В браке за Рыжее чудо

Две недели пролетели как в тумане. Жизнь в квартире Накахары напоминала существование двух параллельных вселенных, которые изредка сталкивались в дверях ванной или на кухне. Чуя, по уши заваленный работой в Портовой Мафии, уходил в шесть утра, когда Амайя ещё видела десятый сон, а возвращался глубоко за полночь. Для Амайи это был идеальный расклад: минимум едких комментариев и максимум личного пространства.

Вторник выдался особенно выматывающим. Университетские лекции по истории литературы тянулись вечно, а задание, которое выдал профессор, и вовсе ввергло девушку в уныние. Ей нужно было написать масштабное эссе на стыке истории и романтизма. Романтику Танака терпеть не могла, считая её пустой тратой чернил, но диплом сам себя не напишет.

Вернувшись домой, она сбросила сумку и рухнула на кровать животом вниз, болтая ногами в воздухе. Телефон стоял на подушке - шёл видеозвонок с Джуном.

- Джун, это просто пытка, - заныла она, глядя в экран. - Прошло всего две недели и мне кажется, что эти пять лет будут длиться вечность. Тут скучно. Стены холодные, Чуя вечно пропадает на своих разборках, а мне задали писать про «любовь в эпоху Эдо». Какая любовь? Там все друг друга предавали и травили!

Харуми на экране мягко улыбнулся, поправляя дужку очков.

- Принцесса, ты всегда была слишком цинична для литературы. Может, сходишь в центральную библиотеку? Там отличный архив по той эпохе, найдёшь пару фактов, которые разбавят твой скептицизм. Удачи тебе с этим, я верю, что ты напишешь шедевр, даже если он будет пахнуть сарказмом.

Девушка тяжко вздохнула, переворачиваясь на спину.

- Ладно, библиотека подождёт. Знаешь, чего я сейчас хочу больше всего на свете? Мясного рулета.

Джун не выдержал и рассмеялся:

- И дай угадаю: пойти в ресторан ты не можешь, потому что тебе нужен именно отцовский фирменный рулет? Который нигде не найти?

- В точку, - Танака уныло посмотрела в потолок. - Но я посмотрела в холодильник - там шаром покати. Нет ни нужной вырезки, ни специй. А идти в магазин... лень - это величайший грех, Джун. Я почти чувствую, как он меня поглощает.

- Желание поесть всегда побеждает лень, Амайя. Иди уже, - подмигнул он.

Попрощавшись с другом, она всё же заставила себя встать. Накинув чёрную куртку, Амайя отправилась в город пешком. Сначала - в библиотеку. Запах старой бумаги и тишина немного успокоили её. Она набрала стопку тяжёлых томов по истории и, нагруженная знаниями, отправилась в супермаркет. Продукты она выбирала с фанатичной тщательностью. Секрет рулета Микоты Танака заключался в паре хитростей, которые делали его уникальным. Во-первых, вместо обычного панировочного сухаря он использовал смесь мелко дроблённого горького шоколада и сушёного чили - это давало мясу глубокий тёмный цвет и едва уловимую, «взрослую» горчинку, которая раскрывалась огненным послевкусием. Во-вторых, внутрь рулета закладывался маринованный в соевом соусе чернослив, обернутый в тончайшее мясо.

Вернувшись домой, Танака первым делом переоделась в домашнее - свободную серую футболку и штаны. На кухне закипела работа. Она резала, смешивала и мариновала, чувствуя, как запах специй постепенно вытесняет холодную пустоту пентхауса. Для неё готовка была способом связаться с домом, с отцом, почувствовать себя в безопасности. Рулет уже отправился в духовку, наполняя квартиру сводящим с ума ароматом чеснока, мяса и того самого секретного шоколада.

Спустя время лакомство было готово. Красноглазая отрезала небольшой ломтик, подцепила его вилкой и замерла в ожидании того самого «взрыва» вкуса. Она прожевала, прикрыв глаза, но вместо восторга на её лице отразилось недоумение.

- Да что за чертовщина... - пробормотала она, глядя на рулет. - Шоколад есть, чили чувствуется, чернослив на месте. Всё по рецепту, грамм в грамм. Но чего-то не хватает. Какой-то мелочи, которая собирает всё это воедино.

Она в задумчивости заходила по кухне, размышляя вслух, перебирая в голове специи, пока щелчок входной двери не прервал её монолог. В квартиру вошёл Чуя, чьё лицо выглядело непривычно расслабленным для человека, который только что вернулся из штаба мафии. Они не поздоровались - за две недели это стало их негласным правилом. Но Танака, чьё кулинарное упрямство сейчас пересилило любую неприязнь, вдруг замерла, глядя на него как на спасательный круг.

- Ты! - она почти подлетела к нему, прежде чем он успел даже снять шляпу. - Ты как раз вовремя. Быстро, снимай пиджак и иди сюда.

- Эй, полегче на поворотах, - Накахара опешил, когда девушка схватила его за локоть и буквально потащила в сторону обеденной зоны. - Я только зашёл, дай мне хоть...

- Сядь! - она усадила его на стул и придвинула тарелку с исходящим паром рулетом. - Ешь. И скажи честно: чего здесь не хватает? Я сделала всё как отец, но вкус какой-то... незавершённый.

Накахара посмотрел на мясо, потом на Амайю, чьи глаза горели не яростью, а фанатичным интересом исследователя. Он подозрительно прищурился.

- Ты решила меня отравить? - прямо спросил он. - Выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Это твоя новая стратегия избавления от мужа?

- Если бы я хотела тебя отравить, я бы подсыпала цианид в вино, это проще, - огрызнулась она. - Пробуй давай, критик великий.

Мафиози, всё ещё пребывая в лёгком шоке от такой внезапной смены климата в их отношениях, взял вилку. Он отрезал кусочек, ощутив идеальную текстуру, и отправил его в рот. Вкус был сложным: горечь шоколада переплеталась с остротой перца и сладостью чернослива. Накахара медленно прожевал, анализируя ощущения.

- Хм... - он задумчиво посмотрел в потолок. - Слушай, мясо отличное. Но у него очень тяжёлый, «темный» профиль. Шоколад и чили забивают рецепторы. Тебе нужно что-то, что пробьёт эту сладость и жир. Кислота. Сюда идеально подошла бы капля красного сухого вина прямо в маринад или соус из клюквы с розмарином.

Девушка замерла. Точно! Отец всегда добавлял в соус немного сухого вина, которое они пили за ужином. Она совсем забыла про эту деталь.

- Вино... - выдохнула она, хлопнув себя по лбу. - Точно. И как я могла забыть?

Она посмотрела на Чую уже без привычной колючести.

- Ладно, иди переодевайся, пока я соус до ума довожу. Раз уж ты помог, я так и быть, поделюсь ужином.

Накахара хмыкнул, поднимаясь и забирая свою шляпу.

- Ловлю на слове. У меня как раз в запасе есть бутылка отличного красного, которое сюда подойдёт.

Через пятнадцать минут они уже сидели друг напротив друга за накрытым столом. В центре красовался рулет, политый теперь уже «правильным» соусом, в бокалах поблёскивало вино. Это было странно. Впервые за всё время они не перекидывались колкостями и не пытались установить границы. В квартире наконец-то стало тепло - не от кондиционера, а от запаха еды и отсутствия напряжения.

- Знаешь, - подал голос Чуя, разрезая очередную порцию, - если ты будешь так готовить каждый вечер, я, пожалуй, смогу закрыть глаза на твои выходки.

- Мечтай, Накахара, - Амайя ухмыльнулась, делая глоток вина. - Но на сегодня... считай, что это перемирие.

Это было их первое нормальное времяпровождение, и оба, хотя и не признавались в этом, чувствовали, что стены между ними стали чуточку тоньше.

-----

Ужин оставил после себя странное, почти забытое чувство умиротворения. Убравшись на кухне - на этот раз без помощи демонов, чтобы не спугнуть установившееся хрупкое перемирие - Амайя отправилась в свою комнату. Щелчок замка прозвучал как официальное начало её ночной смены. На повестке дня стояла задача, которую она откладывала до последнего: историко-романтическое сочинение для университета. Танака была из тех, кто не терпит хаоса в работе. Она методично расчистила письменный стол от лишних книг, оставив только стопку библиотечных томов по эпохе Эдо и чистую тетрадь. Её письменные принадлежности лежали в строгом порядке, а настольная лампа была настроена так, чтобы освещать лишь круг на столе, оставляя остальную комнату во власти теней. Она не любила романтику. Для неё истории о «вечной любви» были приторными сказками, не имеющими ничего общего с реальностью. Но если уж профессор требовал чувств, Амайя была намерена найти самую мрачную, самую болезненную историю, какую только могла предложить история. Она искала любовь, которая не дарит крылья, а ломает их; союз, который заканчивается не свадьбой, а погребальным костром.

- Ну, посмотрим, кто из вас страдал по-настоящему, - пробормотала она, перелистывая пожелтевшие страницы.

Её внимание привлекли хроники о «сандзю: роппаку» - тридцати шести бессмертных поэтах, но это было слишком возвышенно. Затем она наткнулась на записи о трагедиях в Ёсиваре, квартале удовольствий. История о юдзё (куртизанке) высокого ранга и разорившемся самурае, которые выбрали путь «синзю» - двойного самоубийства, показалась ей подходящей. Их любовь была полна боли, социального давления и закончилась на холодном берегу реки Сумида.

- Вот это по мне, - красноглазая удовлетворённо кивнула, выписывая имена и даты. - Никаких хэппи-эндов. Только отчаяние и холодная сталь.

Она принялась за набросок. «Любовь в тени меча и шёлка...» - начала она, но тут же зачеркнула. Слишком пафосно. «Когда долг становится важнее сердца...» - снова нет. Ей хотелось передать ту самую вязкую, удушающую атмосферу безысходности, которую она сама порой чувствовала. Она писала предложение, перечитывала его и с раздражением вырывала лист. Демоны внутри неё, казалось, тоже нервничали: по комнате снова начал стелиться тонкий дым, откликаясь на её творческие муки. Девушка грызла кончик ручки, вглядываясь в исторические факты, пытаясь вдохнуть жизнь в людей, которые умерли сотни лет назад. Она хотела, чтобы каждое слово было пропитано той самой «горькой правдой», которую она ценила в жизни.

Часы на стене мерно отстукивали время: час ночи, два... Глаза начали слезиться от напряжения и тусклого света лампы. События эпохи Эдо мешались в голове с сегодняшним ужином, запахом мясного рулета и синими глазами Накахары. Она пыталась сосредоточиться на трагедии прошлого, но усталость брала своё. В какой-то момент Амайя поймала себя на том, что перечитывает один и тот же абзац в пятый раз. Она положила голову на раскрытую книгу, решив «всего на минуту» закрыть глаза, чтобы дать им отдохнуть. Ручка выпала из ослабевших пальцев, оставив на чистом листе длинную чернильную кляксу, похожую на шрам. Амайя уснула так и не написав ни одного достойного предложения. Она спала прямо за столом, в окружении старых хроник и запаха типографской краски. Ей снились тени самураев и берег туманной реки, где вместо цветов лаванды расцветали кроваво-красные лилии, тонущие в чёрном дыме её собственной силы.

--------------------

Продолжение следует...