28 часть
Четвертой парой была физкультура, предмет, который я не люблю. Я надела форму, но перспектива бегать и прыгать, повторяя движения за преподавателем, меня не вдохновляла.
Ухватила Лиру под руку и мы отправились сидеть на скамейку, пока все остальные в группе делились, чтобы поиграть в волейбол.
Удивительно, но Николас весь день соблюдал дистанцию, как я и просила. Лишь изредка я ловила на себе его пристальный взгляд, и в эти моменты мне вспоминалось, что произошло прошлым вечером. Я не могла понять, нравится ли мне такой стиль общения или же я сама стремлюсь, чтобы он открыто показал, кто его действительно привлекает. Но я не могу заставить себя признать это.
— Они будут играть все вместе? — интересуется подруга, имея в виду, что и девочки, и мальчики будут играть в одной команде, не разделяясь по половому признаку.
— Надеюсь, нас не заставят играть. Пусть делятся, как хотят, — говорю я, отрываясь от телефона и бросая взгляд на ребят, которые стояли напротив друг друга по разные стороны сетки. — К Адаму никто из девчонок не подошёл, так что шансы у нас должны быть неплохие.
— Ну и что с того? — с разочарованием говорит подруга. — Он всё равно видит во мне только твою подружку и ничего больше.
— Это он тебе об этом сказал?
— Разве ты не можешь понять, как парень к тебе относится, по его поведению? Для этого даже не нужно ничего говорить.
Она очень расстроена, и я не знаю, что сказать. Лира права: иногда чувства говорят громче слов. Она отворачивается от меня и наблюдает за игрой детей, в то время как я погружаюсь в ленту новостей на своём смартфоне.
— Я бы, наверное, не смогла бы жить, если бы оказалась на месте девушки Николаса.
— Что? — я резко оторвалась от телефона и подняла глаза на подругу. — Ты о чём?
— Вот, посмотри, — произносит она, указывая в его сторону, чтобы не показывать пальцем. — Афина уже не знает, как привлечь его внимание.
Афина действительно стоит рядом с ним в ожидании. С этого момента моё внимание полностью сосредоточено на этой напряжённой игре и на девушке, которая стоит рядом с Николасом.
— Как ты думаешь, он ей нравится?
— Я не думаю, она мне это лично говорила, — сказала Лира об этом спокойно, как о чём-то обыденном, а я, охваченная гневом, начала нервно покусывать нижнюю губу. — Кажется, у них даже был роман на первом курсе.
Вот этого мне точно не нужно было слышать. Я никогда не считала себя ревнивой, но сейчас я, как ненормальная, не могу отвести от них взгляд. Я не могу спокойно сидеть на месте, когда после хорошей подачи она поворачивается именно к нему и улыбается.
— Это правда? — я понимаю, что уже поздно задавать этот вопрос, и подруга не сразу соображает, о чём речь, ведь время уже упущено. — Между ними действительно что-то было?
— Возможно, это просто слухи, а возможно, и правда. Ведь это же Николас.
Я хочу выразить своё недовольство и ответить подруге, но меня прерывает крик Афины, которую мы обсуждали. Она получила удар по ноге мячом, брошенным другой командой.
В глубине души я испытываю радость, хотя и понимаю, что это чувство недостойно. Она падает, и Николас протягивает ей руку, чтобы помочь подняться. Однако она либо не может встать, либо притворяется, что ей это не под силу. Он наклоняется к ней и о чём-то спрашивает, а затем она обнимает его за шею. Он всё же помог ей встать и дойти до лавочки, где сидели мы с подругой.
Если бы он взял её на руки, я бы никогда больше с ним не заговорила.
Николас украдкой взглянул на меня, возможно, просто так, а возможно, чтобы оценить мою реакцию на произошедшее. Я не произносила ни слова и старалась сохранять спокойствие на лице, но на самом деле я была в ярости и готова наброситься и на него, и на неё.
— Думаю, мне нужно обратиться к фельдшеру, — произнесла Афина, обращаясь только к нему. — Я вряд ли смогу добраться туда самостоятельно.
Ещё раз встречаюсь взглядом с Николасом.
— Вы справитесь или мне помочь? — он обращается только ко мне, и, кажется, его совсем не беспокоит состояние больной ноги девушки.
— Справимся.
Мы поняли друг друга без слов. Он бросил ещё один быстрый взгляд на Афину, которая, держась за ногу, тихо плакала, и снова сосредоточился на игре.
— Мог бы и помочь! — недовольно фыркает одногруппница.
Мне хочется ответить ей резко, но я сдерживаюсь. Я сама просила Николаса не делать этого, и теперь понимаю, почему. Сейчас мне хочется подойти к нему и поцеловать его на глазах у всех, чтобы вопросы исчезли и больше не возникали подобные ситуации.
Берём Афину под руки с двух сторон и провожаем до фельдшера. Выяснилось, что с её ногой всё в порядке, никакого растяжения нет, только ушиб. Она уже может ходить самостоятельно, но её всё же отпустили с занятий. Лира остаётся с ней, сидя на подоконнике у медицинского кабинета. А мне от злости хочется курить.
Мне не хочется ни с кем разговаривать, хочу побыть немного в одиночестве. Я зашёл в мужскую раздевалку, где царит не самая приятная атмосфера. Вещи не были аккуратно сложены, а запах оставлял желать лучшего.
Я нахожу кофту своего лучшего друга, залезаю в карманы и достаю пачку сигарет. Однако зажигалки нигде не видно.
— Я везде тебя искал, — с этими словами Николас заходит и громко хлопает дверью, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — Разве ты не знаешь, что девочкам не место в мужской раздевалке?
— Я и не собиралась здесь оставаться.
Я говорю с недовольством, словно каждое слово пропитано ядом. В данный момент я не хочу видеть и слышать его. Никогда бы не подумала, что обычная ситуация может вызвать у меня такой сильный гнев. Мне было настолько плохо, что казалось, я вот-вот взорвусь. Я металась из стороны в сторону, пытаясь избавиться от мыслей о том, что он никогда не был моим и, похоже, никогда не будет. Всегда находились какие-то препятствия: его девушка или Афина.
— Стоять, — он берет меня за локоть и не даёт пройти к двери. — Во-первых, курение вредит вашему здоровью, мисс.
Он достает пачку сигарет из второй моей руки, чуть ли не выдирая из пальцев.
— Не забудь сказать это себе, — он курит, не переставая, и отчитывает меня. Я возмущён несправедливостью ситуации. — Отпусти меня, наконец!
Я пытаюсь дотянуться до дверной ручки, но он так крепко прижимает свою ладонь к двери над моей головой, что мне не хватает сил, чтобы открыть её.
— Успокойся, — с отчаянием произношу я, поворачиваясь к нему лицом. Я понимаю, что он намного сильнее меня, и мне не открыть эту дверь, пока он сам не позволит. — В чём дело? Ещё утром всё было хорошо.
Он берёт меня за подбородок и приподнимает моё лицо так, чтобы наши взгляды встретились.
— Это было необходимо?
— Что именно?
— Помогать ей.
— Ах, вот в чём дело, — он улыбается, отводя взгляд в сторону, а затем снова возвращается к изучению моего лица. — Я должен был оставить её лежать посреди спортзала?
— Там были и другие парни, которые могли бы ей помочь.