В браке за Рыжее чудо

Среда превратилась в личный ад Амайи. Вместо того чтобы отправиться в университет, она осталась дома. Весь день пентхаус Накахары оглашался тихим рычанием, скрипом ручки и шуршанием бумаги.

- Бездарность. Абсолютная, никчёмная бездарность, - шептала она, сжимая в кулаке очередной лист исписанной бумаги. - Как можно было проучиться два года на писателя и не суметь связать два слова о смерти и любви?

Она сидела на кровати, обложившись книгами, но буквы на страницах будто издевались над ней, сплетаясь в бессмысленные узоры. В порыве ярости она смяла лист и швырнула его в угол комнаты, где уже выросла приличная гора бумажных «снарядов». Ей казалось, что её мозг превратился в засохшую губку, не способную выдать ни капли искреннего чувства. Она ненавидела этот романтизм, ненавидела эпоху Эдо и, больше всего на свете, ненавидела саму себя за это бессилие. А к обеду стены комнаты начали давить на неё. Воздух казался слишком тяжёлым, пропитанным её собственным недовольством.

- Ладно, смена обстановки. Это должно помочь, - скомандовала она себе.

Схватив тетрадь, ручку и пару тяжёлых томов, Танака перебралась в гостиную. Личного кабинета у неё не было, поэтому она устроилась прямо на полу перед низким журнальным столиком из тёмного дерева. Это место было более открытым, свет из панорамных окон падал под другим углом, и на какое-то время это действительно сработало. Она глубоко вздохнула, прикрыла глаза и представила себе ту самую сцену на берегу реки Сумида. Трость самурая, шёлк кимоно юдзё, туман... Перо заскрипело по бумаге. Первые три абзаца вышли на удивление живыми и мрачными - именно такими, как она хотела.

- Наконец-то... - выдохнула она, вытирая капельку пота со лба.

Но стоило ей дойти до момента кульминации чувств, как вдохновение, это капризное существо, коварно помахало ручкой и исчезло. Стоило девушке отвлечься на чашку чая или просто посмотреть в окно, как образы в голове становились яркими и чёткими, но как только она заносила руку над тетрадью - слова рассыпались, оставляя после себя пустую звенящую тишину. Писательский закон подлости...

- Ну почему?! - она вцепилась в свои волосы, едва не выдирая пряди. - Когда я просто думаю об этом, я гений! Стоит начать писать - я как первоклассница, которая впервые увидела иероглифы!

Она пыталась отвлекаться: делала растяжку, призывала маленького дымчатого демона, чтобы тот принёс ей горький шоколад, даже пробовала слушать музыку в наушниках. Но стоило ей вернуться к столу, всё на зло вылетало из головы. Раздражение росло, и в какой-то момент вокруг неё снова начал мерцать свет, реагируя на всплески «Нечистой силы». Вечер плавно перетёк в глубокую ночь. Красноглазая была измотана физически и эмоционально. Она исписала почти половину тетради, но это стоило ей колоссальных усилий. Каждое слово вырывалось с боем, каждая метафора казалась ей фальшивой. К трём часам ночи она всё ещё сидела на полу. Спина затекла, ноги затекли, а перед глазами плыли чёрные пятна. Работа была готова лишь наполовину, а до сдачи оставалось всего два дня.

- Ещё... один... абзац... - пробормотала она, чувствуя, как веки становятся свинцовыми.

Она положила голову на согнутую руку прямо на журнальный столик, надеясь просто перевести дух. Рука с ручкой бессильно соскользнула на ковёр. Вокруг неё, словно опавшие листья, лежали десятки мятых, разорванных листков - немые свидетели её творческой битвы. Танака провалилась в тяжёлый, беспокойный сон прямо там, на полу гостиной. Её волосы разметались по ковру, а на лице, даже во сне, застыло выражение бесконечной усталости.

Тихий щелчок замка в час ночи прозвучал в пустой квартире как выстрел. Накахара вошёл в прихожую, чувствуя, как гудят мышцы после очередной затяжной миссии в порту. Его пальто было пропитан запахом пороха и морского бриза, а единственной мечтой было добраться до душа и провалиться в сон. Он был уверен, что Амайя давно спит в своей крепости за закрытой дверью, но, пройдя вглубь гостиной, замер на месте. Свет настольной лампы выхватывал из темноты сюрреалистичную картину: его жена спала прямо на полу, уткнувшись лицом в сгиб локтя на журнальном столике. Вокруг неё, словно снежные заносы, высились горы скомканной и разорванной бумаги.

- Да ты издеваешься... - негромко пробормотал Чуя, снимая шляпу и потирая переносицу. - Что это за свалка в моей гостиной?

Он подошёл ближе, ворча себе под нос о беспечности этой девчонки, которая умудрилась вырубиться в такой неудобной позе. Мафиози на мгновение замялся, вспоминая «правило» о личном пространстве, но оставлять её спать на твёрдом полу среди мусора было выше его сил. Он вздохнул, наклонился и аккуратно подхватил Амайю на руки. Она оказалась неожиданно лёгкой, почти невесомой в своей огромной футболке, и лишь тихо что-то пробормотала во сне, инстинктивно прижимаясь к его теплу. Накахара быстро пронёс её в спальню и осторожно опустил на кровать, стараясь не разбудить. Он накрыл её одеялом до самого подбородка и поспешил выйти, плотно закрыв за собой дверь.

Вернувшись в гостиную, он снова выругался. Теперь перед ним стояла задача уборки.

- И почему я вообще это делаю? - ворчал он, собирая мятые листы с ковра. - Я исполнительный директор мафии или клининг-менеджер для капризных студенток?

Он никогда не интересовался, чем живёт Танака, на кого учится и что пишет по ночам, но сейчас любопытство взяло верх. Его взгляд зацепился за раскрытую тетрадь на столике. Чуя взял её в руки, пробегаясь глазами по ровным, но местами нервным строчкам. История о самурае и куртизанке, о боли, долге и тумане над рекой Сумида... Рыжий читал, и его брови невольно ползли вверх. Описание было настолько живым, мрачным и пронзительным, что он почти почувствовал холод той воды. Затем он поднял с пола один из особенно сильно скомканных листков, аккуратно расправил его на колене и вчитался в зачёркнутые абзацы.

- Неплохо... - прошептал он, искренне удивляясь. - Даже очень неплохо. Жёстко, без этой розовой мишуры. И чего ей не понравилось?

Накахара ещё пару минут изучал её записи, признавая про себя, что у этой девчонки определенно есть талант выворачивать душу наизнанку через бумагу. Он аккуратно сложил её черновики стопкой на углу стола, придавив тетрадью, чтобы они не разлетелись. Убрав остальной мусор, Чуя наконец отправился к себе, чувствуя, что образ «избалованной дочки богача» в его голове окончательно рассыпался, уступая место кому-то гораздо более сложному и глубокому.

-----

Утро началось с липкого чувства дезориентации. Амайя резко открыла глаза, ожидая увидеть перед собой деревянную поверхность журнального столика, но вместо этого уткнулась взглядом в знакомый потолок своей спальни. Тело ныло: спина и шея отзывались тупой болью, подтверждая, что полночи она всё-таки провела в позе вопросительного знака на полу гостиной. Демоны? Нет, она их не призывала - во сне её сила спала вместе с ней.

- Значит, Чуя... - пробормотала она, запуская пальцы в спутанные волосы. Мысль о том, что этот рыжий мафиози нёс её на руках, вызывала странную смесь раздражения и неловкости.

Но времени на рефлексию не было. Завтра - дедлайн, а эссе всё ещё напоминало лоскутное одеяло из гениальных абзацев и абсолютного бреда. Превозмогая свинцовую усталость, Танака заставила себя встать. Ледяной душ немного вернул её к жизни, выбив остатки сонливости. Она быстро оделась, выбрав коричневую клетчатую рубашку поверх чёрной футболки заправленной в брюки чуть темнее рубашки - образ, в котором она чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы выдержать и встречу с профессором, и очередной раунд пикировок с мужем.

Запах поджаренных сосисок и крепкого кофе ударил в нос, как только она открыла дверь спальни. Желудок отозвался требовательным урчанием. Зайдя на кухню, она застала Чую в его привычном амплуа: он сидел за столом, одной рукой придерживая вилку, а другой перелистывая какие-то папки с грифом «Секретно».

- Мог бы и на двоих сообразить, раз уж всё равно возишься у плиты, - без тени смущения заявила девушка, усаживаясь прямо напротив него.

- Напоминаю, дорогая жена: «Я готовлю только себе, Накахара». - Чуя даже не поднял взгляда от документов. - Твои слова? Твои. Вот и наслаждайся своей независимостью.

Красноглазая прищурилась. Вместо того чтобы встать к плите, она молниеносно выхватила вилку из его пальцев и придвинула его тарелку к себе, ловко подцепив кусок жаренной сосиски.

- Эй! Ты что творишь?! - возмутился парень, наконец-то оторвавшись от бумаг.

- Вообще-то, ты сделал то же самое в наше первое утро, - невозмутимо ответила она, прожёвывая завтрак. - Считай, что справедливость восторжествовала. Кстати, готовишь ты неплохо. С этого дня назначаю тебя шеф-поваром по завтракам.

- Мечтай больше, Танака, - буркнул он, но тарелку забирать не стал, лишь налил себе ещё кофе. - Лучше скажи, ты всегда так упахиваешься над бумажками? Весь дом вчера был завален твоими черновиками.

- Ты читал? - Амайя замерла, сжимая вилку. В её голосе послышались опасные нотки.

- Пришлось, пока убирал твой мусор, - рыжий исполнитель откинулся на спинку стула, изучая её лицо. - Знаешь, про самурая и ту реку... это было сильно. Жёстко. У тебя есть стиль, Амайя. Только не пойму, почему ты половину листов изорвала? Там были дельные мысли.

- Что ты в этом понимаешь, мафиози? - она отвела взгляд, чувствуя, как щёки обжигает лёгкий румянец. - Твоя литература - это отчёты о вскрытии и кодексы чести. А я хочу совершенства. То, что я написала - это любительский уровень, серость. Хороший писатель должен выворачивать читателя наизнанку, а я... я просто мараю бумагу.

- Я, вообще-то, тоже читать люблю, - спокойно парировал голубоглазый, и в его голосе не было иронии. - И как читатель скажу: ты слишком к себе строга. Твой «дьявол» внутри мешает тебе видеть, что ты уже чертовски хороша в этом деле.

Танака промолчала, доедая его завтрак. Слышать комплимент от него было странно, но, как ни странно, это придало ей сил больше, чем кофе. Она встала, собираясь достать телефон, чтобы вызвать такси до университета.

- Оставь телефон в покое, - Чуя поднялся, собирая свои папки. - Мне всё равно по пути в штаб, подброшу тебя. Заодно посмотрю, где находится эта кузница «совершенства».

Красноглазая на мгновение задумалась, глядя на его ключи от машины, и кивнула.

- Ладно. Но только до ворот. Не хочу, чтобы в универе решили, будто меня подвозит личный телохранитель-модель.

Чуя лишь усмехнулся, направляясь к выходу. Это утро было на удивление спокойным, и оба понимали, что их «война» постепенно превращается в нечто гораздо более сложное и интересное.

--------------------

Продолжение следует...