Глава 3
После увиденного состояние Малькольма можно было описать как «близкое к истерике». И не просто близкое, а крайне близкое. Фактически он уже начал в неё впадать.
Тогда Александру он не сказал ничего, однако на лице и так всё было написано. Он закрылся в своей комнате и не выходил весь вечер. Лишь ночью вышел, да и то только для того, чтобы взять хоть немного льда. Его метка начала немного светиться, но жгла так, будто ему в спину вонзили раскалённые добела металлические прутья.
«Чёрт бы меня побрал, утешает только то, что Александру тоже пришлось несладко...» - подумал в этот момент Малькольм, и тут же себя поправил: «Хотя, если уж он выглядел так хреново, то мне и подавно будет не до веселья...»
Он приложил лёд к бокам, но это мало чем помогло. Откровенно говоря, толку от этого не было и вообще. Парня скрутило судорогой, живот болел так, словно в него выстрелили из дробовика раз этак пятнадцать, причём ни разу не промахнувшись. Он упал на колени, метка засветилась ещё сильнее. В темноте кухни это выглядело завораживающе, мистически, пугающе...
Наконец, когда Малькольм был уже на грани, боль начала уходить, жжение спадать. И Маккой понял, что метка отходила от тела, превращаясь в настоящие крылья, увеличиваясь в размерах.
Александр не спал. Он до сих пор пытался отчистить пол ванной от собственной крови, а два огромных крыла превращали это в сплошную пытку. Как можно наводить порядок, когда сбиваешь крыльями всё подряд?
Он сидел на коленях, отжимая тряпку в ванну, когда почувствовал это. Резкий укол, раскалённой иглой вонзившийся в мозг. Почувствовал движение силы, и эта сила была настроена враждебно по отношению к нему, даже слишком. Точно не зная как, но парень понял, что именно в этот момент его брат получил свои крылья.
Повинуясь чутью, Маккой поднялся на ноги и побрёл, крадясь словно через лес с волками, направляясь к Малькольму. Около лестницы он понял, что идти в комнату брата бесполезно - его там не было. Нокс-атра спустился на первый этаж аккуратно, чтобы не зацепиться крылом. Он уже осознал, что крылья - весьма чувствительная часть тела. Делая последние шаги в сторону кухни, Александр лицом к лицу столкнулся с ним.
Малькольм изменился не сильно, разве что его волосы стали светлее, в глазах появилось два почти белых кольца, а сам парень стал выглядеть гораздо легче, чем до этого. За плечами поднималось два крыла цвета слоновой кости. После недавнего превращения от него веяло силой, которая раздражала Александра.
А вот Малькольм явственно ощущал исходящую от брата угрозу...
Сегодня визит Примы в Кембридж носил официальный характер. Так что она ехала в белом лимузине, а ещё её сопровождал помощник, Звай.
Он был субтилен, носил круглые очки, клетчатый свитер, простые тёмные джинсы и кеды. Волосы коротко стрижены, как и требовала того серафима. Он выглядел как типичный ботаник в школе, да и вёл себя почти так же.
Сама Прима была одета в лёгкие сандалии, светлые джинсы и тунику, хотя как она смогла её надеть, было загадкой для всех. На её руке блестел браслет, на котором латынью было выгравировано «Nisi et custodire. Non corpus, sed animam».
Запихнуть крылья в лимузин задача не из простых, а находиться в таком положении уже около часа - так и вовсе архисложная. Но Прима терпела, ничем не выказывая своего раздражения и усталости.
Наконец они прибыли на Ланкастер стрит и остановились около дома Маккоев. Снаружи он больше походил на летнюю резиденцию о-очень высокопоставленного чиновника.
Прима открыла окно и втянула воздух, словно принюхивалась. Да, здесь появился серафим, однако она чувствовала и тёмную сторону эфира. Сильнее, чем оставалось от Маркуса. Сильнее, чем исходило от него во время битвы. Это можно было назвать дыханием эфира.
Прима вышла из лимузина.
Звай последовал за ней.
Она спокойным шагом направилась к дому.
Отставая ровно на шаг, следом отправился и её помощник.
Серафима остановилась около двери, позвонила и прислушалась: в доме царил хаос, а точнее скандал. До неё долетали обрывки фраз, полные желчи и упрёков. Не раздумывая, она открыла дверь и тут же увернулась от летящей вазы.
Шедший следом за ней Звай этого сделать не успел.
- У-у!.. Меня-то за что? - проскулил он, держась за разбитый нос.
- Заткнись! Это не для тебя было думано! - прозвучало в ответ.
Прима сделала пару шагов внутрь и оказалась в просторном фойе, где в данный момент властвовала разруха. Судя по всему, ураган перешёл бушевать в другую комнату, так как здесь уже нечего было бить. Серафима подошла к двери в подвергаемую зверскому вандализму комнату и оперлась плечом о косяк, опустив крылья так, что теперь они казались плащом.
- Ты просто не можешь смириться с тем, что меня выбрали в воинство Примы! - орал Малькольм.
- Да больно мне нужна твоя психованная истеричка!
Ответ Александра немного задел чувства Примы. Совсем чуть-чуть. Ей просто захотелось оторвать наглецу голову. Всего-то!
- Ты - зло! - орал Малькольм, и серафима с ним согласилась.
- И это говорит тот, кто собственными руками отправил меня в больницу из-за своей зависти!
- Э-э, мальчики... - Прима постаралась изобразить святую простоту.
- Что?!
Они оба повернулись в её сторону, вопрос сорвался с их губ одновременно. Серафима даже слегка растерялась.
- Да нет, ничего... - она подняла руки в жесте полной капитуляции.
Они даже не обратили на это внимание, повернулись обратно друг к другу и продолжили ссору.
От увиденного челюсть у Примы отвалилась чуть ли не на пол. Чтобы её игнорировали подобным образом... Такое случалось впервые.
- Ты не думай, что отрастил белые крылья, и всё тебе сойдёт с рук! Ты как был гнидой, так ею и останешься!
- Только вот это тебя обозначили как зло!
У Примы родилось чувство, что они могут так продолжать до бесконечности.
- Нокс-атра не зло, а ты расист!
Женщина едва кашлянула.
Только теперь братья поняли, что уже давно не находятся одни в своём доме. Резко замолчали и, опять-таки, одновременно обратили взгляды на вошедшую. На их лицах появилось удивление.
- Ну что? Так и будем на меня пялиться или опять подерётесь, как петухи? Благо, вы на них сейчас очень похожи.
- Вы кто? - Александра вообще редко можно было встретить в добром расположении духа, так что эта высокомерная холодность была новостью только для пришедших. Однако Прима на то и Прима, чтобы не теряться перед детьми.
- Я та самя психованная истеричка, - она уже собиралась торжественно и злобно улыбнуться, но не тут-то было!
Александр оказался куда более крепким орешком, чем серафима ожидала. Он склонил голову в уважительном жесте:
- Я приношу извинения за грубость при даме, - он поднял глаза, и серафима поняла, что только в этих глазах золото могло блестеть так холодно. - Однако сути вещей это не меняет, я сказал то, что думал.
Прима была удивлена? Она была в шоке!
Вероятно это отразилось на лице, так как Малькольм тут же принялся приносить извинения:
- Прошу простить грубость моего невоспитанного брата...
- Не смей просить за меня прощения, Малькольм! - холодно оборвал его Александр. - Что вам надо?
- Поговорить, - весело ответила та, хотя эта весёлость ей дорого далась.
Никто, даже нефилимы, прежде не смели так с ней разговаривать.
В этот момент в комнату вошёл Звай, из разбитого носа текла кровь. Глаза Малькольма расширились, сам он нервно сглотнул. Тот посмотрел на него поверх треснувших очков.
- Мне очень жаль, - серафим подал Зваю чистое влажное полотенце, за которым успел сходить на кухню.
Парень его принял и благодарно кивнул. Осколок разбитого стекла вывалился из оправы.
- О чём вы хотели поговорить?
Александр небрежно присел на подлокотник широкого дивана и забросил ногу на ногу так, словно и не замечал учинённого ими беспорядка. По крайней мере, он не чувствовал неловкости по этому поводу.
Тут Прима решила, что быть милой и вежливой с неё хватит.
- С чего ты взял, что я буду говорить с тобой?
- Мой брат не очень дружит с рассудком, - вообще, Александр думал, что Малькольм совсем с мозгами не дружит, но, опять-таки, говорить это вслух было чересчур даже для него.
- Позволь я сама решу.
- Пожалуйста, - он повёл рукой, предлагая ей попробовать. - Только не надо втолковывать ему всякую религиозную чушь, у него и так проблемы с психикой.
- Заткнись, Александр!
- Как ты смеешь так со мной разговаривать, отродье греха?! - Прима окончательно потеряла терпение. - Я ангел Господень!
- В таком случае, я сам Люцифер во плоти.
- Всё может быть, Са-шень-ка, - издевательски-ласковый тон Примы заставил Малькольма побледнеть, он уже чувствовал, что сейчас произойдёт нечто непоправимое.
- Как ты меня назвала? - от голоса Александра температура воздуха в комнате упала на несколько десятков градусов сразу. Вокруг него самого воздух начал сгущаться, превращаясь в сумерки. Кольца в глазах начали поблёскивать. На Приму обрушилась такая сила, что она чуть не задохнулась. - Не смей меня так называть! - этот голос заставил покрыться мурашками даже стекло. - А сейчас уходи, твой визит окончен. Думаю, дверь вы найдёте сами, - это уже было сказано просто холодно и высокомерно.
Прима вышла из дома Маккоев шокированной. Такая сила! И она упустила это в свой первый визит?! Невозможно!
«Маркус! - она почти прошептала его имя, - Что ты сделал? Как ты смог спрятать его от меня?!»
Из серафимов Прима была самой сильной. Ей повезло, и она успела найти и убить ещё не пробудившегося нефилима, способного ей противостоять. Но этот! С такой силой она ещё не сталкивалась.
- Звай.
- Да, моя госпожа? - он послушно выступил вперёд, чтобы ей не пришлось оборачиваться.
- Надо избавиться от Александра, пока он не стал слишком опасен.
- Я этим займусь, - он учтиво поклонился.
Сама серафима раскрыла крылья и устремилась в небо. У неё оставалось всего пятнадцать минут до начала проповеди, на лимузине уже было не успеть.
* * *
Я вышел из дома на задний двор. Внутри кипела злоба, хотелось кого-нибудь убить. Особенно эту белобрысую сучку. Ввалилась в дом без приглашения и никакого намёка на хорошие манеры. И она ещё себя ангелом господним называет! На улице вечерело, и я решил прогуляться.
Гулять с крыльями за спиной и гигантским крестом на груди весьма неудобно. Проезжающие мимо машины притормаживали, а водители и пассажиры были готовы глаза продать. Я уже всерьёз начал задумываться об устройстве на работу стриптизёром. Но мои весёлые мысли прервала одна бабулька, она перекрестилась и перешла на другую сторону улицы. Вот она - реальность. Ещё ничего не успел сделать, а тебя уже ненавидят и боятся.
Я хотел улететь, но крылья слушались из рук вон плохо - к ним пока привыкнешь, целая вечность пройдёт.
Очнувшись от мрачных мыслей, я понял, что уже подошёл к бару «Диадалус», а на улице уже царила ночь.
В парадный вход дорога мне была заказана, так что пришлось идти к служебному и присесть около мусорного бака. Крылья пришлось расправить, так что теперь я походил на ангела-наркомана.
Из двери вышел Зак, держа в руке пакет с мусором, он подошёл ближе и его широкая грудь закрыла мне свет от фонаря.
- Эй, чувак, ты что здесь делаешь? - он меня не узнал.
- Зак, заткнись, - да, уровень приветливости у меня сегодня на нуле.
Его глаза расширились, он внимательней всмотрелся в меня.
- Александр?.. Что с тобой случилось?
В ответ я подвигал крыльями, оказалось, он их и не заметил.
- Я теперь, как бы того, скоро летать научусь, - ирония получилась горькой.
А вам бы так испортили настроение, посмотрел бы я на ваше чувство юмора.
Он одним движением забросил мешок в бак, а потом присел рядом со мной.
- Ты что, пьян?
- Хуже, я трезв.
- Так, давай-ка, вставай, - он потянул меня за руку, поднимая на ноги такое бесполезное и удручённое создание.
Свет фонаря наконец упал на меня, показывая перемены во всей красе.
- Ты сильно изменился.
- Думаешь? - я нарочито-театрально двинул крыльями.
- Но так и остался надменным и циничным придурком, - он ответил мне почти серьёзно.
- Приятно знать, что хоть что-то в этом мире не меняется.
Настроение приподнялось.
- Так ты теперь нокс-атра?
Я повернулся, решив продемонстрировать крылья, и задел его одним из них.
- Аккуратней, пришибёшь ещё.
- Хоть какой-то толк от них будет, - я засмеялся. - Летать-то я пока не умею.
- Что теперь делать будешь?
- Учиться.
- Я о другом.
- Так и я о том же, пока я ничего не умею, я ничего сделать не смогу. А Прима обязательно попытается меня уничтожить.
- Кстати о фанатиках, что Малькольм?
- Расизмом страдает.
- Так он серафимом стал?
- Весьма паскудным, я тебе скажу.
Мы оба засмеялись. Но мой смех быстро прервался. В мозг врезалась ледяная игла, предупреждая об опасности. Я привык доверять своим предчувствиям, особенно когда они так явно давали о себе знать.
- Зак, тебе придётся пойти внутрь, - и отвечая на его немой вопрос: - Кажись, Прима решила долго не тянуть.
* * *
Зак серьёзно кивнул, достал из кармана ключи и подал их Александру:
- Надо будет отсидеться денёк-другой, не думаю, что в Риверсайде тебя будут искать.
Нокс-атра хотел сказать «спасибо», но парень уже скрылся за дверью.
Александр поспешил вглубь переулка. Он успел пройти всего около сотни метров, когда сзади на него кто-то набросился. Это было настолько предсказуемо, что нефилим действовал рефлекторно. Крылья резко расправились, отбросив нападавшего. Убийца врезался в стену, в его голове пронеслась мысль «что это было?», а нокс-атра дал дёру со всех ног.
Естественно, парень бывал в драках, но убить его пытались впервые. Александр испугался. Хоть ему и не хотелось этого признавать, он испугался. Впервые после смерти матери на его глазах он по-настоящему испугался.
Nisiet custodire. Non corpus, sed animam - Спаси и сохрани. Не тело, но душу.