34 часть
Я осторожно приподнимаю её халат пальцами, обнажая обе груди. Её кожа словно покрыта молоком, а соски, розовые и напряжённые, привлекают моё внимание. Я с уверенностью могу сказать, что эта девушка — самое прекрасное создание, которое я когда-либо встречал в жизни.
— Мне это нравится, — я с жадностью целую её в губы, словно вокруг нас пустыня, а она — мой единственный источник воды. — Это то, о чём я думаю, или мне кажется, что это так?
Я нежно обнимаю её грудь, осторожно сжимая сосок между указательным и большим пальцами. Её стон, вырвавшийся из груди, гасится моим страстным поцелуем.
— Да, детка, — второй рукой я нахожу край её кружевных трусиков, которые располагаются чуть выше бёдер, ближе к талии, и начинаю медленно их стягивать. — То, что скоро войдёт в тебя.
— Нет, — тут же отвечает она, резко вставая с меня и оказываясь на полу. — Не сейчас.
Если это какой-то безумный план — доводить меня до исступления, а затем отказывать, как она это делает, то это самое нелепое, что только можно придумать. Я был готов разорвать её халат на части от переполнявшего меня желания и напряжения. Но она просто молча ушла в ванную, забрав с собой одежду, чтобы переодеться. Спустя пять минут она вернулась. Её взгляд был таким же недовольным, как и мой, я уверен.
— Не хотите ничего объяснить?
— Мне нужно обосновать своё «нет»?
Да, чёрт возьми, потому что мы взрослые люди, и твоё поведение заставляет меня чувствовать себя некомфортно. Мой разум уже начинает выдвигать страшные предположения о причинах такого твоего отношения ко мне.
— Тебя обидел этот пидор? Или, может быть, кто-то другой?
— Я не понимаю о чём ты говоришь,
Николас, я же тебе всё рассказала о наших отношениях.
— Хорошо, я задам прямой вопрос, — она пристально смотрит на меня, скрестив руки на груди, внимательно слушая. — Этот мудак делал что-то, что было против твоей воли?
— О, нет! — воскликнула она, повышая голос. — Никто меня не насиловал, о чём ты говоришь? Давай уже поедем.
Этот разговор завёл нас обоих в тупик, мы молча сели в машину. Поездка за город была не очень быстрой, поэтому за это время напряжение между нами успело накопиться и передаться моей машине. Она ведёт себя так, будто обиделась, хотя я не могу понять, почему. Она увлечённо пишет кому-то сообщения, стуча ногтями по экрану телефона и тихо подпевая песне, которая играет в машине. Я решаю не мешать ей и просто сосредоточиться на дороге, которая в это время почти пуста.
— Ты больше не хочешь со мной разговаривать? — наконец произнесла она, откладывая телефон в сторону. — Ты так сильно злишься из-за того, что я тебе отказала?
Эти грубые слова срываются с её уст, и я меньше всего хотел бы, чтобы она думала так. Она может игнорировать меня месяцами, но я желаю, чтобы она объяснила, в чём именно заключается её проблема.
— Я не сержусь и всегда рад с тобой пообщаться.
Я действительно злюсь, и мне сложно контролировать это чувство. Однако оно не может затмить те трепетные эмоции, которые она во мне вызывает.
— Тогда почему ты молчишь сейчас?
— Хорошо, милая, о чём будем говорить?
— Тебя это действительно так сильно задело?
— Меня не задевает то, что мы не трахаемся.
Если ты скажешь, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть ко мне, или если ты пока не доверяешь мне, я буду ждать столько, сколько потребуется. Просто будь честна со мной.
— Я не могу.
Она говорит это неожиданно, не объясняя, что именно имеет в виду. Затем отворачивается и смотрит на дорогу.
— О чём ты?
— Почему ты думаешь, что в отношениях с моими бывшими что-то было не так?
Мне не следовало задавать этот вопрос, когда я за рулём. Я был настолько зол, что, кажется, был готов въехать в ближайший столб.
Она. Этот долбоёб. Их секс. В своём воспалённом воображении я словно слышал её голос, который, как эхо, повторял его имя.
— То есть у вас было просто ахуенно?
— Николас, я не это имела в виду, — перебиваю я Аида.
— Отвечай на мой вопрос.
— Притормози, — прошу я, не замечая, как разгоняюсь всё быстрее и быстрее, вдавливая педаль газа. — Николас!
— На вопрос ответь.
Я не знаю, чего я хочу больше: знать все подробности или никогда не заводить эту тему.
— Останови машину! — воскликнула она, резко дернув руль в сторону, чтобы съехать на обочину и избежать столкновения с приближающимся автомобилем. Это заставило меня резко затормозить.
Как только мы останавливаемся, она быстро выходит из машины, кладёт руку на грудь и начинает тяжело дышать. Я тоже выхожу, обхожу машину сзади и пытаюсь прикоснуться к её рукам. Она дрожит от страха.
Уже темнеет, а мы всё ещё не можем прийти к согласию и спорим посреди дороги.
— Ты же нас чуть не убил! — она ударяет меня в грудь своим маленьким кулачком, полагая, что мне должно быть больно. — Ты что, совсем спятил?
Ею безусловно.
— Похоже, что так, — говорю я, пытаясь прижать её к своей груди. Сначала она пыталась возражать, но, осознав, что это бесполезно, затихла. — Он просто вёл себя неприлично, а я ревную тебя ко всему, что движется.
Я заметил на её лице короткую довольную улыбку.
— У вас нет причин ревновать меня к этому человеку, — говорит она, прислонившись спиной к автомобилю и глядя на свои ноги. — Николас, он не причинял мне зла и не делал ничего плохого. На самом деле, он никогда не прикасался ко мне.
— В каком смысле?
— Я не спала с ним, если тебя это так интересует, — сразу же перебивает она. — Как ты думаешь, я сексуальная?
Я не понимаю, как она может сомневаться в этом и задавать подобные вопросы, когда почти все парни в нашей группе не сводят с неё глаз и буквально тают от её обаяния. О чём она, конечно, догадывается, ведь это очевидно.
— Ты знаешь мой ответ, — произнес я, и по ее лицу я понял, что такая формулировка не принесла ей удовольствия. — Я думаю о тебе с того самого дня, как впервые увидел тебя на том балконе.
— А если после близости вам что-то не понравится?
Мне хочется задать ей множество вопросов о том, почему она задаёт такие странные вопросы и почему её это так интересует.
— Аида, ты можешь объяснить, в чём проблема?
Она несколько секунд обдумывает ситуацию, то опуская взгляд, то снова поднимая его на меня, и повторяет эти действия несколько раз. Я понимаю, что она хочет мне что-то сказать, но не может решиться. От этого моё сердце наполняется тревогой за её прошлое.
— У тебя было много девушек? — спрашивает она, закусывая губу. — Я имею в виду тех, с кем ты занимался сексом. Просто скажи мне, сколько их было.
— Я не считал, — говорит она с натянутой улыбкой, но я вижу, что это не просто улыбка, а выражение недовольства моим ответом. — Это не имеет значения.
— Для меня имеет.
Эта сцена ревности возникла из ниоткуда. Я даже не смотрю на других. Я добровольно чувствовал себя, как собака на цепи, и был вполне счастлив в таком состоянии.
— Нет, и для вас тоже не имеет значения. Для меня есть только вы. Даже если у тебя есть какие-то недостатки, я всё равно буду выбирать тебя, не раздумывая.
— Если я скажу тебе, что за девятнадцать лет моей жизни у меня никого не было, ты всё равно будешь выбирать меня, а не своих подружек, которые, возможно, делали для тебя что-то особенное?
— Что? Повтори. В каком смысле «никого не было»?
— Видишь, судя по твоей реакции, ты даже не ожидал этого, — её отчего-то так злит происходящее, что она повышает голос. — Что? Разве я не выгляжу как девственница?Ты ведь думал, что мне всё равно, с кем спать.
Мне нужно несколько секунд, чтобы осмыслить её внезапное признание. Я действительно не ожидал услышать такое. Передо мной стоит девушка, воплощение моей мечты, и она считает, что отсутствие в её жизни других мужчин должно меня расстроить.
Когда я думаю о том, что она встречается с другим человеком, мои внутренние демоны, которые терзают мою душу ревностью, словно распадаются на атомы. Но теперь, услышав это, они словно обрели надежду.
— То есть проблема была только в этом? Ты серьёзно?
— Николас, я серьёзно. Ты считаешь меня очень привлекательной, и у тебя самого было много девушек. Как я могла тебя разочаровать? И почему ты улыбаешься, я же говорю серьёзно!
И я действительно не могу сдержать улыбку. Я чувствую себя так, словно выиграл все деньги мира.
— Аида, прошу, перестань говорить глупости, — я беру её горящие щёки в свои ладони, поднимаю её лицо и заставляю посмотреть мне в глаза. — Я хочу тебя, потому что ты уникальна, и я даже не мог мечтать о том, чтобы ты были чиста и невинна.
Потому что если бы я точно знал, что произошло и с кем, то этот человек просто исчез бы в глубине реки.
Сейчас я понимаю, как много ненужных вещей сказал этой девушке. Я подозревал её в связи с Адамом и даже предположил, что ей безразлично, с кем спать. Как можно было произнести такие слова в адрес того, кто вам очень дорог?
Я изо всех сил старался не поддаваться этим чувствам. Мне казалось, что это невозможно, что за один вечер девушка, которая два года вызывала у меня раздражение, не могла стать для меня таким наваждением. Когда вы думаете только о ней, когда вам хочется говорить с ней и прикасаться к ней, пусть даже и скрывая это за маской неприязни, — это вызывает беспокойство и тревогу.
Она должна была стать моей независимо от исхода событий, и теперь она принадлежит мне.
— Обязательно было так себя вести? Ты могла бы просто поговорить со мной.
— Это было как-то неловко.
— Неловко - это когда ты на паре чертишь таблицу у доски, а я, глядя на тебя сзади, у меня, сука, взрывается член, — наконец она улыбается, хихикает и прикрывает губы руками. — Ты можешь быть со мной честна во всём. Всегда. Я готов принять любую правду.
— Даже если среди моих друзей окажется десяток красивых и накачанных парней, ты сможешь это принять? — это всего лишь шутка, но она вызывает у меня раздражение, и Аида понимает это по моему взгляду. — Ну всё, я пошутила.
— Поехали.
— Николас, пожалуйста, мы должны ехать со скоростью ровно девяносто километров в час, и тогда ты доставишь меня домой в целости и сохранности.
— Если твой не смешной монолог окончен и я больше не услышу ничего подобного, можешь не беспокоиться - ты доберёшься целости и сохранности.