Глава 6
Дэвин быстро уходит, он будто растворяется во мраке улицы. Лэйлин чувствует странное опустошение и понимает, что хочет проветриться. Медленно встав, Лэйлин решает направиться в единственное место, где чувствует себя в безопасности.
Театр всегда был для Лэйлин местом эмоций и жизни. Большое здание, выполненное в готическом стиле, вдохновило многих деятелей искусства на свои творения. Массивные колонны и вырезанные из камня фигуры добавляли зданию величественности. Блеклый свет освещал театр, от чего здание начинало ужасать.
Лэйлин запрыгивает на ближайший балкон и через пару прыжков оказывается на крыше здания. Плащ скрывает ее, словно полотно тьмы.
Лэйлин медленно идет по крыше, слыша звуки мелодии, раздающиеся внутри театра. Она проделывала эти маневры уже не один раз и прекрасно знает, как подобраться к небольшой щелине на краю крыши. А если приподнять одну из досок, то можно пробраться в малюсенький чулан, из которого видно сцену.
Лэйлин нашла этот ход еще когда ей было тринадцать. Детская заинтересованность со временем превратилась в жизненную необходимость. Раньше она приходила сюда, чтоб посмотреть на яркие костюмы и актеров, а сейчас Лэйлин приходит, чтоб увидеть эмоции, которые испытывают люди, играя на сцене, увидеть эмоции, которые уже сама разучилась испытывать...
Нежная мелодия баюкает, словно колыбельная, и Лэйлин устраивается поудобнее в своем временном укрытии. Выглядывая из-под половицы, Лэйлин видит спектакль, который начался уже давно. Кэльйон никогда не зарабатывал много на торговле, а убийства приносили гроши. Именно поэтому Лэйлин никогда даже не мечтала о том, чтоб купить билет в зале.
Этот спектакль Лэйлин знала очень хорошо: его показывали каждую среду уже на протяжении нескольких недель. Но эмоции актеров с каждым разом становились более яркими, а люди будто становились персонажами, которых играли.
Эта пьеса была о принце и дочери бедного торговца, которые полюбили друг друга, но не могли быть вместе из-за общественного мнения. В конце они все-таки решаться сбежать, но принца убивают, посчитав предателем, а девушка, не выдерживая расставания с любимым, впивает яд и умирает рядом с ним.
На сцене смерти весь зал начинает заливаться слезами и аплодировать актерам, которые так реалистично передают эмоции. Когда девушка в последний раз целует принца, Лэйлин всегда отворачивается. Она не хочет видеть грусть и страх в глазах девушки, которые выглядят очень естественно.
— А ты бы умерла за любимого человека? — шепчет из теней Лорат, но Лэйлин не вздрагивает от неожиданности и не отвечает.
У Лэйлин нет ответа, ведь она не любила, а если бы даже и любила... Но она никогда не любила.
Вот и сейчас Лэйлин пришла в свое укрытие слишком поздно, чтоб увидеть свою любимую часть, когда принц решает бросить все, что имеет, и убежать с почти незнакомой ему девушкой.
— Ты любовь моя, Жинелла. Ты мое солнце и луна. Ты смысл моего существования, —эмоционально проговаривает принц, перед тем как впервые поцеловать девушку.
Рыжеволосый парень, игравший принца, всегда очень занимал Лэйлин. Его яркая и необычная внешность не может не бросаться в глаза. Его голос мелодичный, и благодаря обостренным фейрийским чувствам Лэйлин может расслышать нотки уверенности в голосе юноши. Все его движения плавные и очень точные.
После поцелуя принц обнимает девушку, и они начинают танцевать. Они улыбаются и кажутся такими счастливыми.
Эта притворная радость кажется Лэйлин противной. Но, несмотря на это, Лэйлин верит каждой эмоции актеров. Это ее восхищает и в то же время ужасает; они могут показывать столько эмоций, при этом не испытывая их по-настоящему.
Лэйлин смотрит на парня и медленно моргает. Ее глаза ужасно болят, а все тело пульсирует, но она смотрит на представление и... не хочет отводить взгляд.
Спектакль заканчивается, люди аплодируют и медленно покидают освещенный зал. Парень со всеми актёрами выходят на сцену, и мужчина из-за кулис громко их представляет.
— Бастиан Ле'льен!
Это имя вгрызается в память Лэйлин и остается где-то на подкорке сознания.
Она никогда прежде не оставалась до представления актеров — Лэйлин всегда покидала свое укромной убежище сразу, как только заканчивалось представление.
Актеры уходят, как и зрители, и Лэйлин остаётся совершенно одна.
— Бастиан... Красивое имя, — шепчет Лорат из теней, будто стараясь распробовать имя актера на вкус. — Ты бы мило с ним смотрелась.
Слова бога звучат у Лэйлин в голове, и ей хочется отстраниться от его издевательств.
Свечи медленно тухнут, и сцена становится совершенно темной. Тень сожалений пролетает над Лэйлин, предательски смеясь. Лэйлин не хочет задумываться, Лэйлин не хочет бояться... Она откидывает плащ и прыгает на сцену.
Лорат смеется, но Лэйлин его не слышит. Она стоит на большой сцене и представляет себя. Она никогда не знала как это — испытывать столько эмоций. Но эта сцена полностью пропиталась страхом, любовью, сожалениями и потерянными возможностями.
Лэйлин прикрывает глаза и чувствует глубину этого мира. Она окунается в эмоции, которыми пропитана сцена. Ей непривычно ощущать аромат слез и страха, она чувствует его, словно наяву. Лэйлин удивляет то, почему она так отчётливо чувствует те эмоции, которые были наигранными, ненастоящими. Но их аромат... Разве возможно на столько ярко отыгрывать эмоции? Для Лэйлин это навсегда останется загадкой.
Она фейри и всегда ощущала страх людей, ненависть, любовь и другие сильные чувства, которые они старались скрыть, но на этой сцене... Ее поражает то, почему она ощущает эмоции, которые не были настоящими, ведь люди просто физически не могли ощущать ту боль, скорбь и ненависть, которые должны были испытывать их персонажи.
Лэйлин погружается в глубь своих мыслей и начинает плыть по течению собственных ощущений. Ей кажется, что она никогда не испытывала ничего из того, что чувствовала сейчас на этой темной и холодной сцене.
Это всегда привлекало Лэйлин в театре: огромное количество глубоких чувств, которые она просто не может себе позволить испытывать, переживать наяву.
Возможно, Лэйлин танцует. Она никогда не училась танцам, но она была убийцей. А Кэльйон всегда говорил, что убийство, как танец, должно быть нежным и при этом расчетливым и четким.
Годы тренировок помогают Лэйлин неслышно перебирать ногами. Ее волосы развеваются в пустом помещении без циркуляции воздуха. Боги? Возможно, именно они смотрят на нее сверху и помогают сделать танец еще более восхитительным.
В Лэйлин удивительным образом сочетаются жестокость и нежность — это кажется аномалией, загадкой, ребусом, который никто и никогда не сможет разгадать.
В голове Лэйлин звучит мелодия — едва слышная колыбельная, — которую ей когда-то давно напевала сама Норта, сама богиня морей напевала маленькой Лэйлин мелодию, которая по сей день служит девушке маяком, помогая отыскать выход из тьмы.
Лэйлин замечает, что она старается услышать нежную колыбельную, которую напевала ей богиня, стараясь угомонить боль, стараясь уменьшить раны, которые Лэйлин получила слишком рано, и те раны, которые она вообще не должна была получить.
Девушка движется во тьме, даже не осознавая, что ее движения собираются в прекраснейший танец. И в этой безмолвной тьме своей души это молчание громче любых слов, жарче любых ласк и страшнее любых потерь.
— А у тебя хорошо выходит, — слышится насмешливый голос из мрака, но это не Лорат.
Лэйлин достаточно мгновения, чтоб достать удлинённый нож и уставится туда, откуда слышался звук.
— Кто ты?! — кричит Лэйлин.
На место, едва освещающееся луной, выходит рыжеволосый парень. Он улыбается и пристально смотрит на Лэйлин.
— Лучше спрошу: кто ты? — Голос нежный и мелодичный, если бы можно было его попробовать на вкус, он бы был похож на мед или на смолу.
Лэйлин слегка разворачивается и накидывает капюшон. Раздается громкий удар чего-то о пол. Бастиан всего на мгновение отвлекается на предмет, упавший на пол. Подняв глаза, он больше не видит Лэйлин: она испарилась.
Лэйлин оставляет парня в одиночестве. Ей нельзя было спускаться, нельзя было быть ночью в театре, и она это знает, в душе проклиная себя за неосторожность.
Суждено ли было им встретиться в этом мрачном и пропитанном эмоциями месте? Одна Энела знает, а мертвецы, как всем известно, не раскрывают своих секретов.