Часть 4.
Нехотя подняв тяжёлые веки, Чонгук неуклюже подрывается с мягкой тёплой кровати и, запутавшись в одеяле, падает на пол с жутким грохотом. Громкий отборный мат раздаётся в пустой комнате эхом, и альфа пытается понять где он и что сейчас произошло. В глазах темнеет от любого резкого движения и ему трудно сфокусировать взгляд на чём-либо. Это откровенно пугает, но страх отступает на второй план, чувствуя подступающую к горлу тошноту и Гук на дрожащих ногах, шатаясь из стороны в сторону бежит в уборную. Но прежде чем добраться до «белого друга», Чон сносит на своём пути, кажется вазу, которую ему подарили друзья, и срывает со стены несколько картин и фотографий – это всё с характерным звонким треском разбивается на осколки и разлетается по полу.
Каждая мышца в теле напряжена до предела, его знобит и тошнит, в глазах мутнеет, а сердце бьётся как бешеное, пытаясь вырваться из клетки. Чон чувствителен к свету и стоит ему взглянуть на свет лампочек в коридоре, как в глазах темнеет. Из рук буквально всё валится, а его координация оставляет желать лучшего. Добраться до туалета – целое испытание для молодого альфы, чтобы очередной раз ничего не снести и не разбить.
Чонгук, прикрыв веки, усердно пытается возобновить в памяти вчерашнюю ночь, пытается сконцентрироваться и зацепиться хоть за одно воспоминание. Он отчётливо помнит чувство эйфории, полёта и счастья. В эту ночь Гук был безмерно счастлив и, кажется, завёл несколько новых знакомых, которых он сейчас вспомнить и не мог. Лица людей в его памяти размыты, словно альфа смотрел через толщу воды.
– Какого... – Чонгук резко открывает глаза и устремляет помутневший взгляд в потолок, присаживаясь на кровати. Холодные пальцы касаются шеи и груди, когда в его памяти, словно гром среди ясного неба, возникает одно воспоминание за другим.
Альфа опускает ошеломлённый взгляд на своё тело и нервно сглатывает. Багровые пятна по всей груди, плечах и кажется плавно переходящие на шею. Он смутно помнит лицо омеги, которое просто расплывается в его памяти, но зато тело отчётливо запомнило влажные чужие губы с привкусом виски на своих губах и на своей коже. Альфа помнит, как касался бархатной кожи, как сжимал мягкие пряди волос. Как...как трахал незнакомца и его громкие хриплые стоны, которые сносили крышу и заставляли лишь жёстче вдалбливать омегу в диван. И помнит его запах. Запах молочного шоколада, который сильнее опьянял и дурманил.
– Неужели... это был мой...омега? – нервно сглотнув, Чон сжимает простынь и пытается вспомнить лицо того самого, с кем умудрился переспать. – Блять! Я ни черта не помню его лица! Может это тот самый Тэён, которого приставил ко мне Ким? Надо будет позвонить этому Ви, и спросить, с кем я вчера вообще ошивался. Моя голова... – Гук заводит пальцы в тёмные волосы и склоняет голову, тихо простонав от боли и падает на спину, прикрывая глаза.– Я сейчас сдохну...Какого чёрта я ничего не помню?
Чон даже не помнит, как попал домой и сколько проспал, совершенно потерявшись во времени. Альфа на протяжении долго времени не встаёт с кровати и пытается вспомнить хоть что-нибудь, зацепиться за малейшую частичку в его памяти с этой безумной ночи, но всё тщетно. Голова идёт кругом, а желудок, кажется, так сильно рычит от голода, что отдаётся болезненным эхом в голове. Но Чонгук не в состоянии подняться, что уже говорить о готовке, поэтому еле как, но найдя свой телефон, набирает номер Пака, прикрывая глаза ладонью.
***
– Минни, прости! Надо было прийти к тебе раньше и рассказать обо всём...– в панике шепчет Тэхён, глубоко и часто дыша. Вновь одышка и чувство удушья. Киму тяжело сделать вдох, перед глазами начинает всё плыть, и он хватается тонкими пальцами за шею, склоняясь к своим коленям. Эта болезнь давно не настигала омегу, и на протяжении четырёх лет он не ощущал этого состояния.
Ему страшно.
–Ви! – испуганно вскрикивает Пак и, торопясь снимает с себя пиджак. Чимин отчётливо помнит каждый приступ Тэхёна на протяжении всей их дружбы, они въелись в его память, словно выжженное клеймо. – Всё нормально, Тэ-Тэ. Сейчас всё пройдёт.
Директор накидывает на голову друга пиджак и обнимает, поглаживая по спине. Пак давно знает, как бороться с таким приступом, но каждый раз его бросает в крупную дрожь. Слыша во время вдоха друга свист и хрипы или больной удушающий кашель, Чимину безумно хочется поменяться местами с другом, лишь бы тот не страдал.
– Твоя гипервентиляция лёгких доведёт меня до нервного срыва. А если бы приступ случился где-то в другом месте? Ты бы задохнулся! Почему не носишь с собой ничего?
– Да заткнись ты уже, Минни.– откашливаясь, Тэхён локтем пихает черноволосого друга в бок и одним жестом скидывает с себя пиджак. Сейчас Ви выглядит довольно мило, словно одуванчик, с намагниченными и торчащими в разные стороны серебристыми волосами. Омега подбадривающе хлопает Пака по спине, поднимаясь на ноги. Но Чимин чувствует себя виноватым, именно он стал причиной приступа Тэ. Его болезнь всегда возникает при сильном эмоциональном потрясении или же страхе, а сейчас письмо с угрозой и видео стали толчком для пробуждения приступа, который так давно не проявлял себя.
Убедившись, что Ким окончательно пришёл в себя, директор намерен вытащить всю информацию из друга. Ему плевать, если придётся просидеть в кабинете несколько долгих часов, он готов отменить все встречи на сегодня. На кону прекрасная, словно чистый белоснежный лист бумаги, репутация его семьи и компании, а Чимин может стать грязным и большим не смываемым пятном на ней. Если в СМИ просочится информация о его тёмном прошлом, то дела компании стремительно пойдут на дно, а их акции рухнут быстрее, чем карточный домик на ветру.
Чимин знает, если его отец– Пак Мэн Хо, узнает о неизвестном шантажисте и о том, что Тэхён платит ему деньги, то точно выйдет из себя. И тогда точно жди беды. Новоиспечённый директор хочет в коем–то веке решить свои проблемы сам и не спихивать их на властного отца, у которого и так хватало своих проблем в новой дочерней компании в Германии. Мэн Хо после того инцидента долго не мог простить избалованного сына, который разочаровал его. Мало того, что он совершил преступление, так ещё и употреблял наркотики. На протяжении долгих 4-х лет Чимин пытался доказать отцу, что он исправился и как говорится встал на путь истинный. Перестал употреблять алкоголь, вылечился от наркозависимости, взялся за учёбу и просто стал идеальным сыном, которым его хотел видеть Мэн Хо. Если бы не папа – Ли Хён Дэ, который до безумия любит своего сына и имеет влияние на решения своего мужа, уговаривая того уступить и уже начать доверять Минни. Навряд ли бы Чимин стал главой компании и Мэн Хо долго ещё не решился передать все права. Старший Пак поддался уговорам мужа и просто снова доверился единственному сыну. Тогда–то Чимин дал себе и родителям слово, что не разочарует и будет стремиться к вершинам, как отец.
Он очень дорожит мнением Мэн Хо и боготворит его.
– Выход всегда есть, просто надо знать, где выйти, Тэхён. – первым обмолвился черноволосый директор, прекращая их нелепую игру в гляделки, словно им вновь по десять лет, цитирует своего папу Хён Дэ. – Мы вместе решим эту проблему, понял меня? Больше ничего не скрывай от меня, если получишь вновь от него какую–либо угрозу или требования о новой сумме – сразу сообщай мне. На данный момент оставим всё, как есть. На это сообщение я никак реагировать не буду, посмотрим, на что пойдёт дальше этот «гений». Писать письма и слать видео и я сам могу. – самоуверенности у Пака хоть отбавляй, но всё равно внутри его начинает поедать чувство тревоги и беспокойства. Эта игра точно может закончиться плачевно, но Чимин этого не допустит. Он не позволит прошлому перечеркнуть его прекрасное светлое будущее.– Надо подключить Хосока, пусть пробьёт ip-адрес этого ублюдка и любыми способами найдёт нам хоть какую – нибудь информацию.
– Думаешь, я не пытался этого сделать?
– Но у тебя нет гениального Чон Хосока. – ехидно усмехается директор, откидывая чёрные пряди с лица и складывает руки на груди, откидываясь на спинку мягко кресла. – Мой брат чёртов компьютерный гений и лучший в своём деле, не зря он возглавляет отдел по киберзащите и частенько заменяет меня, пока я в разъездах.
– И не только он в этом деле лучший, а ещё как он отжигал раньше и поставлял нам...
– Умолкни, сейчас же! Это всё в прошлом, давай хотя бы его не будем приплетать в эту историю? – грубо обрывает друга Пак, хмурясь. Ким лишь виновато улыбается и пожимает плечами, бросая взгляд на аккуратно разложенные документы перед ним с жёлтыми стикерами – указаниями от Джина. – И ещё, Тэ –Тэ, будь предельно внимателен и осторожен со всеми. Рядом с тобой определённо ошивается крыса и это приближённый к тебе человек, ибо видео снято в твоём кабинете, а туда не так уж и просто попасть. Верно?
Тэхён поджимает губы и сводит брови к переносице, неуверенно кивая в знак согласия. Он мало кого приглашает в свою обитель в клубе, только самых близких ему людей, а их можно пересчитать по пальцам – Чимин, Тэён, Джин, Хосок, Вон Сан, и теперь к этому списку прибавился ещё Чон Чонгук. В голове никак не укладывается и Ким просто отрицает тот факт, что кто-то из его близких друзей мог так поступить с ним ради денег. Всем известно, что за деньги можно купить туфли, но не счастье, еду, но не аппетит, постель, но не сон, лекарство, но не здоровье, слуг, но не друзей, развлечение, но не радость, учителей, но не ум. Так разве деньги ценнее дружбы? Тогда кого он считал друзьями просто пользуются им? И всё это ради денег?
От печальных раздумий Тэ выводит мягкий голос Минни, и он поднимает поникший взгляд на черноволосого друга.
– И ещё, Ви... – проводя языком по контуру пухлых губ, Чимин сплетает свои пальцы в замок.
– Я больше не буду, обещаю, Минни. – Тэхён, словно маленький ребёнок, которого отругали за очередную оплошность, виновато опускает взгляд и поджимает губы. Он сразу понял, о чём хочет сказать ему Пак. Наркотики. И его обещание данное ещё пять лет назад.– Кстати... как там поживает Чонгук~и?
– Теперь я глаз с тебя не спущу, понял? – усмехается директор и откидывается на спинку кресла, очередной раз складывая руки на груди. – Без понятия. А что? Только не говори, что ты...Нет! Ким Тэхён! Ты серьёзно? Ви!
– Прости, я не удержался...– в глазах Тэ виднеется задорный огонёк, а Чимин обречённо вздыхает и качает головой. Этого седовласого ничего не изменит. Но Пак не злится, а, наоборот, на его лице появляется задорная улыбка и он уже звонко смеётся. Кажется, Чонгук ночью отдохнул на несколько месяцев вперёд и теперь помирает дома от вчерашней дозы запрещённого вещества. Чимин хорошо помнит то состояние под таблетками – полная эйфория, состояние полёта и безграничного счастья и радости. Он скучает по тем временам, когда их с Ви ничего не заботило, кроме цветных таблеток. И ему пришлось приложить много сил, чтобы не сорваться в первое время. И даже сейчас.
– Сколько таблеток ты ему подмешал?
– Всего одну, но ты бы видел, как его вставило. –Ким расплывается в хищной улыбке, но на его щеках появляется алый оттенок и он до боли закусывает губу, тихо что-то проскулив себе под нос. – Если он будет спрашивать про ночь в клубе, ничего ему про меня не говори, хорошо?
– Ты меня пугаешь, Ким. – глухо произносит директор и устремляет взгляд куда-то вдаль, совершенно не фокусируя его. Минни погрузился в воспоминания о прошлой весёлой и беззаботной ночной жизни, томно вздыхая.
– Минни...а Чонгук всегда себя так ведёт? Накидывается на людей?
– Блять, что он с тобой сделал? Бил? – директор не осознано поднимается на ноги, сжимая кулаки, но видя, как Тэ ошарашенно машет головой, возвращается на своё место. – Он, вроде, когда напивается, ведёт себя довольно мирно и любвеобильно. По себе знаю. – Чими вальяжно откидывает тёмные прядки со лба и ярко улыбается.
– Стоп! Ты и твой секьюрити... Вы, когда успели?
– Твою ж омежью задницу, Ким Тэхён! Мы пару раз выпивали вместе, и Гука перекрывало. Пытался лезть целоваться, говоря, что у меня даже очень сексуальный запах. – хихикает Пак, прикрывая маленькой ладошкой глаза. Ему действительно стыдно за эти воспоминания. – Но не переводи тему...
– В общем. Я вчера тоже принял пару таблеток с одним из гостей, а потом решил проверить как там отдыхается Чону. Но...– Тэхён двусмысленно улыбается и поверхностно глядит на друга, отстукивая мелодию по гладкой поверхности стола. – Стоило мне войти в кабинет, как этот альфа вцепился в меня, прижал к стене, так страстно шептал, что у меня сексуальный запах, который сводит его с ума. И он не в силах сдерживать себя...В общем, я очухался уже с ним в обнимку на своём, блять, диване, в своём, блять, кабинете. На моей шее совсем нет живого места! Ещё он говорил, что моя татуировка на шее, переходящая на грудь его заводит лишь сильнее. Но я быстренько оделся и дал дёру, сказав Тэёну, чтобы тот отвёз его домой. Так что, Чимин, если он будет смутно всё помнить, ничего ему не говори обо мне, хорошо?
– Ёбанный ты ж Ким Тэ-Тэ...Серьёзно? – Пак прикрывает лицо руками и склоняет голову, громко и истошно крича. – Я, конечно, ничего ему не расскажу, но хреновые уроки из прошлой нашей жизни совсем не отложились в твоей голове?
–Я тебе всё потом объясню...А сейчас, Мин–Мин, я был рад пообщаться с тобой, но мне надо дальше по своим делам. – звонко ударив ладонями по своим ногам, Тэ приподнимается с места и подмигивает Паку, с ослепительной фирменной улыбкой на лице. Чимин лишь улыбается ему в ответ и машет рукой, усмехаясь. Ему действительно на протяжении этого года не хватало рядом лучшего друга. Он скучает по нему. Всегда. – Обещаю, что сразу тебе позвоню, если меня опять начнут шантажировать. Люблю тебя, Минни!
–И я тебя, принцесска Ви!
– Лесное уёбище, ты, Пак Чимин!