Глава первая. Часть 3
Вошедший в дом был приятной наружности: светлые и уложенные волосы, напоминавшие лепестки нарцисса, опустевшие серые глаза, словно пасмурное небо холодной зимой, а худое лицо делало взгляд ещё мрачнее и серьёзнее. Хоть его очи и придают незнакомцу серьезный и отстраненный вид, но несмотря на это, он красив, внешностью чем-то напоминал греческий символ юношеской гордыни и самовлюблённости, сына бога и нимфы, Нарцисса. Древнегреческий герой был чрезмерно горд и любил лишь себя, и внешность незнакомца приписывала ему эти черты характера, словно клеймо.
Лицо Володи просветлело, как только неизвестный вошел в дом, Вова встретил его как старого друга.
–Какие люди! Я уж думал не придешь
–Балбеса, как ты, одного оставлять нельзя.
Незнакомец глянул в сторону и заметил Асю, которая все это время смотрела на новое лицо. Ее голубые глаза излучали любопытство и какое-то недоверие к неизвестному. Тот в свою очередь смотрел на нее, словно сканер и оценивал Асю не только внешне, но и внутренне.
Спустя какое-то время незнакомец все же заговорил.
–Ты кого привел, пока меня не было?
–Не поверишь, сама пришла.-сказал Володя, проходя вглубь комнаты.
Незнакомец шел следом и, кажется, только сейчас заметил, как выглядит Ася, а точнее её одежда. Серые глаза мужчины округлились в удивлении, и он быстрым шагом подошёл к Володе и вполголоса начал говорить.
— Она что…
–Угадал.-рот Вовы искривился в довольной улыбке
Они переговаривались примерно минуту или две. Ася мимолетно могла услышать моменты их разговора, но даже прислушавшись было сложно понять, о чем был диалог этих двух. Незнакомец только начинал говорить, как Володя перебивал его, сразу давая ответ, даже не зная конца предложения неизвестного.
Так что хоть думай, вслушивайся в каждое словечко, но понять их было очень трудно. Да и мысли Аси были заняты немного другим. Слова Володи о том, что этот незнакомец что-то знает до сих пор поддерживали в ней пламя надежды, чтобы уйти из этого места, что выход отсюда есть.
Ася молча переводила взгляд то на одного, то на другого, пока Володя ее не заметил. Его темно-серые глаза забегали по комнате, а рука почёсывала затылок.
–А с тобой что делать–не понятно…
Его взгляд перенесся на неизвестного, а глаза загорелись, словно в голове появилась идеальная идея для чего-то великого.
–Ася, видишь, сам меня балбесом зовет, а я хотя бы представлялся, в отличии от него.
Теперь его улыбка приобрела более хитрый оттенок. Он переложил вину на незнакомца в этой неловкой и странной ситуации, словно изначально виновник–он. Неизвестный в свою очередь закатил глаза и потер виски, как будто сгорал от стыда. Но и это продолжалось недолго, его внимание теперь зациклено на гостье Володи, которая еще стояла у стенки. Теперь на его лице и правда появились нотки неловкости.
Он подошёл к ней ближе и начал говорить, протягивая руку.
–Извини, что не представился. Я Влад Юсупов, а с моим братом ты уже знакома.
Глаза Аси расширились от удивления, ее взгляд перебегал то на Влада, то на Володю, который отошел в дальний угол от греха подальше.
–Братом?! -воскликнула та, словно самой хотелось убедиться в том, что услышала.
Эти двое как небо и земля!
Володя с загорелой кожей, на которой были шрамы от его экспериментов. Почему то Ася заметила их только сейчас, хотя на лице мужчины их несколько. По большей части они небольшие, но есть и те, которые проходят почти через все лицо. На шее и руках были видны бинты, невооружённым глазом можно определить, насколько они грязные и потные, а в сочетании с его балахонами создается образ отшельника, что света белого не видел.
А Влад совсем другой. Бледная кожа, словно он всю жизнь не выходил на улицу, что подчеркивают его синяки под глазами. Но может это не только из-за этого, может быть бессонница или много работы. Хотя по его виду подходят оба варианта. Еще эта идеальная и выглаженная рубашка с темными брюками… Вполне обычный работник одного из московских офисов где-нибудь в центре.
–И как вы можете быть братьями, ума не приложу-сказала Ася, выдыхая ближе к концу.
Она снова посмотрела на двух братьев, все еще переваривая факт о том, что они родные.
–Сам удивляюсь, откуда у меня такой скучный и серьёзный младший братик.-произнес Вова, стоя позади Влада.
–Младший?!
–Да, я младше Володи, ну и что? Сейчас важно другое.
–Ну братик, почему ты такой зануда?
Вова скосил грустную гримасу и посмотрел на брата щенячьими глазами.
–А ты–клоун. Как тебя в институт только брать хотели…
Повисла неловкая тишина и только спустя пару минут Влад вновь заговорил.
–Опять ты меня сбиваешь!
Парень подошел к Володе и отвесил ему подзатыльник.
Ася наблюдала за ними со стороны и на ее лице появилась улыбка. Смотреть на двоих братьев довольно интересно.
Потом Влад снова перевёл свой взгляд на девушку и со строгим голосом начал говорить с Володей.
–У меня к тебе вопросы. Первое: почему она в такой грязной одежде? Я понимаю, что ты сам как бездомный ходишь, но хотя бы для приличия дал бы чистую. Второе: ты ее хотя бы покормил? Она худущая, как скелет! И третье: ты ввел ее в курс дела?
–Это три вопроса, братик.
–Как ты меня задрал…-сказал Влад, уже не выдерживая безответственности своего брата.
Светловолосый молча подошёл к шкафу и начал искать чистую одежду. И он нашел какой-то растянутый тёмно-зелёный свитер, зато чистый. Следом и шорты нашлись, мятые, но без единого пятнышка.
–Э-э-э-э-эй, это моя одежда. –протянул Володя, корча грустное лицо.
–Пока она тут обустраивается–пусть носит.
В этот момент в голове Аси что-то щелкнуло. Она не собирается тут оставаться, надо узнать способ выбраться отсюда.
–Но я тут не остаюсь. Я хочу уйти.
–Знаю, дом моего брата так себе, но потом подыщешь себе жилье получше.
–Нет, нет! Я не хочу ВООБЩЕ оставаться в этом… непонятном месте. Мне надо уйти домой.
–А, ты про это… Это невозможно.
–А я говорил! –с самодовольный эм видос сказал Володя.
–Молчи уж, дурень. Сам, поди, ничего ей не объяснил.
–Я ждал своего умного и заботливого братишку.
Влад нервно потер переносицу и глянул на Асю, пытаясь сосредоточиться сейчас именно на ней, а точнее на грамотном объяснении всей ситуации.
–Послушай, я все понимаю, но домой ты не вернешься. Придётся тут привыкать.
–Ага, еще чего! Как учил великий Ленин: «Ни шагу назад, ни шагу на месте!»
Ася обиженно надула щёки. Что один, что второй–твердят об одном и том же, словно ее тут вообще нет.
Влад виновато опустил глаза в пол, ведь сам с братом когда-то был таким же. В голове всплыли воспоминания об их жизни до попадания сюда.
Перед глазами промелькнула маленькая деревушка в БССР, эти маленькие одноэтажные дома, покрашенные в зеленый, желтый, голубой и многие другие цвета, а с некоторых уже слезла краска и стены снаружи обрели благородный окрас старого дерева. А как же огород за домом? Курятник, если кто-то держал кур, а у кого-то был и загон с главной кормилицей семьи–коровой. И большая часть дня проходила именно на грядках среди кучи насекомых и земли. А некоторым везет, счастливчики: сделают кое-как все дела или максимально быстро выполят эту землю с рассадой и бегом на речку. Кто-то ходил купаться, набегу сбрасывая с себя одежду, а какой-нибудь маленький любопытный мальчишка засядет подальше с самодельной удочкой и наживкой. А уже вечером, когда все румяные и загорелые вернутся домой, у родителей уже готов ужин. Гречка с маслом, компот, а если повезёт, то еще на столе будут драники.
И все, вроде бы, прекрасно, пока не наступил злосчастный сорок первый год.
Володе восемнадцать, а Владу шестнадцать. До сих пор перед глазами горящие дома, слезы, лужи крови, крики о помощи и мольбы о пощаде. И эти смазливые, наглые лица немцев, которые шастают здесь как хозяева. То, как они за шкирку, как животных, таскали женщин, детей и стариков, мужчин избивали и загоняли в амбар, вместо скота. А совсем маленьких, беззащитных младенцев некоторые нацисты с таким хладнокровием бросали на землю, расстреливали и смеялись над маленькими трупами, что по коже пробегала дрожь. Когда-то яркие и живые улицы превратились в место расправы и общей могилы для тысячи жизней простых людей.
И сейчас, словно это было только вчера, их всей деревней вывели на площадь. Гордый офицер в немецком мундире выехал на М-72, как повелитель всего этого бренного мира, и прямо сейчас состоится суд над скотом или свиньями, как немцы еще называли славянские народы.
Матери прятали своих детей за спинами, а те смотрят на вершителя своей жизни со страхом и ненавистью в глазах. Старики с неизвестной надеждой смотрят на небо, словно помощь придет именно оттуда. В их померкших от старости глазах читалась одна фраза, засевшая в их памяти ещё до октябрьской революции, которую не признавала советская власть, но вся надежда была именно на это: «Господи, спаси нас». А потом выстрел над их головами вернул всех в реальность, они сбились в одну кучу, вскрикивая и прикрываясь руками от страха.
Офицер глянул на них с властью в глазах и довольной улыбкой
–Ich habe viele solche Schweine gesehen und es ist jedes Mal lustiger, ihnen beim Sterben zuzusehen.(Я видел много свиней, и с каждым разом интереснее смотреть, как они умирают)
Хриплый голос немца издал смешок, также глядя на толпу.Я видел много таких свиней, и каждый раз смешнее смотреть, как они умирают.
И тут как гром среди ясного раздался голос юноши лет восемнадцати на вид. Это был Володя. В его глазах горел яростный огонь: он не хотел вот так помирать. Как же это так? Они должны были поехать на фронт, должны! Их воспитал коммунистический строй их Родины и по закону собственной чести и патриотизма братья записались в добровольцы. Но эти сутулые собаки прервали все в считанные секунды.
–Я не помру от пули немецких псин!
Он выкрикивал это с ненавистью, глядя прямо в насмешливые глаза офицера. Кулаки Володи сжались, словно прямо сейчас ринется в бой с голыми руками. Ничего и не остается, ведь эти твари забрали абсолютно все оружие из домов. А немецкий офицер смотрел на него и рассмеялся
–Ich mag ihn, er ist lustig. Wäre er nicht slawischer Herkunft, wäre er der beste Wehrmachtssoldat.–сказал он кому-то из солдат.(Он мне нравится, забавный. Если бы не славянское происхождение, то он был бы лучшим солдатом Вермахта.)
Люди в толпе заговорили. А вдруг правда ринется в бой с голыми руками? У некоторых в глазах появилась надежда, а кто-то уже начал ронять на землю слезы. Володя все также смотрел на него с желанием ударить эту морду и окунуть ее в грязь, растоптать, уничтожить, лишь бы не видеть эту самодовольную улыбку.
Рядом с ним протиснулся и его младший брат Влад. Он понимал, как все это безрассудно, что всех их ждет смерть, но кто он тогда такой, если не вступится за людей, которых знает всю жизнь? Кем парень сочтет сам себя, если не выйдет на ровне с братом и не скажет хоть слово в знак протеста этим тварям? Серые глаза юноши от злобы уже постепенно наполнялись слезами.
–Чтоб вы в аду сгорели, чертовы твари!
Раздался еще один выстрел и перепуганные люди сделали шаг назад. Володя и Влад нехотя поддались толпе, а их глаза уставились на офицера.
–Genügend. Das Feuer.(Довольно. Огонь.)–властный тон с эхом отразился по всей разоренной деревне.
Дальше только крики, выстрелы, слезы и лужи крови. Влад и Володя стояли среди толпы и упали под тяжестью чужих тел. Потом тьма, звон в ушах, отголоски немецкой речи и звуки выхлопных газов мотоцикла.
Володя очнулся уже на холодной земле среди трупов. Его лицо, одежда, руки были в крови, удивительно, что пуля лишь проскользнула по его коже и оставила кровоточащую рану, которая застыла, пока парень лежал среди мертвых тел. Когда он более менее пришел в себя, его глаза округлились от страха. Володя судорожно начал искать среди умерших своего брата. Видя эти застывшие от ужаса лица, касаясь их холодной кожи, на глаза наворачивались слёзы, ведь еще несколько дней назад они были живы и радовались всяким мелочам.
Володя разгребал мертвые тела, пытаясь найти среди них брата. Слезы уже не держались и падали на тела умерших. Парень оглянулся по сторонам, надеясь увидеть брата среди тел.
И он его нашел. Влад лежал под трупами других, поэтому Володя сначала отодвинул от него остальных, после чего приподнял тело брата. Ран не видно, да и на ощупь крови нет. Володя наклонился к груди брата. Сердце бьётся… Живой, слава богу!
–Влад! Боже ж ты мой, живой!
Слезы продолжали литься из темно-серых глаз Володи, только уже от радости, а на лицо полезла улыбка. Влад постепенно открывал глаза и начал кашлять от того, что несколько часов провалялся среди трупов. Володя помогал брату прийти в себя, а когда тот оклемался, обнял его, словно сокровище, даже не так, как самое дорогое, что у него есть на всем белом свете.
–Заставлять волноваться–моя работа, а не твоя, Влад. Понял?
В его голосе читалось не только волнение, но и строгость, которая ему не свойственна. Влад посмотрел на Володю, словно это вовсе не он, а кто-то другой. Его брат типичный беспризорник, вечно попадающий в передряги и неловкие ситуации. А о строгости и серьёзности даже речи быть не может. Теперь кажется, что Володю на момент подменили, но привычные черты характера все еще просачивались через несвойственную строгость, ведь на ходу придумать что-то на подобии шутки может только он.
На лице Влада появилась еле заметная улыбка, и прокашлявшись, он начал говорить.
–Да понял я, понял… Теперь куда?
–Сам не знаю, может в лесу партизаны есть или хоть кто-то из наших, а не фашистов этих.–прошипев сквозь зубы последние слова сказал Володя.
А дальше, как и было сказано, они пошли в лес. Немцы забрали и уничтожили абсолютно все, что было в деревне, так что идти пришлось так, на легке.
И тут воспоминания Влада прервало прикосновение к его плечу.
–Э-э-эй, братиш, ты завис. Заканчивал бы ты над отчетами своими сидеть по ночам, свихнёшься.
Юсупов младший встряхнул головой, возвращаясь из воспоминаний в реальный мир. Все те события минувших дней пронеслись перед ним за несколько секунд, а тогда всё тянулось так долго…
Его внимание снова приковалось к Асе, которая была прямо перед ним. Он сел сбоку от нее и стал говорить со спокойствием и неким состраданием, ведь когда-то сам не хотел оставаться здесь.
–Послушай, я знаю–это тяжело, но отсюда правда нет выхода. Те, кто тоже сюда попал уже пытались искать выход, но так и не нашли, а попыток было много, поверь мне.
Влад оглядел ее ещё раз. Худущая, прям как скелет… Светловолосый посмотрел на Володю, а тот, выпучив глаза не понимал, что от него хотят. Влад выдохнул и сказал прямо
–Ты может ей поесть принесешь, для приличия?
–Ой-ой-ой, да иду я, иду.
Володя вышел из дома, а Влад остался с Асей. Она выглядела совсем разбитой и подавленной. Может попытаться сменить тему? Возможно, это ей поможет.
–Ну так… Что там в мире творится? Новое что-то появилось?
–В каком смысле?
–Ну не знаю, открытие или что-то вроде. Коммунизм построили?
–Нет, уже во всю перестройка идет.
–Это еще что?
–Ну, долго объяснять.
–А если кратко?
–Ну-у-у, с Западом отношения налаживать стали, музыка новая появилась, ещё говорили, что «Голос Америки» скоро покрывать перестанут.
–Это радиопрограмма что ли? –сказал Влад, вскинув бровь.
–Вроде того.
–М-да, не видать нам коммунизма, да?
Смена темы хорошо подействовала, как он и предполагал. Они разговорились о том о сем, а время пролетело незаметно, и Володя уже притащил какую-то похлебку с грибами. Разогрев это месиво, все трое начали есть. Только все сидели там, где местечко нашлось, а то в бардаке Володи хоть на вису ешь.
–Ты не устал от своих грибов?
–Не наговаривай мне тут! Они для всего подходят и для настоечки в том чи… –Володя не успел договорить, как его перебили.
–Опять ты со своими настойками, сколько можно? Для разнообразия хотя бы чай сделай.
–С грибами?
–Володя, блять!
–Ася, видишь, какой у меня злой младший брат? Смотри, сейчас задымит от злости, как паровоз.
Девушка засмеялась, а сам Влад уже был готов разорвать Володю на куски.
Вечер прошел спокойно, на улицу уже опустилась ночь. На смену солнцу на небосвод пришла луна. Ее бледные лучи освещали каждую травинку, листик и ветку своим тусклым светом, словно пытаясь найти тех, кто еще не спит. Может быть, даже во время царствования луны в ночном небе есть еле заметные маленькие существа, которые любят ее существо всей душой. Ведь днём всегда так шумно, все куда-то спешат, что-то делают и мало кто замечает то, что его окружает. Взять тех же пчёл или шмелей. Они все время носятся туда сюда, словно места себе найти не могут, а их жужжание только сильнее придает нам представление об их ежедневной рутины. Даже есть много устойчивых выражений, связанных с ними, например когда человека сравнивают с этими созданиями его называют трудолюбивой пчелой.
А ночью все совсем по другому. Все затихает, засыпает и везде так спокойно. И лишь еле слышые звуки сверчков и гул комаров разносятся со всех сторон. В доме Володи тоже все затихает, ну почти. Они с Владом тихо говорили в другой комнате, пока Ася пыталась заснуть. Но она просто сидела у окна, бросая взгляд на ночное небо и луну.
Влад старался разговаривать как можно тише, хотя ему это трудно давалось из-за брата.
–Ты с дуба рухнул?! Нельзя ее в Центр! Языка она не знает, да и не знает, что происходит! –если бы можно было кричать, он бы кричал не сдерживаясь.
–Мы тоже пришли сюда и ничего не знали. И она привыкнет.
–Нет, нет, нет, и еще раз нет! Я все сказал. Нам помнишь как трудно было самим здесь? Ей также тяжело.
–И что ты предлагаешь?
–Пусть пока у тебя поживёт. Я попытаюсь научить ее линскому.
–Эй, почему это у меня?
–Ты–отшельник. Там ее испуганную как миленькую сгрызут.
–О-ой, да брось. Кто ее сгрызет? Француженка эта твоя намулеванная? , –спросил Володя с самодовольной улыбкой– Ладно, ладно, только не пыхти. Правда паровозом называть начну.
Теперь уже все решено. Асе еще долго предстоит привыкать к новому миру, его правилам и законам.