Глава 27
Все замерли. В наступившей тишине лишь Айсмен остался совершенно неподвижен. Его лицо, словно высеченное из мрамора, не выразило ни единой эмоции. Он даже не повёл бровью, его холодные глаза продолжали смотреть прямо на Чуи, словно его никак не тронул этот взрыв ярости и демонстрация силы. Он уже видел это раньше, и, кажется, был готов ко всему.
— Чуя... — раздался тихий, обеспокоенный голос. Это была Мия. Увидев, как Чуя выходит из себя, как его обычно сдержанный гнев прорывается наружу, она инстинктивно двинулась к нему, ее рука протянулась в попытке успокоить. Но не успела она сделать и пары шагов, как её остановил Док. Он мягко, но твердо положил руку ей на плечо, слегка сжимая его. В его глазах читалось понимание и предупреждение. Док медленно, почти незаметно, покачал головой, без слов показывая Мие, что сейчас лучше не лезть, что любая попытка вмешаться может лишь усугубить ситуацию. Чуя был на грани, и любое неловкое движение могло привести к взрыву, последствия которого будут необратимы.
— У нас были основания быть настороже, — продолжил Айсмен, его взгляд был прикован к Чуе, словно он анализировал каждую мельчайшую реакцию. В его словах не было ни обвинения, ни осуждения, лишь констатация факта, которая звучала куда страшнее любой угрозы. Он говорил о прошлом Чуи, о его опасной, непредсказуемой природе, которая постоянно держала Портовую Мафию в состоянии боевой готовности. — 18 июня, 15:18. — эти точные, словно выверенные секундомером, дата и время прозвучали, как приговор, подчеркивая скрупулезность, с которой они отслеживали каждый его шаг. — Торговец драгоценными камнями, который вывел тебя из себя, пролежал в больнице в течение трёх месяцев.
Айсмен продолжал, его голос оставался ровным, но каждое слово било наотмашь.
— Причина была в том, что он задал тебе «вопрос». Это был всего лишь глупый вопрос, — в голосе Айсмена промелькнула едва уловимая нотка циничного недоумения, когда он говорил о бессмысленности той провокации. — Но когда ты услышал его, ты подорвал его до третьего этажа здания.
Последняя фраза прозвучала, как громовой раскат. Она живо рисовала в воображении картину разрушения: куски штукатурки и бетона, летящие вверх, крики ужаса, и несчастный торговец, который исчез в облаке пыли, чтобы потом оказаться в больнице с переломами и травмами, которые требовали месяцев восстановления. Это была не просто демонстрация силы, это был акт чистого, неконтролируемого разрушения, вызванного, по сути, ничем.
Чуя, чье лицо все еще было искажено гневом, слушал, как его прошлые деяния, казалось бы, забытые им самим, теперь вываливались на всеобщее обозрение. На его губах появилась кривая, неприятная ухмылка. Он покачал головой, словно пытаясь изобразить легкое недоумение.
— Неужели? Совсем забыл об этом, — произнес он, но в его голосе не было и намека на истинную забывчивость, а глаза, вопреки его словам, горели острым, хищным блеском. Это был взгляд, в котором читалось полное осознание своих действий и, возможно, даже определенная гордость за них.
Затем его взгляд снова сфокусировался на Айсмене, и в нем заплясали огоньки опасного вызова. Чуя, несмотря на весь гнев и унижение, почувствовал новый прилив адреналина, азарт. Он решил ответить на их "сторожевой" вызов своим собственным, еще более рискованным.
— Почему бы тебе не попытаться задать этот вопрос ещё раз, — голос Чуи понизился до зловещего шепота, в котором чувствовалась предвкушение расправы. — Просто из любопытства? То есть, если ты достаточно смел. — он специально акцентировал последнее слово, бросая прямой вызов не только Айсмену, но и всем присутствующим.
Напряжение в баре достигло своего пика, воздух стал плотным и тяжелым, словно перед грозой. Айсмен, словно не замечая угрозы, что исходила от Чуи, сохранял абсолютное хладнокровие. Он молчал. Эти пять секунд, пока его бесстрастное лицо оставалось нечитаемым, поглощая все остальные эмоции, казались вечностью. Его взгляд, холодный и анализирующий, не отрывался от Чуи, словно он взвешивал каждое возможное последствие, подбирая слова с идеальной точностью, чтобы нанести максимальный удар. Затем, без малейшего изменения в голосе, без единой интонации, что выдавала бы предвкушение или страх, он нарушил тишину.
— Где ты родился?
Этот, казалось бы, простой и невинный вопрос прозвучал в мертвой тишине бара, как смертельный выстрел. Он был произнесен без вызова, без насмешки, но в его обыденности таилась такая глубина оскорбления, такое посягательство на самые сокровенные и болезненные точки Чуи, что реакция последовала мгновенно и стремительно.
Чуя среагировал со скоростью света. Не было ни задержки, ни предупреждения. Его рука метнулась и с железной хваткой вцепилась в воротник белой хакамы Айсмена. Ткань, плотная и прочная, заскрипела, а затем с резким, рвущимся звуком.
Айсмен даже не дрогнул. Его лицо оставалось бесстрастным, а взгляд, вместо того чтобы выражать удивление или гнев, спокойно опустился на руку Чуи, что мертвой хваткой сжимала его разорванный воротник. В его голосе не было ни тени боли или раздражения, лишь чистое, клиническое любопытство, словно он изучал необычное явление природы.
— Что с рукой? — бесстрастно спросил Айсмен, словно разорванный воротник и агрессивный выпад Чуи были для него не более чем незначительной деталью, а настоящим предметом интереса было нечто другое.
Чуя не ослабил свою хватку, его пальцы впивались в ткань, а кулак, в котором проявлялась его гравитационная сила, становился еще тверже. Его взгляд не дрогнул, а в голосе звучала лишь угроза.
— Зависит от тебя, — прорычал Чуя, и в этих словах было обещание боли, возмездия и полного разрушения, если Айсмен осмелится продолжить свою игру.
Именно в этот момент, когда казалось, что взрыв неизбежен, Альбатросс, наконец не выдержал. Его лицо было искажено беспокойством, а глаза нервно метались между Чуей и Айсменом. Он явно чувствовал, что ситуация вышла из-под контроля.
— Эй, давайте все успокоимся! — голос Альбатросса прозвучал резко и громко, словно он пытался прорваться сквозь завесу опасного молчания. В нем чувствовалась паника и искреннее желание предотвратить катастрофу. Он, не раздумывая, протянул руку и схватил Чую за запястье, пытаясь отвести его руку от воротника Айсмена. — Необязательно злиться на такой вопрос, Чуя, это на тебя не похоже! — Он пытался призвать Чую к разуму, к его обычному сдержанному поведению.
Слова Альбатросса, сказанные из лучших побуждений, лишь подлили масла в огонь. Упоминание о том, что "похоже" или "не похоже" на Чую, оказалось последней каплей. Чуя резко повернул голову к Альбатроссу, его глаза вспыхнули еще сильнее, а голос стал ледяным, пронизанным неконтролируемой яростью.
— Не похоже? Тогда что похоже? — прошипел Чуя, и в его голосе было столько презрения, что Альбатросс слегка вздрогнул. — Не тебе решать, что на меня похоже. Я убью тебя к чёрту. — Эти слова были произнесены без колебаний, без тени сожаления, и в них не было пустой угрозы. Его хватка на Айсмене лишь усилилась, словно он был готов разорвать на части любого, кто встанет у него на пути.
В этот момент, когда казалось, что хаос неизбежен, прозвучал спокойный, но уверенный голос.
— Ребят, прекратите. — Это была Мия. Она, несмотря на то что Док удерживал ее всего мгновение назад, не смогла больше оставаться в стороне. Ее лицо было серьезным, но на нем не было страха, лишь решимость. Она сделала твердый шаг вперед, ее силуэт возник между Чуей и Айсменом. Она встала прямо между ними, не пытаясь дотронуться, а лишь своим присутствием преграждая путь к дальнейшей драке.
Но пламя гнева, вспыхнувшее в Чуе, и ледяное безразличие Айсмена были слишком сильны, чтобы легко погаснуть. Ни один из них даже не удостоил Мию взглядом, словно ее присутствие было незначительной помехой на пути к неизбежному столкновению...
____________________________
Тгк: https://t.me/plash_gogolya