Глава 5
Аэропорт «Логан». Бостон. США. 18:10
Малькольм чувствовал себя крайне нелепо. У него крылья, а он был вынужден пользоваться самолётом. И плевать ему хотелось на то, что преодолеть Атлантический океан способно всего пара крылатых мира, он всё равно чувствовал себя нелепо. К тому же персонал наотрез отказался пропускать его вместе с обычными пассажирами. Сам Малькольм не знал, что делать, и от этого чувствовал себя ещё хуже. В таком состоянии его и нашёл Звай.
Помятый и бледный Звай сегодня был не в форме, но отвечать на вопросы Малькольма отказался, сославшись на то, что это не его дело.
Тем не менее ему удалось протащить Малькольма в самолёт. И Маккой уже успел проклясть всю затею. Он находился в транспорте не более пяти минут, но уже успел возненавидеть его всей душой. Не помогло даже то, что экипаж пошёл навстречу бедному серафиму, и освободил для него два соседних места. Крылья всё равно деть было некуда. Они уже начинали затекать и ощутимо покалывать.
У него впереди был трансатлантический перелёт, который обещал быть о-очень долгим...
Самолёт только начал взлетать, а Малькольм уже хотел покинуть его как можно скорее.
Хмурые Александр и Зак сидели за столом и отказывались смотреть друг на друга. Оба не выспались, и настроение их было на нуле. А всему виной был новый домашний питомец, который начал шкодить уже к полудню, а спустя пару часов - так и вовсе буйствовать. Успокоить его пытались по очереди и вместе, но так из этого ничего и не вышло. И сейчас он уютно устроился под столом на кухне и своим орлиным клювом пытался дорвать кроссовку Зака, зажав её в передних лапах, похожих на смесь львиных с орлиными.
Грифончик даже вместе с крыльями был размером с небольшую собаку, но вреда от него исходило как от стада слонов. Он уже успел разбить три вазы (и откуда только такое количество ваз нашлось в квартире холостяка?!); распороть покрывало на диване, самому дивану тоже досталось; разнести в пух и прах ванную комнату, благо, сама ванна не пострадала; и обгадить дверь...
Верхом его буйства стала кроссовка, обнаруженная совершенно случайно и разорванная с великой радостью.
- Ты ему хотя бы кличку дал? - буркнул Зак, немного придя в себя.
- Да - Болван. Это существо меня достало.
- Мне сегодня на работу.
- А мне на обучение.
- Кстати, ты уверен, что Маркус не опасен?
- Опасен. Но именно поэтому я должен учиться у него.
- Что делать с грифоном?
- Я этого придурка с собой брать не буду.
- Тебе придётся, - Зак не сдавался, - дома он остаться не может, он тут один наделает таких бед, что мне придётся оплачивать делать ремонт не только себе, но и соседям.
- Возьми на работу, - предложил Маккой.
- Ага! Меня и с обычным-то щенком выгонят, что уж про грифона говорить.
- Найди какую-нибудь сердобольную девицу, пускай посидит, они ведь таких «крошек» просто обожают.
При слове «крошка» грифёнок так мило-мило посмотрел на Александра из-под стола.
- И заодно сообщить, что мой друг-идиот вызвал его на свою голову, и теперь не знает, как вернуть назад?
«Друг-идиот» возымело крайне благоприятный для Зака эффект.
- Ладно, придётся мне его с собой брать, но как ты себе это представляешь?!
- Возьми поводок.
- Хочешь, чтобы я завалился с этим чучелом в зоомагазин и попросил специальный ошейник для грифонов?
В ответ на «чучело» из-под стола раздалось недовольное урчание.
- Ну, - Зак развёл руками, - как-нибудь справишься, - он встал из-за стола. - А я на работу.
И вышел с кухни, не давая Александру возможности ответить.
Предсумеречный парк - место странное и загадочное. Длинные тени сливались с густым сиропом душного воздуха, образуя невероятное сочетание, которое облегчения, увы, не приносило. Одинокие силуэты людей старались идти быстрее, чтобы успеть домой до наступления темноты.
Александр и Маркус находились между несколькими деревьями ближе к центру парка. Грифон носился вдалеке, пытаясь поймать одинокую бабочку.
- Итак, первое, что тебе необходимо, это контроль над своими силами, - начал Маркус. - Для этого я создам руну, чтобы она помогала тебе справляться с потоком энергии. В неё придётся вложить четверть твоих сил, зато с контролем проблем возникнуть не должно.
- Что для этого требуется? - Александр был не в восторге от идеи потерять четверть силы, но считая, что умения всё же важнее, согласился.
Сейчас он вообще на многое бы согласился.
- Отлично! - Маркус достал из кармана предмет, который спокойно помещался на подушечке его указательного пальца.
- Это руна Одал. Она будет держать часть твоей силы до тех пор, пока ты не сломаешь её. Давай сюда ладонь.
Александр недоверчиво протянул руку. Маркус бережно положил руну в середину ладони парня.
- Теперь расслабься и начинай передавать свои силы в руну, не беспокойся, больше необходимого она не заберёт. Всё остальное же я сделаю сам.
Маккой расслабился, а Маркус начал читать заклинание на неизвестном парню языке. Сочетание звуков было настолько необычным, что резало слух.
- Отт этому арарэ, - речь текла столь непринуждённо, словно нокс-атра говорил так всю жизнь, - Мэритэ од нэмэ...
И сила потекла из Александра.
Она должна была течь небольшим ручейком, но хлынула полноводной рекой. Прошло всего несколько секунд, а Маркус уже отчаянно вспотел. Но прерывать ритуал сейчас было неразумно, ведь вырвавшаяся сила могла натворить таких бед, что и за десяток лет не исправить. Под ногами старшего нокс-атра загорелась руна Эйваз, так он пытался помочь себе справиться с хлынувшим потоком энергии. А та всё текла в Одал. Руна уже значительно увеличилась в размерах. Теперь она начала тонко гудеть в подтверждение того, что неспособна принять больше, но сила Александра всё продолжала течь в неизменно огромном потоке.
«Что он делает?! Почему не останавливает поток?!»
Руна звенела всё тоньше и тоньше, грозя вот-вот разлететься на мириады мельчайших осколков. И в этом случае вырвавшаяся сила не оставила бы от парка, а, возможно, от половины города, даже пепла.
Глаза Маркуса расширились в удивлении, он лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Нокс-атра тянул силы из Эйваз, но её запас был не безграничен. Руна уже тускнела, грозила скоро исчезнуть в земле. Только воистину великое умение Ллейта позволяло ему продолжать удерживать Одал от разрушения. Пот градом стекал со лба.
Наконец руна пронзительно тренькнула и начала разваливаться на сотни тысяч осколков. Только грандиозным усилием Маркусу удалось удержать её от мгновенного распада. Тугие синие нити опутали ослепительно белую руну.
В парке сгустились сумерки, плотно подступая к границе света, созданного Одал. Грифон скрылся из виду, надеясь не попасть под удар.
А сила всё продолжала полноводной рекой течь из Александра.
Маркус действовал за гранью возможного: на ходу лепил Одал, вплетая в неё ещё и Гебо. Получившийся результат яростно вспыхнул, слепя обоих участников ритуала. Свет резал глаза Александра даже сквозь закрытые веки. Его не заметил разве что только слепой, и то на другом конце города. Как вспышка ярчайшей молнии, он раздался стороны, заполняя собой все уголки, все щели, не оставляя тени ни единого шанса на выживание. Несколько крайне долгих и крайне мучительных для Маркуса мгновений в радиусе десяти-пятнадцати метров от руны сиял огромный кокон, в котором не было места даже бледного намёка на тень.
Наконец свет «съёжился», а сила, безумной рекой тёкшая из Александра, иссякла. Результат запредельной работы Маркуса - Одал со вплавленной в её отверстие Гебо - с трудом помещалась на ладони парня и сжигала кожу. Но Александр не чувствовал боли.
Теперь он ритуала будет стоять всё так же безмятежно и расслабленно с вытянутой вперёд ладонью, не чувствуя ничего, до окончания ритуала.
- Одэ рэр нагрэ. Мэра сид руах, - речь должна была звучать ровно, течь спокойно и беспрерывно, никак не нарушая общего рисунка нитей эфира. - Рауд ла лэр, - хотя, Маркус уже изменил весь рисунок нитей и в корне поменял ход ритуала, но эта часть должна была оставаться неизменной, он чувствовал это. - Мэрс угра луар, - сейчас наступала последняя стадия, самая ответственная, ведь ошибиться с интонацией в этой фразе - означало убить и себя и доверившегося ему парня. - Фэллисиарх...
Руна погасла, окончательно скреплённая заклинанием Маркуса.
Мгновение спустя Александр открыл глаза. И с криком боли дёрнул руку назад. Руна упал на землю, обнажив чудовищный ожог на ладони. В глазах парня стоял страх. Он, как оголтелая овца, носился меж золотых колец, то расширяя, то сужая зрачки парня. Боль, казалось, заставила руку потерять чувствительность до самого локтя.
Нокс-атра попытался пошевелить пальцами, но в глазах взорвалась карусель разноцветных пятен, и он оставил эту затею. От запаха горелой плоти хотелось чихать. А ещё этот запах пробудил желание убежать как можно дальше, забиться как можно глубже и не вылезать лет этак пятнадцать... Либо пока рука не заживёт.
Он уставился на Маркуса, пытаясь унять дрожь во всём теле. Тот вытер пот со лба и уставился на него в ответ.
- А я просил отдать всего четверть силы.
На лице Александра отразилось недоумение.
- Так я и отдал всего четверть.
От услышанного, нокс-атра даже закашлялся.
«Что?! Эта была четверть?! Какими же запасами энергии он обладает?!»
- Ты, вроде, говорил не беспокоиться, - Маккой с укором кивнул на обожжённую ладонь.
- Мне пришлось переделывать руну, результат мог быть гораздо более плачевным, - он оправдывался, но получалось плохо. - Не беспокойся, через пару дней ожог затянется.
- Что?! Тут же ему месяц заживать! - Александр, как говорила современная молодёжь, не вкурил.
- У нокс-атра регенерация проходит гораздо быстрее, чем у людей. Не беспокойся, через пару дней от ожога не останется и следа.
Прима сидела в небольшом кабинете, обставленном в лучших традициях эпохи барокко: вычурная мебель, огромные картины, сложная оконная рама. Везде позолота, мягкие ткани. Дорогой ковёр на полу. Массивный дубовый стол напротив окна, за которым и восседала хозяйка кабинета.
Напротив неё на стульях расположилась ещё пара серафимов с огненно-рыжими и лазурными крыльями. Несмотря на яркость, цвета выглядели на удивление живыми и естественными.
Серафима уже успела получить известие о провале Звая, поэтому она была хмура, отчего другие двое чувствовали себя неуютно.
- Анна, Дерек, - Прима перевела взгляд с лазурного на огненно-рыжий, - вам предстоит отправиться в Кембридж.
Оба серафима одновременно кивнули.
- Вы должны будете наблюдать за Александром, он нефилим.
- Разве мы не должны уничтожать их? - рыжий Дерек был, как всегда, несдержан.
- Не смейте даже приближаться к нему,- Прима повысила голос. - Он вам не по зубам.