Моя Муза угасает

Её лицо было покрыто лёгким румянцем от морозного ветра и длительной быстрой ходьбы. Нижняя его часть была прикрыта высоким воротом черной глянцевой куртки, пряча улыбку. Да. Аннабет понимала, что детектив улыбалась. Ей достаточно было видеть её глаза. Темно-зелёные, в которых сейчас отражались последние лучи солнца.

Когда они встретились с её серыми, Аннабет невольно задумалась: интересно, у той девушки тоже такие проникновенные глаза?

Но она сразу отогнала эту мысль. Цепляться за какие-либо черты смертного и думать о таком, не помня притом и овала её лица... Слишком даже для Аннабет Чейз.

— Привет. — Лилит немного расстегнула куртку, чтобы её было лучше слышно.

— Привет, детектив. — Аннабет почувствовала, как собственные уголки губ неконтролируемо приподнялись в лёгкой улыбке. — Представишь? — она кивнула в сторону явно наслаждающегося прогулкой добермана.

— Ох, да... Это Аргос. — брюнетка потрепала пса по голове. — Прости, как-то даже не подумала предупредить.

Аннабет присела на корточки возле Аргоса, её движения были спокойными и уверенными, без резких жестов. Она аккуратно протянула к нему руку, расслабив ладонь, давая ему обнюхать её тыльную сторону. Её взгляд внимательно следил за его реакцией, читая язык тела, который для неё был так же понятен, как чертежи зданий.

Аргос наклонил голову, его черный нос дрогнул, втягивая её запах: морозный воздух, тонкие духи с нотами сандала и пачули. Он сделал ещё один, более уверенный вдох, и его настороженность мгновенно растаяла. Хвост начал медленно, а затем всё быстрее вилять из стороны в сторону, описывая широкие, счастливые дуги. Он коротко, одобрительно фыркнул и сам подался вперёд, тыкаясь мокрым носом в её ладонь, явно приглашая к более тесному знакомству.

— Ну, здравствуй, красавец, — тихо сказала Аннабет, и в её голосе прозвучала непривычная мягкость. Её пальцы коснулись его головы сначала осторожно, проводя по гладкой шерсти между ушами, затем увереннее, за ушами, где шерсть была короче и теплее.

Пёс зажмурился от удовольствия, издав низкое, довольное ворчание, и прижался всей тяжелой головой к её ладони, будто говоря: да, тут хорошо, продолжай.

От этой картины тревога Лилит начала медленно, но верно сходить на нет. Она с улыбкой наблюдала за Аннабет, которая сейчас предстала перед ней в новом свете: не спокойная, а больше умиротворенная, без холодной маски, с тёплым взглядом и расслабленным чертами лица, которое окружали несколько кудрявых, будто случайно выпавших прядей. Лилит впервые заметила, что некоторые из них намного светлее основной копны волос, практически белые.

Когда блондинка подняла на неё глаза, Хагне быстро отвела взгляд в смущении, осознав, что на протяжение нескольких минут просто откровенно пялилась на напарницу. Неловкую паузу прервала Аннабет:

— Пойдём? — произнесла блондинка, встав с корточек.

— Ага.. — единственный звук, который Лилит смогла выдавить из себя.

Они двинулись по аллее неспешно, почти одновременно подстроившись под шаг друг друга. Аргос радостно рванул вперёд, поводок слегка натянулся, но Лилит мягко притормозила его, и пёс тут же вернулся к размеренному шагу.

Под подошвами хрустели подмёрзшие листья. Вечерний воздух щипал щёки и наполнял лёгкие холодной свежестью, а каждый выдох сопровождался небольшим облаком пара. Так они шли некоторое время. Молча. Но это молчание не давило, не требовало слов. Оно ложилось между ними мягко, как тёплый шарф, и странным образом успокаивало. Иногда их плечи едва заметно касались, когда дорожка сужалась. Ни одна не отстранялась.

Лилит украдкой косилась на профиль Аннабет. Сейчас, без привычной маски ледяного равнодушия, с этим лёгким румянцем и расслабленными плечами, она казалась такой близкой, что это пугало. Словно между ними не было дистанции, не было границ. Она казалась той, кому хотелось рассказать всё, даже то, что Лилит обычно проглатывала, стискивая зубы. Той кому можно высказать всё что жгло изнутри. Просто сказать. Но может ли она позволить себе это?

— Слушай... — начала Хагне, и голос предательски дрогнул. Она кашлянула, прочищая горло, и продолжила смотреть вперёд. — Тогда на складе... Я перегнула.

Аннабет повернула голову, её бровь вопросительно изогнулась, но она сохранила молчание, давая пространство. Лилит не сдержалась и перевела взгляд с дороги на её.

— Я хотела извиниться. Когда Барнс... Ну ты знаешь. Я сказала тебе, что ты не знаешь меня. Это было не по делу... И грубо. — выдохнула Лилит. — Просто иногда меня накрывает и... Я говорю первое, что приходит в голову, не думая. А потом, чаще всего, только стыд и неловкость. И хочется просто провалиться под землю. — она усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — Если честно, я удивилась, что ты вообще согласилась пройтись со мной. Когда ты сказала «нет», я решила, что тот звонок был огромной наглостью.

Она замолчала, сжав зубы, чтобы не наговорить ещё больше лишнего. Аргос, почувствовав напряжение хозяйки, сбавил темп и поравнялся с девушками.

Аннабет остановилась. Её серые глаза, в сумерках казавшиеся почти чёрными, внимательно смотрели на детектива.

— Я сказала «нет» не из-за этого, — спокойно произнесла она. — И да. Я не знаю тебя. Полностью.

Аннабет чуть пожала плечом.

— Пока.

Слово повисло в воздухе. Простое, короткое и неожиданное. Лилит моргнула, будто не сразу поняла, что услышала.

— Это угроза или обещание? — попыталась она отшутиться, но голос всё равно вышел тише обычного.

— Констатация факта. — уголок губ блондинки едва заметно приподнялся. — Людей нельзя узнать за пару дней и мелкое недопонимание.

Они снова двинулись вперёд.

Несколько секунд Лилит просто шла, глядя под ноги, будто переваривая услышанное. Хруст листьев под подошвами звучал громче обычного.

— И всё-таки… — начала она, но ветер внезапно усилился, заставив её передёрнуть плечами.

Аргос резко остановился, принюхиваясь к кустам, и потянул поводок. Лилит дернулась следом. Аннабет скользнула взглядом вниз.

— Ты без перчаток. — сказала она, глядя на побелевшие пальцы, сжимающие поводок.

— Да всё нормально, — отозвалась Лилит почти сразу, не поднимая взгляда. — Забыла дома. Не критично.

Она перехватила поводок поудобнее, будто доказывая сама себе, что руки совсем не мёрзнут. Аргос фыркнул и снова дёрнул вперёд, но уже слабее.

Аннабет на секунду замедлила шаг. Взгляд её задержался на покрасневших костяшках, на том, как пальцы Лилит чуть дрожали. Едва заметно, но достаточно, чтобы это нельзя было списать на ветер.

Она остановилась и молча протянула руку.

— Давай.

Лилит непонимающе подняла брови.

— Что? Зачем? — она усмехнулась, стараясь звучать беспечно. — Серьёзно, всё нормально.

Аннабет посмотрела на неё прямо. Спокойно, но с полной серьёзностью.

— Лилит.

Одного имени оказалось достаточно.

Лилит удивленно моргнула, но послушно передала поводок. Их руки соприкоснулись на мгновение и Аннабет почувствовала не просто холод. Не просто тонкие, изящные пальцы, а что-то другое. Плотное, твёрдое, привычное. Она опустила взгляд на их ладони. 

Мозоли. Только не те, что бывают у бойцов, привыкших к оружию, или у работяг, для которых руки — главный инструмент. Нет. Другие. На подушечках пальцев, аккуратные, ровные, будто выверенные до миллиметра. Следы от постоянного давления на тонкие металлические струны.

Аннабет узнала их почти сразу — слишком характерные, чтобы спутать. Память услужливо подкинула образы: сцена, софиты, натянутые струны, движение пальцев, в котором есть и боль, и привычка, и странное упрямое удовольствие. Эти руки знали не только оружие и холод металла, но и музыку. Знали, как создавать, а не разрушать.

Мысль мелькнула и тут же оборвалась. Не её дело. Не сейчас.

Лилит перехватила её взгляд и, поняв, что та заметила, быстро убрала руку, сунув её в карман куртки.

— Тебе самой не холодно? — вдруг спросила она, нарушая тишину. — Ты без шапки.

Аннабет даже не замедлила шаг.

— Мне никогда не бывает холодно, — ответила она ровно, будто озвучивая общеизвестный факт.

— А, ну да, — Лилит тихо усмехнулась. — Ты же у нас мисс хладнокровный консультант.

Аннабет бросила на неё короткий взгляд. В нём не было раздражения, только тень насмешки, почти незаметной.

— Консультант. — повторила она. — Да. Именно так.

— Конечно, — кивнула Лилит с преувеличенной серьёзностью. — Мисс Хладнокровие. Ледяная королева.

— Я не разрешала тебе меня так называть.

— Знаю, — легко отозвалась детектив. — Но ты всё равно откликаешься.

Аннабет открыла рот, чтобы ответить и тут же закрыла его.

Несколько шагов они прошли в тишине.

— Не делай из этого выводов, — наконец сказала она.

— Уже поздно, — тихо ответила Лилит, и в её голосе пряталась улыбка.

Чейз раздраженно фыркнула. И раздражали её вовсе не прозвища. А то, что Лилит была права. И это почему-то имело значение.

***

--суббота | несколько дней спустя | 16:37 --

Бетти~

"My World" (аудио)

О! Я уже послушала утром

Как тебе?)

Слишком откровенно.

Но именно поэтому работает.

Ага, как будто человек перестал оправдываться

И просто остался собой

Напомнило мне кое-кого.

...

***

Дверь распахнулась и с громким стуком ударилась об стену.

— О, Боги! Γαμώτο, Терпс! — Каллиопа вздрогнула от этого звука, едва не пролив чай на свиток. — Какого черта ты врываешься ко мне, как тайфун?!

Терпсихора ворвалась в кабинет всё так же босая, но теперь уже с растрёпанными волосами, в которых запутались сухие травинки — следы спешного бега через парк. Её золотые глаза горели безумным, почти паническим светом.

— Каллиопа! Я видела её! Лилу! Нашу Лилу! — она резким движением выдвинула стул и рухнула на него, даже не пытаясь сохранять достоинство. — Ты понимаешь? Она здесь! В Винчестере!

Старшая муза подняла левую руку, призывая к молчанию. Её ярко-голубые глаза — редкий дар от отца, самого Зевса — смотрели на младшую сестру с тревогой и сомнением. Светлые, почти платиновые волосы крупными кудрями обрамляли её лицо, делая её похожей на античную статую, случайно ожившую в современном мире.

— Лилит? Ты уверена?

— Да! — Терпсихора подалась вперёд, вцепившись в край стола. — Это точно была она. На репетиции. Мы были на стадионе, отрабатывали хореографию с командой. И я краем глаза заметила, как какая-то девушка стоит на краю поля и просто смотрит. На нас. На меня.

— Любой смертный мог проходить мимо и остановиться поглазеть на ваши танцы, Терпс. Ты же знаешь, люди любят...

— ЭТО БЫЛА ОНА, КАЛЛИОПА! — Терпсихора вскочила на ноги, стул с грохотом опрокинулся. Она оперлась руками о стол, нависая над старшей сестрой, и в её золотых глазах стояли слёзы. — Я уже один раз бросила её одну, Калли.. Мы отвернулись от неё однажды, и я поклялась, что этого никогда больше не повторится. Пускай она простила нас с Клио, но.. Но я не прощу себя, если снова пройду мимо!

Она замолчала, тяжело дыша. В комнате повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием свечей.

Каллиопа смотрела на неё долгие секунды. Потом медленно кивнула, и в её голубых глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание.

— Я верю тебе, — тихо сказала она. — Но если это действительно она... Олимп не останется стоять в стороне.

Терпсихора открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент за дверью раздался оглушительный, тяжёлый грохот, будто кто-то уронил десяток книг на каменный пол, а следом за ним ещё и рассыпал свитки.

Сёстры замерли. Каллиопа первой пришла в движение, стремительно обогнув стол. Терпсихора рванула за ней, на бегу задев опрокинутый стул, который снова с жалобным скрипом покатился по полу.

Дверь распахнулась в пустой коридор.

Никого.

Только несколько свитков, небрежно брошенных у стены, словно их кто-то торопливо сгрёб в охапку. И одинокий лист пергамента, выпавший из чьей-то стопки, медленно кружился в воздухе, планируя на пол.

Терпсихора рванула вперёд, выглядывая за угол. Пусто. Только длинная анфилада комнат, залитых тусклым, приглушенным светом ламп, и тишина, нарушаемая лишь её собственным сбитым дыханием.

— Клио, — выдохнула она, узнав характерный почерк на упавшем листе.

Каллиопа наклонилась, подняла пергамент. Её голубые глаза сузились. Это был фрагмент какой-то хроники — Клио никогда не расставалась с ними.

— Сколько она слышала? — тихо спросила Терпсихора, возвращаясь к сестре.

— Достаточно. — Каллиопа посмотрела в темноту коридора, туда, где скрылась их младшая сестра.