#Глава 9
Я хочу пропустить нашу брачную ночь. Я всё равно мало, что помню. Оно и к лучшему. Был дождь, холод, открытое окно и чёрный силуэт надо мной. Этого достаточно.
Когда я проснулась, в окно спальни бил снег. Я оделась. Моя мать позаботилась о моём гардеробе. Первые звоночки начали раздаваться ещё в то утро.
Я спустилась вниз, в столовую. Просторную, но тёмную. Шторы здесь всегда были задёрнуты. Плотные и тёмно-синие они не давали пробиться ни одному лучику света. Ещё рано утром здесь затопили камин. Вокруг прямоугольного стола суетились Марфа и две молоденькие служанки. Обе смуглые. Одна рыжая, другая черноволосая. Обе девушки смотрели на меня исподлобья, со скрытой женской ненавистью. Ненависть жертвы. Взгляд мышей на кошку.
Рыженька с золотисто-карими глазами была безнадёжно беременна. Одетая в свободное коричневое платье, она неуклюже передвигалась вдоль стола. Черноволосая в таком же платье будто нарочно толкала её плечом, проходя мимо.
— Вам стоит научиться вставать раньше, леди Тьер, — фыркнула старуха. — И что на вас надето? Извините, но в наших краях всё иначе. Я приготовлю вам подходящее платье.
— В каком смысле «подходящее»? — Мой голос прозвучал несколько грубовато.
— Оно не соответствует нашим обычаям. Вам стоит переодеться. Немедленно!
Женщина грубо схватила меня за руку и потащила к выходу из столовой, шипя про себя о моей невоспитанности. Я вырвала свою руку так сильно, что старуху откинуло.
— Не смейте. Прикасаться. Ко мне, — прочеканила я и пошла вперёд. Женщина задержалась на мгновение, пораженная моей дерзостью, но тут же опомнилась и последовала за мной.
Моя комната находилась в мансарде. Света здесь было больше. Даже маленький балкончик, на котором Марфа посоветовала мне развести цветы.
— Цветы хорошо влияют на женскую энергетику, что вам, леди, необходимо.
Я презрительно фыркнула. Ненавижу копаться в земле. Меня это бесит больше, чем успокаивает. На кровати лежало коричневое платье. Из той же ткани, что платья служанок. Только крой был более аккуратен и вырез с рукавами украшен чёрным кружевом.
— Оно означает, вы что возноситесь над остальными служанками, потому что вы жена господина, — объяснила Марфа.
— Остальными служанками? — переспросила я.
— В нашей культуре женщина слуга своему мужчине до рождения первенца, — объяснила старуха.
— Бред собачий, — не сдержалась я.
— Не выражайтесь! — воскликнула Мафа. — Это плохо влияет на вашу материнскую сущность!
Я не сдержалась и рассмеялась истеричным смехом. Бред. Какой же бред. Полный абсурд. Приморка смотрела на меня непонимающим возмущённым взглядом, будто я оскорбляю её бога.
— Отсталый быт, — произнесла я. — Уходите, я переоденусь и спущусь вниз.
Женщина испуганно посмотрела на меня и вышла за дверь, оставив меня наедине с отвратительным платьем. До этого момента мне ничего не было известно о Приморье. Я тяжело вздохнула. Как я смогу принять всё это? Ужасы этой культуры. Противно. Единственное, что меня утешало, моя скорая смерть. Да, у меня не было магии, но знания то остались. Печать убьёт меня. Я знала это уже тогда. Ещё до того момента, как сошла с корабля. Платье было мне немного велико в плечах. Ситуацию в талии исправлял пояс. Прямоугольный вырез. Неглубокий. Подол до пола. Рукава расширялись до локтя. Я надела чёрные лодочки, оставленные рядом с платьем и вгляделось в своё отражение. Одинокая слеза — еле заметное проявление моей слабости — скатилась по моей щеке. Я проглотила комок в горле, вытерла её и отправилась вниз...
— Вы знали о своей грядущей смерти, обеспеченной вам печатью, — не удержался от вопроса Император.
Губы Флёр растянулись в усмешке, отчего её лицо с красными белками чёрных угольков-глаз стало ещё более пугающим на фоне бледной кожи.
— Присутствующее постоянно забывают о силе моей магии, что у меня была до печати. Если учитывать, что я не посещала ни одно учебное заведение. На одном таланте далеко не уедешь, не правда ли? У меня были знания, данные мне братом, Рэном, матерью и отцом. Этих знаний мне хватило, чтобы проанализировать действие печати.
Есть со всей семьёй Сиа мне было не позволено. Я ела на аккуратной кухне ту же еду, что и все Сиа, в компании служанок, которые менялись каждую неделю, оставалась только рыженькая Аврора, её ненависть ко мне постепенно улетучилась, сменяясь некой солидарностью, Марфы, и Уилла — конюха, который также держал в порядке двор. Ему двадцать три, и вокруг его глаз не было татуировок, но все прекрасно знали о том, что он был бастардом Дориана Сиа.
Все служанки в доме были любовницами моего мужа, что меня не сильно волновало. Два раза в неделю он вызывал меня в супружескую спальню, в которой я была далеко не единственной женщиной. Я лишь надеялась, что никто из служанок в доме не страдал венерическими заболеваниями. У него были своеобразные предпочтения.
Я мыла горы посуды и молчала. Я стирала бельё и молчала. Готовила еду и молчала. Принимала маленькие утешительные букетики морозника, даренные в утешение Уиллом мне и Авроре, и плакала по ночам. Никогда на виду.
Меня называли леди Тьер среди прислуги, потому что я была из знати, а наш брак не был официальным по законам Приморья до рождения первенца, так что я сохраняла свою последнюю часть себя, недоступную Сиа — своё имя. «Доброе утро, леди Тьер... Спокойной ночи, леди Тьер... Хорошего дня, леди Тьер». Для всех Сиа я была просто Флёр. «Сделай мне чай, Флёр» — леди Марлины. «Ты плохо выстирала моё платье, Флёр!» — леди Корнетты. «Почему в моей шарлотке так мало яблок?!» — лорда Торана. «Принеси мне мою трость, негодница!» — лорда Дориана. «Сегодня вечером прийди в мою спальню. И даже не думай отговариваться своей головной болью!» — лорда Говарда.
Я наливала чай и молчала. Замачивала треклятое платье и молчала. Стряпала шарлотку и молчала. Искала трость и молчала. Перебарывая головные боли, шла в спальню и молчала.
Я молчала до того случая...
Прошёл месяц спустя моего прибытия в Призрачный мыс. Я протирала пыль в гостинной пока Сиа сидели у камина. Марлина листала свой дневник и читала книгу. Она часто читала, что довольно странно для этой отсталой страны. Она либо читала, либо возилась в своих клумбах. Марлина — идеальная женщина в глазах Марфы. «Такой вы должны стать, леди Тьер». «Я леди Тьер. Ею и умру» — мысленно отвечала я и делала вид, что слушаю и принимаю. Сиа старший курил трубку. Девчонка вышивала. Торан играл на скрипке, если этот отвратительный звук можно назвать игрой. Мне жутко хотелось разбить скрипку о его тупую голову.
Однажды, он подошёл ко мне с вопросом, действительно ли я тоже играла на скрипке, пока не вышла за его дядю. Я помогала Марфе на кухне тогда. Я ответила, что это правда. Юный Сиа усмехнулся и сказал, что женщины слишком тупы для этого. В этот момент внутри меня всё вскипело, я бросила полотенце и протянула руки вперёд. Он отдал мне скрипку и смычок. Скрипка была немного мала для меня. За свои восемнадцать лет я сменила шесть. Я сыграла пару гамм, чтобы пальцы вспомнили, каково это — прикасаться к струнам, а не к грязным котлам.
— И это всё? — подразнил пацан, которому так хотелось ударить по лицу.
Я усмехнулась и, выждав мгновение заставила скрипку петь. Мелодия родом из Хаоса, знакомая с детства. Как говорил Рэн, учивший меня музыке, именно её мне напевала Арма, когда магический пузырь поддерживал во мне жизнь. И вот моя жизнь окончится здесь, среди волн. Вот зачем меня спасали. Чтобы спасти империю, заплатив за это моей жизнью. Я разменная валюта — не больше. Из прохода зазвучали медленные аплодисменты Дориана Сиа.
— Опять за своё? — Марфа схватила меня за плечо, отчего я чуть не выронила скрипку.
— Не стоит, Марфа. Это было превосходно. — Он зашёл в кухню, опираясь на трость. — Я думаю, что Торану стоит брать уроки у тебя, Флёр.
— Но дедушка... — начал мальчишка.
— Извини, Торан, но твоя игра просто отвратительна. Два часа в день, начиная с послезавтра. Я закажу скрипку для тебя, Флёр. С трёх до пяти ты, Марфа, освободишь её от всей работы.
Он вышел. Торан смотрел на меня со злостью и отвращением. Я на него — самодовольно и уверенно. Мальчишка со психом скинул на пол посуду, отчего та разлетелась на осколки, и вышел, прихватив свою скрипку.
— Довольна? — процедила сквозь зубы Марфа. Она снова схватила меня за плечо. Меня бесило то, что она вечно нарушает мою личное пространство. Я снова оттолкнула её, грубо и бесцеремонно.
— Более чем, — ответила я и вернулась к моркови.
В тот вечер, о котором я говорила ранее, игра Торана спустя неделю наших занятий хоть и немного, но стала лучше. Мужчины Сиа внимательно слушали лёгкую мелодию, сочинённую эльфийским композитором. Он закончил и оторвал смычок от скрипки.
— Это довольно неплохо, Торан, — похвалил мальчишку дядя.
Я не слушала. Температура поднималась. Я чувствовала себя всё хуже и хуже. Перед глазами всё плыло. В последний момент перед падением я схватилась за край полки, зацепив вазу. Та соскользнула, упала на пол и разбилась.
— Это был редкий эльфийский фарфор! — Я слышала слова Говарда Сиа как-то туманно, но удар по лицу тут же привёл меня в чувства. — Мелкая тёмноимперская сучка, раздражаешь одним своим видом! — Он пнул меня в живот, схватил за волосы и поднял. — Тьерское отродье! Всё, к чему прикасаешься ломаешь! Научили магии, а всему, что женщине надо — нет. Твоя семейка не больше, чем тараканы. Я перебью их всех у тебя на глазах!
Он откинул меня к стене. Я чувствовала, как меня заполняет ярость и ненависть. Именно в этот момент я почувствовала ненависть. Она пробудила во мне новые силы, затмив боль. Я поднялась на ноги и схватила меч, висевший на стене для красоты.
— Не смей. Трогать. Мою. Семью.
Корнетта завизжала и кинулась к матери. Торан швырнул в меня скрипку, которую я на лету отбила и разрубила пополам, словно ветку. Дориан выхватил саблю из трости, а Говард снял со стены другой меч.
— Ну, рискни! Имперская сучка! — он бросился на меня с прямым маховым удар, который я заблокировал.
Ногой я откинула его назад и отбила ещё один маховый удар от Дориана, повалила старика на пол, отчего дед закряхтел. Я откинула саблю от него и двинулась навстречу Говарду. Он кинулся на меня, я отбивала его удары легко, не чувствуя усталости. В один момент я сбила его с ног и занесла меч, чтобы убить одним ударом.
— Ты нарушишь договор! — испуганно прокричал он.
— Не припоминаю, чтобы в договоре говорилось о том, что ты имеешь право бить меня.
— Да, вот только ты никому ничего не скажешь, — усмехнулся он. — Потому что Империи нужней наш союз. Если договор будет расторгнут твоя семья пострадает больше, чем моя. Ну, же.
Я уронила меч от бессилия. Говард вскочил на ноги, опрокинул меня на пол и начал пинать ногами, пока я не отключилась.
— Свидетельница говорила, что вы не оказывали сопротивления, — снова остановил Император.
— Это был единственный случай, — объяснила Флёр. — В тот день они отпустили всю прислугу. У всех женщин были семьи в городе. Сиа давали им выходной каждую неделю. Иногда не один. Позже, я объясню зачем. А также о хитром и романтичном конюхе, которому, увы, не к кому было идти.
Подобные случаи повторялись. Теперь руки распускал не только Говард. Остальная свора тоже почувствовала свою власть. Правда, оружие из гостинной приказали убрать.
Дориан избил меня тростью за пролитый на него суп.
— Откуда у вас эти синяки? — спрашивал лекарь.
— Поскользнулась на ступенях, когда спускалась на пляж.
На занятиях музыкой я мечтала порезать смычком горло Торану, когда он швырял в меня подсвечники. Таковой была его реакция, а мои замечания.
— Меня лягнула лошадь, когда я говорила с конюхом.
Корнетта со психу воткнула мне шило в ладонь.
— Напоролась на торчащий гвоздь.
Марлина ударила меня книгой по лицу.
— Беспорядок на кухне, споткнулась.
Ночи в спальне Говарда стали для меня адом.
— Такая неуклюжая. Постоянно падаю. Вот и синяки.
Лекарь приходил чуть ли не каждую неделю, но не для того, чтобы лечить раны, нанесённые мне Сиа, а чтобы узнать не забеременела ли я. Из разговоров Говарда с его отцом я узнала, почему он так ждал этого ребёнка. Он хотел сильного наследника, в жилах которого течёт пламя. И этот день настал.
В ту неделю моё состояние в разы ухудшилось. Меня постоянно тошнило, голова кружилась. Один раз я упала в обморок. Вызвали лекаря. Я сидела в своей комнате, куталась в колючую шаль и отдалённо слушала голоса мужа и городского лекаря. Они о чём-то спорили, но я не могла расслышать о чём. Вошёл только лекарь.
— Поздравляю вас, леди Тьер, — объявил он. — Вы скоро станете матерью.
— Поздравлять стоило бы, если бы я хотела ей быть, — процедила я сквозь зубы. — Уходите.
Эта беременность давалась мне очень тяжело. Ребёнок и печать высасывали из меня все силы. Два паразита убивали меня одновременно, деля территорию моего тела. Меня освободили от всей работы по дому. Я целыми сутками лежала в кровати, мучаясь тошнотой и головной болью. Мир вокруг исчезал, а возвращался спустя несколько часов или даже суток. Иногда у меня хватало сил подняться с кровати, и я шла вниз.
— Вы только посмотрите! — бухтела Марфа. — Я девятерых выносила, и то так не страдала.
— Сделай одолжение, — прохрипела я, посмотрев на бестолковую женщину, рождённую рабыней. — Сдохни!
Она испуганно посмотрела на меня, будто увидала умертвие. Так я, впрочем, и выглядела. Щёки впали, круги под глазами, платье на мне висит. Правильно, пусть боится, мелкая тварь. Никчемная старуха.
— Тебе стоит быть повежливей с ней, — заметила Марлина, захлопнув книгу. — В отличии от тебя, она знает своё место. Бери с неё пример.
Я усмехнулась, расправила плечи и пошатываясь пошла навстречу к Марлине, сидевшей в своём любимом кресле и читавшей книгу.
— А может тоже последуешь моему совету? Сдохни! Сдохните все! — прорычала я.
— Да как ты... — возмущённо начала она.
— А что? — Я нависла над ней, упираясь ладонями в подлокотники кресла. — Что ты мне сделаешь? Ударишь? Ну, давай. Сделай это! Чтобы этот ублюдок, которого так ждёт твой братец, сдох вместе со мной!
Я орала на испуганную Марлину при её дочери. Она боялась не меня, а моего отношения к своей жизни. К тому времени я уже смирилась с тем, что умру. Я даже уже начала думать о том, как подстроить несчастный случай, чтобы Говард не получил своего. Если я просто покончу с собой, он сможет оспорить контракт, а если меня убьёт один из Сиа... Мой брат докопается до сути.
Я оставила Марлину в покое, поняв, что в этот раз она не поднимет на меня руки, и вышла во двор. Там меня встретила рыженькая Аврора, которая через несколько недель должна будет родить. Она подхватила меня под локоть, беспокоясь о том, что я могу в любой момент упасть в обморок.
— Не стоит, я хорошо себя чувствую. — Я вымученно улыбнулась ей. — Правда.
— Я знаю как это нелегко, поверь мне, — начала она.
— Не надо, Аврора. Я не хочу этого ребёнка.
— Может быть, когда он родиться...
— Когда он родиться — я умру, — отрезала я.
— Уилл хотел с тобой о чём-то поговорить, — она сменила тему. — Он сказал искать его на конюшне, чтобы не было подозрений.
Она покинула меня и отправилась на кухню с корзиной овощей. В её рыжую косу была заплетена зелёная лента — подарок Уилла. Я отправилась на конюшню, плотнее укутавшись в плащ. Снег уже начал таять, но всё ещё продолжал хрустел у меня под ногами. Я шла мимо статуи скорбящей женщины, когда заметила маленькую дорожку крови ведущую к ней. Я осмотрелась вокруг, будто боялась, что кто-то может поймать меня рядом с этой находкой.
— Леди Тьер, — позвал меня знакомый голос, но я всё равно испуганно обернулась. Передо мной стоял Уилл, растрёпанный и обеспокоенный.
— О, Бездна, Уилл, — проговорила я. — Не подкрадывайся так.
— Извините, леди Тьер. Я знаю, что вам сейчас нельзя волноваться...
— Давай сделаем вид, что этого... плода не существует, ладно. — Он кивнул. — Что случилось?
— Давайте сделаем вид, что прогуливаемся, я не хочу проблем.
— Конечно.
Мы направились в сторону конюшни, натыкаясь на цветки морозника. Ветер дул с суши. Холод пронизывал меня до костей.
— Вам известно, почему ваш муж отпускает прислугу так часто? — спросил Уилл.
— Нет, меня это тоже удивляет, — заметила я.
— Понимаете, в отличие от остальных мне некуда идти в эти дни. Моя мать умерла, а отец... вы знаете. Иногда, я прячусь в домике у конюшни. Натапливаю там заранее, чтобы дым не привлекал и самому тепло было. Свет не зажигаю. Ладно летом. Есть куда пойти. А зимой мне где быть? Вот и прячусь.
— Ясно, — прервала я, давая понять, что не считаю его поступок преступлением.
— В общем, я не первый раз замечаю, что к дому Сиа приводят людей. Их проводят мимо конюшни. Мужчин, женщин, стариков, молодых, детей. А после этих людей нет. Они не выходят. И в городе их после не видать, кто-то вовсе не местный. Я не понимаю, что это значит! Поймите, мне больше некому сказать.
— Успокойся, Уилл, — попросила я, когда его голос начал дрожать.
— Позавчера вечером это повторилось, леди. Я, правда, не знаю к кому обратиться.
— Мы всё выясним, — пообещала я.
— Нужно поторопиться, они вели двух — девушку и парня. Я не мог их рассмотреть. Завтра Сиа снова отпустят прислугу, — тороторил Уилл.
— Мы выясним всё сегодня вечером, Уилл. Не говори ничего Авроре. Сегодня Говард будет занят новенькой служанкой по имени Тесс, так что моего исчезновения он не заметит, — я потрясла парня за плечи. — В два часа ночи я буду у конюшни. Мы всё выясним. Ясно?
— Это не всё, леди, — проговорил Уилл.
— Что ещё?
— Сегодня Сиа старший и младший говорили что-то о поставке строительных материалов для императорского дворца. Говард сказал, что план почти выполнен. И Императорская семья падёт как раз к приходу его сына.
— Заговор, — произнесла я. — Прямо у меня под носом.
— Я не думаю, что они воспринимают вас в серьёз.
— И пусть. Мне это только на руку.