть сильнее — Но ты не уважаешь мои. Я попросил дать мне время. Что сделала ты? Проследила за мной.
— Потому что только так я могла узнать правду — ответила я спокойно, хотя сердце билось так быстро, словно вот-вот вырвется наружу.
— Узнала? Тебе понравилось то, что ты увидела? — чуть усмехнувшись, спросил он.
Я молчала, просто смотрела на него, стараясь не выдать ни страха, ни сомнения.
Меня выворачивало от одной только мысли, что он вообще причастен к этому месту.
— Хорошо — вдруг уверенно сказал он, чуть смягчив голос — Ты хочешь быть рядом?
Я едва заметно кивнула, чувствуя, как внутри поднимается тревога.
— Всегда? — спросил он, приподняв бровь.
— Что за вопрос? — выдавила я недоумевая.
— Всегда или нет? — переспросил Марсель, скрестив руки на груди.
— Всегда — твёрдо ответила я, чувствуя, как внутри просыпается решимость.
На его губах промелькнула едва заметная улыбка.
— И ты даже готова умереть со мной в один день?
На несколько секунд я растерялась, не понимая, к чему он ведёт. Я стояла, ощущая, как всё внутри меня переворачивается, как напряжение от каждой его фразы растёт, заполняя пространство. Его слова эхом отзывались в моей голове, их смысл был тяжёлым, и я не могла понять, что он хочет сказать.
— Да или нет? — переспросил он, смотря прямо в мои глаза.
— Да — твёрдо, без сомнений, произнесла я.
— Хорошо, садись в машину — сказал Марсель неожиданно спокойно, словно вопрос был лишь проверкой.
Я не успела ничего понять, как он уже повернулся и направился к машине. Его шаги были быстрыми, уверенными, будто он принял решение за нас обоих.
Эта машина сразу привлекла моё внимание. Да и не только моё. Проходящие мимо люди останавливались и заворожено смотрели на неё. Серая спортивная Ferrari. Её линии блестели под светом прожекторов, словно металл был вылит из жидкого серебра. Подобные машины я видела только на картинках, но вживую она оказалась совершенно другой. Словно хищник, который терпеливо ждал своего хозяина, готовый в любой момент сорваться с места.
Я смотрела, как Марсель нажимает кнопку на брелке, и как плавно поднимаются её двери. Они открылись мягко, почти торжественно, и меня будто пронзило...
Я медленно сделала шаг к машине, ощущая на себе взгляды людей вокруг. Кто-то шептался, кто-то просто смотрел с любопытством.
Марсель уже сидел за рулём, его лицо было сосредоточенным, а в глазах отражался холодный блеск.
— Садись — повторил он, слегка склонив голову, не отрывая от меня взгляд.
Я сделала шаг вперёд, затем ещё один. Колени дрожали так, будто я впервые училась ходить, но я не хотела показывать страха.
Я села, стараясь не смотреть на него. Салон сиял мягким светом приборов. Кожа кресел источала терпкий запах, но всё внутри было пропитано его парфюмом. На мгновение я прикрыла глаза, чувствуя, как сердце забилось быстрее.
Он был рядом, сидел по левую руку от меня, но я так сильно скучала. Скучала по Марселю, который всегда был рядом. По Марселю, который... любил меня когда-то, а теперь даже не смотрел нормально.
Пальцы дрожали, когда я опустила руки на колени. Всё происходящее казалось ненастоящим: мягкость сиденья, блеск кнопок на панели, тишина, которая воцарилась в этот момент, будто весь шум снаружи растворился, стоило дверям закрыться.
Марсель завёл двигатель. Звук был мощным, низким, а вибрация прошла по всему телу. Я вздрогнула и невольно посмотрела на него. Его лицо оставалось каменным, холодным, но в глазах мелькнуло что-то ещё.
— Пристегнись — сказал он спокойно, бросив на меня короткий взгляд.
Я опустила глаза на ремень безопасности, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. Когда я щёлкнула замком ремня, он повернул ключ, и в тот же миг салон наполнил низкий рёв двигателя. Панель загорелась мягким светом дисплеев, а звук был почти животным. В эту же секунду за окнами всё будто сразу исчезло.
Я украдкой взглянула на него. Лицо Марселя оставалось спокойным, но по тому, как он держал руль — слишком крепко, словно сдерживал что-то внутри, я знала, что он сейчас кипел не меньше, чем двигатель этой машины.
— Ты боишься? — спросил он тихо, и в его голосе слышалась смесь вызова и чего-то ещё, чего я не могла разгадать.
— Не боюсь — ответила я уверенно, стараясь сохранять спокойствие. Сердце колотилось, но голос не выдавал его.
Марсель усмехнулся, коротко и сухо.
— Чья эта машина? — спросила я, уже заранее зная ответ, но всё же надеялась, что это не так.
— Моя — спокойно ответил он — Купил несколько дней назад.
Я лишь усмехнулась в ответ, ничего не сказав.
— Что? — спросил он, приподняв бровь — Говори. Я же знаю, что ты хочешь сказать.
— Не могу поверить... — улыбнувшись, произнесла я — Ты разрешил мне говорить? Боже... не знаю, куда деться от счастья.
— Не ёрничай — отрезал он, бросив на меня короткий взгляд.
Я сделала вдох и высказала всё, что накопилось.
— Почему ты так со мной обращаешься? — спросила я, глядя прямо в его лицо — Не отвечаешь на звонки, не приходишь домой, не подпускаешь меня к себе. Не разговариваешь почти...Я думала, что ты такой со всеми, что тебе правда нужно время, но ты ходишь на работу, говоришь там с людьми. Ты даже приходишь в то место и общаешься со всеми.
Слова шли быстрее, чем мысли. Но мне уже было всё равно. Я хотела понять. Хотела знать правду.
— У меня перед ними обязательства.
— А передо мной? — слегка улыбнувшись, спросила я — По-твоему со мной можно обращаться как угодно? Я твоя женщина или просто фон, чтобы твоя жизнь казалась полноценной? Я не позволю так с собой обращаться.
В салоне стало тихо. Только тихое урчание двигателя. Марсель посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло раздражение. Он сжал руль чуть крепче, а губы сжались в тонкую линию.
— Вот именно. Ты моя женщина — произнёс он тихо, с той ледяной уверенностью, от которой всё внутри сжалось — и сама сказала, что готова умереть со мной в один день.
— И что ты придумал? — я закатила глаза, и покачав головой, сказала — Наглотаемся таблеток или, взявшись за руки, пойдём прыгать с крыши? А может, всё вместе? Эмир ведь ради этого жертвовал собой.
В этот момент Марсель резко нажал на газ, и машина с тихим рыком начала движение. Сначала медленно, почти лениво, но этого было достаточно, чтобы меня пробила дрожь.
— Ты едешь быстро! — выкрикнула я, сжимая ремень безопасности до боли.
Он лишь скривил уголки губ в холодной усмешке. Машина мчалась по ночной трассе, улицы превращались в размазанные огни.
— Марсель, остановись! — голос дрожал, но я старалась сохранять контроль.
Он не замедлялся. Напротив, ускорился, и педаль газа ушла глубже в пол.
Скорость росла: 150... 180... 200 км/ч. Каждое движение машины было точным, но я чувствовала, как страх поднимается в груди, сжимая всё внутри.
— Ты едешь слишком быстро! — крикнула я, но он не отреагировал.
И вдруг он ещё прибавил... 220... 230... 250 км/ч.
Я вцепилась в сидение и почувствовала, как сердце почти выпрыгнуло из груди. Страх и паника перешли в истерику.
Вдруг я увидела, как прямо на нас летит машина. Я закрыла лицо руками, рёв мотора и визг шин слились в оглушающий крик. Машина мчалась по встречной, и секунды растягивались, словно вечность.
— Марсель, мы сейчас разобьёмся... — крикнула я, голос почти сорвался — Я боюсь. Пожалуйста...
Он резко дёрнул руль в сторону, тормоза вжали меня в кресло, и машина остановилась на краю трассы.
Я сидела, прижав колени к груди, закрыв лицо руками, и не могла пошевелиться. В ушах всё ещё звенело от адреналина, а сердце колотилось, словно хотело вырваться наружу. Каждый вдох давался с трудом, лёгкие будто сжались, не в силах наполниться воздухом.
Слёзы текли, не прекращаясь, обжигая щёки и оставляя горячие дорожки на щеках.
Я почувствовала, что мир остановился. Время замедлилось, и я едва слышала урчание двигателя, тихое дыхание Марселя рядом.
Я не могла поднять взгляд, не могла пошевелиться, не могла понять, что делать дальше. Всё внутри сжалось: страх, бессилие, растерянность... всё смешалось в одну тяжёлую, почти физическую боль.
— Мелисса...
Марсель осторожно коснулся моего плеча, словно пытаясь привести в себя. Я почувствовала его прикосновение, и тело сжалось ещё сильнее, как будто страх усилился вдвое. Сердце до сих пор стучало так, что казалось, его ритм слышен даже ему. Я не поднимала взгляд, сжав руки на коленях, и едва слышала собственное дыхание.
— Мелисса... — повторил он тихо, и на этот раз голос звучал мягче.
Я дрожащей рукой слегка отстранилась, пытаясь собрать себя. Слёзы стекали по щекам, а всё вокруг казалось размытым, словно я всё ещё нахожусь в состоянии шока после того, что только что пережила.
С трудом разомкнув ремень безопасности, я почувствовала, как каждое движение отдаётся в плечах и груди. Дверь машины легко поддалась, открывшись наружу, и свежий, ночной воздух моментально ударил мне в лицо, заставив вздрогнуть.
Я вышла из машины, ощущая под ногами твёрдую землю, Лёгкие горели от недостатка кислорода, а руки дрожали. Облокотившись одной рукой о кузов машины, я глубоко вдохнула, стараясь вернуть хотя бы частичку контроля над собой.
Дрожь не отпускала, слёзы жгли глаза, но хотя бы этот холодный воздух давал мне ощущение, что я снова на земле и в безопасности.
Меня всё ещё трясло. От осознания того, что мы могли разбиться лишь из-за того, что он захотел мне что-то доказать, мне становилось хуже. В голове было слишком много мыслей, которые никак не складывались в единую картину. Все слова Марселя, все его действия... они казались чуждыми, почти незнакомыми. Я не могла поверить, что этот человек, которого я так хорошо знала, мог так поступить. И теперь я не понимала, кто он на самом деле.
Когда он подошёл ко мне, я сделала шаг назад. Марсель остановился, его взгляд был настойчивым, но его лицо оставалось спокойным. Он казался таким уверенным, а я, наоборот, теряла почву под ногами.
— Ты... — едва слышно прошептала я, запрокинув голову и прикрыв глаза. Холодная ночная тишина окутала меня, и я почувствовала, как по коже пробегает дрожь. Всё, что осталось от уверенности, что была во мне когда-то, исчезло, как исчезает свет при щелчке выключателя.
— Что я? Не тот, кем ты меня представляла? Неправильный? — его голос звучал твёрдо, как всегда, но в нём я услышала нечто другое — А я всегда говорил тебе, что я совсем неправильный, Мелисса.
Услышав эти слова, я застыла на месте. Всё внутри сжалось.
В голове промелькнули все моменты, когда он произносил эту фразу.
Но тогда я не придавала значения этим словам, а теперь... теперь я не знала, что должна чувствовать. Было лишь осознание, что боль внутри меня лишь усиливается, а я не могу остановить её.
Все те моменты, когда он говорил мне, что он «неправильный», казались такими несерьёзными. Я думала, что это просто слова, что он говорил так, чтобы создать интригу, но в этот момент они звучали как приговор. Я чувствовала, как что-то сломалось внутри меня... не просто в отношениях с ним, а в самом понимании того, что я думала о нём.
— Я думала, что ты другой... что никогда меня не обидишь... — мой голос дрогнул. Внутри всё перевернулось, как если бы земля вдруг исчезла из-под ног.
Марсель нахмурился. На мгновение мне показалось, что он собирается что-то сказать, но вместо слов его лицо стало ещё более жёстким.
— Мадлена была права... я такая глупая... — я слабо улыбнулась, отводя взгляд в сторону — Но не волнуйся, Марсель Рашид, я больше не буду тебя донимать звонками, сообщениями и вопросами. Не буду за тобой следить. Отныне ты можешь делать всё, что захочешь. Хотя... ты и так делаешь.
Как только я произнесла эти слова, что-то в его взгляде изменилось. Но мне было уже всё равно. Я больше не собиралась искать оправдания, не пыталась его «спасти». Это было больше не моё дело.
Я повернулась и просто пошла, не оглядываясь.
— Мелисса — его голос прозвучал настойчиво, как приказ — Садись в машину. Я отвезу тебя домой.
Я обернулась, вытирая слёзы, которые без остановки катились по моим щекам. Мой голос был хриплым, от боли в горле.
— Видеть тебя не хочу — стараясь говорить уверенно, проговорила я — Больше не попадайся мне на глаза.
— Пожалуйста, сядь в машину — повторил он, процедив сквозь зубы.
Я даже не ответила. Просто повернулась и ушла, не обращая внимания на его слова, да и на него самого. С каждым шагом я пыталась отдалиться оттого, что только что произошло, оттого, что я узнала и от него. Я не хотела слушать его, не хотела больше ничего, что касалось нас. Всё, что я хотела — это просто уйти, уехать куда угодно, только бы не быть здесь.
Тёмная трасса тянулась передо мной, а звуки ночи будто поглощали мои шаги. Холодный ветер трепал волосы, путая друг с другом, но мне было всё равно.
Марсель ехал сзади, я слышала, как его машина двигалась по дороге, но не осмеливалась повернуться. Мне не хотелось смотреть на него. Мне было всё равно, что он думает, что он чувствует. Я чувствовала только боль и разочарование.
Обхватив себя руками, я шла, всхлипывая, пытаясь не потерять последнюю опору. Слёзы катились по щекам, оставляя за собой горячие следы, но я не могла их остановить. Они были слишком сильными, как поток, который я не в силах была сдержать. С каждым шагом становилось всё тяжелее, будто ноги отказывались идти дальше. В голове не было ни мыслей, ни ответов, только эта пустота и боль, от которых, казалось, не было спасения.
Я шла, пока не оказалась перед домом. Всё вокруг размывалось перед глазами, и ощущение было такое, будто по дороге я потеряла все силы. Я не чувствовала ног, и это было странно... Странно, что боль, которую я носила внутри, не ощущалась так остро. Нет, это была не боль. Это было что-то другое... пустое и давящее, как тяжёлый камень на груди.
Он всё ещё не уехал, я знала это. Он сидел в машине, но я не обернулась, не дала себе даже шанс посмотреть на него. Силы, которые мне были нужны, чтобы сделать этот шаг, исчезли. Уже не имело значения, что он сделает или думает.
Я тихо зашла в дом, закрыв за собой дверь. Тишина сразу же охватила меня. Я не включала свет. Мне не хотелось, чтобы он знал, что я делаю и куда иду. Хотя ему, наверное, и так было всё равно.
Шаги эхом отдавались в пустом доме. На мгновение я даже испугалась, что не смогу найти достаточно сил, чтобы дойти до своей комнаты. Но я шла, как тень, проходя мимо своих воспоминаний.
Мы были счастливы в этом доме ровно две недели. Просыпались вместе, много смеялись и говорили, готовили ужин и смотрели сериалы. Марсель никогда не уходил, не поцеловав меня... Вспоминая сейчас об этом, я даже не верила, что мы когда-то проживали всё это. Что когда-то были счастливы...
Я зашла в спальню, оставив всё, что происходило, за дверью. Тяжело ступала по полу, чувствуя, как каждый шаг давался с трудом. Мир за дверью остался там... с болью, словами, вопросами, на которые у меня не было ответов. Но здесь, в тишине комнаты, мне было легче дышать.
Я медленно прошла в ванную, включила свет и закрыла за собой дверь. Подойдя к зеркалу, я остановилась. Несколько минут стояла, просто смотря в отражение. Глаза, что встретились с моими, были красными, опухшими от слёз. Всё лицо было заплакано, и я едва могла узнать себя.
Скулы побелели от напряжения, а губы едва сдерживали дрожь. Я не хотела смотреть на себя, но не могла оторвать взгляд. Каждая деталь в отражении, каждый след от слёз казались мне болезненно знакомыми, и одновременно чужими.
Я включила горячую воду в душе. Медленно сняла с себя одежду, не обращая внимания на то, куда она падает. Каждое движение было словно освобождение — от боли, от мыслей, от того, что произошло сегодня и последние несколько недель.
Я сидела под водой, прижав колени к груди, пытаясь хоть ненадолго отвлечься. Вода, стремительно стекающая по моему телу, казалась тёплой, но всё равно не могла согреть меня.
В голове снова всплыли все мысли, вопросы... вся боль. Слёзы стекали по щекам, смешиваясь с горячей водой, и я не могла их остановить. Я не могла отвлечься. Не могла избавиться от мыслей о нём... Что, если он больше не придёт в себя? Будет всегда таким? Хотя... судя по всему, он такой только со мной.
Неужели Мадлена была права, и меня никто по-настоящему не сможет полюбить...
Я так привыкла к тому, что Марсель всегда рядом, привыкла к его отношению и мне казалось, что так будет всегда. Казалось, что его любви будет достаточно, чтобы я смогла забыть о её словах, но теперь...
Я не знала, любил ли он меня как раньше.
Всё это время я думала, что дело в нём, что он просто такой человек, ведь в детстве он был очень замкнутым ребёнком. Эмир рассказывал, как порой ему было трудно найти к нему подход. Но когда я увидела, как непринуждённо он вёл себя в том месте, то впервые задумалась, что, возможно, дело во мне...
Ведь так не должно быть. Я всегда думала, что если мужу плохо, он находит утешение в жене. А если он от неё отдаляется, значит, она сделала что-то не так. И наоборот.
Я вышла из душа и на автомате набросила халат, направившись в спальню. Мне нужно было забыться, хотя бы на какое-то время. Я вспомнила про снотворное, которое когда-то забрала из папиной тумбочки, когда не могла уснуть... в тот период. Этими таблетками нельзя было злоупотреблять, но в этот раз я сделала исключение, выпив сразу две штуки.
Легла в кровать, закрыв глаза, и мгновенно уснула. Они действовали слишком быстро и слишком хорошо. Время для меня как будто остановилось.
Прошла неделя. Мы с Марселем не виделись, не говорили. Он не приходил домой, а я всё это время лежала в постели, словно потеряв все силы. Иногда, чтобы не вызвать подозрений у близких, я приводила себя в порядок перед видеозвонками. Красилась, укладывала волосы и вела себя так, будто всё было хорошо. На вопросы о Марселе я отвечала, что он сейчас очень занят на работе. Никто не задавал лишних вопросов. Видя меня такой, они не могли даже предположить, что в моей жизни происходит что-то такое.
Все дни я проводила одна. Никуда не ходила, даже не выходила из дома. После той ночи я стала бояться машин. Сначала я опасалась даже тех, что просто проезжали мимо, ощущая, как сердце начинало биться быстрее. Но затем, попробовав сесть за руль, я поняла, что страх внутри меня гораздо сильнее. Мои руки дрожали, а перед глазами снова и снова возникали сцены той ночи... тёмная трасса, его голос, скорость, с которой он мчался.
Каждый раз, когда я пыталась взять в руки ключи или взглянуть на машину, меня охватывал тот же ужас. Казалось, что я уже никогда не смогу избавиться от этого чувства.
Дни тянулись одинаково. Всё было привычным и без изменений, пока однажды меня не разбудил звонок в дверь. Нет, не один. Их было несколько подряд, как будто случилось что-то срочное. Я поспешно накинула халат, быстро умылась и спустилась вниз, не имея ни малейшего представления о том, кто мог бы оказаться у порога. На там стояли те, кого я вовсе не ожидала здесь увидеть.
Марта, Адам, Анна и Навид. Несколько секунд я молча смотрела на них, и сразу поняла, что этот визит ничего хорошего не предвещает.
— Не пригласишь? — спросила Анна, приподняв бровь, оглядывая меня с головы до ног.
— Ещё чего. Этот дом купил мой дядя, и в её приглашении мы не нуждаемся — резко ответила Марта, толкнув меня плечом. Она прошла в дом так, словно это была её территория.
Я отошла в сторону, пропустив остальных. Внутри всё кипело, но я знала, что сейчас не самое лучшее время, чтобы поддаваться эмоциям.
Они вошли в дом так вальяжно, словно пришли к себе. Анна и Адам переглядывались, шёпотом о чём-то переговариваясь, Навид молча осматривал обстановку, а Марта, как всегда, чувствовала себя хозяйкой. Она шла первой, медленно и нарочито громко стуча каблуками.
С ухмылкой оглядывала гостиную, проходя мимо мебели, мраморного камина и картин на стенах. Всё время что-то трогала, театрально покачивая головой.
— Даже не предложишь чай? — её голос прозвучал насмешливо, и ухмылка стала ещё шире.
Я сжала пальцы в кулак, но сдержалась. В их визите и так не было ничего хорошего, а устраивать сцену значило дать им то зачем они сюда пришли.
— Чай или кофе? — спросила я, выдавив улыбку, которая скорее походила на маску.
— Кофе — с деланной важностью протянула Марта и, не дожидаясь приглашения, прошла на кухню.
Я тихо пошла следом. Она оглядывала всё вокруг, словно ревизор, пришедший с проверкой. Пальцами провела по столешнице, затем остановилась у холодильника. Резко распахнув дверцу, она несколько секунд молча вглядывалась внутрь.
— Да уж... теперь понятно, почему от тебя муж сбежал — сказала она, наконец, поворачиваясь ко мне — В холодильнике совсем ничего нет. Ну да, сама-то питаешься в ресторанах. Зачем готовить.
Она усмехнулась, закрыла дверцу и скрестила руки на груди, наслаждаясь каждым сказанным словом.
Внутри всё сжалось, но я лишь тихо усмехнулась. Я невольно обвела себя руками, будто защищаясь от её взгляда. В последнее время я практически не ела даже дома, не говоря уже о ресторанах. Мне хватало кружки кофе и нескольких хлебцов, поэтому я даже не ходила в магазин.
Марта ничего не сказала и вернулась в гостиную. Адам опустил на меня взгляд и сказал ровным, холодным голосом:
— Не нужно ничего. Мы пришли поговорить, Мелисса.
Я села напротив, склонив голову, и принялась внимательно его слушать. Навид сидел, закинув ногу на ногу, молча наблюдая за мной, а Марта всё так же расхаживала по дому.
— Мы бы очень хотели помириться с сыном — заговорила Анна, нервно сжав в пальцах ручку сумочки — Помоги нам. Он ведь тебя любит и сделает что угодно.
Услышав это, я усмехнулась.
«Любит».
В этом я уже была не уверена, но им об этом знать было необязательно.
Однако я прекрасно знала, зачем они пришли на самом деле.
— Вы вдруг решили помириться после того, как узнали, что ваш сын получил наследство? — я медленно приподняла бровь, наблюдая, как на лице Анны дрогнула едва заметная тень.
— Ты будешь нас упрекать? — голос Адама прозвучал резче, чем он, вероятно, планировал.
— Я просто хочу понять — ответила я спокойно, чуть склонив голову набок — Как можно было так поступить со своим ребёнком? Но... не думаю, что вы сможете ответить на этот вопрос, ведь нужных слов вы ещё не придумали — я пожала плечами улыбнувшись.
— А ты, я смотрю, хорошо устроилась — губы Анны скривились в холодной усмешке — Знала, что Марсель всё получит. Может, это ты подстроила смерть Эмира? Видимо, поэтому Марсель тебя и бросил, уехав в другую страну.
«Уехал в другую страну?», без остановки крутилось в моей голове. Он даже не сказал ни слова... Ну и ладно. Пусть делает что хочет.
На мгновение я ощутила, как что-то холодное сжало грудь. Но почти сразу внутренний голос напомнил: слабость им только на руку. И быстро пришла в себя.
— Интересно — медленно произнесла я, глядя Анне прямо в глаза — Это ведь вы явились сюда спустя столько лет... на похороны. Вероятнее, его смерть была куда выгоднее вам — я позволила себе короткую, безрадостную улыбку — А что касается того, что он меня бросил... нет, он меня не бросал. Он же не вы.
Лицо Анны побледнело, а взгляды остальных устремились в мою сторону. Я встала и, не скрывая усталости и раздражения, добавила:
— Если это всё, то уходите, пожалуйста.
— Что? — выплеснула Марта, и в её голосе слышалась злая едкость — Мой дядя умер из-за тебя, а ты ещё и пользуешься благами нашей семьи. Мало того что тебе не стыдно жить в этом доме, на его деньги, так ты ещё и выгоняешь нас? Хорошо устроилась, Марселю ведь всё наследство перепало.
Сердце защемило. Я знала, что она специально старалась задеть меня, но осознание этого не сделало легче.
— Этот дом Эмир подарил нам на свадьбу — твёрдо произнесла я, стараясь сохранять спокойствие.
— Эмир подарил дом своему внуку, а ты по счастливой случайности стала его женой — отрезала Марта — Тебе ведь больше негде жить.
Злость поднялась внутри, и я почувствовала, как всё внутри сжалось, но вместе с этим проснулась и другая мысль, ясная и холодная: я больше не хочу жить на чужие деньги. Даже если это были его деньги. Внутри возникла тихая, но твёрдая потребность — иметь своё. Найти работу, встать на ноги и больше ни от кого не зависеть. Особенно теперь.
— Ладно — прервала Марта мои мысли — Отдавай украшения, и мы уйдём.
— Украшения? — переспросила я, надеясь, что мне послышалось.
— Ну да — кивнула она, её глаза ехидно сверкнули — Мы в курсе, что адвокат уже передал их тебе. Отдавай.
Я скрестила руки на груди, склонив голову набок. В моей голове не укладывалось происходящее. Я не могла поверить, что они действительно пришли сюда за этим. Ладно Марта и его родители, но Навид... Эмир ведь был его братом, это была его последняя воля, как он может так поступать? Дело ведь было не в украшениях. Я даже не открывала их с тех пор, как адвокат передал их мне. Просто положила шкатулку в кабинет Марселя и оставила там.
— Но Эмир завещал их мне — тихо сказала я.
Навид, усмехнувшись, посмотрел на меня, словно ему было даже неприятно слышать мой голос.
— Они не принадлежат тебе — наконец заговорил он — Ты не часть нашей семьи, а украшения принадлежат женщинам нашей семьи. Завтра Марсель разведётся с тобой, и ты никто. Это лишь вопрос времени. Твоя семья тебе тоже не поможет.
— Именно — радостно подхватила Марта — останешься ни с чем, а потом всё продашь.
Несколько секунд я молча смотрела на них. На их довольную ухмылку. Внутри всё горело, но стараясь не показывать, что их слова меня задели, я совершенно спокойно ответила:
— Я бы никогда так не сделала. Это память об Эмире.
— Значит, не отдашь? — прищурившись, спросила Анна.
Я покачала головой, скрестив руки на груди. Марта улыбнулась, и что-то в её взгляде показалось мне странным.
— Ладно — сказала она, словно делая мне одолжение — Пусть пока остаются у тебя, но если с ними что-то случится, отвечать будешь ты. Поняла?
Её слова прозвучали как угроза. Я смотрела на них, на их довольные лица, и вдруг почувствовала, как по телу пробежала дрожь.
Они встали, не церемонясь, будто хозяева, которым всё позволено. Прошли мимо, и даже не оглянувшись, вышли. Дверь захлопнулась с приглушённым стуком.
Я осталась стоять в пустой гостиной, ощущая, как ярость внутри становится сильнее. Одновременно с этим, всё происходящее меня забавляло. Эти люди, казалось, не собираются оставлять меня в покое. Было ощущение, что они ничего не могли сказать своему сыну и племяннику, поэтому отыгрывались на мне. Однако странное предчувствие не покидало меня. И я оказалась права.
Всю следующую неделю было тихо. Казалось, что семья Рашид, наконец, забыла обо мне.
Только Демир звонил несколько раз, но после нашего последнего разговора, я не хотела с ним говорить.
Если бы он всё рассказал мне, я бы не узнала о «секрете» своего мужа вот так. Возможно, перенесла бы это легче. Но сейчас, вспоминая обо всём, к горлу подступала тошнота.
В этот вечер я решила лечь пораньше, но сна не было ни в одном глазу. Несколько часов я ворочалась из стороны в сторону, пытаясь заснуть, но ничего не получалось. В голове уже крутилась навязчивая мысль принять несколько папиных таблеток, но я сразу же отогнала её. В какой-то момент я почувствовала, что они вызывают привыкание. Уснуть без них становилось невозможно, да и сном это было сложно назвать. Я всю ночь просыпалась, чувствуя тревожность. Папа говорил, что ими нельзя злоупотреблять, но пытаясь забыться, я на какое-то время забыла об этом.
Вдруг я услышала странный шум на первом этаже. Я привстала, прижав колени к груди. Несколько минут я сидела тихо, вслушиваясь в происходящее.
«Вдруг это Марсель?» — промелькнуло тут же в моей голове.
Я взяла телефон с его стороны кровати и взглянула на экран. 4:00. За окнами всё ещё было темно. В какой-то момент мне показалось, что стало тихо. Я пыталась отогнать от себя плохие мысли и, чтобы удостовериться в том, что мне просто показалось, решила спуститься вниз и проверить.
Скорее всего, Марсель снова остался в комнате для гостей — подумала я.
Я надела халат, завязала пояс посильнее, и, стараясь не шуметь, начала спускаться по лестнице. Каждая ступень под ногами казалась предательски громкой, а внизу было очень темно. В доме царила странная тишина... тяжёлая, напряжённая, словно кто-то притаился. Сердце билось так сильно, что мне казалось, оно вот-вот выдаст меня.
— Марсель? — тихо позволяла я, но мой голос дрогнул — Это ты?
Вместо ответа я почувствовала, как чья-то рука резко сомкнулась на моём лице, закрывая рот. Я дёрнулась, пытаясь закричать, но звук в тот же момент оборвался. Запах чужой кожи и резины ударил в нос. Внутри всё сжалось, холод мгновенно разлился по телу, словно меня окатили ледяной водой.
— Не кричи, и мы ничего тебе не сделаем — раздался над ухом мужской, хриплый голос — Поняла?
Я, едва дыша, кивнула. Спустя несколько мучительных секунд хватка ослабла, и я не смогла вдохнуть. Передо мной стоял высокий мужчина в чёрной маске. В его руке блеснуло оружие, и этот блеск окончательно парализовал меня.
— Кто вы? Что вам нужно? — я едва узнавала свой голос. Он прозвучал таким чужим, что мне стало страшно.
— А что может быть нужно в таком доме? — он усмехнулся, и от этой усмешки внутри похолодело ещё сильнее — Деньги.
Я отступила на шаг назад, покачав головой и надеясь, что всё это плохой сон. Но за моей спиной послышался другой голос, грубый и нетерпеливый.
— Что ты с ней церемонишься? Тащи её сюда. Пусть скажет код от сейфа.
Мужчина в маске рывком схватил меня за руку. Его пальцы сжали запястье так крепко, что я вскрикнула от боли.
— Слышала? — он посмотрел прямо мне в глаза сквозь прорези маски — Говори код.
— Я... я не знаю его — покачала я головой, чувствуя, как слёзы сами собой подступают к глазам — Честно, я не знаю.
Мои слова прозвучали жалобно и бессильно. Тогда он резко дёрнул меня, потащив в кабинет Марселя. Я спотыкалась, волосы выбились из-под халата, цепляясь за его руку.
— Мне больно... — выдохнула я, уже не сдерживая слёз. Они жгли кожу, а голос предательски дрожал, будто вот-вот сорвётся на крик.
— Говори код — холодно бросил второй мужчина, когда мы вошли в кабинет. В его руке блестел пистолет, и когда он поднял его к моему виску, у меня перехватило дыхание.
— Я не знаю! — почти закричала я, отчаянно мотнув головой.
Пару секунд он молча смотрел на меня. Я прикрыла глаза, чувствуя, как по телу пробегает дрожь.
— Где деньги? — его голос прозвучал жёстко, в нём не было ни капли мягкости. Напротив, он стал раздражённый.
— Какие деньги? — покачала я головой, не понимая, что они имеют в виду — У меня есть карточка... я могу сказать код — прошептала я.
— Сдалась нам твоя карточка — брезгливо произнёс он — Хочешь сказать, что в таком доме нет ничего ценного? Ни денег, ни драгоценностей?
Я молчала, сжав кулаки, и чувствовала, как всё внутри постепенно сжимается от страха. Каждое слово, произнесённое им до ужаса, пугало меня.
— Это начинает мне надоедать — процедил он, грубо толкнув меня вперёд.
Я стояла в центре кабинета, обхватив себя руками, и смотрела, как они шарят по полкам и столу. Вдруг один из них потянулся к верхней полке с книгами, и я невольно посмотрела на него. Именно там я спрятала шкатулку с украшениями Эмира. Заметив мой взгляд, он, усмехнувшись, потянулся вверх.
— Что у нас тут? — протянул он и уже через минуту держал в руках открытую шкатулку — Вот это да. Смотри, сколько всего.
— Пожалуйста, не трогайте! — я быстро шагнула к нему — Это... это память.
Он тут же направился в мою сторону и схватив за талию, прижав спиной к себе. Я попыталась вырваться, но не могла, он был намного сильнее.
— Не трогай меня — прошептала я, чувствуя, как по щеке скатываются слёзы.
— Тебе эти побрякушки дороже жизни, красотка? — спросил второй с презрительным смешком — Похоже, что да.
Он грубо схватил меня за руку и потащил к сейфу. Я спотыкалась, сопротивляясь, но он лишь сильнее сжал моё запястье.
— Говори код — процедил он, приставив пистолет к моей голове.
Я застыла, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
— Я не знаю... — выдохнула я сквозь слёзы, уже почти не различая свои слова — Я правда ничего не знаю.
— Позвони мужу — предложил первый.
— Ты идиот? — оборвал его второй — Если она позвонит в это время, он сразу всё поймёт. Он же прокурор.
На несколько секунд они замолчали, словно обдумывали дальнейшие действия. Их взгляды встретились в молчаливом согласии, и напряжение в комнате стало почти ощутимым. Затем первый махнул рукой.
— Ладно. Берём всё, что есть, и уходим — его голос прозвучал твёрдо, будто он принял важное решение.
— А красотка? — усмехнулся второй, наклонив голову, его глаза сверкнули сквозь прорези маски.
Я почувствовала, как кровь застыла в жилах. Сама мысль о том, что они могут что-то со мной сделать, была хуже любых угроз.
— Взял бы с собой — усмехнувшись, ответил он — но её отсутствие быстро заметят. Просто запри в комнате.
Моё сердце забилось так сильно, что я едва могла стоять.
— Пошла — он грубо схватил меня за руку, и его пальцы сдавили запястье до боли. Я снова попыталась вырваться, но хватка была железной.
Он потащил меня по коридору, и стены, мимо которых мы проходили, казались чужими, холодными, будто это был не мой дом.
Открыв дверь в комнату для гостей, он толкнул меня рукой вперёд. Я едва не потеряла равновесие и оказалась внутри, озираясь по сторонам, будто надеялась найти хоть что-то, что сможет меня защитить.
Но сил не было. Я стояла, словно парализованная, не в силах пошевелиться. Страх впивался в каждую клеточку тела и сковывал движения. В голове не осталось ни одной связной мысли, только отчаянное желание, чтобы всё это оказалось сном.
Я уже собиралась повернуться к двери, как вдруг что-то тяжёлое обрушилось на мою голову. Удар был резким, оглушающим. Мгновенно в глазах всё расплылось.
Я упала, не ощущая пола под собой. Последнее, что я ощутила — это то, как холод медленно окутывает меня, унося в темноту.
———————————————————————————————
Глава подошла к концу — но история продолжается. Ваши комментарии здесь очень важны: они помогают книге находить новых читателей и дают мне понять, что мои слова находят отклик в ваших сердцах. Буду благодарна за ваши мысли и впечатления..🩷
💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят