Глава 6
Движение руки Нань Я, застёгивающей пуговицу, обожгло Чжоу Ло, как если бы женщина влепила ему оглушительную пощечину, – да так, что уши заалели. Всё внутри вскипело: тело стало до боли чувствительным, взвинченным, будто обезумевший, вырвавшийся из узды жеребец. В голове полыхал пожар, мысли смешались, возвращаясь к тому вульгарному стихотворению, которое она читала, к липким прикосновениям доктора Цзян к ее руке. Сердце сжималось от злости и горького, обжигающего чувства несправедливости.
Почему? За что она так?
Нань Я ловко обрезала нитку и протянула юноше футболку. Чжоу Ло машинально принял её. Молодая женщина явно избегала его взгляда и, не желая смотреть, как он одевается, отвернулась, приводя в порядок нити на швейной машинке.
Ципао обтягивал её стройное, изящное тело, подчеркивая мягкие изгибы. Женщина стояла к нему спиной, немного наклонившись вперёд — свободное платье натянулось, и под шелковой тканью проступили позвонки, будто нить перекатывающихся жемчужин. Взгляд юноши скользнул ниже – туда, где бирюзовая ткань обтягивала бёдра, очерчивая округлый, мягкий силуэт.
Чжоу Ло, обнажённый по пояс, стоял у неё за спиной.
Он смотрел на чуть дрожащую спину молодой женщины, словно взирая на первое откровение в своей жизни, примитивную похоть, самые постыдные и глубоко спрятанные в потаенных уголках его тела желания.
Чжоу Ло хотелось провести рукой по этой нити жемчужин — скользнуть вниз, погрузиться в ложбинку...
Как по наущению дьявола, он так и сделал.
Будто капля воды упала на пересохшие губы — всё его тело охватила истома.
Нань Я вздрогнула, словно её ударило током, резко обернулась, швейная машинка от удара закачалась. Мурашки поползли по коже, глаза широко распахнулись — молодая женщина глядела на него, точно на уличного хулигана. Чжоу Ло будто плеснули в лицо ледяной водой — разум, замутненный похотью, прояснился. Его прошиб холодный пот. Юноша посмотрел на женщину с отчаянием.
Нань Я взяла себя в руки, отвела взгляд, лицо её застыло.
— Уходи!
Вся гордость Чжоу Ло рассыпалась в пыль. Он сгорал от стыда. Но юность — спесивый возраст: унижение тотчас переросло в гнев. Лихорадочно подыскивая жестокие слова, парень выпалил:
— Да что ты строишь из себя?!
Нань Я удивлённо распахнула глаза.
Чжоу Ло заметил, что она замолчала, и злоба разгорелась, как пожар от искры:
— Цзян Чжи явился не платье выбрать, как бы не так! На тебя он пришёл пялиться. Лапает тебя, а ты еще и одежду ему продаешь. Пуговицу, между прочим, расстегивал не я – думала, я слепой, не замечу? И вообще, ты сама предложила зашить футболку. А как, по-твоему, я должен был её отдать — не снимая? Кого ты обманываешь? Может, ты просто хотела прижаться и заштопать прямо на мне? Сама ведешь себя распущенно — вот мужчины и липнут к тебе. И ещё — я видел тот сборник стихов в школьной библиотеке. Такие пошлости читаешь — не надо строить из себя «приличную». Неудивительно, что про тебя шепчутся на каждом углу...
Взгляд Нань Я наполнился ледяным презрением. Чжоу Ло стало не по себе. Женщина, не проронив ни слова, приподняла занавеску и вышла.
Чжоу Ло будто ударил кулаком по вате — только что обретенное чувство победы сменилось досадой. Он раздражённо натянул одежду, откинул занавеску и, даже не взглянув на Нань Я, стремительно вышел из магазина. Но всё-таки ему было лишь семнадцать лет — откуда взяться выдержке? Досада взяла верх и, не пройдя и десятка метров, парень развернулся и влетел обратно в мастерскую. Остановившись перед Нань Я, он с вызовом произнес:
— Что, я всё правильно сказал, и тебе нечего ответить, да?
Нань Я кроила ткань и, не поднимая головы, отрезала:
— С этого момента и впредь я не желаю с тобой разговаривать.
Грудь Чжоу Ло пронзила ледяная стрела. Он онемел, но женщина даже не удостоила его взглядом.
— Да кому ты нужна? — фыркнул парень с напускной бравадой, ядовито добавив: — Прибереги свои слова для других мужчин.
Нань Я сделала вид, что не слышит.
Чжоу Ло ушёл, снедаемый обидой. Выбежав из лавки, он почувствовал, будто сердце разрывается.
Спрыгнув в овражек, юноша двинулся вдоль рисовых полей, что раскинулись по берегам речушки Циншуй. Солнце немилосердно палило, сливаясь с бликами на воде в ослепительное марево. Липкий пот струился по спине, лишь усиливая досаду и раздражение. Сорвав с себя ненавистную футболку, парень швырнул ее в воду:
— Это всё из-за тебя!
— Всё было нормально! — кричал он в ярости. — Кто тебя просил рваться?! Я вообще не хотел говорить это! Всё из-за тебя!
Увидев, как течение уносит футболку, юноша вспомнил, как Нань Я, сидя у швейной машинки, вдевала нитку в иглу, и ему стало жаль. Он кинулся вдогонку, чтобы выловить промокшую вещь.
Чжоу Ло несколько раз поскользнулся и, ударившись ногой о камень, скривился от боли. Насилу выудив одежду из воды, юноша сел на берегу ручья, растирая ушибленную ногу. Натянул на себя футболку – ледяная ткань прилипла к коже, и порыв горного ветра заставил его поёжиться. Стыд, обида, ненависть — всё это рассеялось, как туман, оставив в сердце подростка лишь огромную дыру.
Он вспоминал их молчаливое взаимопонимание в музыкальном магазине, её доброжелательность, когда он возился с плеером, близость, возникшую, когда Нань Я показывала ему куклы Ваньвань... Всё это теперь казалось осколками разбитого зеркала — не склеить, не вернуть.
Нань Я ясно дала понять: отныне она не хочет с ним разговаривать.
Если бы он, вернувшись, просто извинился... Если бы не сказал все те гадости... Но теперь, наверное, уже поздно.
Волна отчаяния накрыла его с головой.
Опустошённый, юноша повалился на траву, натянув футболку на голову.
...
Чжоу Ло сидел на склоне горы, глядя на городок Циншуй, раскинувшийся у подножия, словно чаша. Красные и белые домики прятались в густой зелени деревьев; террасы полей – жёлтые, засеянные рисом, и зелёные, поросшие масличным рапсом, – чередовались, как фрагменты мозаики; а серебристые рыбные пруды сверкали, словно осколки зеркала.
Он шёл по горному серпантину весь день и к вечеру выбился из сил. Спустившись в город, юноша побрёл по узким улочкам, вымощенным зеленовато-серым камнем, мимо двориков, утопающих в цветах. Сам того не заметив, Чжоу Ло вновь оказался в переулке, где журчал ручей.
Он вернулся к дому Нань Я.
Там было тихо. Под деревом делоникса, что некогда пылало, как огонь, алыми цветами, теперь лежал ковёр из опавших лепестков.
Погода всё ещё стояла знойная, но дерево ведало — осень близко.
Той ночью Чжоу Ло видел сон. Будто наступил вечер, юноша брел по извилистой горной тропе, ступеньки то появлялись, то исчезали впереди. И вдруг в сумеречном свете он заметил Нань Я.
На ней было белоснежное, словно иней, ципао. Женщина лениво прислонилась к кирпичной стене, склонив голову набок. Её глаза, похожие на лепестки персика и будто напитанные весенней влагой, смотрели на него пристально и глубоко. Губы чуть изогнулись в улыбке.
Лунный свет струился, словно вода.
Над кирпичной стеной белели цветы павловнии. Нань Я, расслабленная и безмятежная, опиралась на стену, медленно затягиваясь сигаретой. С каждым глубоким вдохом мягкие линии её груди плавно поднимались и опускались. Разомкнув алые губы, она выпустила облачко дыма. Сквозь лёгкую дымку взгляд женщины казался нежным и чарующим.
Чжоу Ло оцепенел — вновь нахлынуло чувство, будто сердце сжали тисками.
Она приблизилась. Тело молодого мужчины, не успев осознать происходящее, само бросилось вперёд, чтобы подхватить ее. Мягкие, податливые формы заполнили его объятия.
Этот миг лишил его рассудка. Не в силах сопротивляться, юноша рванул ципао – и в лунном свете её кожа засияла фарфоровой белизной.
Чжоу Ло проснулся глубокой ночью. Нижнее бельё было липким и влажным от семени. Охваченный стыдом, юноша сдавленно застонал, уткнувшись лицом в подушку. Хотелось в ярости пнуть кровать.
Что ему теперь делать?
Та, что являлась во сне, больше не желает иметь с ним ничего общего.
Он не специально... но она этого не понимает.
Между ними — все та же пропасть, что и во сне: она купается в лунном свете, он — затаился в тени деревьев. Но в темноте ночи, разве может она разглядеть юношу, что жаждет её из самой глубины мрака?
......
Во время каникул Чэнь Цзюнь несколько раз приходил к Чжоу Ло, звал то на пруд рыбу ловить, то на поле – воровать кукурузу да запечь бататы. Но Чжоу Ло, уткнувшись в задания, на всё только отмахивался и отказывался. Правда, в первый же визит он сунул Чэнь Цзюню двадцать эскимо и, не дав и слова сказать, буквально вытолкал за дверь. Чэнь Цзюнь остался стоять с охапкой мороженого на пороге, совершенно сбитый с толку.
Как-то раз, когда Чжоу Ло сосредоточенно решал задачи по математике, чья-то тень, накрыла тетрадь и застыла неподвижно. Он поднял голову — снаружи стояла Чжан Цинли. Парень был в самом разгаре вычислений, мозг работал на полную, поэтому, даже не задумываясь, он снова склонился над бумагой и продолжил писать..
— Ты что, избегаешь меня? — не выдержала Чжан Цинли.
— Нет, — карандаш Чжоу Ло заскрипел по бумаге.
— Если не избегаешь, почему тогда Чэнь Цзюнь столько раз звал тебя гулять, а ты так ни разу и не вышел? — в голосе Чжан Цинли слышался упрёк.
— Готовлюсь, — не поднимая головы, буркнул Чжоу Ло.
— Только закончились экзамены, а ты уже готовишься? Это на тебя не похоже. — Она с нажимом добавила: — Так Чэнь Цзюнь сказал.
Чжоу Ло замер, затем поднял взгляд, вертя ручку в пальцах:
— А ты чего на меня уставилась? Пришла проверить мои задания, да?
Чжан Циньли взглянула на стопку исписанных листов на его столе и покачала головой.
Чжоу Ло снова склонился над тетрадью.
В воздухе повисло неловкое молчание. Девушка, пытаясь разрядить обстановку, завела разговор о сплетнях:
— Эй, ты слышал, что тётушка Ху Сю снова в больнице.
— Что случилось?
— Кажется, полиция снова расследует обстоятельства смерти отца Нань Я. И как-то так вышло, что об этом пронюхали в посёлке. Люди начали судачить. Тётка Ху услышала, как её обсуждают прямо на улице, — так разозлилась, что слегла.
— Понятно, — равнодушно отозвался Чжоу Ло.
Стало ещё тише.
Чжан Цинли постояла ещё немного, затем, стараясь придать голосу беспечность, предложила:
— Чжоу Ло, давай просто забудем то, что произошло в тот день. Будем, как раньше, ладно?
Он, на мгновение задумавшись, коротко кивнул:
— Угу, — и продолжил решать задачи.
Девушка с облегчением выдохнула. Ей было стыдно за свою тогдашнюю инициативность. Но, с другой стороны, стало немного досадно. Ведь Чжоу Ло всегда такой: если она спрашивала что-то по учёбе, он терпеливо объяснял; если рассказывала что-то весёлое, мог посмеяться. Он был хорошим товарищем, со всеми одинаково ровен, ни с кем в классе не сближаясь по-настоящему. Даже после того случая между ними ничего не изменилось – ни на йоту не стал ближе. Каких же девушек он вообще любит?
На лестнице раздался топот — Цзян Бинбин ещё не вбежала на террасу, но её голос уже звенел в воздухе:
— Чэнь Цзюнь послал меня за вами! Цинли, что ты там делаешь? Мы ждём уже полчаса!
Подбежав к окну, она без обиняков выпалила:
— Что вы так долго? Можно подумать, вы тут целуетесь!
Чжан Цинли вспыхнула и зло сверкнула глазами на Цзян Бинбин..
Чжоу Ло сделал вид, что ничего не услышал.
Цзян Бинбин игриво высунула язык:
— Чжоу Ло, ты идёшь?
— Куда?
— Играть в бильярд, конечно! — удивилась девушка. — Цинли, ты ему разве не сказала? О чём вы тут вообще говорили?
— Не пойду. Там слишком грязно, — буркнул Чжоу Ло.
— Да мы не туда! Открылся новый бильярдный клуб, прямо напротив магазина ципао. Очень чисто — столы и кии все новенькие, — заверила Цзян Бинбин. — Чэнь Цзюнь нас двоих за тобой послал, ты что, так и не выйдешь?
Одного лишь слова «ципао» хватило, чтобы все формулы и геометрические фигуры в голове Чжоу Ло разлетелись в дребезги. Он промолчал, аккуратно дописывая последние вычисления, затем швырнул ручку:
— Ладно, ладно, пошли. Пристаёте по сто раз, надоели уже.