Часть 17. Подсознание.
— Жаль?! — переспросил Хаск. — Ты знаешь, что с нами произошло? Ты нас всех хотела предать и специально заманила Энджела и Аластора к Ви! А та рыба тоже работала на них, и ты об этом не сказала#
— Да, но я не заманивала их туда! — крикнула я. — До того, как из меня вынули эти чёртовы провода, это было так, но после — нет.
— Чарли сказала, что видела, как ты пыталась вонзить нож в грудь Аластора!
— Да, но это вернуло бы мне мои воспоминания! И тогда я бы могла вернуться в прошлое и всё исправить!
— Если бы ты с самого начала не творила всей этой херни, сейчас всё было бы хорошо. Это из-за тебя мы оказались здесь, в этой заднице!
— В этом нет моей вины! — встала я из-за стола резким рывком и подошла ближе. — Я с самого начала сказала вам, в чём состоит угроза. И это вы не поверили мне. А когда Энджела и Аластора похитили, я не просила вас о помощи. Никого из вас! Ты сам побежал за ним сломя голову. — упёрла я указательный палец в его грудь. — И остальные тоже. Мне правда жаль, что вы не вышли оттуда целыми, но я здесь не причём! Я пыталась найти дочь! Пыталась спасти мужа!
— Мужа? — вопросительно вскинула бровь Черри.
— То есть дочь тебя не смутила? — обратился Энджел к подруге, вскинув тонкую бровь.
— Да! Аластор — мой муж, и у нас есть ребёнок, которого похитила Ванесса, моя сестра.
Когда Люцифер узнал о том, что Ал — мой супруг, он широко раскрыл глаза и вскинул брови, однако через пару мгновений он вновь принял невозмутимый вид, послав мне многозначительным взор.
— Охуеть... — прошептал Энджел, остальные лишь изумлённо рядились на меня.
— Я говорил с Высшими. — вставил Люцифер. — Они хотят с тобой встретиться, прежде чем мы начнём действовать против Ванессы. Они... Не сказать, что поверили мне на сотню процентов. Сейчас у них есть дела поважнее.
— Нет! Никаких Высших, Люцифер. Братья здесь не нужны. Они только помешают мне.
— Ты, блять, нашей смерти хочешь?! — недовольно восклицал Энджел. — Извини, но мы, в отличие от тебя, не бессмертны. Около полтысячи раз ты проигрывала каждую битву, а теперь решила, что справишься сама?! С чего бы вдруг?
— Нет! Конечно, нет. Но я справлюсь в следующий раз. Мне необходимо вернуть воспоминания себе и всем вам.
— Мы уж как-нибудь обойдёмся, спасибо.
— Хаск, это серьёзно. Послушайте, вам изменили ваше восприятие, стёрли память обо мне...
— Лучшая часть, — буркнул Энджел.
— ... и вам нормально???
Демон-паук повёл плечом:
— Абсолютно.
— Так-то да. — поддержала его Черри.
— Не жалуюсь.
— Агх! Но ведь ни Аластор, ни наша дочь Астра не помнят друг о друге. Моя семья распалась.
— Думаю, Аластору уже всё равно на память.
— О чём это ты? — вопросительно взглянула я на Хаскера.
— Ты не в курсе? — заботливо спросил Люцифер. — Аластор... Он...
— Мертв. — с досадой в голосе закончила Черри.
— Он... Он жив, — не соглашалась я. — Он не мог умереть, я должна его убить по нашему с Люцифером договору...
— Чё?! — внезапно повернулись все в сторону короля Ада.
— Вена! —недовольно воззрился он на меня.
— Что?! Они рано или поздно узнали бы об этом. Это было нашей сделкой. А ещё смерть Аластора вернула бы мне память.
— Ого, так помимо того прямоугольного на этого фрика метили ещё как минимум двое. Чем он вам так насолил? — интересовалась Черри.
— По поводу Ванессы я не могу ничего сказать. Я не знаю истинного назначения.
— Так почему тебе ещё не вернули память? Аластор же мёртв.
— Он не может быть мёртв, Энджел. Причиной его смерти должна была быть я и только.Где он? В своей комнате? Я должна его увидеть.
В горле почему-то застрял ком, я стала выходить из кухни, но кто-то ухватил мою руку. Я развернулась: это был мой брат. Его взгляд был печален и влажен, бегал по моим глазам, не в силах что-то сказать.
— Нет, — дрогнул мой голос. — Он жив, я это чувствую.
— Ты бредишь. — констатировал Хаск.
— Нет-нет-нет... — задрожало моё дыхание в унисон с голосом. — Это не может быть правдой.
В голову внезапно ударила картина, как Вокс, сидя на животе Аластора, бьёт его высокими разрядами тока, как тело Аластора выгибается, и как голова наклоняется в сторону, а улыбка постепенно угасает, как и жизнь в его глазах. Сердце стало неистово стучать.
— Нам жаль, Вена, но это так. — угрюмо произнёс Даст. — Он держался долго. Но Вокс просто...
— Он не мог умереть... — продолжала лепетать я.
— Но это так. — увёл глаза Хаск, сложив руки на груди. — Мне жаль.
— Выходит, тебе наврали про возвращение памяти? — осторожно спросила Черри.
— Может, тебе не вернули память, потому что именно ты должна была убить его? — предположил Энджел, и внутри всё дрогнуло неким разрядом.
Я выдернула руку из хватки Люцифера и стала бегом направляться сперва на радиостанцию Аластора и, не найдя его в пустой комнате, стала бежать в свою. Мне встретилось очередное пустое, мрачное помещение.
Ручьи неконтролируемо текли с глаз, в голове всё смешалось, будто это всё было неким сном. Начнёшь верить во всё, когда любое действие кажется сновидением, очень смутным. Я медленно подошла к кровати и села на неё, подтянув колени к груди. Перед глазами стали мелькать картины той бойни, что произошла прошлой ночью. Я вспомнила всё: и стычку с Воксом, и как я пыталась убить Аластора, как меня ударила Чарли, и как Вокс убил Аластора.
Однако, несмотря на все эти моменты, мне казалось, даже нет, я чувствовала, что он жив, что он где-то просто зализывает раны. Он, сильнейший оверлорд, годами свергал других демонов и погиб просто по желанию Вокса?... Это не могло быть правдой.
Глухой стук заставил меня напрячься и вынырнуть из раздумий, затягивавших словно болото. Я оторвала голову от колен и уставилась на лунный свет, вытекающий из окна. Оно было нараспашку открыто, рядом колыхались полупрозрачные занавески. Я слегка сместила взгляд в сторону и обомлела.
Перед кроватью стоял Аластор.
Казалось, на пару с дыханием замерло и сердце, но это был он, мягко улыбался, смотрел с невообразимой нежностью и счастьем, что он здесь. Высокий, статный, уверенный... Но это правда был он.
— Mon ange... Mon cher ange déchu...
— Ал...
Я быстро преодолела всю кровать и руками обхватила его торс, прижав щеку к его груди и разрыдавшись от счастья. На спине и голове я почувствовала его руки, прижимающие меня к себе.
Я знала — он жив...