Неудержимые

Легкий ночной ветерок обдувал хрупкое тело Егора, от знойной жары бинты на ранах вызывали у него чесотку. Хотя даже сняв с кожи лишнее, промыв холодной водой порезы, он всё равно испытывал сильное желание впиться ногтями в кожу.

К счастью ночь имела утешительное свойство. Только с приходом тьмы температура понижалась, едва ли сокращая страдания Егора.

Он застыл темной фигурой в окне, прокручивая в голове раз за разом аварию. Мозг словно сломанный проигрыватель воспроизводил снова и снова один момент, тот самый, где он нуждается в помощи, жадно глотая воздух захлебывается слезами.

Избежавший смерти получает два билета. Первый ведет к вечным переживаниям и беспокойствам. Смерть позади? Смерть впереди? Второй билет почти золотой, однако обманчивый — кажется, что от одной победы можно получить богоподобное бессмертие.

Егор забрался на подоконник, не ощущая и капли смятения. Ему нравилось видеть мир с высоты.

— Были бы у меня крылья...

Егор опомнился только когда увидел высоту, с которой свисали его ноги.

— Нет, так дело не пойдет. Слишком опасно.

Он спустился с карниза, уверено встал на ноги, после чего заметил тень девочки в дверях. Неизвестно сколько она молча наблюдала за его действиями, Егор невольно сделал шаг назад.

— Я уж думала, что ты решил прыгнуть.

— Я не хочу умирать. Просто раны болят.

Ева машинально посмотрела на свои руки, покрытые пластырями и перевязочными бинтами, ведь ей повезло больше. Маленькие синяки быстро рассосуться, а травмирующие воспоминания растворяться в других тяжелых годах. Всё еще впереди.

— Егор, ты не должен умирать. Пообещай.

— Почему нельзя? — насмешливо спросил он, усаживаясь на край кровати. — Я хочу сам решить когда и как умереть.

— Ты нужен мне. В этом доме я могу доверять только тебе. Потому если не захочешь жить, просто сделай это для меня.

Странная просьба никак не напрягла его. Для Евы авария не могла пройти бесследно.

Ни для кого это происшествие не могло пройти не оставив отпечаток на душе и сердце. Нужно иметь лед в груди, чтобы пережить подобное без слез.

Егор вспомнил суровое лицо матери, искаженное злобой, когда он плакал и просил помочь ему, она ведь даже не подала ему руку. Рядом же всегда была только Ева, только она не требовала от него результатов, не сокрашаясь. Вспомнилось так же как она заботливо размешивала жаропонижающее в стакане темной ночью, пока все в доме спали.

Ей правда не всё равно.

— Ты будешь на моей стороне? — Ева протянула ему ладошку. — Вместе будет легче.

— Ты выглядишь беспокойной. Что случилось?

Легким движением, он усадил ее рядом, так и не пожав руку, в знак соглашения. Впрочем Ева никогда не принуждала его.

— Ты часто приходишь ночью ко мне в комнату. Это пугает.

— Я плохо сплю здесь, поэтому хожу по дому. Убеждаюсь, что все крепко спят. — Объяснила Ева, положив голову ему на плечо. — Хочу запомнить всех мирными.

— Я тебя не понимаю.

— Конечно. Ты ведь не слышал о чем говорили наши родители.

Неподдельный интерес мгновенно отразился на Егоре. Он открыл рот от удивления, осознавая, что никогда не придавал особого значения тому, что мать решила выйти замуж. Отчим не лез к нему ни с советами, ни с придирками, поэтому он решил просто игнорировать тот факт, что семья стала больше.

Ева, конечно, не в счет.

Она еще в музыкальной школе проявила себя как хорошая подруга. Ему даже нравилось то, что теперь они жили под одной крышей. Даже появилось слово, которым можно друг друга звать, чтобы другие дети не смеялись.

Брат и сестра.

Они не кровные родственники. Это заметно, но если не обращать внимание на внешние различия, разве они не одинаковые?

Переживают развод и свадьбу родителей, с ног до головы в ранах из-за аварии, а еще Ева знает, какой-то секрет, который просто не может утаить. Разве Егор не такой же? Он же делился с ней переживаниями из-за карьеры скрипача, не сдерживаясь в выражениях, зная, что сестра не расскажет.

— Я на твоей стороне.

Ева слабо улыбнулась.

— Ты же поможешь мне, да? О чем бы я не попросила?

Егор согласился. Больше и не требовалось. Она тоже чувствовала незримую связь между ними.

— Они хотят избавиться от нас.

— О чем ты?

— Родители. Они хотят избавиться, чтобы построить новую семью, уже без нас.

— Бред, — ответил он, поглаживая Еву по волосам. — Тебе приснилось.

— Можешь не верить. Но задумайся, почему твоя мать так хочет, чтобы ты получил первое место на соревнованиях?

— Победы это важно. Первое место имеет значение, а остальное нет.

— За первое место дают стипендию в музыкальном интернате.

— Какое это отношение имеет ко мне? Мама никогда не согласится отправить меня далеко от дома.

В этой истории определенно была сюжетная дыра. Еве не хватало аргументов, чтобы доказать Егору то, что она знала наверняка. Вот если бы он сам смог заметить нечто подозрительное в отношениях матери и отчима, чтобы сделать собственные выводы.

— Теперь-то я точно никуда не уеду.

Его левое запястье было растянуто, пальцы красные от царапин из-за стекла. В таком состоянии музыкой заниматься запрещено.

И ему не хочется.

— Подумай. Почему нас заперли в доме, если раньше можно было гулять сколько вздумается.

Он пожал плечами.

— Это дрессировка.

Егор услышав её ответ, почувствовал себя марафонцем мыслительных процессов. Раньше у него определенно больше было свободы, карманных денег и мать, так сильно не давила на первое место.

Слово дрессировка показалось таким подходящим. Словно кто-то специально придумал его для них.

— Когда у них появится ребенок, мы им будем мешать.

— Ребенок? — поразился Егор. — Маме уже сорок два. В таком возрасте не рожают!

Ева расширила глаза.

— Не может быть. Ей уже сорок лет?!

— Мама стыдится возраста. Да, и мне тоже не нравится то, что у моих одноклассников мамы молодые, а у меня...

— Это странно, — произнесла Ева, закусив губу.

— Не говори об этом никому. Я скрываю.

Фарс Ольги был раскрыт по случайности. А ведь она казалась безупречной. Сколько же еще лжи скрывалось за её попытками стать идеальной женой?

Чем больше тайн, тем интереснее выносить их на поверхность. Особенно когда озеро глубокое и спокойное.

Волна заставит мнения пошатнуться.

Ева слишком хорошо усвоила простую истину: в любой ситуации нужно видеть возможности

— Тогда они точно будут торопиться с новым ребенком. Младенцы требуют много внимания. Нас точно выбросят в ближайшее время.

— С чего ты это взяла?

— Мы дети от других браков. Думаешь, кто-то любит ребенка, который напоминает о неудачном прошлом?

Фото соженные, разбитая посуда и даже тот факт, что мать сменила фамилию вдруг возымели другой смысл. И, конечно, прошлые выводы не идут ни в какое сравнение с новыми идеями.

— Егор, ты думаешь тебя правда любят?

***

Сумасшедший дом. Ненавижу то, что приходится каждый день думать о том, как вернуться к маме.

Пока у меня всего четыреста рублей, которых не хватит даже на автобус до вокзала. Целый месяц нужно продержаться здесь, чтобы потом не оказаться помехой для папы. Он-то уже спрятал важные документы. В сейфе остались только бесполезные штуки, вроде паспортов и свидетельства о браке.

В любом случае, ей действительно сорок два. И зачем только папа выбрал себе такую старую тетку?

Неважно.

Если они думают, что могут обмануть меня только в силу возраста, стоит дать им надежду. Раскрывать карты в середине игры не принято, верно?

Киваю сама себе, хотя дрожь берет от осознания абсурдности ситуации.

Впрочем мне необходимо выстроить стену из щитов, чтобы никто не посмел даже подумать о ссоре со мной. Никакого вреда и контроля, только лишь служение.

В кабинете Ольги ничего интересного. Разве что огромное количество фотоальбомов.

Однако среди фотографий не спрятано никаких наличных, будто она выше того, чтобы хранить деньги в доме. И всё равно, есть то, что привлекает внимание.

Я должна получить от них как можно больше, прежде чем отец решит отречься от меня.

Я снова открываю сейф. На этот раз звук громкий.

— Воровка! — Ольга заставшая меня за просмотром документов в сейфе, двигалась словно цунами. — Какая же ты гадкая девчонка!

— Почему вы так кричите? Всё равно внутри ничего нет.

— Ты хотела украсть что-то ценное! Не удалось, да, маленькая дрянь!

— Сказала та, кто всю жизнь живет во лжи. Обвиняете меня, а за собой не следите.

— Что?

— Весьма занятно наблюдать как лживая тетя пытается поучать меня.

Ольга обладает горячим нравом. Вывести ее из себя слишком просто. Но я здесь не за этим. От изначального плана отклоняться не стоит.

— Отец Егора ведь не Сергей. Поэтому вы развелись.

— Как ты смеешь?! — воскликнула она, переполненая ненавистью.

Правда раскрыта. Однако на её месте, я бы старательнее подходила к уликам. Разве можно хранить совместные фотографии с любовником, в альбоме, который находится в доступе даже моих рук.

— Я всё думала. И нашла ответ.

Я отчаянно пыталась понравиться этой женщине, но зачем вообще выжимать улыбку для той, кто не оценит? Мне нечего терять.

Пришло время игры без правил.

— У Егора такие необычные черты лица. Большие уши, и маленькие глаза. Он мало похож на тебя, и тем более на отца. Тогда я спросила у него.

— Что ты у него спросила?! — ужаснулась Ольга.

— Управляющий рестораном... М-м... Как же его звали?

От нее пахло вином, потому простые слова заставили ее занервничать.

— Егор не мог догадаться! Не может быть!

— Тетя, вы такая смешная, когда пытаетесь утаить общеизвестный факт. — Я улыбнулась, прикрывая глаза от удовольствия. — Уволила его, потому что разлюбила?

И как люди, могут быть такими тупыми?

— Егор так скучает по родному отцу. Каждую ночь говорит, что лучше бы остался с отцом. Но может быть стоит рассказать ему правду?

— Заткнись! Ты ничего не знаешь. У тебя нет доказательств. Ты лишь ребенок.

— Вот только если ваш бывший муж узнает, он же мгновенно отречеться от вас двоих. Где-то читала, что можно отказаться от отцовства. — Я почесала щеку, пытаясь вспомнить книгу. — Это будет нехорошо. Наша семья станет бедной, если он вернет всё свое.

— Вот видишь, — Ольга поспешила успокоиться. — У нас общая проблема. Сохраним секретик?

Ей не потребовалось много времени чтобы вернуть тону хладнокровие.

Нет, мне нужна другая реакция.

Я хотела довести её до приступа неконтролируемой агрессии, чтобы показать Егору истинное лицо его матери.

Мне необходим союзник. Отец всегда говорил, что ради хорошей партии, стоит рисковать. Но он не предупреждал, что люди не всегда реагируют одинаково на раздражители. Иногда им удается сдержаться.

— Что мне будет за молчание?

— Что тебе нужно? Платья, игрушки? Пойдем, я куплю торт, и ты перестанешь играть в умную суку.

Подозрительно.

Никто быстро не соглашается на шантаж, только если не чувствует поддержку.

Ах, понятно...

Мне всё ясно. Словно я поднялась на высоту птичьего полета, и могу видеть все дороги, вместо одного направления.

Даже этот огромный дом перестает казаться чужим. Как кукольный домик, в котором не хватает одной стены, и игроку видно, что происходит в каждой комнате.

— Думаешь, что сможешь избавиться от меня? Или заткнуть мне рот сладостями?

— Как ты быстро перешла... Но да. Между тобой и мной, он выберет меня.

— Ага, врушку, которая даже возраст скрыла.

Болевая точка найдена. Как же все таки интересно наблюдать за тем, как искажаются лица людей, когда их тайны теряют ореол.

— Ищешь способ вышвырнуть меня из вашей жизни? — я подошла к ней ближе. — Или тебе снова легче сорваться на насилие, чем найти общий язык с ребенком?

— Какая же ты дрянь... — прорычала Ольга, сжимая кулаки.

— Издеваешься над беззащитным ребенком. Как бы на это отреагировал Егор? Его матушка бьющая его сестру. На чью сторону он встанет? Станет ли терпеть издевальства?

***

В голове крутится единственное слово ненавижу.

Это не то, что можно простить. Кто-то предал меня. Иначе нельзя объяснить какого черта вышла программа, в которой один за одним вскрывают мои внутренние швы.

Каждый, кто был частью моей жизни, теперь подозреваемый. Я думала, что оставила им всем, нечто важное внутри.

Для начала следует определить основной мотив для создания репортажа о моем прошлом.

Нажива.

Вряд ли мой враг столь примитивно мыслит, продавая материалы в ночной эфир. Значит, не она, хотя издания пестрят заголовками.

Как на зло отец спит беспробудным сном, и я не могу заставить его выпустить хоть одну стоящую оправдательную статью. Ловушка, из которой и хода нет, закрылась.

Рейтинг актрисы 8,1.

Я всё еще на вершине. Но не потому что фанаты встали на мою сторону, отбивая нападки эфира. Всем просто любопытно увидеть следующий эпизод, в котором раскроют что-то большее чем тайну рождения и образования.

Дядя звонит. Я итак игнорировала его звонки предыдущую неделю. Если отвечу не смогу сказать ничего внятного, если пропущу звонок буду чувствовать себя дерьмовее чем сейчас.

У него на даче, я могла бы затеряться. Залечь на дно, без интернета и связи, переждать выход тупых эфиров. Чтобы потом выйти и восхититься ювелирной работой ублюдков.

К моей печали, прямо в эту минуту не могу я играть в хорошего человека, как бы сильно не хотелось.

Смелости ответить не хватает. Я пропустила третий звонок за неделю.

Теперь шанс на тихую гавань упущен.

Придется решать проблему, вместо того, чтобы прятать голову в песок.

Что ж, я была рождена сильной. И пережила достаточно невзгод, чтобы не расклеиться от глупого шоу, построенного на моем прошлом.

Дядя — не знаю, звонил ли он чтобы поддержать, или же чтобы ругаться на отстойное поведение, вряд ли он предал меня.

Мы семья. Мы связаны кровью, а значит не должны делать друг другу пакости. 

Перебирая список немногочисленных контактов тяжело представить, что кто-то из них мог пойти против меня. Тем более сейчас стать спасением.

Егор... Он должно быть до сих пор чувствует вину за то, что его мать пыталась утопить меня. Если надавить на нужный рычаг он даст денег и я смогу уехать в другую страну.

Никто не станет искать актрису в маленьких европейских городах.

Отрежу волосы, перекрашусь и наберу пару килограмм. Родная мать не узнает, верно?

Можно было бы наконец позвонить на номер Глеба и принять предложение. В обычное время меня не посещает навязчивая идея уехать, но обстоятельства изменились. Теперь я снова хочу сбежать.

Изменив это прелестное личико, смогу ли я надеяться на Глеба?

Абсолютно не надежный человек.

Мне бы очень хотелось верить в его добропорядочность и верность прошлому.

Да и стал бы он ввязываться в авантюру?

Рейтинг актера 4,5.

Как ожидалось от театра. Имея хорошую дикцию и превосходную память, о них никто не знает, потому что в театр ходят один раз. А вот сериалы и фильмы пересматривают вечно.

Мы пошли разными дорогами.

Он как обычно на дне.

Надавив на наш общий секрет, мог заполучить популярность и подняться в рейтинге.

Утешительно думать, что он не популярен, а потому не виноват.

Но судя по сайту, он действительно забросил карьеру актера.

Не существует аксиомы, которая снимает с него подозрения. Глеб никогда не щадил людей, и уж тем более не давал чувствам взять верх над рациональной стороной.

Через неделю выйдет новая передача. Все участники не могут упустить волны скандала.

В конце концов я не виновата, что всё сложилось именно так.

Изначально у всех были равные шансы вырваться на вершину, к пьедесталу. Просто я приложила больше усилий ради блистательной карьеры, пока они выясняли отношения.

Сбитые с толку детишки. Это точно кто-то из них.

Глеб. Егор. Матвей. Денис. Амина.

Было весело рисовать мишень на моей спине, пока стояли позади?

Я знаю, что совершаю ошибку. Потому сразу же удаляю сообщение.

Вдруг это кто-то еще?

Соседи, одноклассники, просто знакомые. Существует столько людей, которые желают мне смерти, а сколько из них лично получили пощечину?

Я никогда не была ангелом. Но это же не значит, что рождено существо способное вершить мою судьбу.

В той же мере я никогда не была дурочкой, которая бросает репутацию как хлеб голубям.

Акт справедливости.

Статьи полны красноречивых высказываний о моей дурной натуре. Решили обвинить в ущемлении, еще и расизме?

Разве репортаж с вскрытием личины актрисы может подписываться подобным выражением, слишком пошло как по мне. Я бы предпочла увидеть невероятные теории и доказательства существования пришельцев, чем читать согласие с тем, что Ева Кольчак сумасшедшая сука.

Хуже чем пропаганда.

Построили каркас идей и образов, которые неплохо ложаться на передачу.

Что такого в том, чтобы скрыть настоящую фамилию и подробности детства?

Утаиванием я не сделала ничего плохого. Только воспользовалась правом на конфедециальность личной жизни. В итоге я злодейка?

Было бы справедливо если бы все мои обидчики заплатили сполна за бесчисленные грехи. В ином случае это лишь очередная сплетня, которую стоит вырезать из эфира как раковую опухоль.

Я сделала слишком большую ставку на карьеру, чтобы прыгнуть в пропасть.

Вот и первый подозреваемый. Звонит с утра, хотя в последний раз мы общались месяц назад.

Он не тот, кого можно безнаказанно игнорировать, поэтому я беру трубку, уже зная, что ничем хорошим дело не кончится.