Неудержимые

— Никогда за свои тридцать пять лет, я не встречала настолько испорченного ребенка.

— Милая, ты просто не справляешься с новыми обстоятельствами. Растить двух детей слишком тяжело, поэтому тебе следует быть терпеливее.

Мужчина с сардоническим выражением лица, подозвал дочь к себе. Девочка улыбаясь как маленькое солнце, в действительности унаследовала от него лишь худшие черты. Однако это не мешало ей сиять.

— Ты звал, папочка? — спросила она, приближаясь к нему.

— Ева, дорогая моя, почему ты ночевала в комнате Егора?

— У него была высокая температура. Мне пришлось позаботиться. Важные соревнования. Все только и говорят о соревнованиях. Как я могу позволить моему единственному братику упустить возможность получить медаль?

Терпение способно победить любую невзгоду, даже самый абсурдный страх. Его звали Александр, что имело весьма занятное значение «мужчина защитник». Когда Ольга решила довериться ему и выйти замуж, она искренне верила, что он станет защитником лишь для неё.

Александр с теплотой отпустил дочь в дом, списав все претензии жены на ревность.

Отцам естественно защищать свое потомство. Даже дьявол охраняет свое отродье.

Ольга, привыкшая жить упорядочено, оказалась не готова столкнуться с чужим укладом. Если не прикусить язык перед Александром, разве он будет терпеть её? Он никогда не метался и выбирал лишь лучшее для своей дочери.

— Ты должен был сказать ей, что спать с мальчиками в одной комнате неприлично.

— Она уснула от усталости. Не каждый ребенок в девять лет способен позаботиться о простуде другого ребенка.

В его интонации не было укора, а движения рук все так же казались утешающими, Ольга поняла чего стоит её семейное положение. От хороших жен не уходят, хорошим женам не изменяют. Дети у хороших матерей не болеют, только лишь добиваются результатов.

— Тебе стоит больше времени уделять дому.

— Я знаю, но после того, как Сергей ушел, это затруднительно. Ты же знаешь, сколько я работаю.

— Милая, если ты позволишь я займусь делами.

— Но как? — зарывшись носом в его дорогую рубашку, она на мгновение ощутила слабый аромат сигарет. — Ты же никакого отношения не имеешь к ресторану. Не могу же я сбросить на тебя такую мороку.

— Я твой мужчина. Твои проблемы станут моими.

Впервые в её жизни появился тот, кому можно доверить самые нелепые переживания, не беспокоясь о реакции. Ведь Александр так обходителен, внимателен и к её сыну тоже.

Ольга улыбнулась. Возможно, ей правда стоило приложить больше усилий для того, чтобы найти общий язык с Евой.

Она-то всю жизнь была единственным ребенком, потому даже малейшего представления не имела как должно распределяться внимание в семьях с множеством детей.

— Прости меня, я правда не знаю, что на меня нашло.

— Ева мой единственный родной. Ты же знаешь. Если кто-то навредит моей дочери, я не останусь равнодушным. Именно поэтому я развелся с её матерью.

Он не успел закончить мысль.

Рокотание двигателя машины заставило его замолчать. Во дворе появился тучный рабочий, чье лицо казалось красным от усталости.

— Цемент?

Ольга переглянулась с Александром.

— Да, цемент, — глупо повторил Александр.

— Для чего ты заказал цемент? — вопросила она, после того как десять мешков уже оказались на лужайке их дома.

— Задний двор имеет плитки, которые пошатнулись. Я хочу поменять их.

— Ты не спросил меня. Я бы нашла хорошего мастера.

— Где ты видела, чтобы глава семьи напрягал уставшую жену? — он торопливо поцеловал её в лоб, словно беспокоился о чем-то. — Иди в дом, а я пока займусь делом.

Мечты сбываются, или же она самонадеянно возомнила, что смогла отхватить то о чем мечтают все нормальные женщины? 

Уже целый год у неё было всё о чем другие могут только фантазировать: заботливый муж, замечательный сын, ладно, у неё даже появилась дочь. Красивая и улыбчивая девочка, о которой все в школе говорили как о крайне талантливой скрипачке. Немного завидно понимать, что родной сын от природы не может запоминать ноты и различать тональности так же безупречно подобно Еве. Это не отменяло того факта, что Егор её сын, которого она любит.

В мире, где у каждой подруги ребенок уже имеет кубок по теннису, или захватил внимание именитого фотографа, тяжело сохранять ласковую улыбку, глядя как единственный сын проигрывает девчонке.

Она всё равно будет любить его. Пусть Егор уже неделю смычок держать не может из-за глупой простуды, пока Ева непрерывно играет пьесы Глинки.

Вот уже пятый месяц она просыпается в кровати с любимым мужчиной, успевает лишь сделать им кофе, как тут же начинается музыка.

«Ева человек системы. Она играет в определенное время пока все заняты своими делами, чтобы не мешать досугу.» — говорит Александр, когда она впервые услышала репетицию в семь утра.

Пока Егор неторопливо спускался на завтрак, брезгливо водил ложкой по каше, даже не пытаясь изобразить интерес к еде, Ева играла. Егор смотрел телевизор бесцельно нажимая на кнопки пульта, а Ева играла. Другие дети резвились перетекая из одного дома в другой всё лето, с ними и Егор. Но Еве были безразличны забавы с детьми, или же мультики. У неё в отличие от многих людей имелась цель.

Когда Ольга поняла, что её сын никогда не превзойдет Еву в музыке, она решила просто наслаждаться счастьем. Ольга научилась выбирать подходящие моменты и выстраивать стену от любых случайных неприятностей.

Можно сказать она смирилась. Уж лучше пить терпкий чай из фарфорового сервиза, в окружении любимых мужчин. Сын по левую руку, муж по правую, чтобы в любом момент иметь возможность позаботиться о нем лишний раз, напоминая какая у них гармония.

Еве дозволялось жить по своему собственному распорядку. В конце концов она ладила со всеми в доме, даже прислуга отзывалась о ней с любезностью. Не может же маленькая девочка портить настроение взрослой женщине специально?

Да, она не думала о том как изменится быт, когда начинала отношения с Александром. Он же сразу признался, что у него есть дочь, которую он мечтает забрать из лап злой первой жены.

Благородный и красивый. Он не имел недостатков, как ее покойный любовник, и бывший муж. Принял ее с взрослым сыном, даже не указывал на то, что она разведенка с прицепом.

Существует ли женщина, которой удалось получить в мужья трудолюбивого, галантного мужчину, у которого сердце большое и любящее? Конечно. Ольга Кольчакова. Теперь она носит его фамилию, гордо поднимая голову встречая знакомых указывает пальчиком на мужа. Конечно, он младше на семь лет, зато не желает от неё общих детей, вкусного ужина и других традиционно женских обязанностей.

Это ее бывший муж — Сергей переметнулся к другой даме, которая годилась ему в дочери.

Сначала ей льстило, что он выбрал любовницу не похожую на неё. Такую красивую и худенькую, как куколка. Ольга тогда решила, что Сергей по-детски увлекся новой игрушкой.

Он подал на развод тихо, передав письмо через адвокатов, оставил письмо, в котором даже не поблагодарил за пятнадцать лет совместной жизни. Сергей-то думал, что Ольга не видела себя разведенной обеспеченной женщиной с ребенком. Она выходила замуж раз и навсегда, варианты не предусматривались. О каком повторном браке может быть речь, если женщина чуть больше тридцати? Ольге очевидно уже больше сорока.

В зрелости тяжело найти пару.

Но судьба освещала ей путь к счастью.

Сын изъявил желание ходить на занятия по скрипке по вторникам, как раз в те дни, когда Александр забирал свою дочь согласно решению суда. Это был единственный день, когда они могли пересечься. И они пересеклись.

Он статный и высокий молодой отец, заботливо греющий крохотные ручки дочери на морозе в ожидании такси. Егор представил матери девочку, с которой сидит за одной партой на сольфеджио, пренебрежительно называя ее Кольчакова. А теперь и Ольга стала частью семьи Кольчаковых.

Пусть это претило ее избалованному вкусу, она согласилась стать женой писателя. Ведь он был так талантлив, особенно когда писал стихи для неё. Каждое его романтичное слово оправдалось.

Они жили в чудестном доме. В кое-то веки, она выглядывала в окно и лужайка была подстрижена без очередного напоминания садовнику.

Странно видеть как Александр заливает цементом дорожки, но приятно, понимать, что все что он делает — ради неё. И семьи.

Вновь раздался мелодичный плач скрипки. По фальши несложно догадаться, что Егор наконец-то взялся за ум и начал играть.

— Видишь как легко заставить его что-то сделать, — сказала Ева, внезапно появившись в дверном проеме. — Почему тебе не удается объяснить ему важность образования?

Ольга улыбалась, стараясь скрыть омерзение и ужас. В отличие от нее, Ева даже не потрудилась притвориться, что между ними есть какие-то родственные чувства. В зеленых глазах девочки не было ничего кроме холода насмешки.

— Он играет потому что хочет.

— Егор играет потому я попросила. Мое мнение имеет значение.

Нет, Ева специально действовала на нервы. Она словно ядовитый цветок издавала дурной аромат, который неприспособленным зверушкам туманил сознание. Когда она окончательно это поняла? В какой момент осознала, что представления родителя о собственном ребенке никогда не соответствуют истине?

— Тебе удается водить отца за нос. Но я не буду слушаться тебя. Ты всего лишь маленькая девочка.

— Которая знает секретик, — Ева улыбнулась и выскользнула из комнаты.

Чертовка бросилась к отцу на шею, пришло время ей отправиться к матери. Наконец-то неделя спокойствия. Ольга отошла от окна, предвкушая, как проведет вечер в столь ценной тишине.

Однако Ева не уезжала из дома ни в тот вечер, ни на следующий день. Она продолжала избегать встреч с мачехой, не упуская ни единой возможности перешептываться с Егором по ночам, съедая печенье с молоком.

Ольга твердила себе, что Ева маленькая, она еще ничего не понимает, это игра между двумя ровесниками. Не могут десятилетние дети знать взрослых тайн, тем более сокровенных тайн спальни. Но другой голос, тихий и пробирающий до мурашек, шептал Егору что-то искажающее его лицо. 

Ева не такая, как остальные дети. Она неправильная. Ненормальная.

Это стало очевидно, когда они попали в аварию.

Ее лучезарный сын забился в угол машины и плакал, покрытый кровью с ног до головы, не могу пошевелиться от боли. Осколки стекла с разной интенсивностью врезались ему в кожу.

Ева, которой досталось меньше, потому что она закрыла голову руками, просто вышла из машины. Она струсила с одежды стекло, недовольная происходящим, молча обернулась на мачеху. И её глаза на забрызганном бурыми каплями лице показались не зелеными, как обычно, а озлобленно черными.

Ольга вздрогнула и, кажется, кричала, звала на помощь, а она просто стояла и смотрела на нее с таким видом, будто авария случилась на экране телевизора.

Мертвый водитель другой машины, ни капли не напугал ее. Она машинально набрала номер отца, затем в машине скорой помощи даже не ныла от боли. Мелкие осколки на руках врачи доставали особенно бережно у обоих детей, вот только Егор визжал как поросенок, словно именно ему достался врач ненавидящий малышей.

После всего Ева вышла с бинтами, но во взгляде ее было облегчение. Даже когда Егор тревожно наровил приподнять бинт, чтобы убедиться как выглядят раны сводной сестры, Ева сохраняла ледяное спокойствие.

На фоне Евы он казался несмышленным ребенком, которому придется погибнуть в тени более талантливой сестры.

Но не должна девочка, попавшая в аварию, видевшая смерть и травмы держаться убедительно сдержаной. Все обратили внимание на ее спокойствие, такое не скрыть.

— Покажите детей психологу. Некоторые дети замыкаются в себе, когда происходит что-то опасное.

Медсестра добродушно погладила Еву по голове, восхищаясь её отцом.

— Если хотите, я могу проводить вас в кабинет.

— Спасибо большое, вы так добры. — Александр хотел было согласиться, но вспомнил, что приехал из-за Ольги. — Мы сами.

Медсестра разочаровано отпустила Еву к отцу, чем подарила Ольге еще одну надежду.

— Милая, вызови такси и отправляйся домой. Не хочу, чтобы вы бесполезно ждали нас, из-за проблем Евы.

— Мне не в тягость, — ответила Ольга. Пусть все видят, как приличные семьи переживают трудности. — Мы будем ждать вас в кафе рядом.

— Я тоже хочу в кафе. — Сказала Ева, потягивая отца за руку. — Я хочу кофе.

— Ева. — Чтобы приструнить дочь, ему было достаточно одного взгляда. — Тебе еще рано пить кофе.

Ольгу всегда восхищало то, как ушло Александр справлялся с ролью родителя.

Он подхватил на руки Еву, не прощаясь следуя в темные коридоры клиники. Размеренные шаги, которые он совершал сливались со словами:

— Ты должна быть мягче. Мы должны удержаться в этом доме, пока я не исполнил план, понимаешь?

— Я ничего плохого не делаю. — Ева прижалась лицом к щетинистой щеке отца, так чтобы ее мог расслышать только он. — Когда ты уже ты сделаешь всё, что хотел?

— Не скоро. Поэтому прошу тебя быть милой.

— Я итак милая.

— Недостаточно иметь смазливую мордашку. Иначе я бы уже давно был миллионером.

— Почему ты не можешь просто оставить меня с мамой?

— Я верну тебя матери, когда исполню план.

— Говори точнее. Выбросишь за ненадобностью.

Александр хмыкнул.

— Ты все же не такая мягкотелая как я думал. Но да, я бы хотел иметь чудестную семью. Ты можешь пойти в музыкальный интернат, или вернуться к матери. В любом случае нужно немного переждать.

— Что мне сказать психологу? Это может помочь твоему плану?

— Просто скажи, что испугалась аварии, но не хочешь привлекать внимание мачехи. Главное не говори, что она тебя ударила.

— Мне соврать?

— Ты не врешь. Ты как актриса в кино.

— За это ты должен купить мне новый телефон.

Александр недовольно поставил дочь на ноги. Всякому терпению есть предел.

— Я из кожи вон лезу, чтобы ты ела вкусную еду, носила брендовую одежду и жила в огромном доме. Не наглей.

— Значит заплати. Актриса это работа. За работу принято платить.

— Хорошо. Я буду давать тебе по сто рублей каждый день, если ты будешь вести себя покорно с Олей, и сделаешь так, чтобы Егор отдалился от матери.

Перспектива получить целых три тысячи рублей манила Еву, ведь ровно столько стоит билет на поезд, ведущий к её матери.

— И как мне повлиять на него? Я так много делаю, чтобы он не мешал тебе. Не знаю, что еще сделать.

— Подумай. Включай мозги хоть иногда, иначе они превратятся в кашу, как у твоей мамаши.

Дверь в кабинет психолога закрылась. Прошло не более двадцати минут, как молодой специалист вышел и быстро проговорил:

— Ребенку необходимы консультации. Это очень важно.

Александр прикинул сколько денег потерял на аварии, на лечении и уж тем более сколько стоят консультации с психологом, включая такси для Евы. Не так уж ей и плохо. Но направление он все же взял.

— Держи, — Ева вложила отцу в руку золотые сережки Ольги. — А теперь дай мне денег.

Чем раньше она вернется к матери, тем лучше. Так будет лучше для всех. Хорошо, когда ребенок сам понимает, что мешает родителям строить счастье.

Александр неохотно достал из буманжника купюру. От сотни он не обеднеет, но как же ему претила наглость дочери. В этом проявлялось их семейное сходство, неприятно наблюдать как собственные недостатки перетекают на личность ребенка. Ведь порой так сложно простить людям их грешную природу.