Глава 20
Марсель. Чудный город-порт. Французское побережье Средиземного моря было очень приятным. Особенно после бесконечного лабиринта под страшным названием «Нью-Йорк». Сильвестор, работающий отнюдь не на Манхетанне, никак не мог понять, и с чего это люди так стремились в тот город.
Марсель был лучше... Он не был чище, не был спокойнее и безопаснее, но этот город определённо нравился детективу больше его родного мегаполиса. Месяц май, а значит, на побережье Средиземного моря уже во всю разыгралось лето, чем Сильвестор искренне наслаждался. Его печалил только один факт: он не сможет остаться здесь надолго. У детектива было всего около недели, чтобы узнать некоторые очень интересные и, скорее всего, о-очень секретные подробности жизни небезызвестных во всём мире Примы и Звая.
В первый день поисков он не решился сразу идти в психдиспансер, в котором так уютно устроился в прошлом Жан Юбер-Клюзи. Да, Сильвестору надо было узнать подробности этой госпитализации, но просто прийти и помахать жетоном у носа какого-нибудь врача и потребовать выложить всю информацию не получалось.
Во-первых, на то, чтобы требовать информацию, нужен был ордер.
Во-вторых, он находился на территории Франции, и здесь его значок полицейского США не имел никакого веса, более того, его ещё и посадить за такое «хулиганство» могли.
В-третьих, теперь у него не было значка, да и звали его не Сильвестор Дикинсон, а Энтони Гриффильдон. И это обстоятельство сильно осложняло работу, заставляя изрядно напрягать фантазию в поисках наиболее удачного решения проблемы. Ничего лучше, чем представиться дальним родственником Жана Юбер-Клюзи, он придумать так и не смог.
Для начала, он решил проверить прошлое место жительства семейства Юбер-Клюзи. То, что они переехали, не вызывало никакого удивления – вряд ли Прима была настолько глупа, чтобы упустить из вида такую провокационную деталь. А куда перебрались её родители с ещё тремя детьми, было тайной за семью печатями. Прима хорошо охраняла свои секреты...
Улица, на которой раньше жила главная серафима всего мира, называлась Паладен. Что это означало, Сильвестор не знал и надеялся не узнать.
Дом, в котором раньше жила семья Юбер-Клюзи, был обычной многоэтажкой. Старой, построенной ещё в поствоенные годы.
Ему был известен только подъезд, о том, на каком этаже жила семья главной серафимы планеты, никто не знал.
Устроившись на лавочке, Сильвестор принялся ждать, нежась на тёплом майском солнышке. Хотя... Какой май? Всего-то послезавтра будет уже июнь!
Да... Как быстро, однако, летело время...
Вот и сейчас Сильвестор не заметил, как пролетело полтора часа неги на солнце. И, кажется, он даже умудрился обгореть...
- Ce que vous voulez ici?
Сильвестор подпрыгнул от неожиданности и повернулся в сторону говорившей. Ею оказалась женщина лет сорока-сорока пяти, она недружелюбно смотрела на него.
- Вы говорите по-английски?
- Немного... – замялась женщина.
Её лицо уже облюбовали неглубокие морщины. Двигаясь вместе с мимикой, они придавали ей необыкновенную живость.
- Меня зовут С... кхм! Энтони Гриффильдон, я кузен Софи Юбер-Клюзи. Вы помните её?
Женщина довольно долго обдумывала услышанное, потом попыталась найти подходящие слова. Не смогла. В итоге, просто кивнула.
- А вы помните её брата, Жана?
- Этого психа?!
- В каком смысле? – Сильвестор постарался, чтобы его лицо выглядело как можно более недоумевающе.
- А вы... вы не знаете?
- Я издалека, мы долго не виделись, я многого не знаю... Могли бы вы мне рассказать? Я был бы очень признателен.
- Ну, кхм, дело, в общем, было давно, лет десять назад... Тогда я сама видела, как он, как же это слово?.. А! Насилует Софи. Бедная девочка... А всегда была такой хорошей, но после этого замкнулась в себе...
В том, что эта женщина говорила именно то, что видела, Сильвестор сомневался, ведь английский она знала плохо и вполне могла перепутать чего-нибудь. Но определённые моменты их внутрисемейных отношений выяснить всё же удалось.
Сильвестор проговорил с женщиной около двух часов.
Вечером вернулся в гостиницу, а на следующий день решил пойти прямо в лечебницу.
Эта психиатрическая клиника ничем не отличалась от сотен других таких же: обязательный внутренний дворик с садиком, спокойная обстановка, стены, раскрашенные в пастельные тона, тишина...
Название больницы детектив так и не запомнил, а нашёл он её, сунув бумажку с совершенно непроизносимым адресом в руки водителю такси.
В клинике медперсонал встретил его добродушно, что он списан на профессиональную привычку.
Главврач не отказался с ним поговорить – хотя разговорить его было нелегко, но в конце концов Сильвестор смог убедить его, что так сможет найти Звая – и теперь сидел в удобном кресле широкого и светлого кабинета, а человек напротив искал нужные слова, чтобы рассказать ему о Жане Юбер-Клюзи.
Детектив хотел так думать, но подозрения, что его использовали в каких-то своих целях, не отступали.
- Понимаете, Жан был очень хорошим и спокойным пациентом. Но у него была навязчивая идея, проще говоря – мания. Как только речь заходила о его сестре, Софи, как он терял над собой контроль. Мы безуспешно боролись с этим недугом на протяжении восьми лет, но два года назад его семья переехала в другой город, забрав его с собой.
- Доктор, а он мог бы стать послушным, если бы Софи его попросила?
Сильвестор задавал вопросы осторожно. Как-никак, он дальний родственник, и должен был хоть что-то знать об этой семье. И здесь пригодились знания, полученные от бывшей соседки Юбер-Клюзи.
- Мог. Но ему нужен был постоянный стимул.
- То есть?
- Ему нужна была Софи. Но так как мы не могли себе позволить таких бесчеловечных экспериментов, он быстро выходил из-под контроля.
Они ещё долго говорили. Сильвестор изображал из себя любопытного кузена, и, кажется, перестарался, но всё, что было возможно, он от доктора узнал.
Теперь ему предстояло возвращение обратно в Нью-Йорк. А детективу этого так не хотелось.
Тренировочный плац в пригороде Рима сегодня был заполнен до отвала. Прима собрала на нём всех, до кого могла дотянуться. На площадке, засыпанной песком, собралось чуть больше пятидесяти крылатых. Все они переговаривались между собой, пытаясь понять, для чего их созвали.
Наконец на площади появилась Прима, и все разговоры тут же смолкли. Она обвела собравшихся пристальным взглядом, подозвала к себе секретаря.
- Где Анна и Дерек?
- Не могу знать, – девушка виновато склонила голову.
- Ты их оповещала о собрании?
- Да.
- Хм, ну ладно.
Прима повернулась назад к толпе. Все собравшиеся продолжали молчать, готовые ловить каждое её слово.
- Братья и сёстры мои! – она не удержалась, и сделала лёгкую театральную паузу. – Настал тот день, ради которого мы все так упорно тренировались. Сегодня мы выступим против кровожадных нефилимов, а уже через несколько дней свершится решающее сражение! Будьте сильны и телом, и духом! Нельзя позволить этим мерзким порождениям греха опрокинуть любимых детей Отца нашего! Да не затаится сомнение в сердцах ваших! Да не ослабит оно руку вашу! Да не пожрёт оно разум ваш! Во имя Отца и Повелителя нашего! Аминь.
Напыщенные речи, ярые религиозные убеждения и совершенно непоколебимая вера в правоту своего лидера, и вот, собравшиеся уже торжественно ликовали, словно их очистительная война уже закончилась успехом.
Когда гул немного стих, Прима снова взяла слово.
- Но! Но. Враг наш силён. И с каждым днём он становится всё сильней и сильней. Поэтому, братья и сёстры мои, мы не должны более медлить, ибо каждый день нашего промедления – очередная загубленная жизнь невинного человека. Будьте сильны! Я укажу вам путь!
И вновь толпа заликовала, свято веря в неё. Приме нравилась эта вера. Приме нравилась эта преданность. И она ни за что бы не отдала свою власть никому.
К этому ритуалу она готовилась о-очень долго. Открывать такие большие врата, да ещё и на другой континент – тут требовалось столько силы, что даже Александру бы поплохело. Но она нашла выход. Распаляя толпу, заставляя их неволей тратить драгоценный эфир, она сама тайком собирала их силы. Поэтому открыть такие врата ей удалось достаточно быстро, чем она в очередной раз подтверждала свой «божественный» статус.
- Наш враг прячется, но вы сможете его найти! Ступайте и помните, что я верю в вас так же, как и Отец наш верит в детей своих!
На площади, перед поражённой толпой серафимов открывались ослепительно белые створки в неизвестность...
Малькольма Прима на это собрание не пустила, что очень задело парня. Он помнил их давний разговор на том самом тренировочном плацу, и это сильно подтачивало его веру в абсолютную святость серафимы. Слоняясь без дела по крылу здания, отведённого специально для крылатых, Малькольм отчаянно соображал, что же ему теперь делать...
Пойти в открытую против Примы он не смел – его стёрли бы в порошок. Плести интриги – бесполезно, он даже не знал, как много на самом деле переврала ему Прима. Смыться – не вариант, его бы быстро нашли и так же быстро обезглавили. А просто безмозгло подчиняться Приме он не мог, гордость не позволяла. Чем-чем, но гордостью они с Александром были ой как похожи.
И что же ему теперь оставалось?
Широкие коридоры были испещрены узкими ответвлениями, в которых когда-то располагались кельи монахов, а сейчас – комнаты серафимов.
Коридоры устилали ковры, на стенах висели картины – убранство было не самым бедным.
А вот коридорчики с кельями были узкими, серыми, неприветливыми, сырыми и холодными. Хорошо, что хоть в самих кельях было достаточно уютно.
- Анна!.. Ты с ума сошла? Пойти против...
- Заткнись!
Услышав эти слова, Малькольм замер, как громом поражённый. Что это было? Против кого они собрались пойти?!
Постояв так какое-то время, Маккой решил подобраться поближе к загадочным заговорщикам.
Крадущийся крылатый, конечно, зрелище ещё то, но ничего не поделаешь, летать в настолько узких коридорах невозможно.
- Прима врёт всем, и мы с тобой в опасности хотя бы потому, что знаем – она врёт...
Малькольму приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова.
- Но ведь мы с тобой не самые слабые.
- И что? Хочешь повоевать со всей «святой» армией?
- Ха!
Теперь Малькольм вспомнил эту парочку, они как-то давали ему урок... Дерек – рыжий, даже огненный парень, чей характер был столь же бурный, сколь и пламя.
Анна – лазурная любительница птиц, в основном, такая же спокойная, как само небо.
- Не переживай, у тебя будет ещё возможность.
- Ты что-то задумала?
- Да. Я уже успела предупредить нескольких нефилимов о готовящейся войне, но этого недостаточно.
- Неужели ты хочешь сама ввязаться во всё это?
По голосу можно было понять, что глаза у Дерека стали о-очень большими.
- Приму надо остановить, иначе она натворит такого, что мы с тобой уж точно рады не будем.
- Почему?
- Забыл? Мы с тобой видели полукровку. Как только Прима избавится от Александра и полукровки, она примется за всех свидетелей этого недоразумения. Тогда мы с тобой превратимся из верных соратников в смертельных врагов, способных навредить её репутации.
- Так ты всё-таки хочешь сразиться с армией Примы?
- Одна – нет. Только с тобой – тоже нет. А вот за компанию с Александром и Маркусом можно и побарахтаться. Главное – предупредить их, возможно, мы ещё успеем смыться.
- А как ты хочешь оказаться там быстрее армии Примы?
- Как? Так же, как и армия Примы!
- Ты-таки разгадала то заклинание?
- Я-таки не хуже Маркуса и всего чуть-чуть слабее Примы, – она явно передразнивала собеседника, чтобы скрыть неуверенность.
Судя по молчанию, Дерека эта новость поразила.
- И вообще, мы сейчас с тобой только время теряем.
Малькольм воспринял эти слова, как знак – пора бы уже и сваливать. Резким движением он бесшумно двинулся прочь, инстинктивно находя свою келью.
Тихо закрыв за собой дверь, Маккой прислонился к ней спиной. Он-то думал, что один такой... Но что он мог сделать сейчас? Воевать против целой армии даже во спасение брата ему не улыбалось...
«А ты, однако, эгоист...» - прозвучало в его голове насмешливо.
- Что? Кто здесь?
«Вы что, сговорились все, что ли?»
- А?
«Ну вот, опять».
«А... Ты кто?», - Малькольм, наконец, сообразил, что общаться надо мысленно.
«Я тот, кто заключил сделку с Александром».
«Дьявол, что ли?»
«Ха! Насмешил! Дьявол!»
«Чего?»
«Ты, конечно, брат Александра и в тебе тоже есть часть королевской крови, но ты однозначно соображаешь туже».
«Тогда кто ты?»
«Ну, пускай я для тебя буду одним из богов эфира».
«Чего?»
«Ох, ну почему мне всегда такие тугодумы попадаются?!»
Кажется, «бог» возвёл очи горе.
«В общем так, Малькольм, Прима нашла способ сосать эфир из нашего мира в обход меня. Это не есть хорошо, понял?»
«Да, но я-то тут при чём?»
«Ты должен помочь Александру остановить её. Ты же тоже этого хочешь».
«Я ещё не решил, хочу или нет».
«Ох, как с вами, ливъери, сложно...»
«Ливъери?»
«Неважно! Важно то, что в тебе есть часть королевской крови, а нынешняя Прима может это заметить. Тогда тебе шандец».
«Шандец? Ты бог или кто?»
«Вот... Никакого уважения...»
Малькольм не мог почувствовать всю силу этого существа, так что не пытался пасть ниц перед неведомым владыкой, однако что-то всё же его настораживало. Так, на краю сознания.
«И что мне делать?»
Серафим решил не испытывать судьбу и не раздражать своего собеседника.
«Как что? Защищаться!»
Крылатый от такой новости аж подавился.
«От Примы?»
«Ты чем слушаешь? Я же сказал, что силёнок у тебя прибавилось, да и парочка особых умений тоже».
«Ты не говорил».
«Королевская кровь».
«И что она делает?»
«Ну ты и тормоз».
«Ты где язык учил?»
«Я тебе про силу только что же сказал!»
«А, и про умения. А что за умения?»
«Ты ещё попроси меня научить тебя ими пользоваться».
«Так ты не знаешь?»
«Никто не знает! В общем так, я пришлю тебе телохранителя, но он не будет защищать тебя постоянно, для этого тебе придётся наладить с ним контакт».
«Подожди. Если ты заключил контракт с Александром, значит ты – тёмный. Как я могу наладить контакт с тёмным существом?»
«Ты действительно думаешь, что такие мелочи могут мне помешать? Я не был бы одним из богов эфира, если бы на меня распространялись такие правила! К тому же, эти правила существуют для вас, призывающих, чтобы вы не наглели. Тебе я пришлю светлое существо, так что не парься».
«Ты у кого уроки языка-то брал?»
Да... Однозначно, этого бога никто ни во что не ставил.
«Получай своё существо. Это королевский хранитель, так что тебе повезло. Хотя, твоему брату повезло больше, он-то умудрился отхватить себе королевского грифона».
В узкой келье Малькольма появилось то самое существо.
Если не принимать во внимание то, что оно было на голову выше серафима и шире в плечах раза в два, а также огромный боевой молот за спиной, который украшали полоски золота и червонного серебра, - молот ого-го, чуть ли не с Малькольма размерами – то его вполне можно было принять за монаха. Только из странного монастыря...
Две ноги, две руки, вроде, одна голова, лицо скрыто глубоким капюшоном белой рясы, украшенной золотой каймой и золотым же геральдическим крестом, перевитым двумя чёрными спиралями.
«Постарайся держаться подальше от Примы, особенно, когда рядом с тобой он».
Малькольм засмотрелся на прибывшее существо, поэтому голос странного бога заставил его вздрогнуть.
«Ну всё, покедова!»
Голос исчез, а серафим остался стоять с открытым ртом. И как это было понимать? И что ему теперь делать?
И вообще, что значит слово «покедова»?!