36 часть
— Если тебе некомфортно, я могу не пить, и мы уедем?
— Да ладно уж, переночуем и утром поедем.
— Точно? — спрашивает он также тихо. На мгновение он отстраняется от моего уха, чтобы взглянуть мне в лицо. Я киваю, и он, прежде чем отстраниться, находит время, чтобы нежно поцеловать меня в скулу.
Я соглашаюсь остаться только потому, что это нужно Николасу и его отцу. Я вижу, что они оба хотят общаться, но между ними словно стоит невидимый барьер, который они не могут преодолеть. Возможно, им просто нужно немного больше времени, чтобы понять друг друга.
Постепенно разговор становится менее напряженным и иногда все даже смеются.
Они сидят напротив нас, а рядом с их столом стоит детский стульчик, чтобы малыш мог тоже находиться рядом. Я не могу перестать думать о ребёнке и понимаю, насколько это необычно для меня.
Мне трудно представить себя в роли матери. Я часто думаю о том, как у меня появится ребёнок, и мне придётся постоянно заботиться о нём. Я будто бы ставлю свою жизнь на паузу и посвящаю себя воспитанию этого маленького человека. Я стараюсь дать ему правильное воспитание и уберечь от психологических травм, ведь в моём детстве было точно так же. В такие моменты я восхищаюсь своими родителями, которые, кажется, были не просто людьми, а настоящими святыми.
Из своих мыслей и сосредоточенного взгляда на ребёнке меня возвращает в реальность рука Николаса. Сначала она тяжёлым грузом ложится чуть выше колена, а затем он сжимает мою ногу, продвигаясь вверх. Всё это время он продолжает беседу со своим отцом. Лишь на мгновение он поворачивается, чтобы увидеть мою реакцию, подмигивает мне и вновь с лёгкой непринуждённостью возвращается к разговору.
Его рука медленно скользит по внутренней стороне моего бедра, с лёгкостью раздвигая мои ноги в стороны.
Когда пальцы младшего Уильямса касаются моей обнажённой кожи на бёдрах, моё дыхание становится прерывистым. Я наклоняюсь ближе к столу, чтобы сидящие напротив не заметили, что происходит. Отпиваю глоток вина, с наслаждением чувствуя, как терпкий напиток обволакивает моё горло.
— Вы давно знакомы? — спрашивает Инна, а я ощущаю, как мужские пальцы нежно скользят по краю моих трусиков, медленно их отодвигая.
— Мы учились вместе два года, но не были знакомы, — уточняю я, переводя взгляд на Николаса, который, кажется, совершенно не испытывает неловкости. — А потом мы случайно встретились и начали общаться.
Я едва сдерживаю себя, чтобы не вздохнуть и не застонать от удовольствия, когда чувствую, как его пальцы проникают под ткань моих трусиков. Он нежно ласкает меня, повторяя круговые движения, которые не должен был делать, пока его отец сидел напротив. О, боже.
Я стараюсь вести себя как ни в чём не бывало, но не могу перестать замечать, что происходит под столом. Кажется, это его средний палец нежно ласкает мой клитор, вызывая у меня дрожь от возбуждения.
Он никогда раньше не делал ничего подобного, и никто другой не вызывал у меня таких чувств, кроме, возможно, меня самой. Но это было что-то совсем другое, не то, что я испытывала, когда доводила себя до оргазма без особых усилий. Сейчас я ощущала, как всё моё тело буквально наполняется ноющим напряжением, а под его прикосновениями всё пульсирует и горит, безмолвно умоляя не останавливаться.
Я сейчас кончу. Боже мой.
— Николас, — я вновь заставляю его склониться ко мне, потянув за одежду. — Прошу тебя, прекрати.
— Но тебе, по-моему, очень даже нравится.
Его шепот у моего уха вызывает у меня трепет и мурашки по телу. Кроме того, это позволяет мне на мгновение отвлечься от приближающегося оргазма, так как во время разговора он не так сосредоточен на том, что делает у меня под платьем.
— Мы с твоим отцом сидим за столом, — снова пытаюсь я донести до него эту мысль. Но его пальцы лишь усиливают давление на клитор, и я закусываю щёку изнутри, чтобы сдержать стон. — Прошу тебя, остановись.
На самом деле, меньше всего на свете я хочу, чтобы он останавливался. Но и переживать оргазм, сидя напротив его отца, было бы слишком. Однако моё тело предательски не позволяет мне сопротивляться этому ощущению.
Он не даёт мне сказать ему больше ничего на ухо, возвращаясь к обсуждению за столом.Это невыносимо. Мне срочно нужно куда-то пойти.
— Простите, а где у вас ванная?
— Прямо коридору самая первая дверь.
Я резко встаю из-за стола, как будто меня ошпарило кипятком. Но я стараюсь сохранять спокойствие, как будто только что не испытал оргазм в присутствии троих человек.
На самом деле, у меня всё горит внутри, а не снаружи.
Я захожу в ванную комнату, кладу обе руки на раковину и внимательно смотрю на своё отражение в зеркале, стараясь сосредоточиться на нём.
— С тобой всё в порядке? — спросил Николас, через минуту входя в ванную и закрывая за собой дверь.
Я готова убить его сейчас. Или умолять довести меня до оргазма. Что-то между этим.
— Ты что делаешь, блин? Еще немного и я бы..
— Кончила, — заканчивает за меня фразу, которую я не смогла озвучить при нём. — И, на мой взгляд, вам всё же нужна помощь с этим.
Не дав мне возможности ответить, он резко развернул меня спиной к себе, заставив упереться руками в стену рядом с раковиной. Его ладонь легла на внутреннюю сторону моего бедра, и он начал медленно поднимать моё платье вверх.
— Нужно ведь, детка?
Николас обхватывает рукой мою шею, заставляя прогнуться в спине и наклониться к нему. Он поворачивает мою голову вбок и страстно целует в губы.
— Ты и сам всё понимаешь.
— Я хочу, чтобы ты сама об этом попросила.
Прижавшись ягодицами к его бёдрам, я ощущаю его твёрдость. Эти чувства настолько сильны, что я не могу сопротивляться им.