Бонусная глава
Уважаемые читатели, в этой главе раскроется одна из важных тайн. Она связана с прошлым, которое многие старались забыть, но правда не желает оставаться скрытой. То, о чём пойдёт речь, объяснит многие странные и необъяснимые события, случившиеся с героями этой истории.
«Семья — это всё». В детстве я совсем не понимал значения этих слов. Их повторяли за столом, на семейных встречах, будто молитву. И тогда мне казалось, что речь идёт о любви и заботе, о том, что семья держится вместе. Но став старше, я понял, что речь шла совершенно не об этом.
Оказалось, что для каждой семьи «семья» означает нечто своё.
Для кого-то семья — это коллекция фотографий в семейном альбоме и общие праздники. Для кого-то поддержка в трудные времена и советы старших.
Для нас же семья — это фамилия, имя, наследие. И с самого детства нам давали понять, что всё остальное вторично.
Было ли справедливым идти по головам ради семьи?
Как оказалось, было.
И с возрастом понимаешь, что понятие справедливости здесь не работает так, как в книгах или в геройских фильмах. В нашей семье ценится только одно — наш род, кровь и то, что за этим стоит. Всё, что защищает его и делает сильнее, оправданно. И рано или поздно каждый учится жить по этим правилам.
Баха.
Эта фамилия значила больше, чем жизнь каждого из нас по отдельности. Наши предки закрепились на оружейном рынке ещё в конце прошлого века. Для кого-то это тёмный бизнес, для нас — привычная реальность.
«Баха» — в переводе «величие, слава».
Для всех это просто фамилия, но в нашей семье её воспринимали как клеймо судьбы. Со временем буква «B» стала символом нашей фамилии — на документах, в делах и... на коже.
У каждого из нас была одна и та же татуировка. Ключ, на кончике которого выгравирована буква «В». Символ простой, но открывающий доступ к нашей фамилии, власти, её привилегиям и законам каждому. Это был пропуск в мир Баха, метка, без которой ты не считался своим. Со временем эта буква превратилась в знак, сопровождая каждый шаг нашей семьи, и стала гербом.
Я родился в большой семье: отец, мать, два брата и три сестры. Я был четвёртым по счёту. Помимо нас, у отца было трое детей от первого брака. Два сына и дочь. Они были намного старше нас, но при этом, мы были дружны и были одной семьёй.
Все мы были связаны одной судьбой, которая определяла, кто мы есть и что нам позволено. Но не всем было суждено дожить до взрослой жизни, до этих дней.
Когда мне исполнилось девять, одна из моих сестёр умерла.
Спустя три года мы потеряли близкого человека для нашей семьи.
Через две недели после него, мой отец и два старших брата были убиты, а через несколько месяцев мы потеряли ещё одну сестру.
Их смерть оставила шрамы на каждом из нас, превратив детство в череду потерь и страхов. Татуировки, которые когда-то были символом принадлежности, теперь стали напоминанием о том, что наша фамилия — это не только власть, но и тяжесть ответственности, где каждый шаг может иметь роковые последствия.
— Господин Эмрах — прервал мои мысли стук в дверь — Парни звонили. Они нашли Давуда. Что прикажете с ним сделать?
Поставив стакан с виски на стол, я медленно поднял голову.
— Выстрелите и оставьте — ответил я почти равнодушно.
Он моргнул, будто пытался уловить смысл моих слов.
— Убить?
— Я сказал «убить»? — я сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе — Просто раньте. Если его час настал — умрёт, а если нет...
— Если нет? — едва слышно переспросил Ричард. Мой помощник.
— Значит, ещё не все с ним расквитались, и мы дадим другим возможность отомстить.
— Как прикажете — ответил он, кивнув, и вышел, закрыв за собой дверь.
Давуд Амер — ещё одна проблема на мою голову. С того самого момента, как эта семья появилась в нашей жизни, всё пошло наперекосяк. Неудачи сыпались одна за другой, словно кто-то проклял наш род. И всё же... не все в их семье были такими, как он.
Эта история началась чуть больше двадцати лет назад и продлилась всего два года. Тогда мне было девять. Кто-то скажет «ребёнок», но в нашей семье детство заканчивалось, как только тебе исполнялось семь. С этого возраста ты уже не считался ребёнком. Взрослые в нашем присутствии обсуждали темы, которые другим семьям показались бы слишком тяжёлыми даже для шёпота.
Мы слушали, не задавая вопросов, но при этом наше мнение также имело место.
Девочка, ты или мальчик — неважно.
За длинным столом обсуждали сделки, врагов, долги и кровь, пролитую в ответ. Для нас это звучало как обычные разговоры, словно речь шла о хозяйстве или соседях.
Только позже я понял, что каждое слово было весомым, а каждое решение могло стоить жизни.
В девять лет я уже знал, как выглядит цена предательства, и сколько стоит верность.
Я видел, как отец одним жестом перечёркивал судьбы, а мать, словно тень, следила за тем, чтобы никто не дрогнул.
Мы росли среди этих разговоров, и в них формировалась наша правда: мир делился на «своих» и «чужих».
И мы крайне редко позволяли чужим переступить эту границу. И всё же одному позволили.
— Господин Эмрах — вновь раздался вновь стук.
Я медленно повернулся, скрестив руки на груди.
— Входи.
Дверь скрипнула, и в комнату снова вошёл Ричард.
— Всё пошло не по плану — в его голосе звучало напряжение.
Я чуть усмехнулся, словно ждал этих слов.
— Я даже не удивлён. Что случилось?
— Парни ранили его, но там оказалась дочь Давуда.
Я приподнял бровь, слегка потянувшись вперёд, и положил локти на стол.
— Дочь?
— Да... — он сделал небольшую паузу — и она хочет поговорить с вами.
— Даже так? — приподняв бровь, спросил я — Красивая?
Ричард замялся, будто мой вопрос поставил его в тупик.
— Я не спрашивал... но могу выяснить, если нужно.
Усмехнувшись уголком губ, я откинулся назад.
— Не нужно. Пусть привезут её — ударил я пальцами по столу — А ты пока узнай о ней всё, что сможешь. Имя, привычки, слабости. Я хочу знать её в лицо ещё до того, как она переступит этот порог.
Он лишь кивнул и молча вышел, закрыв за собой дверь.
Дочь Давуда... Когда я видел его в последний раз, у него был только сын.
Мальчишке на вид было лет семь, но уже тогда в его взгляде читалась странная осторожность, будто он слишком рано понял сущность своего отца. Казалось, что единственные, к кому он был привязан — это его безумная мать и дед, считающий, что имеет хоть какую-то власть.
Уже через пятнадцать минут Ричард вернулся с планшетом в руках.
— Вот что удалось выяснить: её зовут Мелисса, ей восемнадцать лет, она учится в университете Джорджа Вашингтона на первом курсе, на факультете права.
— Есть фото? — спросил я, не скрывая интереса.
— Да, вот — он повернул планшет в мою сторону.
На экране красовалась фотография девушки.
Красивой девушки.
Длинные тёмные волосы, зелёные глаза, полные губы, аккуратные черты лица.
Я даже не заметил, как прошло несколько минут, пока рассматривал её.
— Если она хоть наполовину так же красива, как на этом фото — сказал я, не отрывая взгляд от экрана — она останется здесь. А то, учитывая современные технологии, фото и реальность могут сильно различаться.
Я прислонился спиной к креслу, слегка нахмурив брови. Что-то в её взгляде на фото цепляло... притягивало внимание.
— Верно говорите — кивнул Ричард — но боюсь, вас расстроить.
— Попробуй — с вызовом в голосе ответил я, постучав пальцами по столу.
— Она замужем.
Я приподнял бровь, задумавшись всего на несколько секунд.
— Замужем? — переспросил я — Ты сказал, что ей всего восемнадцать.
— Это так. Но она замужем несколько месяцев — спокойно ответил он, не отрывая взгляда от планшета.
Я откинулся в кресле, посмотрев в сторону окна.
— И кто счастливчик? — пробормотал я почти себе под нос.
— А эта информация ещё интересней — он слегка улыбнулся, словно предвкушая мою реакцию — Демир Рашид.
Резко повернув голову, я прищурился, посмотрев на него.
— А с каждым разом действительно становится интереснее — ответил я, усмехнувшись — Ей явно не везёт по жизни.
Я уже предвкушал момент, когда она переступит порог моего дома. Любопытство смешалось с холодным расчётом. И тот факт, что она сама захотела со мной встретиться, лишь подстёгивал интерес.
Несколько минут я изучал всю информацию, которую мои люди смогли о ней найти: чем занимается, где бывает и с кем общается. Было всё, кроме информации о её отношениях с матерью. И тут я понял, что слабое место у этой девушки всё-таки есть.
Я встал из-за стола и сделал несколько шагов по кабинету, ощущая привычный скрип паркета под ногами, а взгляд невольно скользил по знакомым линиям мебели и отражению света на стекле стакана с виски.
И в этот момент дверь медленно открылась. Я повернулся и увидел перед собой девушку с планшета. В разы красивее, чем на той фотографии. Даже не сравнить. В своей жизни я видел много красивых женщин, но почему-то именно эта заинтересовала меня с первой секунды.
Я заметил, как свет играл на её длинных, слегка взъерошенных волосах, как зелёные и внимательные глаза, изучали пространство. Мой взгляд застыл на её руках, которые были полностью покрыты кровью.
В комнате воцарилась тишина, и я наблюдал, как она стоит напротив, изучая меня взглядом. В её глазах мелькала смесь осторожности и решимости, но вместе с тем что-то ещё... что-то похожее на любопытство, которое казалось мне почти игрой.
Чем ближе она подходила, тем сильнее разгорелся во мне азарт. Её уверенность и смелость, редкое сочетание для таких ситуаций. Мне было интересно, как она будет действовать дальше, какие границы готова пересечь.
Но не успела она понять, что происходит, как я резко схватил её за руки и притянул к себе, прижав спиной к груди.
Она пыталась сопротивляться, но движение оказалось бесполезным, она явно недооценивала мою силу. В этот момент я ощущал полный контроль, наблюдая за каждой её реакцией, каждым напряжением мышц.
Когда она сказала, что видит в моих глазах страх, я усмехнулся. Факт того, что она рискнула сказать это вслух, вот что меня зацепило. Слишком смелая для девушки её возраста, и либо она хорошо умеет играть, либо у неё врождённая наглость. И то и другое было достойно внимание.
Когда она упомянула полицию, во мне мелькнуло лёгкое раздражение. Какое примитивное оружие она выбрала против меня — закон. Я прекрасно знал, что в её руках он был не более чем деревянная палка против стали, но упорство, с которым она держалась, подогревало интерес.
Каждое её слово, каждый вопрос вызывал во мне странное чувство. Я наблюдал за ней и всё больше убеждался, что она либо не понимает, во что ввязалась, либо прекрасно понимает и продолжает идти вопреки здравому смыслу. В обоих случаях это делало её ещё интереснее.
Я даже поймал себя на мысли, что мне нравится смотреть на то, как она дерзит, несмотря на то, что подобного я не позволял никому.
«Слишком умна, чтобы быть дочерью этих идиотов» — промелькнуло в моей голове.
Когда она сказала, что похожа на свою мать, я возмутился. Между ними не было ничего общего. Мадлена даже в детстве казалась мне поверхностной, а вот её дочь... она излучала такую энергию, что я не мог оторваться от неё. Я долго не мог понять, почему это происходит, и вдруг осознал, что она кого-то очень сильно мне напоминает.
Интересная девушка. Даже в ситуации, где её судьба зависела от меня, она умудрялась бросать вызов. И это нравилось мне куда больше, чем я готов был признать.
Когда Ричард, проводив её в комнату, спустя время вернулся обратно, я сидел в кресле, скрестив руки на груди.
— Ну как она вам? — спросил он, стоя у двери.
— Мои ожидания оправдались — усмехнувшись, ответил я — Она действительно красива, и что немаловажно, она умна и очень смелая. Это сочетание куда опаснее, чем оружие в её руках. Красота отвлекает, обезоруживает, но ум — это то, что может пробить даже самую прочную защиту.
Я сказал это шутливым тоном, но сам понимал, девушка оказалась не просто «дочерью Давуда». Скорее, это упоминание было даже оскорблением для неё. Она умела держаться, умела подбирать слова, и, главное, умела вонзать их в нужный момент. Это делало её не пленницей, а скорее противником, пусть пока и без реальной силы.
— Согласен — вдруг он замялся, почесав затылок.
Я сразу уловил это движение. Оно всегда означало одно — он что-то недоговаривает.
— Ты что-то знаешь — заметил я, прищурившись — Говори.
— Тот парень, который похитил Давуда... Артур.
— И что с ним? — мой голос прозвучал холодно.
Сделав глубокий вдох, Ричард посмотрел на меня.
— Он хвастался одному из наших парней, который работает на них... что изнасиловал дочь Давуда — он произнёс это почти шёпотом, словно боялся услышать собственные слова — Дочь у него одна. И если я правильно понимаю... это она. Мелисса.
Тишина повисла между нами. Я не сразу ответил. Внутри поднялось что-то похожее на ярость, но я быстро погасил её. Однако мысль о нём застряла в голове, а мысль о ней... ещё глубже.
— Где он сейчас? — мой голос звучал ровно, почти спокойно.
— Его недавно задержали — ответил он, скрестив руки — Но на днях, скорее всего, выпустят под залог — Но я успел кое-что узнать о нём. Он уже делал подобное с несколькими девушками. Они пытались заявить на него, но из-за связей отца, он каждый раз выходил сухим из воды.
Я покачал головой, обдумывая каждое слово. Внутри что-то тяжёлое и тёмное начало подниматься со дна. Ярость, тщательно припрятанная годами, вновь дала о себе знать.
Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний... крики, кровь на снегу, и глаза моей сестры, потухшие ещё до того, как я успел добежать к ней.
Она умерла на моих руках.
Тогда я впервые узнал, что такое настоящая утрата.
С тех пор ненависть к подобным тварям поселилась во мне навсегда.
Я вдохнул глубже, стараясь сдержать голос в том же спокойном тоне.
— Значит, сделайте всё, чтобы он оттуда не вышел.
— То есть... — он поднял глаза, явно надеясь, что я не скажу этого прямо.
Я чуть прищурился, и всё тем же серьёзным тоном ответил:
— Да, то самое слово.
Всю ночь я думал о ней, пытаясь отвлечься. Слишком странное влечение, учитывая, что я знал её всего пару часов. Однако за это время у меня сложилось впечатление, будто я знаю её всю свою жизнь.
Я вернулся домой только на следующий день. Провёл всю ночь в клубе, но даже громкая музыка, алкоголь и чужие лица не помогли вытравить её образ из головы. Чем больше я пытался отвлечься, тем настойчивее возвращался её взгляд — прямой, почти дерзкий и не по возрасту зрелый.
Я ловил себя на мысли, что в её словах не было той пустоты, к которой я привык от большинства людей. Она действительно верила в то, что говорила. Что удивительно, я не мог злиться на неё, даже когда она сбросила поднос с едой или попыталась сбежать.
Каждый её вопрос вызывал во мне всё больший интерес. Потому что, она не вела себя как все остальные. Она спрашивала, не думая о том, как это может отразиться.
— Мне могут что-нибудь сделать? — спросила она после короткой паузы, стараясь сохранять спокойствие, но её голос всё же немного дрогнул.
Я отвёз её туда только потому, что, был уверен, что рядом со мной она в безопасности. Дядя бы ничего не сделал, зная, что я не позволю. Но ему была нужна встреча с её мужем.
Мои методы нельзя было назвать чистыми, но в отличие от него, я хотя бы не трогал женщин и детей.
Когда вместо её мужа приехал другой человек, я сразу всё понял.
Однако любопытство взяло верх, и мне было интересно, как далеко она осмелится зайти, когда поймёт, что всё пошло не так.
Я не спешил останавливать этот спектакль.
Напротив, хотел наблюдать за каждым её шагом, за тем, как меняется выражение её лица. В её глазах читалась решимость, но вместе с тем и тень сомнения. Она верила, что сможет меня переиграть. Точнее, они оба... и она, и этот парень.
Это было почти трогательно, смотреть на то, как они отчаянно пытаются изображать мужа и жену, когда действительно испытывают друг к другу чувства.
Оказалось, что эта «девчонка», как выразился дядя, лишь принесла нам проблем. Тот парень оказался прокурором и доставил нашей семье множество проблем.
— С чем мы только не справлялись — усмехнувшись, ответил я, когда он в очередной раз напомнил, чем нам обошлась моя «глупая выходка».
На следующий день я всё же решил найти её и поговорить, ведь она уехала не попрощавшись. Адрес её дома было нетрудно найти, но когда я подъехал и увидел, как это подобие человека сжало её руку, то вышел из себя. Я бы действительно пустил пулю ему в лоб, если бы не она.
Благо она была не в настроении, чтобы язвить, поэтому спокойно села в мою машину. Несколько минут я то и дело бросал короткий взгляд в её сторону, но нарушить молчание не решался. Она не особо хотела говорить, однако сделав это первой, потребовала мой телефон.
«Слишком смело» — подумал я, посмотрев на неё. Но вместо того, чтобы спросить прямо, достал телефон и протянул ей.
— 1511 — произнёс я пароль, после короткой паузы.
— Эти цифры что-то значат? — спросила она, вводя пароль.
— Для тебя, видимо, значат, раз ты удивилась — я слегка склонил голову, наблюдая за её реакцией.
— Это дата моего рождения. Поэтому удивилась.
Услышав это, я почувствовал, как внутри на секунду что-то сжалось. Подобного я не испытывал уже много лет. Я отвёл взгляд и крепче сжал руль.
Я привёз её в один из своих домов. Она была разбита, хоть и не хотела в этом признаваться. Однако по её язвительным ответам сразу становилось всё ясно.
Слушая её, я не мог отделаться от мысли, что она кого-то мне напоминает. В жестах, в интонации, даже в том, как она упрямо не отводила взгляда, было что-то до боли знакомое. Я пытался уловить, кого именно, но лицо упорно не всплывало в памяти.
Эта дата, которая значила для меня по-настоящему много, её реакция, слова... всё это складывалось в какую-то неразгаданную головоломку. И я ненавидел это чувство. Я привык контролировать каждую деталь, но сейчас казалось, что кто-то нарочно подбрасывает мне совпадения, чтобы я потерял покой.
Утром, пока она спала, я съездил в магазин и купил для неё кое-что из одежды и еды. Благо размер одежды для женщин я за годы научился определять с одного взгляда.
Я и сам не заметил, как выбрал для неё вещи не наугад, а так, чтобы ей действительно было удобно. Цвета, которые могли бы ей подойти, мягкая ткань, ничего лишнего.
И пока я складывал покупки в машину, поймал себя на мысли: зачем я вообще это делаю?
С каких пор я трачу время на то, чтобы угодить кому-то, кто ещё вчера был моей пленницей?
«Это дата моего рождения» — крутилось в моей голове. Странное совпадение... И совпадение ли? Ведь день, который так много значил для меня, теперь принадлежал кому-то ещё.
Кому-то, чья семья когда-то нарушила наш покой.
Я привёз пакеты домой. Мелисса спала на диване, лёжа на боку.
Одеяло сползло на пол, обнажив тонкие плечи. Несколько прядей волос упали на лицо, и мне почему-то не хотелось убирать их.
Я стоял в дверях дольше, чем следовало, разглядывая её. Было в этом что-то неправильное, но в то же время что-то внутри меня упрямо отказывалось отворачиваться.
Придя в себя, я, наконец, взял себя в руки и уехал. Несколько дней мысль об этом странном совпадении крутилась в голове, как заевшая пластинка. Эта девушка была слишком... не такой, как все. Слишком интересной.
И это чувство я не испытывал уже очень давно.
Ричард предупредил меня о том, что семья того ублюдка решила повесить его смерть на неё.
Я сразу же приехал на допрос. Смотря на неё, я поймал себя на том, что не могу отвести от неё взгляд. Каждый её жест, каждый ответ цеплял внимание. И чем дольше я наблюдал, тем сильнее росло во мне ощущение, что здесь есть что-то большее, чем кажется.
Конечно, прокурор видел это и готов поспорить, с трудом сдержался, чтобы не прикончить меня на месте.
— Господин Эмрах, вы неспокойны — спустя несколько дней решился на разговор Ричард — Вас что-то беспокоит.
— Ты слишком хорошо меня знаешь — отметил я, склонив голову — Не знаю, хорошо это или плохо. Я пока не решил.
— Вы наняли меня, чтобы я делал вашу жизнь проще — спокойно напомнил он, чуть заметно улыбнувшись.
Я хмыкнул, откинувшись на спинку кресла.
— Иногда мне кажется, что ты делаешь её сложнее. Слишком много вопросов, слишком много наблюдений.
— Вопросы — это лишь отражение того, что у вас внутри, господин Эмрах — его взгляд оставался уверенным — А внутри у вас неспокойно.
Я выдержал паузу, глядя на него. Его слова слегка задели меня, потому что были правдой.
— Ты снова пытаешься копаться там, куда никому не позволено лезть.
— Возможно — он слегка пожал плечами — Но иногда взгляд со стороны помогает понять то, что сам человек отказывается признавать.
Я усмехнулся, посмотрев в сторону. Чересчур наблюдательный, и где я его откопал...
— Осторожнее, Ричард. За такие слова иногда теряют не только работу.
Он не дрогнул. Напротив, на его лице промелькнула едва заметная ухмылка.
— Но именно за это вы и держите меня рядом.
Я поднял бокал, сделал глоток и прищурился, посмотрев на него.
— Ладно. Раз уж начал, говори. Что именно ты хочешь сказать?
Ричард выдержал паузу, будто проверяя, стоит ли заходить так далеко.
— Девушка — он сказал это слово чуть тише — Она не выходит у вас из головы.
Я усмехнулся, хоть улыбка и вышла натянутой.
— Уточни, какая из девушек. Ты же знаешь, у меня длинный список.
— Вы можете пытаться отшутиться, но я вижу — он шагнул ближе, положив руки за спину — С тех пор как она появилась, вы стали другим. Более внимательным, напряжённым. Всё время в своих мыслях.
Я молчал. На языке вертелась колкая фраза, но я её проглотил.
— Ты прав — наконец произнёс я, чувствуя, как каждое слово будто разрывает изнутри.
Ричард чуть приподнял бровь, но ничего не ответил.
— Не знаю почему, но я всё время думаю об этой девушке — тихо произнёс я, словно сам себе.
— Вы испытываете к ней романтические чувства? — осторожно уточнил он.
Я усмехнулся, слегка покачав головой.
— Не знаю, что это. Но определённо что-то внутри не даёт мне покоя — я сделал паузу, слегка коснувшись рукой волос — Но дело не только в этом. Когда я смотрю на неё, то у меня появляется ощущение, будто я уже где-то встречал этот взгляд. Но сколько ни пытаюсь вспомнить — ничего. Только чувство, будто она не чужая.
— И у меня — вдруг сказал Ричард.
Я медленно поднял взгляд на него.
— Что значит «и у меня»?
Он выдержал паузу, словно пытаясь подобрать правильные слова.
— Мне тоже кажется, что я где-то уже видел её — ответил он задумавшись.
— Не нравится мне всё это — пробормотал я, нахмурившись — Слишком много совпадений. Сначала эти мысли, потом та дата...
— Какая дата? — спросил он резко, чуть подавшись вперёд.
Я замолчал. На долю секунды пожалел, что проговорился. Но было уже поздно. В глазах Ричарда мелькнуло напряжение.
— Это не имеет значения — отрезал я, стараясь скрыть раздражение.
— Для вас имеет, раз вы упомянули — не отступал он.
Я сжал кулак на подлокотнике кресла. Между нами повисла напряжённая тишина. И только в голове то и дело крутилась мысль:
«Если кажется, значит, точно не кажется».
— Ты узнавал о ней информацию. Я хочу узнать всё о её рождении: год, где родилась, при каких обстоятельствах. Любая информация о связи с её семьёй, особенно информация о её отношениях с матерью. Я ничего не нашёл об этом в том файле.
Ричард чуть приподнял голову, внимательно посмотрев на меня.
— Думаете, там скрыто что-то важное?
— Я ничего не думаю — ответил я холодно — Я хочу знать. И чем быстрее, тем лучше.
Он кивнул и молча вышел, закрыв за собой дверь. Но я заметил, что дальнейшие вопросы остались висеть в воздухе.
Откинувшись в кресле, я прикрыл глаза. Внутри меня всё ещё бурлила смесь сомнений и злости. Слишком много мыслей крутилось в голове, и я ненавидел, когда меня ставили в такое положение.
Я мысленно перебирал каждую деталь. Каждый раз, когда я пытался отстраниться, мыслями возвращался к ней. Я понимал, что это чувство не просто любопытство, не просто интерес, всё было гораздо сложнее. Словно предупреждение, которое говорило, что что-то в этой девушке способно изменить ход событий.
Через несколько часов Ричард вернулся, слегка задержавшись, с папкой в руках.
— Вот что мне удалось выяснить — сказал он, положив её на стол — Полная информация о рождении, семье и обстоятельства.
Я склонился над папкой, внимательно изучая её, словно всё, что мне было нужно, находилось внутри.
— Мелисса Андреа Амер родилась...
— Андреа? — спросил я, не дав ему договорить.
Услышав это имя, по телу словно пробежал холод. Я слегка нахмурился, но покачав головой, быстро привёл свои мысли в порядок, стараясь не выдать себя и сохранять спокойствие.
Ричард кивнул. Подождав несколько секунд, он продолжи:
— Мелисса Андреа Амер родилась 15 ноября 2005 года в Вашингтоне.
— 2005? — переспросил я вновь — Но это невозможно. Я видел Мадлену в тот период, она не была беременна. Они её удочерили?
— Нет — Ричард уверенно покачал головой — Об этом ничего не сказано. Есть документы, подтверждающие, что Мадлена Амер Кингсли родила девочку 15 ноября 2005 года в центральной больнице.
Я откинулся на спинку кресла, стараясь осознать услышанное.
— Это невозможно, Ричард. Мадлена была в больнице в ту ночь. Я видел её собственными глазами.
— Господин Эмрах, может, вы что-то путаете? Это было девятнадцать лет назад. Быть может, вы перепутали день или год? — осторожно спросил он, следя за моей реакцией.
Услышав это, я не выдержал и резко встал с кресла.
— По-твоему, я мог перепутать день, за который почти двадцать лет планировал отомстить этим людям? — сжимая кулаки, произнёс я — Я тебе говорю, что это невозможно. Она не могла родить в один день с моей сестрой. И либо эти документы фальшивые и они её удочерили, либо...
Я подошёл к окну, проведя руками по лицу. Моя память вернулась к тому дню. День, когда наша семья снова столкнулась с потерей. День, который сделал меня тем, кто я есть.
2005 год... 15 ноября.
— Ещё немного и она родится — сказал я, осторожно коснувшись живота сестры.
— Сомневаюсь, что она соизволит выбраться оттуда в этом месяце — с улыбкой ответила она — Но я уже жду не дождусь встречи с ней.
— Ты выбрала имя? Как её будут звать?
На несколько секунд она задумалась, посмотрев в сторону.
— Он хотел, чтобы её звали Андреа. Андреа Амер — с грустью сказала она — Мне кажется, это красиво...
Я нахмурился, закатив глаза.
— Наша фамилия красивее — заявил я — Может, она будет Андреа Баха? Мы будем её защищать.
— Мы даже себя защитить не можем, Эмрах... — вздохнув, сказала сестра — Папу убили, братьев тоже... Кто знает, когда нападут в следующий раз. Дяде нет до нас дела, как и Ансару. После их смерти он просто уехал. Мама в трауре, Фрея даже оружие в руках не держала, а Линда и Дэймон ещё совсем маленькие. И кто нас защитит?
Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Не от страха, нет... а оттого, что сестра боялась.
— Я защищу вас — уверенно и твёрдо проговорил я.
— Ты точно защитишь, братик — сказала она, касаясь моей щеки.
Я улыбнулся, хоть сердце бешено колотилось. Вдруг она нахмурилась и слегка коснулась рукой живота.
— Что такое? — я напрягся, подавшись вперёд.
— Ничего. Просто твоя племянница слишком активна — сказала она, склонив голову набок.
Но это было не так.
Вечером сестре стало плохо.
По дороге в больницу она уже теряла сознание.
Внутри меня всё сжалось.
Врачи в машине говорили, что каждое мгновение могло стать последним для неё и для ребёнка. Я держал её за руку вплоть до того, как её увезли в реанимацию.
Я видел, как эта семья, словно голодные коршуны, налетели на врача, пытаясь понять, умрёт ребёнок или нет. Только Мадлена стояла у окна, с трудом сдерживая слёзы, тихо что-то шепча себе под нос.
— Началось кровотечение — сказал врач, словно это было чем-то нормальным — Мы делаем всё, чтобы спасти и девушку, и ребёнка.
— Пусть умрут — бросила Мадлена, даже не посмотрев в нашу сторону.
В моих глазах мгновенно вспыхнула ярость.
— Закрой свой рот — не выдержав, крикнул я — Если они умрут, ты умрёшь следом.
Все взгляды устремились на меня. Но мне не было дела до них. Я видел только её, эту стерву, что посмела сказать такое о моей сестре и ещё не рождённой племяннице.
Внутри всё кипело. В её глазах не было ни тени жалости, только холод и злоба. Она наслаждалась чужой болью. И в тот миг мне захотелось стереть с её лица эту мерзкую ухмылку.
Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Пусть они думают, что я ребёнок. Пусть недооценивают. Но я уже тогда знал, что если они пострадают из-за них, я превращу их жизнь в ад.
Я стоял возле дверей реанимации, не отходя ни на шаг. Казалось, что если я отойду хотя бы на метр, всё пойдёт не так. В коридоре царила тишина, нарушаемая лишь гулом аппаратов за стеной. Мадлена, её муж и Саид куда-то отошли, оставив меня одного. Они то и дело возвращались, переговаривались с кем-то, а затем снова исчезали в коридорах.
Спустя какое-то время двери реанимации, наконец, открылись. В коридоре не было никого, кроме меня. Врач вышел быстрым шагом, и, едва заметив меня, замедлил движение. Его лицо было напряжённым, словно каждое слово, которое он собирался сказать, давалось ему с огромным трудом.
— Как моя сестра? Племянница? — выдохнул я, срываясь с места.
Врач остановился в двух шагах, его глаза метнулись в сторону, затем он замялся и, опустив голову, спросил:
— Где ваши родители?
— Мой отец умер, а мать уже едет из другого города. Говорите со мной. Что с моей сестрой?
Он глубоко вдохнул, будто собирался с мыслями.
— Мне очень жаль...
Эти три слова убили во мне всё живое. Казалось, стены коридора сжались, воздух исчез, а вместе с ним и я сам. С того дня жизнь всех нас изменилась. Каждый раз эти воспоминания причиняли боль, как в первый. Я старался похоронить её внутри себя, но стоило мне подумать, как всё снова оживало. Рана снова открывалась.
— Господин Эмрах — осторожный голос вывел меня из ступора.
Я медленно повернул голову. Ричард стоял позади меня, держа в руках старую рамку с фотографией, что всегда стояла на моём столе. Одна единственная фотография из прошлой жизни, на которой вся наша семья была вместе. Ещё живые...
— Что? — едва слышно спросил я.
— Эта девочка на фотографии рядом с вами, кто она? — осторожно спросил Ричард, остановившись передо мной.
— Моя сестра... — голос дрогнул, но я тут же взял себя в руки — А что?
Он нахмурился, словно сам боялся произнести вслух то, что видел. Повернувшись к столу, Ричард потянулся к папке и после короткой паузы достал оттуда ещё одну фотографию.
— Мне кажется, или девочка с вашей фотографии очень похожа на Мелиссу Амер в детстве? Или... Мелисса Амер похожа на неё.
Я взял обе фотографии. Сначала смотрел на них по отдельности, затем невольно совместил рядом.
И застыл.
Мир словно провалился в тишину.
Те же глаза, та же улыбка, тот же взгляд, что напоминал мне о семье.
Сердце заботилось так быстро, что я едва удержал фотографии в руках.
Внезапно в мыслях промелькнуло каждое «совпадение»...
«Это дата моего рождения».
«Она кого-то мне напоминает».
«Он хотел, чтобы её звали Андреа».
«Мелисса Андреа Амер родилась 15 ноября 2005 года».
«Я похожа на маму. Дедушка и папа всегда говорили, что я похожа на неё в юности».
И вдруг я понял, что всё это время она напоминала мне её...
Всё это не просто совпадения.
Неслучайная игра воображения.
Не иллюзия и не обман чувств.
Истина была прямо передо мной.
Мелисса... — дочь моей сестры.
Моя племянница.
———————————————————————————————
Дорогие читатели,
Первая часть подошла к концу, но сама история продолжается. Вторая часть уже в пути, и через месяц я продолжу публикацию. А пока вы можете присоединиться к моему тг каналу fatieamor: бабочки не спят, где публикуется вся информация о книге, а также новости о выходе первой главы второй части.
Не забудьте включить уведомления на сайте, чтобы ничего не пропустить.
Спасибо каждому из вас, кто остаётся со мной и сопровождает меня в этом путешествии. Ваш интерес и поддержка невероятно важны!
До скорой встречи в продолжении истории...🩷