Глава 5
Хотя перед экзаменом Чжоу Ло полдня провёл в развлечениях, это никак не отразилось на его успеваемости — с ежемесячной контрольной юноша, как обычно, справился хорошо. После экзамена начались короткие каникулы, и, расслабившись, Чжоу Ло наконец-то нашёл время покопаться в памяти и вспомнить все слухи, ходившие о Нань Я.
Мама Нань Я принадлежала к числу чжицин – образованной молодежи. Утонченную красавицу, увлечённую чтением романов и декламацией стихов, заметил отец Нань Я. И хотя девушка собиралась вернуться в родной город, однажды вечером, будучи пьяной, забеременела и в итоге осталась в Циншуй.
Со временем молодая женщина прославилась как талантливая портниха: она обожала шить и быстро стала лучшей в городке. Искусству изготовления ципао её обучила мать — бабушка Нань Я, хранившая традиции, восходящие ещё к временам Китайской Республики. Местные жители с подозрением относились к таким нарядам, считая их непристойными, и презирали «городскую».
Отец Нань Я оказался запойным пьяницей, а, напившись, лез с кулаками, не щадя ни жену, ни маленькую дочь. После одного особенно жестокого избиения мать Нань Я покончила с собой. Вскоре отец вновь женился — на Ху Сю, у которой уже был сын. Прошло всего несколько лет, и отец Нань Я замёрз насмерть в снегу. В то время Нань Я училась в старшей школе.
Нань Я, как и её мать, с детства увлекалась литературой и искусством. Училась она блестяще, и все были уверены — именно она станет первой студенткой из Циншуй. Но Ху Сю, прибрав к рукам деньги отца Нань Я, отказалась оплачивать вступительные экзамены. В итоге Нань Я пришлось бросить учёбу. Поговаривали даже, что мачеха нарочно оставила её дома, чтобы выдать за своего никчёмного сына.
Раньше Чжоу Ло не особенно вникал в чужие истории, но теперь с удивлением понял, что в его памяти сохранилось немало подробностей — словно он всё это время невольно собирал фрагменты жизни Нань Я. Это чувство было по-настоящему странным.
Лежа на прохладной циновке и глядя в потолок на вращающиеся лопасти вентилятора, Чжоу Ло представлял Нань Я в ципао, и сердце его бешено колотилось.
Он сгорал от желания увидеть её, но не находил ни малейшего предлога. Не пойдёшь же просто так в её магазин с нелепым намерением купить ципао... . Даже слухи — пусть самые нелестные — были бы ему в радость, лишь бы что-то услышать о ней!
С этой мыслью Чжоу Ло вскочил с кровати и помчался в лавку.
«Ну и дурак же я, – злился он на себя по дороге. – Несусь сломя голову под палящим солнцем, лишь бы послушать бабские сплетни»
Увы, даже этой маленькой надежде не суждено было сбыться.
В лавке сегодня не оказалось ни одной сплетницы, и Чжоу Ло, потративший силы впустую, чувствовал себя подавленным
Линь Гуйсян удивилась: — Ты чего вдруг в такую жару прибежал?
Чжоу Ло безучастно открыл морозильник: — Жарко. Хочу мороженое.
— Специально пришел из дома за мороженым? — женщина смотрела на него, как на ненормального. — Ты что, с ума сошёл от контрольных? Дома же в холодильнике полно!
— Закончилось, — буркнул он, мысленно решив доесть все запасы к вечеру..
Линь Гуйсян округлила глаза:
— Позавчера я принесла двадцать штук! Неужели всё съел?
Чжоу Ло вдохнул: — Одноклассник приходил в гости.
Лишь тогда Линь Гуйсян от него отстала.
Чжоу Ло уже собирался вернуться домой – додедать мороженое, – как вдруг мать вытащила из-за прилавка большой чёрный пакет и проворчала:
— Говорила же ей, что заказ приедет сегодня, а она даже не потрудилась зайти.
— Кто?
— Ну та, с южной стороны улицы. Кто же ещё?
— Что за заказ?
— Бусины, нитки, всякая мелочь для шитья. Фурнитура, в общем.
Чжоу Ло тут же вскочил:
— Я как раз к однокласснику иду — могу заодно отнести.
— Опять бежишь куда-то в полуденную жару! Только смотри, не вздумай в баскетбол играть — тепловой удар схватишь!
— Не баскетбол, в игры. — Он перекинул чёрный пакет через плечо, а на выходе ловко прихватил с прилавка пару мандаринов.
— Только и знаешь, что мать дразнить! — крикнула ему вслед Линь Гуйсян, но в душе ее распирало от гордости.
Видно, в прошлой жизни она накопила заслуг — раз судьба наградила её таким сыном: красивым, умным, и к тому же учёба ему давалась без особого труда. В Циншуй Линь Гуйсян всегда могла ходить с высоко поднятой головой.
В последние годы в городке повсеместно начали появляться какие-то «интернет-клубы» — несколько стареньких телевизоров, которые называли компьютерами. Настоящая беда — один за другим хорошие ученики попадали в их сети, с головой уходили в игры, забывая об учебе, а их оценки стремительно катились вниз. Линь Гуйсян не на шутку беспокоилась, как бы её драгоценный сын тоже не угодил в эту ловушку. Чжоу Ло действительно однажды туда заглянул. Услышав об этом от матери Чэнь Цзюня, Линь Гуйсян так перепугалась, что бросила лавку и помчалась в интернет-клуб вытаскивать сына.
Но по дороге встретила самого Чжоу Ло, который шёл домой. Тот лишь пожал плечами:
— Занятно, но не настолько, чтобы зацепило.
Линь Гуйсян сначала не поверила. Но прошёл год с лишним — Чжоу Ло хоть и играл изредка, но всегда знал меру, и Линь Гуйсян постепенно успокоилась.
...
Чжоу Ло шагал легко, неся в одной руке большой чёрный пакет, а в другой – мандарины. Подойдя к ателье Нань Я, он увидел в магазине мужчину — тот с улыбкой касался обнажённой руки женщины.
Не раздумывая, Чжоу Ло резко отпрянул в сторону. Неужели ему показалось? Это же деверь Чэнь Цзюня — Цзян Чжи! Доктор Цзян? Заведующий Цзян?
«Вот уж правда — «по внешности не суди» — горько усмехнулся Чжоу Ло.
Он злился на Цзян Чжи — этот с виду благопристойный человек оказался лицемером. Ещё больше он злился на Нань Я — за то, что бессовестно кокетничает и заигрывает. Но тут же подумал: с какой стати он вообще злится? Ведь она ему не жена. Эта мысль заставила его вздрогнуть — досада и тоска охватила его. Однако в следующую секунду парня осенило: стоп, он ведь может злиться за Сюй И! И с чистой совестью разозлился снова. Но тут же поправил себя: нет, ведь Сюй И сам валялся с Чэнь Лин в кукурузном поле — тоже негодяй...
За несколько секунд в голове Чжоу Ло пронесся вихрь мыслей, и он мысленно выругался.
Что за чертовщину творят эти взрослые?
Ему, подростку, уже ничего не понять!
И вообще, чего он тут прячется?
Он расправил плечи, гордо поднял голову и с достоинством шагнул вперёд. В этот момент из магазина вышел улыбающийся Цзян Чжи и, заметив Чжоу Ло, радушно поздоровался.
Чжоу Ло нехотя буркнул что-то в ответ и перевёл взгляд на Нань Я. Девушка оставалась невозмутимой — ни тени смущения или вины.
Увидев юношу, Нань Я удивилась, но, заметив чёрный пакет, сразу всё поняла:
— Прости, я совсем забыла — в последние дни магазин завалил меня работой. Спасибо, что принес.
— Пустяки, тут же пару шагов. Куда положить?
— Я сама.
Пальцы Нань Я слегка коснулись его руки — прикосновение было прохладным, и внезапный гнев внутри него тут же угас.
Чжоу Ло пристально посмотрел на нее, пытаясь понять, намеренно ли она это сделала. Но Нань Я уже отвернулась, разбирая товар.
— Ты ведь уже в выпускном классе? Время сейчас — на вес золота.
Чжоу Ло удивился и обрадовался:
— Ты знаешь, что я выпускник?
– Твоя мама рассказывала, – кивнула Нань Я. – Говорила, что ты лучший ученик в городке – обгоняешь второго на сотню баллов.
Чжоу Ло фыркнул:
— Она, как та торговка, что свой товар хвалит — всем похвастаться охота.
— Но первое место — не враньё?
Уголки его губ дрогнули:
— Ну, это да.
— И отрыв в сотню баллов — тоже?
— Тоже.
— Даже если бы твоя мама не хвасталась, все в посёлке и так знают. Кто-нибудь да упомянет.
— Да? А кто, например? — Чжоу Ло тут же отодвинул стул и сел, явно не собираясь уходить.
— Чэнь Лин упоминала.
Чжоу Ло подхватил разговор:
— А Цзян Чжи зачем приходил?
Нань Я на мгновение замешкалась:
— Интересовался, какое платье приглянулось Чэнь Лин в прошлый раз.
На ее лице не дрогнул ни один мускул, и Чжоу Ло не мог понять, что к чему. Он осторожно продолжил:
— Не знал, что Цзян Чжи такой романтик. Чэнь Лин не решилась купить, а он тайком хочет сделать ей сюрприз?
— М-м, – кивнула Нань Я.
Так ничего и не разузнав, Чжоу Ло решил отступить, не желая ставить её в неловкое положение. Улыбнувшись, он сменил тему и протянул мандарины:
— Мама передала.
— Спасибо, — Нань Я замерла от неожиданности, затем неловко приняла фрукты. — Они тёплые.
— Солнце нагрело, — пояснил Чжоу Ло.
Она лишь молча кивнула.
Перед ним стояла Нань Я — именно такая, какой он её знал: сдержанная и неуловимая. В её манерах не было ни откровенной холодности, ни простодушной сердечности. Она будто выдерживала незримую дистанцию, не отталкивая, но и не приближая, — подобрать точное слово, чтобы описать её поведение, было непросто.
Чжоу Ло поболтал с ней ещё немного, но уходить не хотелось. Осмотревшись, он указал на деревяшку на прилавке:
— А это что?
— Кукла-марионетка для Ваньвань.
— Марионетка? — Чжоу Ло пригляделся. Деревянные детали, связанные нитями, складывались в человеческую фигурку. Словно любопытный ребёнок он потянул за ниточки, заставив куклу двигать ручками и ножками: — Так в это играют?
— М-м.
— Она уже готова?
— Осталось только нарядить.
Чжоу Ло поднял глаза, оглядывая мастерскую:
— Говорят, все ципао в магазине — твоей работы?
— Да.
— Но здесь их почти не покупают.
Нань Я не смутилась от его прямоты:
— В основном заказывают покупатели из других уездов.
— Значит, ты дизайнер одежды?
Уголки её губ дрогнули. Ресницы, словно шёлковые веер, опустились, отбрасывая тень на скулы. Чжоу Ло замер, заворожённо глядя на неё.
— Вот, взгляни, — Нань Я открыла резной шкаф, извлекла несколько деревянных кукол.
Это были уже готовые работы — с тонко прорисованными миндалевидными глазами и волосами, уложенными в изящные причёски. Каждая фигурка замерла в особой позе, шёлковые ципао переливались разными оттенками.
Чжоу Ло дёрнул за нить — кукла ожила, заплясала, тонкие ладоши хлопнули в такт.
— Их бы продавать.
— Я делаю только для Ваньвань. – Нань Я мягко покачала головой.
Чжоу Ло поднял взгляд и увидел, что она разглядывает его тело. Женщина смущенно отвела взгляд, но через мгновение снова посмотрела ему в лицо:
— У тебя одежда порвалась.
— Где? — Подняв руку, Чжоу Ло обнаружил расползшуюся под мышкой ткань — в просвете мелькнуло ребро.
Поспешно прикрыв дыру рукой, парень сглотнул:
— ...И не заметил.
Нань Я сдержанно улыбнулась:
— Швейная машинка в углу. Я зашью, минутное дело.
Чжоу Ло замер. Неужели она предлагает ему... раздеться?
Глаза юноши вспыхнули, в них читался едва сдерживаемый восторг:
— Я думал, придётся выбросить.
— Какое расточительство, — Нань Я откинула занавеску и прошла в подсобку. — Давай сюда.
С ликующим видом Чжоу Ло шагнул следом и живо стянул с себя футболку.
Нань Я обернулась — и увидела его обнажённый торс. Женщина замерла и отвела взгляд:
— Подожди меня снаружи, я быстро.
— И сидеть там голым? — возмутился он. – Люди решат, что я... эксгибиционист.
Нань Я опустила ресницы, будто взвешивая аргументы. Не сказав ни слова, лишь слегка сжав губы, она подошла к машинке.
Подсобка была не больше двух квадратных метров – тесная и душная. Бирюзовый шёлк ципао обтягивал фигуру Нань Я, склонившейся над машинкой. Сквозь приоткрытую дверь пробивался косой солнечный луч, окрашивая щёки женщины лёгким румянцем.
Машинка застрекотала.
Чжоу Ло не сводил с неё взгляда.
Ещё на пороге он заметил, что пуговица на её воротнике расстёгнута, обнажая белую кожу. Раньше виднелся лишь намёк на ключицу, но теперь открывался соблазнительный изгиб груди. Капелька пота собралась у её декольте, скатилась и исчезла в ложбинке.
В груди защемило. Чжоу Ло едва сдержал дрожь.
Может, я ей нравлюсь?
Или... она действительно такая, как о ней болтают, и она просто не замечает, как себя ведет...?
Нань Я, зашивая одежду, машинально почесала зудящую кожу у ворота — и вдруг подняла глаза, поймав его жадный взгляд.
Ресницы затрепетали. Медленно опустив голову, женщина продолжила работу. Прошла секунда, другая — и она застегнула пуговицу.
Чжоу Ло готов был сквозь землю провалиться от стыда