Глава 25
Естественно, вступительная речь была долгой.
Естественно, Шине это успело три раза надоесть, и она уже на все лады костерила их затею. И ещё она нервничала. Сильно.
Наконец, прозвучали долгожданные и вместе с тем ненавистные слова:
- О главной теме сегодняшнего заседания, которую меня почему-то попросили придержать в тайне, нам будет докладывать детектив Ниже-Истсайдского отдела города Нью-Йорк, мисс Шина Грэйс. Детектив, вам слово.
Под тяжёлыми взглядами всех собравшихся никому неизвестная женщина поднялась со своего места. В руках она сжимала несколько папок, держа их так, чтобы скрыть нервную дрожь.
Взойдя на трибуну, она окинула зал цепким и неприветливым взглядом. Среди собравшихся были и представители Примы.
«Странно, - подумала Шина, – как быстро может измениться статус человека в таком неповоротливом и ленивом бюрократическом аппарате, как ООН», - она едва сдержала усмешку.
Несколько долгих и напряжённых секунд между детективом и залом продолжалась эдакая игра в гляделки, а Шина всё никак не могла начать. Наконец, сделав глубокий вдох – с места в карьер – Грэйс начала доклад:
- В не таком уж и далёком две тысячи седьмом году в психиатрическую клинику Мон Репо, в Марселе, поступил некий Жан Юбер-Клюзи.
Шину не перебивали, однако недоумение в зале росло с каждым словом всё больше и больше. Собравшиеся здесь политики и выдающиеся учёные откровенно не понимали, зачем им нужно было слушать историю психически нездорового Жана. Том более, что он уже изолирован от общества.
Холодную волну непонимания детектив ощущала почти физически. Шина очень не хотела здесь выступать, но доверить такое важное дело этим двум идиотам, как она всегда называла Рэйнольда и Сильвестора, женщина отказалась, а подставлять других сотрудников под удар отказалось уже их начальство. За что она и их тоже обматерила.
- Месяцем ранее в отношении Жана было возбуждено уголовное дело. Его обвиняли в сексуальных домогательствах Софи Юбер-Клюзи – его сестры.
Грэйс понимала, что рассказывала собравшимся сокращённую версию бразильского сериала, но другого способа подвести их к мысли, которую она пыталась донести, детектив не видела.
- Однако больше, чем два года назад, Жан внезапно исчез из больницы, так и не закончив лечения, - она выдержала театральную паузу. Вообще-то, Грэйс не хотела её делать, но шеф настоял. – Вот теперь, дамы и господа, начинается самое интересное. Неделю назад нами было обнаружено личное письмо от Софи к своему брату, полученное им на кануне исчезновения из клиники.
Экран за её спиной послушно показал отсканированное письмо, а рядом – его перевод на английский. Жирным шрифтом были выделены самые значимые его части.
Шина начала зачитывать его вслух.
Надо признать, что предложение: «Скоро, мой любимый брат, я приду за тобой, и вместе мы забудем о годах разлуки, что выпали нам, ведомым тяжкой судьбой», произвело на слушателей впечатление только после: «ибо я – Прима, и тебе надлежит подчиняться мне».
Едва Шина закончила чтение, зал взорвался.
- Абсурд! – заявили представители Примы, - Наглая ложь, не имеющая ничего общего с реальностью! Это даже не смешно!
Впрочем, ничего другого Грэйс от них и не ждала.
- Вы понимаете, что это серьёзное обвинение? – слово взял представитель Франции.
Тут уж Шина не смогла сдержать усмешку.
- А это ещё не всё.
* * *
- Александр, можно тебя на минутку? – позвала из другой комнаты Стася.
Выйдя к ней, я обнаружил нашу полукровку, отстранёно глядящую в окно. Вошёл я молча, да и сейчас не собирался ничего говорить, надо будет – сама скажет.
- Как ты думаешь, у нас есть шансы?
- Шансы есть всегда.
- Какие? – теперь она крайне серьёзно смотрела на меня.
- Не самые большие, – хотела, чтобы её утешили, надо было звать не меня.
Но в следующий миг она меня удивила:
- Думаешь, они могут ударить нам в спину?
Моя бровь против воли поползла вверх.
- Поясни.
- Ты и Малькольм. Вы друг друга ненавидите. Если бы это были только Дерек и Анна, я бы даже не сомневалась в них, но вы двое... Я не хочу, чтобы ваша ненависть друг к другу перевесила все наши старания остаться в живых.
И куда делась та наивная Стася, в которую втрескался Зак?
* * *
Зак не узнавал себя в зеркале. С каждым днём изменения становились всё сильнее и заметнее. И с каждым днём он всё больше и больше походил на труп. Кожа, до того бледная, теперь посерела, глаза ввалились. В весе он потерял около половины. Но удивляло его, что никакого дискомфорта не ощущалось, хоть он и должен был уже умирать на больничной койке.
Также он заметил, что глаза в темноте начинали светиться мертвенно-зелёным. И из головы всё не выходила та встреча с серафимой, когда та даже коснуться его не смогла. Его боялись люди, соседи так и вовсе кругом обходили, некоторые даже крестились при встрече.
Мир вокруг него рушился и выстраивался вновь совершенно непонятным и невиданным ранее образом.
Он мог чувствовать жизни других. И особенно ярко выделялись крылатые. Но в себе он жизни не ощущал, и это пугало до колик в животе.
Он чувствовал себя то ли тенью живых, то ли тенью самой жизни.
Зак смотрел в зеркало и внутри него поднималась злоба.
- Угораздило же меня связаться с эфирососущими не пойми кем!.. Чёрт бы тебя!..
В приступе гнева он разбил зеркало кулаком.
Осколки впились глубоко в руку, но крови не было.
- Что за?!
Зак схватился за ладонь, сперва думая, что кровищи будет много, но потом – ожидая, когда же она пойдёт. А вместо неё раны заполнила вязкая жидкость зеленовато-серого цвета, затягивающая их так быстро, что Зак успел удивиться только тогда, когда уже не осталось никаких следов.
Глаза парня округлились. С новым интересом он посмотрел на своё отражение в осколках. Тут до него дошло, что кожа, ранее свисавшая складками и покрытая глубокими морщинами, теперь разгладилась. Конечно, ещё не полностью, но он уже перестал выглядеть на шестьдесят, а то и все восемьдесят.
- Хм... а с этим ещё можно жить.
Но оставаться в своей квартире и далее он не был намерен, небольшое количество вещей уже было собрано в дорогу.
Его ждал поиск ответов на все вопросы, если они, конечно, вообще существовали.
Высокий и просторный зал, в котором проходило заседание ООН, сейчас казался маленьким, душным и давящим. Или это напряжение так сказывалось на Шине? Во всяком случае, ладони у неё сильно вспотели.
- Вы хотите сказать, что придумали ещё больше гнусной лжи? – выпалил один из представителей Примы.
Шине захотелось его обматерить, но она сдержалась, хоть и далось ей это особым трудом.
Вместо мата, личный представитель Примы...
«Хоть бы имя своё сказал, а то костерить его, при этом постоянно называя личным представителем Примы, как-то неудобно».
Получил хорошо наигранную покровительственную улыбку.
- Не всё сразу. Сперва я предоставлю доказательства моих предыдущих слов, а то вы снова обзовёте меня обманщицей.
Вот тут и начиналась филигранная работа.
Тех доказательств, что у них были, явно не хватало, для полной и безоговорочной победы. А если учесть уровень доверия Примы, то их вообще ни на что не хватало. Но ничего другого им не оставалось.
- В первую очередь, заключение экспертов: письмо, что вы имели сомнительное удовольствие слышать, действительно написано рукой Примы. Но я подозреваю, что вы сочтёте этот аргумент недостаточным. Поэтому я покажу вам фотографию Примы и Звая сейчас – на одной половине экрана появилось изображение брата с сестрой с одной из многочисленных конференций, - и пару лет назад, когда их ещё звали Софи и Жан, – на второй половине высветилось фото из семейного фото-архива, чудесным образом сохранённая и ещё более чудесным образом добытая. – Сходство поражает, не правда ли? Но дело даже не в этом. Эта фотография сохранилась чудом, и то только потому, что находилась у хорошей подруги тогда ещё Софи. Все остальные фотографии были уничтожены вместе с другими вещами семьи Юбер-Клюзи, как и сама семья, за исключением, конечно, Примы и Звая.
Схожесть людей на фотографиях была поразительной, но Шина знала, что этого будет мало, поэтому экран начал выводить на изображения специальные точки с цифровыми показателями.
- Как видите, лица людей на фотографиях одинаковы.
- Эта фотография не доказывает сказанного вами вранья!
- Видимо, вы невнимательны, как я говорила ранее, достоверность письма подтверждается экспертами. Но и это ещё не всё. Наш агент в личных вещах Примы сумел найти интересные документы. Предлагаю на них взглянуть.
На экран позади неё вывелись первые документы с характеристикой подчинённых Примы.
Всё тот же представитель Ангела Господнего уже открыл рот для возражений, но Шина его опередила:
- Это характеристика одного из-подчинённых Примы. Кстати, там и ваша характеристика имеется, но и это не самое интересное.
Экран опять послушно разделился на две половины, на одной были полицейские отчёты об убийствах, на второй – записи Примы.
- Эти документы наглядно демонстрируют, что Прима работала по всему миру, и деятельность её не ограничивалась только проповедями. Как мы видим, именно её стараниями было убито столько меченных по всему свету. И единственная на то причина: они должны были стать нокс-атра.
- Прима есть Ангел Господень! Не только уста Его, но и меч Его на этой грешной земле!
- Это вы так говорите. На деле же она – обычная крылатая, одержимая властью. И она сделает всё, лишь бы власть свою удержать.
- Еретичка!
- Держите себя в руках, я ещё не закончила. Два года назад сквозь наш мир начала протекать некая субстанция, которая называется эфир. Этот поток вступил во взаимный обмен энергиями с нашим миром. Результатом этого обмена и стал народ крылатых. Эфир представляет собой смесь светлой и тёмной энергий, но в нашем мире они почему-то не смешиваются. Отсюда и деление на серафимов и нокс-атра соответственно. Но свет и тьма всё же могут смешиваться и на Земле, редко, но могут, порождая тем самым полукровок.
- Ересь!
- Ведите себя прилично, – Шина не повышала голос, полностью сосредоточившись на появившемся позади неё документе – записях Софи о Стасе, - Однако, появление полукровок не вписывалось в созданную Примой систему ангелов-демонов, поэтому она приняла решение убить Анастасию Бобруйцеву.
Возразить на это было некому.
- А доказательства-то вы каким путём добыли?
Шина знала этого человека. Знала, но соотнести лицо с именем никак не могла. Волнение давало о себе знать.
- Доказательства добыты путём шпионажа, соответственно с Положением о военном времени.
- Но у нас не военное время.
- Однако небольшая армия Примы уже вторглась на территорию США.
Время тянулось со скоростью пьяной улитки.
Братья Маккой неприязненно поглядывали друг на друга, Анна тихо беседовала с освободившимся Маркусом, а Стася и Дерек вместе смотрели в окно.
- Скажи, Стася, ты веришь в Бога?
- После всего, что со мной произошло, я готова поверить даже в марсиан.
- Странный вы народ, русские, ни во что не верите.
- Последнюю фразу скажи нашим бабушкам, просиживающим в храмах.
- Я смотрю, ваши бабушки – национальное достояние.
- Уже имел удовольствие пообщаться с россиянами? – впервые за весь день Стася улыбнулась.
- Немного.
Разговор сам собой стих, каждый погрузился в свои мысли. Так продолжалось несколько минут, пока Дерек не обронил:
- Раньше я свято верил Приме. Кто бы знал, что я посмею выступить против неё...
- Раньше и я свято верила Приме, – Анна внезапно вмешалась в разговор, заставив Стасю дёрнуться от неожиданности. – Все мы в той или иной мере верили её словам.
- Кто-то верит до сих пор, – Александр просто не мог не вставить своего слова.
- Жаль, что среди них так много хороших, но наивных людей.
- Мы не люди, Анна, уже не люди. Да и люди не согласятся принять нас за своих.
- Тоже верно...
- Остаётся только доказать своё право на существование.
Все посмотрели на Маркуса.
- И, кажется, нам придётся делать это сейчас.
Александр был... настороже.
Такой сильный, всегда такой самоуверенный. Никто бы не подумал, что он мог быть встревоженным.
Где-то, далеко за пределами видимости, раздался чудовищный взрыв. Его отголоски донеслись до крылатых.
- Что это?
- Не только Маркус окружил нас кольцом защиты, - Александр прислушивался к себе, - я добавил немного от себя.
- И это значит... – Стася подозрительно прищурилась.
- Готовьтесь к битве. Они уже совсем скоро будут здесь.