33 часть
— Может быть, это? — Аида достает из шкафа вешалку с платьем.
Я был бы готов провести здесь целые сутки, наблюдая за тем, как она примеряет разные платья, стоя у шкафа и глядя в напольное зеркало. Она была уверена, что ни одно из её нарядов не подходит для ужина с моим отцом, хотя я старался убедить её в обратном. Но что бы она ни надела, она всегда выглядит прекрасно. В моих глазах она идеальна. Хотя раньше мне нравились девушки с другими чертами: более высокие, смуглые и с тёмными волосами, все они меркли в сравнении с ней.
Мне будет мало даже двадцати четырёх часов в сутки, чтобы вдоволь насладиться её красотой. Я словно ослеплённый любовью, не мог даже представить, что когда-нибудь испытаю такие сильные чувства.
— Просто выбери любое, они все хорошие.
— Что значит «любое»? — она отрывает взгляд от своего отражения в зеркале и смотрит на меня. — Мне нужно то, что будет выглядеть лучше всех.
Я сижу на её мягкой кровати и удивляюсь, как много в её спальне вещей, которые мне не знакомы. Над кроватью висят фотографии, украшенные гирляндой, на тумбочке стоят свечи, а на стуле висит совершенно прозрачный кружевной бюстгальтер молочного цвета. Я приехал, чтобы помочь ей выбрать одежду и наконец-то отправиться на праздник. Однако, чтобы спокойно смотреть на неё, нужно быть совершенно равнодушным.
— Тогда, розовое.
— Почему именно нежно розовое?
— Ты просила меня назвать то, что мне больше всего нравится, и я хочу, чтобы это было лучшее.
Пусть лучше будет это платье, чем чёрное с огромным вырезом на бедре. Этот вырез будет мучить меня весь вечер. Ведь именно это платье она держала в руках дольше всех остальных, и, возможно, именно на нём она и хотела остановить свой выбор.
— Но мне больше нравится, когда ты у меня дома, а не тут.
Хотя она больше не жила со мной, каждое утро я забирал её в одно и то же время. Мы завтракали в её любимой кофейне и ехали в университет, притворяясь, что просто знакомые. Хотя до этого в машине мы провели целых полчаса, целуясь.
— Всего хорошего в меру.
Снова её язвительный тон и сарказм. Я часто ловлю себя на мысли, что уже привык к этому, но каждый раз убеждаюсь, что он всё равно меня раздражает. Однако теперь я уже не чувствую того сильного раздражения, которое раньше заставляло меня желать сказать ей что-то обидное. Сейчас у меня много других желаний, и я хочу наказать её совсем иначе, чем раньше.
— Что-то не так?
— А что может быть не так?
— Потому что ты смотришь на меня так, будто у меня на лбу нарисовано что-то неприличное.
— Я любуюсь тобой, потому что ты самая прекрасная, мой ангел, — говорю я, накручивая на палец локон её гладких, светлых волос. — Твои родители создали настоящий шедевр.
Она дарит мне самую очаровательную улыбку, смущённо и радостно, и старается отвести взгляд, чтобы не встречаться со мной глазами.
— Зачем я накрасилась, если ты всё равно заставляешь меня краснеть?
— Я не понимаю, зачем ты нанесла макияж, мне и без него было хорошо, — на её лице сияет улыбка, и мне очень приятно быть её причиной. — И ещё, прошу тебя, сделай мне одолжение, надень это.
Беру висящий на стуле кружевной лифчик молочного цвета и кладу ей в руки.
Достаточно одного взгляда на него, чтобы представить её в этом белье. И ещё меньше времени нужно, чтобы вспомнить тот единственный раз, когда я видел её без него.
В голове сразу же возникает самая неприятная мысль: её бывший, этот негодяй, видел и прикасался к ней. Это похоже на паранойю, которую невозможно контролировать. Я чувствую, как мои кулаки сжимаются от напряжения.
Я хочу вернуться в тот день, когда превратил его ёбаное лицо в мясо и добавить ещё.
Мне хочется проучить его за то, что он говорил о ней. Я не хочу, чтобы этот человек вообще когда-либо приближался к девушкам, не только к моей, но и к другим. Она словно пробуждает во мне скрытые звериные инстинкты, сама того не осознавая.
— Николас, — она уже дважды пытается забрать своё бельё из моих рук, но её пальцы не могут разжаться из-за того, что я крепко сжимаю кулак. — Всё хорошо?
— На балконе есть пепельница?
— Да, но, — не дослушав её, я выхожу на балкон и закрываю за собой дверь, чтобы сигаретный дым не проник в её спальню.
Мне нужно выкурить две или три сигареты подряд, чтобы успокоиться, когда я наблюдаю за семейной парой, которая выгуливает собаку у дома. Я осознаю, что веду себя глупо, и мне становится смешно от этой ситуации.
Знаю, что у меня за плечами опыт общения с десятками женщин, но сейчас я чувствую, как меня переполняют эмоции из-за её прошлого с одним мужчиной.
Опомнившись, я возвращаюсь в спальню, где Аида, сидя за туалетным столиком, поправляет свой макияж.
Я наклоняюсь и нежно целую её в макушку. Мне достаточно нескольких секунд, чтобы ощутить её густые волосы, наполненные тонким ароматом ванили и вишни, чтобы моё сердце наполнилось спокойствием.
— Они будут отмечать дома или в ресторане?
К сожалению, я совсем не подумала о подходящей обуви для такого случая.
Дома у них есть годовалый ребёнок.
— Кто ещё будет присутствовать?
— Вот приедем и узнаем.
— Откровенно говоря, мне всё ещё кажется, что это не самая лучшая идея - приглашать меня на день рождения чужого ребёнка, — уже в который раз за день она пытается найти повод, чтобы отказаться от этого мероприятия. — Я никогда не была особенно близка с детьми, а тут ещё предстоит оказаться в кругу незнакомой семьи.
— Ты не чужой человек для этого ребёнка и не чужая этой семье. Теперь это ясно как день.
— Николас, ну ты ведь понял о чём я говорю.
Я виделась с твоим отцом всего лишь полчаса. Я никого здесь не знаю, и все уверены, что твоя девушка — это совершенно другой человек.
— Ты поедешь со мной, потому что я хочу, чтобы ты была рядом. Разве этого недостаточно?
— Ладно, я всё равно уже почти собралась, —
она с недовольством и глубоким вздохом берёт в охапку вещи, которые собирается надеть. — Мне нужно переодеться.
Аида смотрит на меня таким взглядом, который ясно даёт понять: она хочет, чтобы я покинул спальню и позволил ей переодеться в одиночестве. Однако я не собираюсь этого делать.
Я притягиваю её к себе за руку, усаживаю на кровать и оказываюсь сверху. Моё желание охватывает меня, и я больше не могу просто смотреть на неё, не прикасаясь к её телу.
Я хочу её, как будто я последний девственник. Одна только мысль о том, как я медленно войду в её тугую и влажную киску, словно туманом окутывает мой разум и заставляет мой член наливаться силой. Вероятно, она уже чувствует это, судя по тому, как её бёдра легко скользят по моему телу.
— Нам, вообще-то, пора ехать.
Она смотрит на часы, которые находятся на её запястье, хотя в этот момент мне совсем не важно, сколько времени. Я даже готов остаться дома, как она и просила, и провести этот вечер только с ней.
Мои руки нежно скользят по её бедрам, поднимаясь всё выше, пока не оказываются под её шелковистым халатом молочного цвета. Я сжимаю её упругие ягодицы, а мои губы исследуют каждый сантиметр её шеи и груди, открывая для себя всё, что скрывает вырез.
— Уильямс, — она, вероятно, хотела сказать что-то ещё, но я через ткань губами нахожу и слегка прикусываю её твёрдый сосок. От этого она жалобно стонет и кладёт руки мне на плечи. — Боже, не делай так!
— Тебе не нравится, ангелочек?