Невезучая

— Сейчас кто-то сидит у себя дома, досматривая сон, кто-то сидит на балконе с чашкою горячего шоколада, кто-то доедает в кафе «Dady», а кто-то гуляет по лесу в два часа ночи не пойми зачем! — я тихо ругаюсь, когда ветка попадает мне по лицу, и недовольная Огнева сама еле сдерживается, чтобы не накричать на меня.
— Ты можешь быть тише?! — схватив за рукав куртки, Василиса ускоряет шаг, таща меня за собой.
Я падаю, задеваю камень коленкой, ветка впивается мне в живот и остаётся злобно рычать, терпя.
— Ещё чуть-чуть и мы достигнем цели. — пытается подбодрить меня подруга, замечая, не слишком радостное настроение.
— Круто! — саркастично улыбаюсь я. — Но было бы ещё веселей, если я хотя бы знала, что мы делаем в столь позднее время и куда направляемся.
Огнева тяжко вздыхает, задавая один и тот же вопрос «Доверяю ли я ей?». А перед ответом я устало потираю вески и, закатив глаза, более уверенно отвечаю одно и тоже «Да». Василиса лучезарно улыбается, вновь ведя меня в глубокую чащу леса, а с каждым шагом я все сильнее сжимала часы, ужасно реагируя на посторонние звуки.
Во мне проснулась паника, которая кричала каждый раз, когда над моей головой пролетела ворона. Все было настолько плохо, что моя фантазия решила, что дующий холодный ветер предупреждал меня об опасности. Конечно, все это было лишь моим воображением, но могла ли я обладать самообладанием сейчас? Нет.
Я живо схватила свою подругу и утащила Василису за дерево, закрыв рот рукой. Сердце немыслимо билось, я заставляла дышать себя тише, хоть и приступ паники атаковал меня. Хотелось убежать, наплевать на всех и всю ситуацию в целом. Но вместо этого я прижилась к дереву вместе с Василисой, и всеми частями тела чувствовала, как нервно сглатывает подруга. Мы обменялись взглядами. Её — был наполнен страхом, а мой — до жути серьёзным.
— Вы слышали? — твёрдый тембр голоса прозвучал в нескольких метрах от меня. И сразу же после этого я начала ощущать, как мучительно для меня под его ногами хрустят засохшие листья. Нервы сдавали, это можно было понять и по действиям Василисы. Вцепившись в свою куртку она съежилась, желая, как и я, исчезнуть. Но тут подруга перестала чувствовать себя незащищенный, казалось, стресс ушел, несмотря на, паршивую ситуацию, Огнева прикрыла глаза, вдыхая аромат так знакомой мне туалетной воды. Я взглянула на Василису, словно она была тем самым маньяком. Но промолчала, отметив в своей голове, разузнать о действенном способе расслабиться.
— Есть план. — выдала я, разглядывая что-то впереди, не в силах взглянуть на Василису. — Только дай слово, что ты спасешь их.
Огнева хотела возразить, но мой строгий взгляд не дал продолжить. Я видела, как сопротивлялась Василиса. Она открыла рот, но продолжала молчать. Краем глаза, я замечаю, как девушка кричала от безысходности, закусывая губу и утирая слезы на щеках. Я не любила сентиментальных эмоций, но резко приобнявшая меня подруга, не могло не тронуть меня в сердце. Я замерла в шоке. Теперь я была готова открыть рот и падать на колени. Моя эйфория тут же исчезла, когда свет от фонаря попал мне прямо в глаза. Именно это действие дало мне свой «Старт».
Конец у каждого свой. Мы никогда не сможем предугадать его. Одни лишь останавливаются и встречают его лицом к лицу, а другие не перестают бежать, зная одно — сзади смерть. Это и делает нас сильней. Каждый шаг — это урок. Не всегда безболезненный. Часто оставляет дикие раны, и не все заживают, остаются шрамы. Они напоминают, что когда-то было плохо, но сейчас ты живой, значит стоит сражаться за тех, кто мертв и ценить живых.
Хочешь умереть? Так сделай что-то по-настоящему важное, и не для себя, а для других. И если ты живешь в данную секунду, ты в первую очередь нужен кому-то, а не себе. Признаюсь, о самоубийстве я думала часто, думала что никому не нужна. И стоя возле пропасти между жизнью и смертью, я задавала себе один и тот же вопрос: «А для чего я здесь?». Ведь, если и ушли родные, для кого-то же я существую. А кому-то я могу оставить шрам, как давно оставили мне. Я очень виню себя за те времена, что стала эгоисткой. Трудностей не мало, а проблем еще больше, но это отличает нас от тех, кто умер. Мы сражаемся за родных, чтобы не ты улыбался, а твои близкие.
Я первый раз в жизни бежала с улыбкой на лице, словно в душе я чувствовала себя той маленькой Захаррой, которая так любила хвостики и для полного счастья ей не хватало печенье из пекарни Жан-Жака. Конечно, я знала, что рано или поздно они смогут найти нас с Огневой, но всё-таки в данной ситуации обузой была я, поэтому мне стояло отвлечь их.
Сейчас я снова бежала в глубокий лес. Всё было, как в тумане. Я мало что могла разглядеть, но одно не изменилось точно. Я не прекращала бежать, зная, что они за мной. Куртка слетает и тонет где-то в болоте, а я неимоверно перепрыгиваю на другую кочку, слыша громкие басы позади. Но тут ботинки соскальзывают по грязи, и я довольно громко приземляюсь рядом с курткой, не забыв, задеть торчащие корни и камни. Из моего рта вырываются дикие стоны, хватаюсь за спину, пытаясь глотнуть что-то кроме капель воды. Голоса приближались, я начала медленно вставать, как сверху кто-то спрыгнул на меня, прижав всем телом к грязи. Я и не успела воскликнуть, как незнакомец закрыл нас обоих курткой сливающейся с болотом. Рыжие волосы прикрыл капюшоном. Карие глаза виновато взглянули на меня, не прекращая улыбаться, на что я только отвернулась, чтобы хоть так не видеть их. Я готова была оттолкнуть максимально далеко парня, если бы не обстоятельства.
— Захарра...
— Заткнись, Майк. — в моем голосе не было той обиды, которая преследовала меня раньше, когда я видела его. Нет, я давно смирилась с потерей раньше дорогого мне человека. Шрамы остались, причем довольно глубокие. Но теперь есть другой мне ценный человек. Чтобы удостовериться, что с подарком все в порядке, я залезла в карман джинс, и нащупав их, дышать стало гораздо легче, заметив крайне важную деталь, которая мне поможет понять главную цель этого парня.
— Послушай, я...
— Не говори! — я зло кидаю на него взгляд, теперь моя очередь зажимать ему рот. — Они рядом, а ты дышишь громче, чем я сейчас ругаюсь.
Майк сейчас просто улыбнулся, но даже в этом простом движении я вижу подвох. Всё-таки есть в ней скрытое лицемерие, которое просто так не заметишь за искренностью. Поэтому я только хмурюсь и отвожу взгляд, готовясь осторожно выслушивать его пустые раскаяния.
По голосу совсем молодые парни долго светили фонарями. На этих секундах, я замирала, волнуюсь, что Майку хватит мозгов не начать каяться прямо сейчас, но пока им в подслушку не сказали вернуться на пост, те не осмелились сдвинуться с места.
И только когда парни исчезли из виду, я тяжело вздохнула, хватая Майка за рубашку, чтобы отодвинуть, как можно дальше. Тот не шевельнулся. В глазах блестела твердость, он был настроен решительно поговорить со мной. Громко цокнув и закатив театрально глаза, я готовилась ударить его, но вместо этого ощутила резкий распространяющийся по всему телу жар. Его рука резко оказалась на моем теле, а глаза заблестели. Поведение парня меня крайне пугало. Противно хмыкнув, чтобы он понял, мое нежелание находится рядом с ним, я попыталась убрать его руку, но тот лишь сильнее сжал меня. Став невыносимо больно, я закусила губу, прошептав, что он заплатит за это. В ответ послышался тихий смех, так раздражающий меня.
— Пусти. — это скорее была не просьба, а угроза. Я крепко сжала свободную руку, не переставая, выглядеть серьезно. Сейчас я давно должна была бы на полпути к моей подруге, а не лежать в грязи с Майком.
Джонсон лишь проигнорировал мой приказ, начав, прикасаться ко мне более настойчиво. Все его действия плохо сказывались на мне, я отказывалась принимать тот факт, что я правда скучала по нему. Не в силах сдерживаться, я свободной рукой схватила его за лицо, исследуя пальцами его новые веснушки, маленький шрам и темные синяки под глазами. Мне резко стало жаль его до глубины души. Та убивающая ненависть исчезла. Джонсон стал для меня котенком, которого я так желала увидеть и простить всё на свете. Его большие темные глаза, словно ночь, начинали меня притягивать, и я была не в силах противостоять.
Майк углубил поцелуй, совру, если скажу, что давно этого не хотела. Я не могла остановиться, будто он был моим наркотиком. Голова была так затуманена, что я, кажется, забыла обо всём и перестала думать. Ситуация начинала выходить из-под контроля, когда ледяные ладони Майка лежали на моем животе, начиная спускаться вниз и вниз.
Я не понимала, что творю.