Часть 2. Глава 1
Ровно 13 лет назад, 20 сентября, остановилось сердце человека, который значил для меня очень много. Сегодня, делясь новой частью книги, я хочу, чтобы память о нём оставалась живой, как и слова, которые я пишу.
— Марсель!
Этот крик не отпускал меня ни на секунду. Он звучал в моей голове каждую ночь, как будто Эмир продолжал повторять его, даже после того, как ушёл. Последнее слово, которое он произнёс, до сих пор эхом отзывалось во мне. На протяжении трёх месяцев я просыпалась от его голоса. Каждый раз, когда закрывала глаза, картина его смерти снова и снова вставала перед глазами, как фильм, который я не могла выключить.
Я сидела на кровати в тёмной комнате, поглощённая тишиной, которая казалась мне бесконечной. Ни шагов, ни прикосновений, ни звуков... только этот крик. Всё остальное растворялось, не имея значения. Вся жизнь словно остановилась в тот самый момент.
Спальня была наполнена лишь звуком моего дыхания и тихим шорохом простыни, скользящей по моим ногам. Коснувшись рукой лица, я сделала глубокий вдох, стараясь почувствовать хоть что-то.
Я огляделась по сторонам.
Его сторона кровати была не расправлена, и это было уже так привычно.
За три месяца я привыкла к одиночеству и ощущала эту пустоту повсюду — в каждом уголке комнаты, в каждом звуке.
Мысли, что всё это плохой сон, что скоро я открою глаза и всё будет, как прежде, стали невыносимыми. Но я уже давно научилась жить с тем, что всё это действительно происходит со мной, что боль реальна, как и тишина, которая стала моим единственным спутником.
На самом деле, за три месяца произошло гораздо больше, чем можно было уместить в воспоминаниях.
Столько всего, что, оглядываясь назад, я сама не понимаю, как до сих пор стою на ногах. Как я вообще смогла пройти через всё это и не сломаться окончательно. Иногда мне кажется, что я просто жила на автомате, что каждое утро вставала лишь потому, что тело само привыкло к этому, а не потому, что у меня был смысл.
Но обо всём по порядку.
Всё началось в тот вечер. Каждый день я прокручивала в голове события того дня. Я помню всё происходящее настолько досконально, словно это произошло вчера.
«Потому что, если вы не уйдёте, твоего мужа убьют...» — эти слова без остановки крутились в моей голове, эхом повторяясь снова и снова.
Телефон выскользнул из рук и глухо упал на землю. Я даже не заметила, как это случилось. В моей голове был только один образ, только одно имя... Марсель.
Я не осознавала, что бегу, пока не оказалась среди толпы. Лица людей были искажены ужасом и страхом. Они стояли, как статуи, и не двигались, только глазели на происходящее, не зная, что делать.
Когда я оказалась рядом, то застыла, не в силах пошевелиться.
Всё вокруг, казалось, исчезло, а я видела лишь одну картину...
Эмир лежал на земле.
Его тело было залито кровью.
Он казался таким неподвижным, таким хрупким, что я едва могла поверить, что это правда.
Он был всё ещё крепко сжат в руках у Марселя.
Пальцы вцепились в его ладонь так, словно от этой хватки зависела жизнь и если он отпустит, то потеряет его навсегда. И он действительно не мог отпустить.
Его взгляд был пустым, лишённым привычной силы и уверенности. В этих глазах не осталось ни гнева, ни надежды — только бездонная боль и отчаянное равнодушие к миру, который в этот миг перестал существовать для него.
В глазах Марселя стояли слёзы, и в этот момент я поняла, что передо мной сейчас не мой сильный и непоколебимый Марсель, а мужчина, потерявший часть своей души.
Когда скорая, наконец, приехала, врач опустился рядом, но Марсель не сдвинулся с места. Он всё так же держал Эмира, смотря в одну точку. Его дыхание было прерывистым, а голос совсем отрешённым, когда он произнёс:
— Он умер...
Эти слова, полные отчаяния и пустоты, словно разорвали всё вокруг. Я стояла, потрясённая, не в силах сдвинуться с места. Это был не просто момент потери, это был момент, когда отшумел последний звук в жизни Марселя, и, возможно, в моей тоже. Потому что с того дня я больше не видела его слёз.
После случившегося наступила тишина. Мы не могли ничего изменить, и осознание этого убивало изнутри. Смерть Эмира стала не просто потерей — это был удар, который потряс всех. Изменил жизнь каждого из нас.
Марсель стал другим человеком.
Он словно закрылся от мира, поглощённый своей болью. В его глазах больше не было того огня, который я так любила. Он перестал быть тем человеком, которого я знала, и на его месте осталась лишь пустота.
Я не знала, как ему помочь, не знала, что делать, чтобы хоть немного облегчить его боль. Я пыталась быть рядом, но не могла достучаться до него. Когда я говорила, он не слышал. Когда пыталась подойти, он избегал меня.
С того дня он больше не жил, а лишь существовал. Я даже не слышала его голос. Он был как камень... холодный, безжизненный и, казалось, безжалостный. Именно это я видела в его глазах. В них не было даже отчаяния, но взгляд был стальным и стеклянным. Марсель просто отдалился от всех, и даже от меня.
Дни тянулись медленно.
Демир взял организацию похорон на себя. Я даже не поняла, как он оказался в этой роли. Он позаботился обо всём: от выбора места для захоронения до оформления всех деталей церемонии.
Но я понимала, что для него это было не просто желание помочь. Это был его способ справиться с болью... справиться с потерей. Загрузить себя делами и отвлечься насколько, чтобы не думать ни о чём.
Я помогала ему в организации похорон, но и сама всё это время была как в тумане. Мы договаривались с агентствами, занимались подготовкой документов, не ощущая ничего, кроме боли. Всё, что происходило, казалось, частью какого-то ненастоящего мира, и мне было трудно поверить, что я действительно проживаю эти дни. Всё это было как невыносимый кошмар, от которого я никак не могла проснуться.
Марсель не принимал участия в этих делах. Он был как застывшая фигура, оторванная от реальности. Его мир стал слишком мал для других. Он был где-то далеко, в своих мыслях, и я не могла вытащить его оттуда. Он молчал, сидя в своей комнате, или просто стоял, смотрел в окно, не видя ничего вокруг.
Марсель стал чужим, и от осознания этого мне становилось мучительно больно и... страшно.
Страшно оттого, что его боль стала настолько глубокой, что он сам перестал существовать. Страшно, что я не смогу его вернуть. Страшно, что я уже не знала, как помочь человеку, которого так сильно любила.
Навид, как и Марсель, казалось, был в другом мире, не ощущая реальности. Словно его душа исчезала в пустоте, и ничто не могло её вернуть обратно. Он потерял родного брата. Потерял того, с кем разделял свою жизнь, свои самые тёмные и светлые моменты. Он был безутешен, и я даже не могла понять, что он чувствует. Его глаза были полны горя, но в них тоже не было слёз. Он был за стеной, отделённый от реальности, как будто до сих пор не верил в происходящее. Он не говорил, не отвечал на вопросы, лишь изредка кивал. В его взгляде я видела ту же пустоту, что и в глазах Марселя.
Даже Демир, несмотря на всю решимость и хладнокровие, был под давлением этой трагедии. Каждый его шаг, каждое слово было отголоском внутренней борьбы. Он действовал так, как будто в этот момент ничего не имело значения, кроме того, чтобы выполнить свой долг и сделать всё правильно.
Я помогала и делала всё с любовью и уважением к Эмиру, но каждый раз, когда я касалась чего-то, что было связано с этим прощанием, в груди сжималась невыносимая боль. Мы привозили цветы, расставляли фотографии, обзванивали людей... Это было так тяжело, организовывать похороны для человека, который был частью нашей жизни, а теперь уходил из неё.
Когда наступил день похорон, я до сих пор не могла поверить, что всё это происходит на самом деле.
Казалось, что мир замер. Небо было покрыто тяжёлыми, тёмными облаками, словно сама природа ощущала эту утрату. Внутри было так пусто, будто всё, что мы делали, было бессмысленно, потому что Эмира не вернуть. Я ощущала, как каждый момент приближал нас к финальной точке — прощанию.
Людей было гораздо больше, чем я ожидала. Казалось, что весь город собрался, чтобы проститься с Эмиром. Лица присутствующих были полны боли, утраты и неизмеримой печали. Это было не просто прощание — это был момент, который навсегда изменил жизни многих людей, оставил свой след в сердцах многих. Всё вокруг казалось совершенно чуждым.
Марсель всё время стоял рядом с телом Эмира, не отходя ни на шаг, боясь, что ещё чуть-чуть и он по-настоящему уйдёт. Его фигура казалась невероятно маленькой среди всего этого: среди людей, шепчущих слова утешения, среди цветов и всех тех вещей, символизирующих прощание. Но он не был частью этого. Он был там, но как будто в другом времени и месте, где не существовали ни слова утешения, ни взгляды сочувствующих.
Его лицо было настолько бледным, что казалось, он вот-вот потеряет сознание. А глаза... они были совершенно пустыми и не видели никого. Даже родителей.
Да... его родители всё-таки появились на похоронах. Даже мать. Присутствие его отца мало кого удивило, ведь Адам был сыном Эмира, но мать... её появление было для всех неожиданностью.
Но что больше привлекло внимание окружающих, так это их поведение. Адам и Анна вели себя так, словно до сих пор были женаты. Она всячески поддерживала его, держа всё время за руку, а он, в свою очередь, искал утешение в её объятиях.
Выглядело всё это, честно говоря... омерзительно. Особенно, учитывая историю их «любви».
Зная, как они поступили с Марселем, я не могла смотреть на них спокойно.
Я чувствовала, как внутри меня нарастает злость. Всё это казалось нечестным, несправедливым. Они оставили своего сына совершенно одного, когда он больше всего нуждался в их любви и поддержке. И если бы не Эмир, кто знает, кем бы сейчас стал Марсель.
Они, конечно же, осмелились подойти к нему, и всё это было так комично... их неловкие попытки, словно они впервые пытались найти путь к сердцу своего сына, который на самом деле был для них совершенно чужим. Адам уверенно протянул руку, но Марсель даже не взглянул на него. Он стоял так, как будто стал частью этой холодной земли, не поддаваясь никаким жестам, ничьим словам.
Анна произнесла несколько слов, но Марсель не ответил. Он сделал вид, что перед ним никого нет. Для него они были пустым местом, и он не собирался позволять им нарушить его тишину, не обращая на них никакого внимания. А их попытки поговорить, казались до ужаса нелепыми, потому что за ними не было никакой искренности.
Своим поведением они лишь вызывали раздражение у всех тех, кто знал их историю.
Я стояла среди толпы, не в силах осознать, что это действительно конец. Реальность была такой жестокой, что её трудно было принять, и ещё труднее поверить в то, что я больше никогда не увижу Эмира. Что он больше не появится передо мной, не улыбнётся той самой улыбкой, от которой Нина сходила с ума.
К слову, она переживала его смерть настолько тяжело, словно потеряла самого близкого человека. Однако дело было не только в этом. Она ужасно переживала за Марселя. Когда всё случилось, Нина была там, стояла рядом и видела, как Эмир без колебаний, кинулся перед Марселем, не думая о себе. Как заслонил его от пули. Как отдал жизнь за любимого внука. Её сердце разрывалось за них обоих, но за Марселя больше. Она видела, как он рушился на глазах, но ничего не могла сделать. Он совершенно никого не подпускал к себе. Никого, кроме Демира.
На похоронах Демир не отходил от него ни на шаг. Он словно стал его тенью, поддерживая не только словами, но и присутствием. Он знал, что Марсель нуждается в нём, и поэтому просто был рядом. К тому же Демир был единственным, с кем Марсель иногда говорил.
Навид, который до этого дня пытался держать себя в руках, на похоронах не мог скрыть своего горя. Он стоял, словно не зная, как дышать, и когда смотрел на Марселя, его взгляд был полон боли.
Но самым удивительным было видеть мою семью. Дедушка, папа, дяди — все они пришли несмотря на всё, что было. Дедушка, казалось, был сильно потрясён тем, что случилось. Он словно потерял себя на какое-то мгновение. В его взгляде была не только боль, но и понимание. Всё время он смотрел на Марселя с сожалением, и я почувствовала, как его сердце смягчилось. Это было странно, но в этот момент я поняла, что эта трагедия изменила всё.
В то время как мы переживали всё это в реальной жизни, в новостях и социальных сетях не утихали обсуждения смерти Эмира. Заголовки газет и статей пестрили:
«Эмир Рашид закрыл внука от пули».
«Последняя жертва в борьбе за семью».
«Кто пытался убить прокурора штата?».
От одной только мысли, что Марселя пытались убить, у меня внутри всё сжималось.
Я не могла спокойно читать все эти статьи, не могла слушать обсуждения людей на похоронах. Мир словно смаковал нашу трагедию, превращая её в сенсацию. Для них это была просто история, повод для громких заголовков, а для нас — рана, которая не заживала.
Особенно для Марселя. Сразу после похорон он уехал. Словно пытался сбежать не только от людей, но и от самого себя, от всей той боли, которая не отпускала его ни на минуту.
Как потом оказалось, он уехал на работу. Найти тех, кто лишил Эмира жизни, стало для него идеей фикс. Он пропадал там круглыми сутками, и его исчезновение казалось вечностью.
Марсель не отвечал на звонки, на сообщения, и каждый день ожидания превращался в мучительное испытание. Если он приходил домой, то делал это либо очень поздно, либо на короткое время, будто боялся задержаться. Он не говорил ни о своих чувствах, ни о том, что с ним происходит, ни о работе.
Его глаза оставались холодными, взгляд отстранённым, а молчание тяжёлым, почти осязаемым. Я пыталась заговорить, пыталась достучаться, но всё было напрасно... Марсель словно растворился в собственной тени, а я оставалась одна с этим непреодолимым расстоянием между нами. Я не привыкла к тому, что его нет, хотя со временем мне пришлось научиться жить с этим.
Впервые я осознала, что теряю его в тот день, когда адвокат Эмира оглашал его завещание.
К моему удивлению, меня тоже попросили прийти. Я не знала зачем, и если честно, мне совсем не хотелось, но немного подумав, я решила пойти ради Эмира.
Помимо Марселя, там также присутствовал Навид, его тёти и... родители. Адам и Анна больше всех ждали этого момента, словно всё наследство должно было отойти им, а всё происходящее всего лишь формальность. На оглашении должен присутствовать и дядя Марселя, младший сын Эмира, но по личным обстоятельствам он не смог присутствовать ни здесь, ни на похоронах.
Когда адвокат начал зачитывать завещание, все взгляды устремились к нему. Атмосфера была напряжённой, словно воздух вокруг сжался.
— Согласно последней воле Эмира Рашида, всё имущество, акции, недвижимость, банковские счета и все остальные активы переходят в полное распоряжение его внука, Марселя Рашида.
В комнате воцарилось молчание. Казалось, что в шоке были все, даже Навид. Марсель остался неподвижен, словно эти слова прошли мимо него. Его родители едва сдерживали эмоции:
Адам сжал кулаки, а Анна наклонилась к нему, пытаясь обнять, но он отвернулся.
— Всё — продолжил адвокат — включая частную клинику и филиалы, все коммерческие объекты и инвестиции, а также банковские активы и недвижимость в США и за границей полностью принадлежит Марселю Рашиду.
Внутри меня всё сжалось. Марсель получил всё: миллиарды долларов, несколько крупных и значимых предприятий, здания, включая больницу, которая принадлежала Эмиру. Всё это могло изменить жизнь любого человека, но для него... для него это было как проклятие.
— Кроме того — продолжил спустя несколько минут адвокат — Эмир Рашид завещал Мелиссе Рашид коллекцию семейных драгоценностей и личных предметов покойной миссис Рашид. Все они теперь принадлежат ей.
Я не знала, что сказать. От осознания того, как Эмир относился ко мне, по телу пробежала дрожь. Я была обескуражена и не понимала, что должна чувствовать в этот момент. Взгляды его семьи были прикованы ко мне, и я чувствовала, как вот-вот и они вцепятся мне в глотку.
Я посмотрела на Марселя. Его взгляд всё так же оставался холодным и пустым, но на мгновение я уловила в нём что-то похожее на облегчение.
— Ну уж нет! — раздался резкий голос Марты — Кто она такая, чтобы Эмир завещал все драгоценности ей?
Я застыла на месте, не зная, что делать. В груди болезненно сжалось, будто меня ударили.
— Я согласен с последней волей своего брата — неожиданно вмешался Навид, наклонившись вперёд — со всем, кроме этого пункта.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Все взгляды снова устремились на меня, как на какую-то незнакомку, которая случайно оказалась в их замкнутом мире.
— Согласна — вдруг вмешалась Анна — Скорее всего, она просто обвела его вокруг пальца.
Слова ударили по мне, будто пощёчина. Я замерла, не в силах вымолвить ни слова, только чувствовала, как кровь приливает к лицу.
Марсель медленно поднялся со своего места. Его лицо оставалось каменным и непроницаемым. Он не бросил в сторону ни одного слова, ни одного взгляда... просто развернулся и молча вышел из комнаты.
— Видишь? — прозвучал голос Марты — Даже твой муж ничего не сказал. Просто молча вышел. Значит, он согласен с нами.
Я посмотрела на неё, но не могла ничего ответить. Её слова разнесли вдребезги мои последние надежды. У меня даже не хватило сил встретиться с ними взглядом. Вся боль, вся несправедливость ударили по мне одновременно.
Тишина после его ухода стала ещё тяжелее, чем их обвинения. И в тот день я поняла, что начинаю его терять.
Это было началом того, что должно было изменить наши отношения, то, что сделало нас ещё более чужими друг другу, и я ещё не знала, что ждёт нас впереди.
Со временем Марсель совсем перестал появляться дома, и каждый день я всё отчётливее чувствовала, что остаюсь одна.
Через несколько недель после похорон все разъехались.
Мика должен был вернуться в Лондон из-за проблем с учёбой. Почти всё лето он был вынужден отрабатывать все пропущенные занятия. Сначала он старался звонить мне почти каждый день, спрашивал, как дела, пытался подбодрить, чувствуя моё состояние. Но со временем звонки стали редкими... сначала через день, потом раз в неделю.
Я старалась не расстраиваться, ведь у него была своя жизнь, свои заботы. Но в те вечера, когда телефон молчал, пустота в доме становилась особенно гулкой, и я чувствовала себя ещё более одинокой.
Нина, после долгих уговоров Лорен, всё-таки согласилась уехать на художественные курсы во Флоренцию, которые ей подарил дедушка на день рождения. Сначала она упиралась, у неё не было ни сил, ни настроения, но Лорен сумела её убедить и даже отправилась вместе с ней.
После окончания курсов они решили устроить себе «маленькое» путешествие — трип по Европе на всё лето. Дедушка, конечно, не был в восторге от этой затеи, ведь он скучал по Нине, хоть и никогда бы прямо в этом не признался. Но ей нужно было отвлечься, отдохнуть и хотя бы ненадолго вырваться из воспоминаний, причиняющих боль.
Они с Лорен присылали фотографии в нашу общую группу с девочками. Снимки были полны солнца, улыбок и ярких красок. Иногда мне казалось, что эти кадры принадлежат какой-то другой жизни... той, в которой я больше не существовала.
Натан и Роззи тоже улетели в небольшое путешествие. У Роззи с детства была мечта — отправиться в путешествие вокруг света за восемьдесят дней, и Натан, ничего ей не сказав, всё организовал.
Они хотели остаться, чтобы быть рядом, но я настояла на том, чтобы они ехали. Я знала, сколько сил, времени и денег вложил брат, чтобы осуществить её мечту, и не хотела, чтобы всё оказалось напрасным. К тому же это было его первое серьёзное достижение — он смог подарить поездку на свои собственные, заработанные в крупном проекте деньги.
Раз в неделю мы все вместе созванивались. Видеозвонки стали нашей маленькой традицией. Каждый рассказывал, как проходят их дни, делились мелочами, смеялись и подбадривали друг друга.
— Я уже устала отдыхать — протянула Нина с привычным недовольством.
— И это она говорит каждый день — фыркнула Лорен, закатив глаза — А потом идёт плавать и загорать, и уезжать даже не думает.
— Нина, ты что, отдыхай, пока есть время! — возмутилась Роззи, словно это её пытаются лишить отдыха.
— Роззи права. Дедушка тебя больше не отпустит — засмеялся Натан, мелькнув в кадре за плечом Роззи — Он очень скучает.
Только я вам ничего не говорил.
— Нина, крепостное право отменили много лет назад — добавил Мика, усмехнувшись — Так что борись за свою свободу.
Все рассмеялись, и на миг стало так тепло, будто мы снова рядом. Я улыбалась, слушая их, стараясь хотя бы на несколько минут отвлечься от своей реальности.
— Сестрёнка, мне не нравится твоё молчание — вдруг сказал Мика прищурившись.
— И мне — одновременно подхватили Нина с Роззи.
— У вас всё хорошо? — осторожно спросил Натан — Как Марсель?
— Наверное, не отходит от тебя ни на минуту — сказала Нина с грустью в голосе — В такой ситуации хочется быть рядом с близким человеком.
Внутри у меня всё сжалось от её слов.
Я не рассказывала никому о том, что происходит между нами. Не хотела, чтобы они осудили его за то, каким он был сейчас. Ведь потом, даже если всё наладится, они не забудут этого. Они будут злиться, а я... я не хотела, чтобы кто-то плохо думал о нём.
Поэтому я соврала.
— Это так — сказала я, слегка улыбнувшись — Ему всё ещё тяжело, но у нас всё хорошо.
— Ну и правильно — заметила Лорен, слегка улыбнувшись — Главное в такие моменты — быть поддержкой друг другу.
Их слова обожгли меня, словно я обманывала не только их, но и саму себя.
Одиночество убивало меня. Я старалась занять себя чем-то, но ничего не выходило. Все мои мысли были заняты Марселем.
Как он? О чём думает? Стало ли ему хоть немного легче? В голове без остановки крутились мысли о нём. Но Марсель всё так же не отвечал на мои звонки. Когда он не появился дома несколько дней подряд, я решилась поехать к нему на работу. Приготовила его любимые сэндвичи, быстро привела себя в порядок и по дороге заехала за кофе, которое он любил.
У входа меня встретил Генри. Он ничего не спросил, лишь слегка улыбнувшись, пропустил меня.
Сделав глубокий вдох, я постучала.
— Можно? — робко спросила я, слегка приоткрыв дверь.
Марсель даже не поднял головы, его взгляд был прикован к бумагам.
— Кто тебя пропустил? — холодно бросил он, делая пометку в документе.
— Генри — тихо ответила я, проходя внутрь.
Он замер, но уже через мгновение снова уткнулся в бумаги.
— Я же сказал никого не впускать.
Внутри меня что-то дрогнуло. Я застыла на месте, не в силах произнести ни слова.
«Она не никто, запомни. На неё мои приказы не распространяются» — вдруг отчётливо прозвучало в моей голове, словно это было вчера, на этом же самом месте.
— Никого... — едва слышно повторила я, невольно улыбнувшись и сделав шаг назад.
Но улыбка тут же исчезла, потому что в его холодном молчании не осталось и следа того человека, который когда-то говорил эти слова.
— Я приготовила тебе сэндвичи — сказала я, осторожно ставя пакет на стол — Те самые... с курицей и соусом, помнишь? И кофе ещё купила.
Марсель мельком взглянул на пакет, и на мгновение мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то знакомое. Но в следующую же секунду этот огонёк погас.
— Мне некогда — коротко ответил он и снова склонился над бумагами.
— Марсель... — я едва сделала шаг ближе, голос дрожал — Я скучаю.
Он замер. Ручка повисла в его пальцах, оставив на листе едва заметную чёрную точку. Несколько секунд он не двигался, и я почти поверила, что он услышал меня. Что сейчас поднимет глаза, посмотрит на меня и всё изменится... станет как раньше. Но вместо этого он медленно отложил бумаги в сторону, и почти равнодушно произнёс:
— Я занят, Мелисса — ответил он, даже не взглянув на меня. Словно за этими словами не скрывалось ничего — ни боли, ни усталости, ни любви...
Я оцепенела. Эти слова ударили сильнее, чем если бы он повысил на меня голос. В груди всё оборвалось. Я стояла перед ним, готовая отдать всё, лишь бы он посмотрел на меня по-прежнему, а он... словно стереть меня из своей жизни.
Холод, исходящий от него, был страшнее любого расстояния.
— И пока ты здесь скажу: пожалуйста, не нужно мне звонить, писать, приходить и беспокоить. Что бы ни случилось. И не надо беспокоиться за меня. Мне нужно время. Я хочу побыть один. Просто оставь меня, прошу.
— Но... я не могу просто оставить тебя, Марсель. Ты мой муж, и я хочу быть рядом — прошептала я едва слышно — Я должна быть рядом с тобой в этот момент.
Он посмотрел на меня усталым, почти чужим взглядом и произнёс всего два слова:
— Не должна.
Услышав это, я будто перестала дышать. В этот момент я осознала, что между нами пролегла пропасть, и он не хочет, чтобы я пыталась её перейти.
— Я поняла — тихо ответила я, ощущая, как сердце сжимается от этих слов.
Он отвернулся и снова погрузился в свои бумаги. Я стояла, не зная, что ещё сказать, и вдруг поняла, что каждый шаг к нему, каждая попытка достучаться лишь отдаляет нас друг от друга.
Я сделала глубокий вдох, выдавила из себя слабую улыбку и, повернувшись к двери, вышла. Слёзы подступили и на мгновение, прикрыв глаза, я тихо прошептала:
— Я не буду плакать. Я не буду плакать.
Но стоило сделать первый шаг по коридору, как в груди что-то предательски дрогнуло. Слёзы сжигали изнутри, и я прикусила губу до крови, лишь бы сдержаться.
Генри мельком посмотрел на меня, но сразу отвернулся, давая мне прожить этот момент наедине. Я была благодарна ему за это молчание, ведь совсем была не готова говорить.
Дойдя до лестницы, я остановилась, прижала руку к груди и, не выдержав, зажмурилась. Тёплые капли всё-таки сорвались, оставляя солёные следы на щеках.
— Я не буду плакать — снова прошептала я, хотя слёзы уже текли.
Мне не хотелось ехать домой. Сидя за рулём, я просто ехала, сама, не зная, куда и, зачем. Дворники лениво смахивали капли дождя, а город казался чужим и холодным.
Вдруг меня охватило непреодолимое желание оказаться там, где всё началось. У старого пруда. Когда-то это было наше место, наполненное смехом, тайнами и надеждами. Но с того дня... оно перестало быть нашим. Осталась только пустота.
Я остановилась на обочине, вышла из машины и медленно направилась к дереву. Казалось, даже пруд утратил жизнь, отражая только боль и мрак.
Я опустилась на землю, под большим дубом и, облокотившись на его шершавый ствол, закрыла глаза. Дождь тихо стучал по листве, а капли падали на лицо, но мне было всё равно. В груди стояла такая тяжесть, что даже дышать казалось трудно.
Я сидела там, будто хотела раствориться в этой сырости, в холоде, в шуме дождя, лишь бы не слышать собственные мысли. Лишь бы не чувствовать пустоты, которая с каждой минутой становилась всё глубже.
В голове то и дело мелькали моменты, проведённые здесь: первая встреча, то, как он ждал меня всю ночь с пакетом бургеров, как мы вместе смотрели сумерки, как готовились к моим экзаменам, а потом вместе ждали результаты. Первая ссора, примирение, поцелуи и... предложение.
Боль внутри становилась невыносимой. Всё, что когда-то согревало, теперь резало сердце острыми осколками. Я словно смотрела на чужую жизнь, на чужую счастливую пару, которой больше не существовало.
Я обхватила колени руками и прижала лоб к ним, надеясь хоть так удержать себя от крика. Казалось, стоит мне вдохнуть глубже, и вся эта боль вырвется наружу и разорвёт меня на части.
Я просидела здесь всю ночь и вернулась домой лишь под утро.
На улице уже светало. Я решила дождаться, когда он уедет на работу, но вернувшись домой, обнаружила его в гостиной.
Увидев его, я на мгновение застыла на месте, но быстро пришла в себя, стараясь не показывать этого. Не глядя на него, я прошла мимо и поднялась наверх, но Марсель пошёл за мной.
Я зашла в спальню и направилась в гардеробную. Он остановился в проёме и скрестив руки на груди, спросил:
— Где ты была?
Я замерла, а затем усмехнувшись, ответила:
— Тебя это волнует?
Марсель резко вдохнул, будто в этот момент боролся сам с собой.
— Я виноват, я знаю.
Я медленно повернулась и, склонив голову набок, скрестила руки на груди. Несколько секунд я молча смотрела на него, ощущая, как всё, что копилось внутри всё это время, вот-вот вырвется наружу.
— Прости меня — тихо произнёс он, смотря в сторону.
— Вместо того чтобы поделиться со мной своими переживаниями, ты закрылся и ведёшь себя так, будто я спустила тот курок.
Его лицо мгновенно изменилось. Взгляд потемнел, а губы сжались в тонкую линию. Я поняла, что сказала что-то лишнее, и сразу попыталась исправить это.
— Прости... я сказала, не подумав — произнесла я, сделав шаг вперёд.
Марсель шагнул ближе, и в его голосе было столько боли, что моё сердце сжалось. Было видно, как каждое слово даётся ему с особым трудом.
— Думаешь, мне легко жить, зная, что мой дедушка умер из-за меня? — спросил он, сделав тяжёлый вдох.
— Он умер не из-за тебя — тихо произнесла я, стараясь не позволить слезам, вырваться наружу.
Марсель резко поднял глаза. В его взгляде было столько боли, что я даже не могла понять, откуда именно она берётся: от пережитого горя, от гнева или оттого, что он сам себя обвинял.
— Он защитил меня и умер. А должно было быть наоборот... Это я должен был умереть. Я должен был его защитить — его голос дрожал, но он продолжал говорить, словно слова сами вырывались наружу, независимо от его воли.
Я подалась вперёд, совсем осторожно, боясь спугнуть. Мне хотелось успокоить его, но с каждым его словом моё сердце сжималось всё сильнее.
— Марсель...
— Не говори ничего — резко бросил он, пытаясь сохранить хотя бы часть самообладания, но его лицо мгновенно изменилось.
Он больше не мог сдерживаться — Хотя нет, скажи — продолжил он, почти срываясь — Где этот Эмрах?
— Что? — спросила я, застыв на месте, пытаясь понять, что он имеет в виду.
— Он звонил тебе за несколько минут до... Он знает, кто это сделал. Либо сам сделал — его голос стал жёстким, напряжённым.
Я видела, как его ярость нарастает с каждой секундой.
— Он не такой человек — ответила я, даже не уверенная, что сейчас нужно говорить, но это было первое, что пришло мне в голову.
— Не такой? — Марсель шагнул ко мне так быстро, что я едва успела отступить. Он стоял прямо передо мной, его дыхание было быстрым и тяжёлым — Он убивал людей, о чём ты говоришь?!
— Не кричи на меня! — выкрикнула я, не выдержав.
— А ты не говори глупости! — резко бросил он, и повернувшись, быстро направился к выходу.
Я стояла, словно парализованная, ощущая, как его гнев и боль разрывают всё вокруг нас.
В тот день Марсель ушёл из дома. Наступило утро, но он так и не вернулся. Он не пришёл и на следующий день. Лишь вечером я услышала звук открывающейся двери.
Встав с кровати, я осторожно подошла к двери, вслушиваясь в звук шагов. Я замерла, слушая, как дверь тихо скрипнула, когда он её открыл. Мои руки судорожно сжали дверную ручку. Я думала, что за это время он хоть немного остыл и мы сможем, наконец, поговорить. Думала, что он зайдёт в спальню и впервые за долгое время ляжет рядом, но нет. Марсель остался в комнате для гостей.
В этот момент злость внутри меня мгновенно вспыхнула. Вся эта ситуация стала невыносимой. Он мог бы хотя бы посмотреть на меня, заговорить, пусть всего пару слов, но это молчание... оно было страшнее любого упрёка.
Я и так чувствовала себя виноватой... Каждую ночь я мысленно возвращалась в тот день, когда Эмир пришёл к нам.
— Я долго думал... Ты мой единственный внук, Марсель, а Мелисса — единственная невестка. Я бы очень хотел, чтобы свадьба состоялась.
— Тут не о чем думать. Давайте сделаем так, как вы просите.
— Правда? — спросил Эмир, словно не веря в то, что только что услышал.
— Почему нет — ответила я, пожав плечами — Если для вас это важно, я не против.
Вспоминая тот разговор, я всё время думала о том, что могла избежать этого. Я прокручивала в голове каждую секунду: почему я не отказала ему? Откажись я от свадьбы, случилось бы всё это? В голове мелькали тысячи «а если бы», и каждое из них ранило сильнее. Я согласилась лишь потому, что хотела его порадовать, а вместо этого получила лишь разрушение.
Внезапно пришло осознание... А что, если он тоже винит меня в случившемся? Не смотрит на меня лишь потому, что, смотря, вспоминает тот день... Если ведёт себя так только потому, что не может простить? Ведь если бы я не согласилась, Марсель в жизни бы не стал настаивать на свадьбе, и тогда ничего бы не случилось.
Сердце сжалось от мысли, как он переживает ту сцену, как каждое мгновение повторяется в его памяти, и что вся его холодность, молчание и отчуждение было лишь отражением боли, которую он чувствует.
Поэтому я решила пойти и поговорить с ним. Потому что это молчание становилось невыносимым. Оно давило сильнее любых криков и разрушало быстрее любых ссор.
Я вышла из спальни и быстрым шагом направилась к гостевой комнате. Она была на первом этаже, и пока я спускалась по лестнице, в голове крутилось огромное количество мыслей: что сказать, как начать разговор, как не спугнуть его, как достучаться. Но, подойдя к двери, я не выдержала и толкнула её слишком резко.
— Марсель! — вырвалось у меня, и я застыла на месте.
Он стоял напротив зеркала, держа в руках чёрную футболку. По пояс голый. Но вовсе не это приковало мой взгляд. Его тело было покрыто синяками... свежими, тёмными, болезненными. Я чувствовала, как сердце в этот момент стало биться быстрее.
В ту же секунду я вспомнила ту ночь в больнице. Те же синяки, те же следы, о которых он тогда ничего говорить не стал. Тогда из-за всего случившегося я забыла об этом, но теперь... теперь я понимала, что это несовпадение. Это повторяется и, судя по всему, неоднократно.
— Тебя не учили стучать, прежде чем врываться в комнату? — холодно бросил он, даже не обернувшись, глядя на меня в зеркало.
На мгновение я застыла, услышав эти слова. Внутри всё дрогнуло, но я не позволила себе показать слабость.
— В своём доме я могу делать что хочу — резко ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Марсель медленно натянул футболку, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Оно оставалось каменным, непроницаемым, но перед глазами стояли эти синяки... следы, которые он пытался скрыть под тканью, словно это могло стереть их из моей памяти.
— Почему ты в синяках? — спросила я, подходя ближе и всматриваясь в его лицо.
— Упал — коротко ответил он, отводя взгляд.
— Всем телом? — прищурилась я, не веря ни единому слову.
— Это неважно — резко бросил он, словно ставя точку.
Я сжала губы и шагнула ещё ближе.
— Ещё раз скажешь «неважно» — произнесла я, подняв указательный палец на уровне его лица — И я оставлю тебе такой синяк, что под одеждой скрыть не сможешь.
Марсель вдруг усмехнулся. Его усмешка была холодной, колкой, такой чужой, что по спине пробежал холодок. В этом коротком движении губ было столько презрения и усталости, что на несколько секунд я будто перестала дышать.
Он подошёл к кровати, взял с неё кожаную куртку и шагнул к двери. В ту же секунду я преградила ему путь. Подняв подбородок, я стояла прямо, хотя ноги безумно подкачивались.
— Куда ты идёшь? — спросила я спокойно, слегка покачав головой.
Он замер, держа куртку в руках, и посмотрел на меня. В его взгляде скользнула усталость, холод и что-то тёмное, почти непроглядное.
— Мне нужно идти — коротко ответил он, не сводя с меня глаз, будто пытался оценить, осмелюсь ли я остановить его.
Марсель медленно приблизился, прижимая меня спиной к двери. Я почувствовала давление его тела, жар и одновременно холод в глазах. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Каждое движение Марселя было продуманным, медленным, почти мучительным. Я едва дышала, чувствуя, как напряжение между нами растёт с каждой секундой.
— Мелисса, отойди — прошептал он, спокойным и ровным голосом, но с едва уловимым напряжением.
— Не отойду, пока ты не скажешь, куда собираешься и откуда эти синяки — ответила я, стараясь говорить спокойно, несмотря на то что всё внутри меня горело от эмоций.
Он сделал шаг вперёд и сказал тихо, почти отстранённо:
— Значит, мы будем стоять так очень долго.
Я встретила его взгляд и кивнув, ответила:
— Значит, будем.
Марсель наклонился ближе, его дыхание обожгло лицо, а взгляд пронзил до самой глубины. Я ощущала, как всё внутри сжималось сильнее, а дыхание стало неровным. Но прекрасно понимала, что он лишь пытается отвлечь моё внимание.
— Я хочу поговорить — сказала я, почти шёпотом, ощущая, как дрожь пробегает по телу.
— А я не хочу — коротко ответил он.
На мгновение мы замерли, смотря друг на друга. В комнате повисла тишина, наполненная непроизнесёнными словами и болью, которую невозможно было скрыть.
— Мелисса... пожалуйста, оставь меня в покое. Когда я приду в себя, я приду к тебе сам, а сейчас, дай мне возможность прожить это самому — сказал он тихо, почти сдержанно, и в голосе скользнула едва заметная усталость.
Я замерла, вслушиваясь в его слова, ощущая, как внутри что-то сжалось. Несколько секунд я молча смотрела в его глаза, пытаясь найти хоть что-то от того Марселя, которого когда-то знала. Сейчас мне казалось, что рядом со мной находится совершенно другой человек. Он даже смотрел на меня иначе.
— Я просто хочу знать, откуда эти синяки — произнесла я, не отрывая от него взгляда — Я имею право.
— Я уже сказал, что это неважно — его голос был холодным, а взгляд стал ещё темнее, чем прежде.
— Ты не расскажешь? — спросила я тихо, почти шёпотом, дрожащим от напряжения голосом.
Несколько минут он молчал. Тишина между нами стала ощутимой. Я чувствовала, как каждое мгновение растягивается, а внутри всё сжимается от боли и ожидания.
Я сделала шаг в сторону, позволяя ему уйти, хотя сердце сжималось от тревоги и боли. Ничего не сказав, Марсель медленно открыл дверь и вышел, оставив за собой гнетущую тишину, которая сразу же обрушилась на меня, сдавливая грудь.
Учитывая его состояние, я понимала, что придёт в себя он нескоро. Знала, что правду он мне не расскажет ни завтра, ни через месяц. А ждать, терзая себя мыслями, я не собиралась. Нужно было взять себя в руки и попытаться узнать всё самой. Но сначала поговорить с тем, кто точно что-то знал.
С Демиром.
После похорон Эмира мы стали не совсем друзьями, но определённо ближе. Он часто писал, интересовался, как у меня дела. По его ответам я понимала, что он периодически общается с Марселем, и старался не оставлять его одного, даже если тот был против. Это хоть немного, но успокаивало меня.
— Демир... — протянула я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело — ты ведь что-то знаешь о нём. Расскажи мне.
Он скрестил руки на груди, и тяжело вздохнув, коротко ответил:
— Я ничего не знаю.
— Не ври — я прищурилась, сжимая пальцы на платье — У тебя на всех есть компромат. Я просто хочу знать, почему мой муж приходит домой в синяках.
Демир посмотрел куда-то мимо меня, словно собирался с мыслями. В его взгляде мелькнула усталость и осторожность.
— Ты умная, Мелисса — наконец сказал он — Если захочешь, узнаешь сама. Но не проси меня говорить. Мы только начали более-менее нормально общаться.
— Покрываешь его? — усмехнулась я, слегка наклонив голову — Ладно. Не говори ничего. Я сама всё узнаю и скажу, что это ты мне рассказал.
На его лице промелькнуло удивление. Я не стала дожидаться ответа и резко повернувшись, направилась к машине.
— Мелисса, стой — раздался его голос из-за спины.
На лице промелькнула едва заметная улыбка. Этот трюк всегда срабатывал. Я медленно повернулась, и с максимально серьёзным выражением лица, скрестила руки на груди.
Несколько секунд он молчал, потом слегка наклонил голову и произнёс:
— Иногда ответы приходят только тем, кто готов их услышать.
— Я готова — ответила я, стараясь придать голосу уверенность.
— Не готова Мелисса. Тем более сейчас. Это лишь усугубит всё — тихо сказал он, устремив взгляд куда-то вдаль.
— Усугублять уже нечего — выдохнула я отвернувшись.
Открыв дверь машины, я села внутрь, чувствуя, как внутри всё сжимается от нетерпения и обиды. Демир молчал, и было понятно, что он не собирался ничего мне говорить. Его молчание висело тяжёлым грузом, оставляя меня одну с мыслями и решимостью, узнать всё самой.
Первым делом я решила узнать, чем он занимается целыми днями. Я знала, что большую часть времени он проводит на работе, но оставалось слишком много пробелов, которые не давали покоя.
Я не хотела, чтобы кто-то из близких знал обо всём, поэтому решила делать всё сама. В голове сразу возникло одно-единственное имя — Фред Нильсон.
Это был один из близких друзей Натана, а теперь ещё и компаньон в общем бизнес-проекте. А также, Фред был одним из лучших айтишников, которого я знала, и по слухам в прошлом он не прочь был покопаться там, куда обычным людям лучше не соваться.
Зная, где находится их офис, я приехала туда рано утром, пока никого из персонала ещё не было. Не хотелось, чтобы Натан узнал о моём визите, а убедить Фреда молчать было куда проще, чем пытаться подкупить всех остальных.
— Мелисса? — удивлённо посмотрел он на меня, сидя в кресле.
Фред был высоким парнем, почти под два метра ростом, с худощавым телосложением, рыжими волосами и яркими голубыми глазами. Они с Натаном учились вместе, дружили с детства, но после школы он уехал в Японию, где прожил несколько лет, и лишь год назад вернулся обратно.
— Привет — улыбнулась я, стараясь скрыть трепет в голосе.
— А Натана ещё нет — ответил он, склонив голову набок и внимательно разглядывая меня.
— Я знаю. Я к тебе — сказала я и сделала шаг ближе.
Фред поставил ноутбук на кресло и встал, направляясь ко мне. Его взгляд был пронзительным, будто он пытался прочесть все мои мысли.
— Что от меня требуется? — спросил он с лёгкой улыбкой, а в голосе проскользнуло предвкушение.
— У меня необычная просьба — начала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело от тревоги и нетерпения.
— Я весь в ожидании — усмехнулся Фред, скрестив руки на груди — Нужно взломать базу ФБР?
Я прищурилась, чуть покачав головой, и едва заметно улыбнулась.
— Всё намного проще — сказала я, вскинув брови — Мне нужно, чтобы я могла отслеживать все передвижения своего мужа и чтобы он ни о чём не подозревал.
Фред приподнял брови, явно удивлённый тем, что услышал. Его глаза блеснули интересом, а уголки губ дёрнулись в лёгкой улыбке.
— Насколько я помню, твой муж — прокурор — сказал он, слегка наклонив голову.
Я кивнула, закатив глаза, чувствуя, как напряжение ещё сильнее сжимает грудь. Сейчас я надеялась лишь на то, чтобы он согласился.
— Ненамного проще — усмехнулся он, подходя к креслу и подбирая ноутбук — Даже не знаю...
Я подошла ближе, положив руки на край стола, стараясь выглядеть уверенно.
— Фред, только ты сможешь помочь — улыбнувшись, произнесла я.
Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой, сел в кресло и закинул ногу на ногу.
— Он что, тебе изменяет? — игриво спросил он, не отрывая от меня взгляда. Его улыбка была лёгкой, почти провокационной, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее.
— Посмотри на меня — сказала я, усмехнувшись — Разве в здравом уме он подумает изменить такой, как я?
Фред тихо рассмеялся, покачивая головой, и я заметила, как уголки его губ дёрнулись в лёгком азарте. Его глаза словно играли со мной, проверяя, насколько далеко я зайду. Всё происходящее явно забавляло его.
— Даже не в здравом не подумает — произнёс он, слегка наклонившись вперёд и проводя взглядом по моему лицу.
Я сжала руки на столе, ощущая, как в груди смешиваются напряжение и решимость.
— Мне просто нужно знать — тихо добавила я, чувствуя, как напряжение внутри нарастает.
Он усмехнулся, склонив голову набок.
— Меня за это не посадят? — спросил он с озорством в голосе.
Я постучала пальцами по столу, стараясь придать словам лёгкую дерзость:
— Если что, всю вину скинешь на меня.
Фред снова рассмеялся, и в его глазах мелькнула искра, словно он предвкушал игру, которая вот-вот начнётся. Он откинулся на спинку кресла, но взгляд оставался внимательным.
— Я так понимаю, твой брат тоже ничего не должен знать, а иначе ты бы сразу пошла к нему — продолжил он, прищурившись и слегка подмигнув, проверяя мою реакцию.
Я кивнула. Лёгкая улыбка играла на губах.
— Никто не должен. Мы унесём эту тайну в могилу.
Фред, казалось, удовлетворился моим ответом, его лицо расслабилось, а в глазах появилась мягкость, будто он оценил мою решимость.
Около часа я ходила по офису, наблюдая за ним. Он сидел за ноутбуком, сосредоточенно щёлкая по клавишам, как дирижёр перед оркестром. Его руки двигались быстро и уверенно, глаза внимательно следили за экраном.
Через некоторое время на моём телефоне появилась карта. Аккуратная сетка улиц, а на ней маленькая точка, которая двигалась в реальном времени. Я замерла. Каждое движение, каждый шаг Марселя теперь был виден мне словно на ладони.
— Прямо как карта Мародёров в Гарри Поттере — произнесла я с восхищением, не отрывая взгляд от экрана.
Фред с лёгкой усмешкой откинулся на спинку кресла, наблюдая за мной.
— Всё готово — сказал он с лёгкой усмешкой, не отрывая взгляда от меня — Теперь твой Питер Петтигрю будет всегда под присмотром.
— Эй — прищурившись, сказала я, посмотрев на него — Марсель красивый, даже не сравнивай их.
— Ты красивее — усмехнулся он, подмигнув мне, и в его глазах блеснула шутливая искра, которая на мгновение заставила меня отвлечься от мыслей.
Тем же вечером я вернулась домой и села на кровать, не выпуская телефон из рук. Я ощущала смесь облегчения и тревоги.
Наконец-то у меня был контроль над ситуацией. Пока я не узнаю правду, каждое его движение будет перед моими глазами, даже если это было не совсем правильно. Но Марсель не оставил мне другого выхода.
— Посмотрим, где ты шлялся всё это время, прокурор — сказала я, следя за движением точки на карте, чувствуя, как сердце бьётся быстрее с каждой секундой.
Несколько дней я следила за всем, что он делает. Как я и предполагала, большую часть времени он проводил на работе и на разъездах — привычная рутина, которая не вызывала у меня вопросов. Но больше всего моё внимание привлекало то, что практически каждый вечер с десяти до трёх он оказывался в каком-то неизвестном месте. Когда я пыталась вбить адрес в поисковик, то результаты не давали ничего. Словно точка на карте указывала на пустоту.
За всё это время Марсель ни разу не приехал домой... Раньше я думала, что он просто оставался на работе, но теперь знала, что он ночевал в своей квартире...
Внутри меня всё сжималось от боли. Ощущение пустоты и предательства, которое жгло душу, переплеталось с бессилием. Каждая минута, проведённая без него, казалась вечностью, а мысли о том, что это может продлиться ещё очень долго, причиняли ещё большую боль. Слёзы поступали к глазам, но я сдерживала их, пытаясь сохранить хоть малую долю контроля над собой.
Взяв себя в руки, я решила, наконец, узнать правду, которую он скрывает от меня. Глядя на карту перемещений, я убедилась в том, что он снова направился в то самое месте. Время было около половины одиннадцатого, а путь до места X занимал примерно полчаса.
Быстро переодевшись в чёрные джинсы, футболку и кожаную куртку, я схватила ключи от машины и направилась по адресу, сердце сжималось от тревоги и предвкушения.
Свет фонарей мерцал в лобовом стекле, отражаясь в мокром асфальте. Проезжая мимо домов и пустых улиц, я чувствовала, как с каждой секундой сердце начинает биться быстрее. Дорога тянулась извилисто, и время казалось растянутым, как будто сама ночь пыталась задержать меня, защищая от того, что я могу увидеть.
Наконец, я подъехала к месту.
Передо мной раскинулась огромная территория, освещённая яркими лампами.
Несколько больших помещений тянулись одно за другим, а вокруг свет, гул моторов и скрип шин. Вокруг было огромное количество машин, дым от дрифта, разноцветные огни и люди толпились вокруг, что-то бурно обсуждая. Атмосфера была одновременно захватывающей и напряжённой, и я не понимала, что в таком месте может делать Марсель.
Сначала мне показалось, что я приехала не туда, но, перепроверив его местоположение на карте, убедилась, что он находится где-то совсем рядом.
— Привет, ты новенькая? — раздался незнакомый голос у меня за спиной, заглушая гул моторов.
Я обернулась и увидела невысокого парня с азиатскими чертами лица. Тёмные волосы падали ему на лоб, глаза блестели любопытством. На нём были поношенные синие джинсы, простая серая футболка и кожаная куртка, сидевшая на нём чуть свободнее, чем нужно. Он держался уверенно, но в его взгляде читалась открытая насмешка, будто он сразу понял, что я здесь чужая.
— Я тебя раньше здесь не видел — он подошёл ближе, протянув мне руку — Я Джейк.
Несколько секунд я молча разглядывала его — уверенный, с прищуром в глазах, в которых явно играло желание понравиться. Затем, вздохнув, я протянула руку в ответ:
— Мелисса.
— Контакт случился — улыбнулся он, слегка сжав мою ладонь — Ну что, идём, покажу тебе здесь всё.
Я приподняла бровь, не скрывая лёгкой усмешки.
— Ты ведёшь себя так, словно мы знакомы всю жизнь.
Джейк пожал плечами, на его лице промелькнула дерзкая ухмылка.
— Обычно новенькие здесь теряются, а ты стоишь так, будто сама хозяйка этого места.
Я скользнула взглядом по шумной площадке: десятки машин, скопления людей, запах жжёной резины и бензина. Слишком громкая музыка и смех также привлекали внимание.
— Ладно — сказала я, оглядев всё вокруг — Покажи мне всё.
Делать было нечего. Мне нужно было найти Марселя, а делать это одной в таком месте, значит, обречь себя на неприятности.
Я глубоко вдохнула, будто собираясь с силами, и шагнула вслед за парнем.
Он улыбнулся и, вскинув брови, широким жестом указал рукой, пропуская меня вперёд.
— Что это? — спросила я, стараясь говорить спокойно — Какие-то гонки?
— Не оскорбляй это место — он посмотрел на меня с усмешкой — Гонки — это лишь часть вселенной.
— Вселенной? — усмехнулась я, склонив голову набок.
— Да. Здесь всё куда серьёзнее — он махнул рукой в сторону огромного ангара, из которого доносились рёв и скрежет металла — Там гонки. Машины, адреналин, риск. Здесь можно выиграть состояние или потерять всё за один заезд.
Мы пошли дальше, и Джейк указал на другое здание. Изнутри доносились глухие удары, выкрики и хриплый ор толпы.
— А здесь бои без правил. Ни судей, ни правил. Просто двое, запертые на ринге, пока один из них не рухнет и не перестанет вставать.
«Какое ужасное место» — подумала я, не отводя взгляда от этого здания.
Я сглотнула, но он не дал мне перевести дух. Сразу показал на соседнее здание, откуда слышался шум толпы.
— Там ставки и казино. Деньги летят, как кровь по венам. Люди проигрывают дома, машины, семьи. Здесь всё на грани.
Мы свернули за угол, и я увидела группу парней, сцепившихся прямо на асфальте. Их окружала толпа, разгорячённая и жадная до зрелища. Крики, свист, азарт. Один удар, второй, кровь, смех и ярость в глазах. Никто не собирался их разнимать.
— А это — Джейк усмехнулся, глядя на меня исподлобья — побочные развлечения. Тут драки начинаются спонтанно, до потери пульса. Толпа всегда голодна до зрелищ. Но и платят за это хорошо.
Я почувствовала, как холод пробежал по коже. Это было совсем не похоже на мир, в котором я жила. Я смотрела вокруг и ощущала, как к горлу подступает тошнота, а сердце бешено колотится, будто предупреждая о чём-то опасном.
— И называется это место — Нокдаун — с гордостью произнёс Джейк, словно сам создал этот хаос.
Не выдержав, я убежала оттуда. Сердце колотилось так быстро, что я буквально рванула прочь, пытаясь сбросить с себя гнетущую атмосферу этого места.
Что, чёрт возьми, Марсель вообще мог здесь делать?
Внезапно пришло осознание: те синяки... он получил их именно здесь.
— Эй — подбежал Джейк, взволнованно глядя на меня — Ты в порядке?
Мы стояли рядом с одним из зданий. Вокруг кипела жизнь: слишком много людей, все громко спорили, смеялись, кричали. Атмосфера была почти удушающей.
Вдруг двери распахнулись, и я увидела его...
Марсель вышел вместе с парнем, оживлённо обсуждая что-то между собой.
Он выглядел совершенно иначе. Спокойный, уверенный и слишком расслабленный. Совсем не таким, каким был дома. Он подошёл к одной из спортивных машин и достал из кармана ключ, не отрываясь от собеседника.
Мой взгляд был прикован к нему, и заметив это, Джейк тихо сказал:
— Знакома с ними?
— А ты? — не отрывая взгляда, ответила я вопросом на вопрос.
— Тот, что стоит возле этого монстра среди машин — Марсель Рашид, а рядом с ним один из сотрудников.
— Он часто здесь бывает? — осторожно спросила я, пытаясь вывести его на разговор.
Джейк был слишком расслаблен и открыт к общению, так что это не составило особого труда.
— Ещё бы — усмехнулся он, посмотрев на меня — Он же здесь главный.
— Главный? Что это значит? — нахмурившись, спросила я.
— Всё это принадлежит ему.
Я приподняла бровь, недоумённо глядя на него.
— Что всё? — переспросила я, пытаясь понять, к чему он ведёт.
— Нокдаун принадлежит ему — сказал Джейк с лёгкой усмешкой — Марсель Рашид его создал.
Услышав это, я застыла на месте. Сердце забилось сильнее, а в голове мгновенно пронеслись тысячи вопросов: Как это? Что значит создал? Зачем? И главное... какое отношение он может иметь к этому ужасному месту?
У меня не было ответов на эти вопросы, но они были у него.
———————————————————————————————
Глава подошла к концу — но история продолжается. Ваши комментарии здесь очень важны: они помогают книге находить новых читателей и дают мне понять, что мои слова находят отклик в ваших сердцах. Буду благодарна за ваши мысли и впечатления..🩷
💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят