29 часть
— Почему я не могу? — спрашивает он, словно действительно не понимает. — Я был ближе всех к ней, поэтому и помог.
— Потому что, — он кивает и ждёт, что я скажу, а я не могу найти нужных слов. — Потому что ты ей явно нравишься и даёшь ей надежду.
— Мне всё равно, даже если она по ночам придумывает имена нашим будущим детям. Это было не больше, чем просто проявление человеческих чувств.
— Кажется, раньше ты не очень-то проявлял ко мне человечность.
— Не стоит сравнивать себя с другими. Она не так открыто демонстрирует свои чувства, как это делаешь ты. И о тебе не говорят того, что говорят о ней.
— И что же о ней говорят? — Я уже примерно представляю, что говорят, но мне хочется услышать это от него. — Ты с ней спал, не так ли?
— Разговор окончен, иди, — он отпускает дверь, позволяя мне покинуть раздевалку. Стянув с себя футболку, он начинает переодеваться. — Ах, да, точно, возьми, теперь ты свободна.
Он берёт мою руку, поворачивает ладонью вверх и настойчиво вкладывает в неё пачку сигарет.
— Ну хорошо, — он строго и холодно смотрит на меня. — Я пойду и тоже сейчас повисну у кого-нибудь на шее, если это нормально для тебя и я свободна.
Гордо разворачиваюсь и снова дергаю ручку двери, но едва успев прикоснуться. Когда я попыталась приоткрыть её всего на несколько сантиметров, Николас с силой захлопнул её прямо перед моим носом. В считанные секунды он развернул меня к себе лицом, прижав моё тело к двери с одной стороны, а с другой — лишив даже намёка на личное пространство, прижав к своему обнажённому торсу.
У меня спирает дыхание, от одного взгляда ему в глаза. Николас нежно обнимает меня за шею и с жадностью начинает целовать. Его губы впиваются в мои с такой страстью, что я ощущаю не только его язык, но и металлический привкус крови.
— Пожалей этого парня, — нежно шепчет он мне на ухо, оставляя влажные поцелуи на моей шее, чуть ниже мочки. — Иначе мне придётся свернуть ему шею.
— Почему это? — он ухмыляется в ответ на мой вопрос. — Я свободная девушка и поступаю так, как велит мне мой разум.
Его тёмные глаза пылают от гнева, хотя он, вероятно, осознаёт, что мои слова были сказаны намеренно.
— Потому что только я имею право делать с тобой это, — он нежно целует меня в губы. Затем его губы перемещаются к моей шее, но на этот раз он не проявляет особой нежности. Они спускаются ниже, к ключицам, оставляя за собой следы из поцелуев. В это время его рука проникает под мою чёрную обтягивающую футболку, задирая её вверх, и касается груди, которую скрывает тонкий кружевной лифчик.
— Только я могу тебя касаться, и никто другой не должен приближаться к тебе, ты меня понимаешь? — шепчет он мне на ухо.
— Поняла.
— Нет, ты не поняла, — он резко разворачивает меня, вжимая щекой в дверь и заставляя прижаться ягодицами к его бёдрам. Теперь я отчётливо ощущаю его огромный член. — Скажи это, моя маленькая.
Он нежно гладит меня по спине, а затем его правая рука снова находит мою грудь, с жадностью сжимая её. В то же время левая рука поднимает мои волосы, чтобы он мог поцеловать меня в шею.
— Только ты можешь прикасаться ко мне, — говорю я, задыхаясь, едва слышно.
Николас понимает меня, даже если я говорю тихо и запинаюсь. — Только ты. Никаких других парней.
— Как же ты иногда бываешь чудесной, — Николас обвивает каждый мой изгиб на теле, будто пытаясь запомнить их. — Если бы ты не придумывала всякие глупости, я был бы самым счастливым на свете.
— Это не глупости. Для меня не глупости.
— Если это так задевает тебя, я перестану здороваться с ней.
Эти слова приносят мне неземное наслаждение, словно он ласкает меня своим языком, который только что произнёс их, складывая буквы в слова.
— Ты куда-то уходишь? Пара ведь ещё не закончилась.
— Да, — произносит он хриплым голосом, когда я наконец обретаю силы и отстраняюсь от него. — Это был просто детский сад. Поеду на настоящую тренировку.
— Так срочно?
— Нужно выпустить пар.
— А что за тренировка?
— Бокс, — говорит он, надевая серый свитшот прямо на голое тело. — Не хочешь составить мне компанию?
— А ты возьмёшь меня? — он ухмыляется, кивая. — В смысле поехать с тобой, Уильямс.
— Возьму.
Он не уточняет, что именно подразумевает под своим ответом, и, кажется, не стремится прекратить моё смущение. Его взгляд продолжает вызывать у меня краску.
Я даже не переодеваюсь, просто забираю свои вещи из раздевалки. Впервые в жизни я просто ухожу с пары. Единственным оправданием моему поведению служит то, что это занятие — физкультура. Обычно я просто сижу на лавочке и стараюсь не привлекать к себе внимания преподавателя.
В который раз он не разрешает мне нести что-то тяжелее моей маленькой сумочки, забирая у меня даже небольшой пакет с вещами.
— Вы уже уходите? — почти у самого выхода из корпуса мы сталкиваемся с Лирой и Афиной. Подруга явно удивляется, увидев меня в компании этого молодого человека. — Вы уходите вместе?
Впадаю в ступор. Я прокручиваю в голове возможные сценарии обмана, которые можно было бы разыграть прямо сейчас, но ни один из них не кажется мне убедительным. Я совсем не готова оправдываться перед подругой и одногруппницей, и, кажется, Николас понимает это по моему растерянному виду.
— Обсудите всё потом, — сказал он, и его голос был совершенно спокоен. Его не беспокоило, что нам предстоит ответить на множество вопросов от друзей. — Пойдём.
Он осторожно подталкивает меня, чтобы я, наконец, пришла в себя и начала действовать.
Я снова оказываюсь на переднем пассажирском сиденье его автомобиля, предварительно разместив все свои вещи на заднем сиденье. Николас, не отрывая от меня взгляда, заводит машину.
Когда он так делает, мне становится жарко, а в горле словно появляется пустыня. В голове сразу возникают образы всего того, что он позволял себе со мной.
Я нажимаю на кнопку в дверце и открываю окно, чтобы в салон проник свежий воздух и я могла немного прийти в себя.
— Я не знаю, что ответить Лире, если она спросит о нас.
— Правду? — удивляюсь, не веря в абсурдность его слов, и приподнимаю брови. Он же смотрит только на дорогу и не замечает моей реакции. — Вы же лучшие подружки, я не вижу в этом никакой проблемы.
— Я не хочу, чтобы кто-то узнал об этом, — мне даже самой тяжело объяснять, и я нервно перебираю пальцы одной руки, сжимая их другой. — Все будут думать, что я вмешиваюсь в твои отношения.
Что по факту так и есть. Не знаю, есть ли в этом моя личная вина, но наша общая точно присутствует. В какой-то момент, который остался для меня загадкой, мы оба перешли черту. Он перестал быть для меня просто наглым одногруппником, а я для него — надоедливой старостой. Всё произошло так быстро, что, если бы я могла вернуться назад, то не смогла бы определить, когда мне начало нравиться, как он целует меня, прикасается и ведёт себя по-другому.
— Если кто-то посмеет сказать что-то не так в твою сторону, я дам ему понять, что это не стоит того, чтобы из-за этого переживать.
— Но это же правда, Николас. Ты не сможешь заткнуть мне рот.
— Не стоит, — говорит он, заметив, как сильно мои слова расстроили меня. Он протягивает руку к моим коленям, сплетает наши пальцы и продолжает вести машину одной
рукой. — Обещаю, я постараюсь решить этот вопрос как можно скорее, — говорит он.
— Ты снова хочешь стать холостяком?
— Нет, — не раздумывая ни секунды твёрдо отвечает он. — Ты знаешь чего и кого я хочу.
— Можешь ли ты ответить на один вопрос? — Он утвердительно кивает. — Когда вы в последний раз спали с ней?
— Вот это мы точно обсуждать не будем.
— Тебе сложно ответить?
— Если я отвечу, ты расстроишься, обидишься, и мы снова поссоримся. А мне это не нужно.
Я высвобождаю свою руку из его ладони, с недовольством цокаю и отворачиваюсь к окну.
— Когда ночью вёз тебя домой из клуба, а потом поехал к ней. Довольна?
Конечно, нет. Но мне важно было узнать, что в последнее время такого не случалось.