Глава 1
Кембридж, США. 06:27
Крик. Истеричный вопль боли. Такое ощущение, будто он разбудил всю Ланкастер стрит. Чёрт бы побрал этого Малькольма! Что с ним случилось, раз он так орёт? А крик всё продолжается и продолжается...
Да заткнись ты уже!
Подействовало. По крайней мере вопль стал стихать.
Слышу шаги - предки подоспели.
- Малькольм, с тобой всё в порядке? - мачеха, напомните, как её звали? Неважно. Утро всё равно испортили.
Надо вставать, а то опоздаю в университет.
Приняв душ, я оделся во всё своё любимое, то есть во всё чёрное. Ещё раз посмотрел в зеркало и машинально провёл пальцами по шраму. Бледной полосой он проходил по левой половине лица, едва задевая внешний край глаза и уходя чуть выше, на лоб. Результат тщеславия Малькольма, последствия его предательства.
Я вдохнул поглубже – ну, сейчас начнётся – и вышел из комнаты...
* * *
Субтильный, одетый во всё чёрное, с золотой серьгой, состоящей из колечка, цепочки и распятия, в верхней части левого уха, с безразличным лицом со шрамом, короткими волосами тёмно-каштанового цвета Александр не мог быть лицом знаменитой семьи Маккой. Он им и не был. Лицом его поколения являлся его брат Малькольм: натренированный, холёный шатен с явными признаками нарциссизма. Таким должно быть лицо семьи Маккой – гениальный скрипач. Хотя, теперь вряд ли кто-нибудь знал, что этого звания он добился, поломав пальцы Александру, который в те юные годы уже опережал Малькольма теперешнего. Тогда-то парень и получил шрам на лице. Тогда он бросил музыку и занялся литературой. Но кого в наши дни интересует литература? Александр спустился на кухню. Это помещение сияло металлическими поверхностями и изрядно его раздражало. Оно было холодным, неуютным, в нём никогда не хотелось задержаться надолго.
Обычно приходивший самым последним, теперь парень оказался на кухне первым. Этот факт его не обрадовал, впрочем, он его и не огорчил. Перемешав хлопья и молоко, он уселся лениво завтракать. По утрам у парня никогда не было аппетита, и ему приходилось заставлять себя есть. Ещё бы! Ведь доктор пригрозил, что в противном случае положит его на принудительное лечение. На кухню вошёл Малькольм, покрасневший от напряжения.
- Ты чего вопишь на весь дом в половине седьмого утра? - вместо приветствия холодно произнёс Александр, даже не посмотрев на вошедшего.
- Александр, не смей так разговаривать с братом! - Фелиция появилась на кухне вслед за Малькольмом.
- Мисис Хью... - холодно начал Александр. Девичья фамилия Фелиции - Хьюберт, а парень никогда не давал ей забыть, что она не их мать. Не его мать. - То, как я разговариваю со своим братом, вас мало касается.
Вообще-то, он считал, что её это совсем не касалось, но заявлять так в открытую было чересчур даже для него.
Малькольм наконец встрял в разговор:
- Я получил метку, - гордо заявил он, - вскоре я стану серафимом.
- Это ещё неизвестно, - даже глыба льда могла выдать больше эмоций, чем было сейчас в голосе Александра.
Ладонь Малькольма с грохотом опустилась на стол, а сам он почти кричал:
- Нефилимы уничтожены Примой! После стольких её усилий я не могу оказаться исчадием ада!
- Насколько мне известно, нефилимы называют себя нокс-атра. А Прима обозвала их порождениями греха, не очень мило с её стороны, - холодно заметил Александр, однако его брата это не остановило.
- Вскоре я буду стоять с ней плечом к плечу в противостоянии мерзости этого мира.
- Ого! Ты так сильно в неё втрескался, что сам себе противоречишь.
- Заткнись, червяк! - такое высокомерие Малькольм позволил себе впервые.
Лишь сейчас Александр оторвал свой взгляд от завтрака и посмотрел на брата. Лицо его стало надменным, он аристократично поднял бровь и спустя несколько секунд молчания наконец сказал:
- Как ты меня назвал? - этот голос знали все. Семейная черта, доставшаяся Александру от матери. Он заставлял воду в трубах замерзать.
Малькольм, собиравшийся что-то сказать, вдруг осёкся.
- Слушай внимательно, убожество, ещё раз так со мной заговоришь, я накручу твои потроха на вертел.
В другой ситуации Малькольм бы посмеялся, ведь Александр не производил впечатления опасного противника. В другой ситуации, но не в этой. Только не тогда, когда от голоса его брата на стёклах иней нарастал. Ведь этот голос означал только одно: что бы он ни произнёс, какую бы угрозу он ни сказал сейчас, он либо выполнит её, либо умрёт, пытаясь это сделать.
Малькольм отлично помнил, как мать таким голосом обещала подвесить его за ногу до конца дня. Тогда он не поверил ей, и провисел вниз головой около шести часов. И даже кровь из носу не смягчила её гнев. Он помнил и как Александр висел рядом за то, что попытался ему помочь. Тогда им было по семь лет...
А когда им было по девять, их мать таким же голосом обещала грабителям смерть, если хоть кто-нибудь из них притронется к её сыновьям. Тогда ей тоже никто не поверил, и из шести человек выжил один, тот, у кого был пистолет. Он застрелил её на глазах у детей, а потом застрелился сам. Его охватил такой ужас, который Малькольм не встречал ни до, ни после. Это было четырнадцать лет назад.
И сейчас Александр точно таким же голосом обещает ему не самую приятную смерть. После того, как Малькольм собственноручно разрушил все юношеские мечты брата, опасаться подобного возмездия не было глупостью. Поэтому он сделал единственное, что оставалось – отвернулся и стал готовить себе завтрак.
Александр молча поднялся из-за стола и вышел, ничем не потревожив наступившее молчание.
* * *
Лекции были скучны настолько, насколько они вообще могли быть скучны. Даже выспавшегося меня всё равно клонило в сон. А профессор Райзак всё так же продолжал вещать свою нудятину. К концу лекции я успел написать стихотворение, посвящённое значению тени для всего мироздания, нарисовать пару карикатур на Райзака, читавшего лекции во всевозможных местах, включая и его собственную спальню, а также трижды проиграть в шахматы своему кибернетическому сопернику.
Наконец настал обеденный перерыв и у меня появилось ещё около часа на то, чтобы плевать в потолок. Потому я отправился в любимую забегаловку в этом городе, в бар-кафе «Диадалус», что на Маунт-Обер стрит. Благо, на машине в это время дня сделать такое было довольно быстро.
Много народу здесь было по вечерам, а сейчас – тихо. Студенты-медики предпочитали более доступный «У Филлипе», да и ближе он к ним. И вокруг было пару забегаловок. А в Диадалусе было тихо и темно, как раз как я люблю.
И хоть до бара было далековато, но я всё равно планировал пропустить следующую лекцию. Что-то у меня спина заныла, никогда такого не случалось...
* * *
В Диадалусе было, как всегда в это время дня, тихо. В углу за дальним столиком сидел странный посетитель, так и не снявший плаща, однако он вёл он себя мирно и пил свой чай. В зал вошёл Александр и бармен приветственно замахал ему рукой. Молодой человек всегда был желанным гостем здесь. И не только потому, что был лично знаком и с барменом и с хозяином заведения.
- Привет, Зак! Как дела? - настолько дружелюбный тон от Александра можно было услышать очень редко.
- Привет, Александр! Вот, работаю помаленьку... Что такой весёлый?
- Настроение хреновое, - в его голосе не чувствовалось ни капли сожаления по этому поводу, - Малькольм метку получил, теперь зазнался, - он улыбнулся.
- Так сразу? - Зак тоже недолюбливал Малькольма.
- Ага! - жизнерадостно сообщил Александр. - Решил сражаться плечом к плечу с Примой.
- А если в нокс-атра перейдёт?
- Получит нервный срыв и удавится. Он же по уши в неё влюблён.
Парни были увлечены беседой, поэтому никто не заметил, как в глазах странного посетителя полыхнули синим два кольца: одно вокруг зрачка, второе вокруг радужки. Сидевший едва пошатнулся.
Не может быть! Дыхание эфира! Тёмной его стороны. Вот он! Тот, кого он искал так долго! И Прима не успела добраться до него.
Сидящий был готов пуститься в пляс от радости.
- Не возражаешь, если я в туалет?
- Ты же знаешь, двери нашего туалета всегда открыты для тебя, - улыбнулся Зак и хлопнул своей огромной ладонью спортсмена Александра по плечу.
Тот резко вдохнул сквозь плотно сжатые зубы.
- Что, болит?
Встретить Александра в недобром здравии можно было лишь в том случае, если его болезнь или травма доходили до уровня «без больницы не обойтись», во всех остальных случаях тот никогда не выдавал ни единого признака. Зак даже завидовал такому самообладанию, хоть и считал это глупостью.
- Да, наверное растянул что-то, надо сходить к массажисту.
- Давай сразу к травматологу или, ещё лучше, я скорую вызову, - Зак улыбался, но сам уже тянулся к телефону.
- Я тебе не прощу такого предательства, - парень тепло улыбнулся, он знал, что Зака этим не остановить, и давно к такому привык.
Тот слишком сильно заботился о его здоровье.
Но тут парню стало совсем плохо, глаза закатились, и он упал на пол. Он слишком долго сдерживал боль, не давая ей выхода, и вот теперь она лишила его сознания. Сидевший в углу зала посетитель бросился на помощь.
- Александр! - Зак был сильно напуган, он просто перескочил через барную стойку.
- Отойди! - приказал странный посетитель хриплым голосом, опускаясь на пол рядом с парнем. - У него нарушено кровообращение, ему необходимо вправить пару позвонков и всё будет в порядке, – посетитель врал, не задумываясь.
Приподняв парня, он высветил руну Эйваз на ладони левой руки и приложил её к спине бессознательного. Сделав вид, будто вправляет тому позвоночник, он пригнулся к уху Александра и прошептал:
- Никому не говори...
- Вы врач?
- Семнадцать лет практики, сейчас у меня отпуск, – так он соврал или нет? - С ним всё будет в полном порядке, его можно отвезти домой.
Тут Зак немного заколебался:
- Но я не могу оставить тут всё без присмотра...
- Где он живёт?
Зак недоверчиво покосился на неожиданного помощника. Тот усмехнулся:
- Я давал клятву Гиппократа...
Зак не хотел сдаваться так быстро, но, по его мнению, другого выхода не было.
- Ланкастер стрит, это всё, что я знаю, там вы легко найдёте его дом, он выделяется...
Незнакомец неожиданно легко поднял Александра и вышел из зала.
* * *
У-у-у!.. Чего так башка раскалывается?.. И вообще, что случилось? Ни черта не помню. Так! А где я? У-у! Зачем я так резко встал?! Оу, меня сейчас вырвет...
Я подождал, пока разноцветные пятна не прекратят свой хоровод в глазах, и огляделся. Ух ты! Стоило потерять сознание, как я тут же оказался дома, причём у себя в кровати. Ау, чего так спина болит?
Я выполз из кровати и так же ползком отправился в ванную. Кое-как утвердившись на ногах, повернулся спиной к зеркалу и поднял футболку. Какого?! На моей спине красовались, как новенькая татуировка, крылья...
В дверь постучали, и вместе с этим звуком у меня в голове всплыла фраза «никому не говори». Я резко опустил футболку и поморщился от этого движения – спину ощутимо жгло. В комнату вошёл Малькольм:
- Ты как? - от этого вопроса я аж остолбенел... Челюсть, не обладай я железным самоконтролем, отвалилась бы на пол. - Тебя притащили сюда, сказали, что тебе надо отдохнуть.
С чего такая забота?!
- Ты как? - он повторил вопрос.
Я набрал холодной воды в ладони и плеснул в лицо. Постояв так какое-то время, отнял руки от лица и произнёс:
- Намного лучше, - я не особо переваривал своего брата, поэтому сильно откровенничать не стал.
Тот лишь молча кивнул и удалился, оставив меня одного.
* * *
День клонился к вечеру, и в это время, окружённая солнечным светом, словно ангельским сиянием, на Ланкастер стрит появилась она. Золотисто-медовые волосы ниспадали на плечи и спину, закрывая место у лопаток, откуда росли крылья. В белых крыльях виднелись и серебряные перья. Сейчас, на солнце, они полыхали огнём.
Нежный овал идеально симметричного лица, чувственные губы, миндалевидные глаза цвета летнего неба и прямой нос. Шикарная фигура. Всё это и так обращало внимание мужчин, а вместе с крыльями так и вовсе заставляло всех оборачиваться ей вслед.
Благо, Ланкастер стрит сейчас была почти пуста.
Серафима шла медленно, ведомая одной ей известной силой, и остановилась она напротив дома Маккоев. Да, здесь скоро появится серафим, она это чувствовала. А ещё она ощущала присутствие чёрной твари – нефилима. И он был здесь совсем недавно. Глаза пришедшей сузились, резким движением она расправила крылья и взмыла в воздух. Там её уже ждал след, ведущий в парк Шейди Хилл.
Прибыв на место, серафима не ожидала, что мерзкая тварь будет её ждать, не таясь.
- Маркус, - серафима плавно опустилась на зелёную траву.
- Прима, - глаза нокс-атра полыхнули синим огнём, а сине-фиолетовые крылья, настолько тёмные, что казались чёрными, стали понемногу превращаться в пламя того же цвета, той же формы.
Он призывал эфир.
- Зачем ты здесь? - холодно спросила Прима, проделывая то же самое.
Кольца в её глазах полыхнули северным сиянием, а крылья – белым пламенем. Священным пламенем, как назвала это она сама.
- Хотел убить Малькольма.
Прима поняла, о ком он говорил.
- Но не убил.
- Не успел. Ты явилась раньше.
- Ты умрёшь, богомерзкая существо! - воскликнула серафима и зажгла в воздухе кольцо, созданное густой вязью иероглифов.
В ответ на земле вспыхнула сиреневая пентаграмма, в углах которой были расположены ломаные руны. В центре пентаграммы образовался чёрный провал, из которого в этот мир из эфира выходило существо. Огромный варг, закованный в панцирную броню. Чёрная шерсть отливала синевой. Широкий нагрудник покрывали руны, светившиеся серебряно-синим. Такие же были и на доспехах передних лап. Даже стальные когти были испещрены меленькими, сияющими рунами. Глаза полыхали тем же огнём.
Из кольца золотого огня вышло существо, больше всего похожее на гигантского рыцаря, закованного в серебряные с золотом доспехи. На груди красовался гигантский крест, увитый виноградной лозой. В руках меч длинной метра три, а за спиной крылья, полностью покрытые серебром.
Прима хищно улыбнулась:
- Прикончи их! - приказала она своему существу.
Рыцарь и варг сцепились. Парк заполнился лязгом металла, рыком и грохотом.
- Ты не уйдёшь, Маркус!
Прима вызвала в воздухе ещё несколько фигур поменьше.
Золотые осы роем устремились на нокс-атра. В ответ Маркус призвал стену из рун Эйваз и Дагаз, полыхнувшую сиреневым огнём. Осы не смогли пробиться, более того, они умирали и перерождались в обсидиановых летучих мышей, устремившихся на серафиму. Та едва успела увернуться от летящего в её сторону рыцаря, и только нечеловеческая реакция позволила ей создать трёхметровый крест-щит в воздухе.
Поднявшийся рыцарь взлетел и обрушился на варга сверху.
Маркус создал на земле ещё один портал. Воздух вокруг него начал сгущаться в сумерки, несмотря на то что солнце даже и не собиралось скрываться за горизонтом. В руническом кругу образовался провал, куда устремился огромный варг.
- Ты не уйдёшь от меня! - зарычала Прима, но было поздно, вслед за варгом нокс-атра скрылся в провале тьмы, тотчас же портал погас и сумерки, сгустившиеся вокруг него, растворились. Прима сжала кулаки и зарычала от бессильной злости.
Она вернула рыцаря обратно в эфир и покинула парк.