Кольцо дракона💍🐉

Песни к главе (ко 2 части):

1. In the Name of Love - Martin Garrix, Bebe Rexha;

2. Миллионы глаз смотрят на нас - Юлианна Караулова;

3. Странно (cover Ксения Ларина) м/ф Феи: легенда о чудовище - Огнева Татьяна (к отношениям Хуобайше и Уиншэ).

Наступил фестиваль Лунного Нового года. Практически целую неделю люди и заклинатели праздновали этот праздник в кругу семьи и на улицах.

Год змеи ушел, пришел год лошади. И кто родился в этот год должны весь год носить красное, чтобы отгородиться от неудачи{1}.

В кругу семьи в первый день Новогоднего фестиваля готовят клецки и потом вместе едят. Так решили поступить и обитатели цитадели.

Слугами были приготовлены начинки и тесто. И дружной компанией два заклинателя, два человека и два магических зверя собрались на кухонке павильона Йонгхэнг, чтобы лепить клецки.

Мэйгуи, Хэй Му Дан и мадам Юн делали это практически профессионально. Клецки получались аккуратными и не разваливались.

Чего не скажешь об клецках Зиана и двух магических зверей. Хотя они старались... по крайней мере, Зиан и Хуобайше точно старались, чтобы выглядело более или менее аккуратно. Что же до божественного зверя...

Делал он нехотя, а мыслями был далеко, отчего не обращал внимания на качество своих клецок.

Хэй Му Дан и Мэйгуи переглянулись с неким беспокойством.

— Уиншэ, у тебя все хорошо? — спросил через мысленную связь Верховный заклинатель.

— Да. Вполне. А что? — равнодушно ответил дракон.

— Ты выглядишь подавленным. И мыслями будто далеко отсюда. Тебя что-то беспокоит?

— Тебе кажется. Я просто не понимаю, почему тоже должен этим заниматься?? — тут же выразил свое возмущение дракон.

Мэйгуи ощутила, что божественный зверь начнет все-таки возмущаться, потому бросила на него взгляд. Но Уиншэ не стал прекращать и все же спросил прямо у заклинательницы:

— Вот ответь мне: зачем меня усадили делать эти клецки?

— Хватит возмущаться, как ребенок. Ты божественный зверь, которому 1000 лет, а ведешь себя... Зи-эр ведет себя лучше — сидит и делает так, как у него получается. И ты член семьи. Так что сиди и молча делай, — сказала строгим голосом Мэйгуи.

Слова о том, что он «член семьи» задели что-то в душе божественного зверя, и он снова ушел в себя, прекратив возмущение. Получалось у него до сих пор из рук вон плохо.

Хуобайше бросила взгляд на дракона. Для нее это тоже было в новинку, но в силу своего природного любопытства, она все же была не против такой странной традиции.

Когда-то она спокойно жила с огненными духами-лисами глубоко в лесу в их маленькой деревне. Чем ее компания сейчас отличается от той, которую она имела когда-то? Тем более, что духи до сих пор рядом с ней, просто стали больше проводить времени с Зианом. А она в компании божественного зверя, Мэйгуи, Хэй Му Дана и Мадам Юн. Каждому свое, и она не против.

И все же она немного сочувствовала божественному зверю. Судя по его истории жизни у него долгое время не было такой компании, не было семьи. А тот, с кем он находился в бегах, смог найти выход из их ситуации, и сейчас скорее всего с другими богами. У божественного зверя есть Мэйгуи и ее бывший ученик, он знает их долгое время, но неужели они не стали для него хоть немного семьей?

Хуобайше решила попытаться узнать у дракона об этом. Они как магические звери должны держаться вместе.

Когда с лепкой было покончено, слуги пришли позаботиться об клецках: убрать их в прохладное место, чтобы потом сварить.

Зиан бросился играть с духами, Мадам Юн пошла проследить за сыном. У Мэйгуи и Хэй Му Дана были какие-то дела, которые они пошли решать вместе. Потому два магических зверя остались наедине.

— Поговорим? — хули-цзин заглянула в глаза божественному зверю, что остался стоять возле павильона Йонгхэнг.

— О чем? — только спросил Уиншэ.

Хули-цзин махнула рукой, предлагая пройтись. Это позволит в непринужденной обстановке раскрыться.

И они отправились на прогулку по цитадели.

— Так о чем ты хотела поговорить? — спросил Уиншэ после нескольких минут молчания со стороны лисицы.

— Ты вообще не обязан говорить, что тебя гложило во время лепки клецок. Но позволь мне сказать, что ничего нет странного в том, что Мэйгуи пытается втянуть тебя в эти человеческие традиции. Она считает тебя членом семьи. Или это так непривычно? — сказала Хуобайше и посмотрела на собеседника своими золотыми теплыми глазами.

Божественный зверь не сразу ответил.

— Для таких коллективных существ, как ты и твои подопечные, не странно находиться и являться членом такой большой компании. Я же, сколько себя помню, был один. И не видел в этом ничего такого. Но если одиночество длится не один десяток лет, а сотню лет, то оно приедается. И после уже странно вливаться даже в ту компанию, в которой ты считаешься уже давно членом семьи. Ощущение, что рано или поздно это закончится. Даже если я знаю, что я больше не смогу отвязаться от этих двоих. Менять снова подопечного я не намерен. И когда Хэй Му Дан достигнет бессмертия, я останусь с ним. Я сам так решил, а также пообещал Мэйгуи.

— Тогда может я могу тебе помочь? — предложила хули-цзин.

Они остановились.

Божественный зверь вопросительно посмотрел на лисицу. Та же улыбалась без присущей ее природе хитрости.

— Помочь? Ты? — изогнул бровь Уиншэ с тенью улыбки.

— Да, я. Ты сам сказал: моему виду присуще коллективность. Ты ничего не потеряешь, а наоборот много приобретешь. Соглашайся.

Дракон с прищуром посмотрел на хули-цзин, пытаясь понять, скрывает ли она что-то или нет (?). Но столкнулся с упрямым взглядом золотых глаз, смотрящих также изучающе в аметистовые.

— Ладно. Допустим, я согласен. Как ты намерена помочь? И с чем? — дернув плечом спросил Уиншэ.

Теперь Хуобайше улыбнулась присуще ее виду. Но у дракона не было ощущения, что он зря согласился. Ему наоборот стало интересно, какая идея пришла в эту рыжую голову? Он в силах пережить неприятности, которые могут свалиться ему на голову из-за этой лисицы и ее выходки.

— С чем помочь? Разве ты сам не сказал, что слишком привык к одиночеству? Я помогу тебе избавиться от этой вредной привычки. Ты прав, что к такой разношерстной компании сложно привыкнуть быстро. Поэтому привыкай пока что к моей компании. И компании моих подопечных. А там дальше легче будет, — сказала Хуобайше.

— Я итак привык к компании Мэйгуи или к компании ее бывшего ученика. Я же их знаю уже давно, — фыркнул дракон.

Хули-цзин тяжко вздохнула. Заставив божественного зверя вопросительно на нее посмотреть. Мол: «Ты что считаешь, что я не прав?».

— Похоже, ты слишком долго находился сам по себе. Я не спорю, что ты лучше меня разбираешься в некоторых человеческих отношениях. Но поверь мне, ты не видишь картину целиком.

— Я не вижу картину целиком? — возмутился дракон.

— Да. И я предлагаю тебе пари. Эти 2 дня проведи в моей компании и взгляни на наших подопечных со стороны. Поверь мне под конец 2 дня твоя картина мира перевернется.

— А что если нет? Что если ты не права? — спросил Уиншэ.

— Тогда я возьму свои слова назад. Но это не значит, что я откажусь помогать тебе впредь. Мы уже условились, что поможем этим двум потерянным в статусах сблизиться. Так что от меня с концами ты не отцепишься. Ну что? Согласен? — спросила Хуобайше и протянула руку.

Уиншэ с подозрением и скепсисом смотрел на протянутую руку хули-цзин. А после ей в глаза. Но та была очень уверена в том, что считала правдой.

Он и правда ничего не терял от того, что согласится понаблюдать за их подопечными со стороны эти 2 дня. Хотя чем это будет отличаться от того, чем он занимался обычно, он не понимал? Неужели есть то, что ускользнуло от его глаз?

— Согласен, — сказал дракон и закрепил пари.

🧧🧧🧧

Вечером того же дня, вся разношерстная компания собралась за новогодним ужином есть клецки. Они разместились в беседке за павильоном Йонгхэнг. Слуги повесили и зажгли фонарики и отправились тоже праздновать Новый год.

Уиншэ не мог понять, что такого он не мог разглядеть раньше, наблюдая за бывшей подопечной и нынешним? То, что они связаны алой нитью судьбы, он и так знал. Что еще есть между ними?

— Хватит считать ворон, а не то клецки остынут, — сказала хули-цзин, толкнув дракона в локоть, так как сидела рядом с ним.

Она то во всю уплетала новогодние кушанья и ни о чем не беспокоилась. Будто уже знала, что выиграла спор.

Такая мысль не очень понравилась божественному зверю. Есть ему было не обязательно, но он ничего не имел против ее принять, находясь в такой большой компании. Он все же взялся за свою порцию, машинально беря с других тарелок прочие закуски.

И тут кто-то решил позариться на его кусок рыбы. Уиншэ недовольно посмотрел на «смельчака» и столкнулся с золотыми хитрыми лисьими глазами. Хуобайше смело смотрела в потемневшие аметистовые глаза. В ней пробудился азарт, потому она не отступила.

— Это мой кусок, — прорычал Уиншэ.

— А на нем что написано, что он твой? — спросила Хуобайше.

— Ты играешь с огнем, хули-цзин!

— Нашел чем напугать! У меня же огненный элемент! Я не боюсь огня! — раззадорилась хули-цзин пуще прежнего и раздражая дракона еще сильнее.

— Только посмейте подраться за столом! — вмешалась в не начавшуюся потасовку магических зверей Мэйгуи, угомонив обоих.

— Это мой кусок! — сказали дракон и хули-цзин в один голос.

— А вы не пробовали поделить его? Обязательно в драку лезть? — спросила Мэйгуи.

Кое-как уняв внезапно разбушевавшихся магических зверей, заклинательница вернулась к беседе с Верховным заклинателем.

После разношерстная компания отправилась смотреть фейерверки со стены цитадели.

Слуги зажгли фейерверки на передней части двора. Было довольно красиво. Как и вид на праздничный город с такой высоты.

Хэй Му Дан даже решил посадить младшего брата на шею, чтобы тот увидел еще больше. Эта затея очень волновала Мадам Юн. Хуобайше тоже была восхищена видом, что у нее хвосты покачивались от переполняющих ее чувств.

Мэйгуи улыбалась с ностальгией. Божественный зверь встал рядом с ней.

На такой высоте дул холодный ветер. На темно-синем небе с бисерками звезд плыли облака. А город горел алым от зажженных фонарей.

— Это Новый год самый лучший из тех, что мне довелось отметить в своей прошлой жизни. Как думаешь, раз мой первый Новый год в новой жизни выйдет таким прекрасным, удача улыбнется мне в наступившем году? — спросила Мэйгуи, поправив прядь волос и убрав ее за ухо.

Божественный зверь прикрыл глаза из-за ветра, задувшего в него и растрепавшего бело-серебряные волосы, заплетенные в жидкую косу. Так же ветер приподнял рукава бело-серебряного ханьфу с голубо-серым узором дракона средь облаков.

— Если ты поверишь в это — то конечно повезет, — ответил Уиншэ.

Мэйгуи лишь натянула улыбку на эти слова.

— У тебя все в порядке? — вдруг обратился к заклинательнице Хэй Му Дан, поддерживая за ноги младшего брата.

Бывшая Верховная заклинательница удивленно уставилась на бывшего ученика. Но вспомнив о том, что по определенным обстоятельствам Хэй Му Дан не станет к ней обращаться, как к наставнице, успокоилась и ответила:

— Да. Этот вид опьяняет. Давайте дождемся фейерверков и отправимся в город?

Хэй Му Дан поддерживающе улыбнулся и кивнул.

Когда слуги запустили фейерверки, разношерстная компания взглянули на эту красоту, а после отправились в город, чтобы повеселиться с остальными жителями столицы.

Уиншэ и Хуобайше при выходе из цитадели спрятали «отличительные черты». Хотя божественному зверю пришлось менять и цвет волос, и цвет ханьфу, так как он слишком выделялся своими бело-серебряными волосами и такого же цвета нарядом.

Под маскировкой он стал очень симпатичным заклинателем с черными, как ночь, волосами и в черно-синем ханьфу. Даже меч добавил к образу. И только глаза оставил прежнего цвета.

Хуобайше просто приняла облик «заклинательницы из храма Хуа», который она часто использовала.

И такой интересной компанией ребята пошли гулять.

Город гудел праздничным весельем. На улицах было много народу. Горели праздничные фонари. Некоторые торговцы продавали праздничную еду и созывали покупателей. Дети носились и радовались празднику.

Хэй Му Дан надел черно-белое ханьфу, чтобы так не выделяться в толпе. Хотя скорее всего многие его узнали, просто видя, что Верховный заклинатель вышел погулять в город, решили не лезть и сделали вид, что ослепли.

Мэйгуи все также играла роль «заклинательницы из храма Хуа», потому была в нежно розовом наряде и в доули с вуалью, что скрывала ее лицо. Она шла рядом с Верховным заклинателем. И собирала много взглядов от мужской половины гуляк. Однако те долго не смотрели, ибо никто не хотел злить спутника «таинственной красавицы».

Увидев знакомое и любимое лакомство, Мэйгуи не могла пройти мимо не купить его. Хэй Му Дан на это только вздохнул.

— Хватит вздыхать и давай ешь, — сказала заклинательница, протягивая своему спутнику палочку с тунхулу.

— Есть так много сладкого вредно, — сказал Хэй Му Дан, беря лакомство и смотря с некоторой строгостью.

— Так много ворчать тоже вредно. Раньше времени постареешь, — ответила колко Мэйгуи.

Хэй Му Дан только поджал губы и промолчал. Вот еще ссориться из-за этого при всех. Да и сам он понимал, что его слова никак не повлияют на бывшую Верховную заклинательницу. Так что решил замять эту тему.

Зиан и Хуобайше подходили практически к каждой лавке и смотрели то на поделки, то на украшения, то как готовится вкусно пахнущая еда. А мадам Юн и Уиншэ следили, чтобы двое «деток» не потерялись в толпе.

Но неожиданно ребята пересеклись Вэньмином и главой клана Юн. Второй молодой господин Юн при виде обитателей цитадели Ченшуи аж оживился, и взгляд его глаз феникса засветился. А то сопровождать главу клана было тоской зеленой. Даже праздник не мог скрасить эту унылую прогулку. Была бы воля Вэньмина, то он остался бы в родном городе и отметил бы в компании друзей. А так пришлось тащиться в столицу с главой клана, так как больше некому, плюс у Вэньмина была надежда пересечься с младшими братьями и заклинательницами храма Хуа.

И после больше часа тоскливой прогулки Вэньмину наконец улыбнулась удача. Парочку он заметил издалека. Следом за ними за Зианом и второй заклинательницей храма наблюдала 3 мадам Юн в компании незнакомого Вэньмину заклинателя. Однако одного проницательного взгляда аметистовых глаз в ответ на изучающий хватило с лихвой, чтобы понять, что этот заклинатель могущественнее, чем могло бы показаться.

Хэй Му Дан остановился, когда заметил старшего брата и удивленно хлопнул глазами. Но после сразу напрягся, заметив старого недруга. Мэйгуи ощутила это напряжение и взяла своего спутника за руку, немного успокаивая.

— Приятно снова увидеться. С праздником вас, — сказал Вэньмин, когда подошел ближе, с улыбкой и раскрыл расписной веер.

— Вас тоже, — ответил только Хэй Му Дан, не желая даже смотреть в сторону главы клана Юн.

Мэйгуи даже спиной ощутила, как напряглись два магических зверя позади. Но мысленно предупредив хули-цзин, заклинательница вернулась к беседе.

— Разделимся. Но будьте поблизости. Если что мы с вами свяжемся, — сказала напоследок Мэйгуи.

— Так и сделаем, — согласилась хули-цзин.

Хуобайше повернулась к божественному зверю и взглядом намекнула отступить. Они отошли на некоторое расстояние, захватив с собой Мадам Юн и Зиана. Но благодаря прекрасному слуху два магических зверя могли и через эту праздничную шумиху слышать, о чем говорили их подопечные с внезапными знакомцами.

Глава клана был неприятно удивлен, когда увидел эту парочку посреди толпы простых людей. Внезапные перемены в поведении Верховного заклинателя напрягали. Ведь уже было сложно предсказать его дальнейшие шаги.

А внезапный всплеск сильных аур от второй заклинательницы из храма и незнакомого заклинателя в черно-синем наряде — напряг и самого главу клана. Будто на него посмотрели готовые к нападению из-за лишнего движения два магических зверя на высокой степени культивации... Но это невозможно! Магические звери не стали бы разгуливать по городу, в котором присутствовали заклинатели, охочие до духовных камней. Божественный зверь явно не стал бы в открытую появляться посреди столицы...

Вэньмин убедил парочку прогуляться вместе с ним и главой клана. И Верховный заклинатель со своей невестой согласились. Второй молодой господин Юн занял себя разговором с Хэй Му Даном. А главе клана пришлось составлять компанию загадочной красавице храма Хуа, чьего лица он не мог увидеть из-за вуали и доули.

В этой внезапной компании с возможным врагом мужчина увидел и хорошую сторону: наконец у него появилась возможность приблизиться к разгадке ее и ее спутницы планов по поводу Элу и Верховного заклинателя.

Мэйгуи абсолютно не волновало, что она оказалась в компании человека, который ужасно ее бесил. Она наслаждалась праздником, проходящим в городе. И иногда поглядывала на двух юношей, болтающих между собой и идущих чуть впереди.

— Разве эта атмосфера праздника не радует глаз и душу? Особенно, когда небожители благословили грядущий год? — завела она беседу первой.

Глава клана Юн не мог не скрыть изумления, что беседу завела его оппонентка. Он говоря честно принимал Новый год как данность. Не ощущал той радости, которой ощущают остальные. 10 кошмарных лет отбили всякое желание что-то праздновать. Разве что собственный день рождения.

Зато простые люди и заклинатели под руководством Мэйгуи забыли об этих ужасных десяти лет террора и вернулись к обычной жизни, будто ничего и не было. А он вот не мог до сих пор прийти в себя... хотя ладно, к чему лукавить? Скорее всего такое равнодушие из-за того, что ему пришлось пережить много лет назад. А потом еще и смерть Юн Вея добила... Да, скорее всего так и есть.

— После того, что случилось пять лет назад, меня ничего уже не радует. На душе спокойно, что в Элу мирное время. Это все, что меня беспокоит — чтобы мирное время не заканчивалось, — ответил с некой меланхоличностью глава клана, сложив руки за спиной.

— Вас тоже расстроила внезапная кончина Мэй-сяньши? Но она будет жить, пока ее помыслы исполняет Хэй-сяньши. В храме Хуа наставники нам говорили, что люди живут даже после смерти, если кто-то помнит о них, — ответила Мэйгуи.

Глава клана Юн только фыркнул. Если это так, то его наследник и гордость пожертвовал собой зря? Что эта змея подколодная жива, пока ее помнят многие заклинатели и люди? Хоть хорошим словом, хоть плохим, но она будет «жить». А об Юн Вее помнит только его отец! И где тут справедливость?! Почему эта лицемерка и ее предшественник такие «живучие», даже после смерти? А те, кого и правда стоит помнить, на грани забвения из-за того, что их имя неизвестно в народе? Опять же: справедливость где?

— Значит, если не останется тех, кто будет помнить усопших, те окончательно умрут? — спросил глава клана.

Мэйгуи улыбнулась под вуалью. Она ожидала этого вопроса.

— Ну, как нам говорили наставники: привычки ушедших тоже могут сохранить их «жизнь». Пусть даже те, кто знал усопшего покинули подлунный мир, пока какие-то наставления, слова, привычки, передавшиеся и запомнившиеся у других людей, и они этим пользуются, то этот человек будет жить и спустя много лет после смерти. Но если этот человек после себя ничего не оставил, что могло бы запомниться другим и передаваться через поколения даже среди чужих людей, то тогда он УМЕР в прямом смысле этого слова, — пояснила она.

Выражение лица главы клана стало кислым. Отлично, эта незнакомка еще и сыплет соль на рану. Ей похоже нравится издеваться над лежачим!

— Это жестоко, — сказал он, кое-как сохраняя спокойствие.

— Это правда жизни. А на правду — как говорится — не злятся, — ответила Мэйгуи.

Глава клана хмыкнул. Ну, девчонка сама сказала: на правду не злятся. Так что он ни в чем не виноват, когда ответит такой же правдой:

— Тогда почему же Хэй-сяньши разозлился на тех 7 заклинателей, что убил их на месте? Они не сказали ничего такого. Просто спросили: почему Верховный заклинатель сохранил павильон Йонгхэнг, в котором обитала его предшественница?

— И почему же у тех заклинателей возник такой вопрос? Это личное дело Хэй-сяньши: сохранять какие-то постройки своей наставницы или что-то переделать, — спросила Мэйгуи, хотя понимала, что ей сейчас скормят не очень приятный ответ.

— У них возник такой вопрос, потому что все помнят, что перед смертью у Мэй-сяньши произошел конфликт с учеником. Скорее всего это связано с кольцом, в котором заключена сила божественного зверя. В тот день в главном зале дворца Ченшуи дэ Лонг нашли только мертвую Мэй-сяньши, над которой плакал ее ученик. Кольца на ее руке уже не было, как и пальца в принципе тоже, грудь явно была проткнута мечом, а меч Хэй-сяньши был в крови. Никого более не было. Так зачем Хэй-сяньши сохранил вещи той, которую сам и убил своими руками? — совершенно спокойно спросил глава клана.

На его удивление, таинственная красавица отреагировала совершенно спокойно. Хотя Мэйгуи передернуло от воспоминаний дня своей смерти, она для себя снова уверилась, что тоже поверила, что ее убил ее ученик. Сходство между Юн Веем и Хэй Му Даном во внешности было слишком большим. Но неужели никто не знает имени настоящего убийцы?

По словам 3 мадам Юн, убийцей точно был Юн Вей, но все посчитали Хэй Му Дана убийцей. И он никак не пытался отбелить себя в данном вопросе. Если он знает убийцу, почему не рассказал? Испугался, что его заподозрят если не в прямом убийстве, а как сообщника? Или что он является кровным родственником убийцы, что тоже не красило его репутацию и все равно делало неким сообщником?

Мэйгуи волновало больше не это кровное родство, сколько то, что ее учеником пытались крутить мнимой виной в произошедшем и стыдом за родственников, которых он покрывал, чтобы на него не вешали ярлык сообщников? О чем вообще думал ее ученик? Что больше его беспокоит?

Учитывая то, что Хэй Му Дан так и не пришел и не завел разговора на эту тему, тоже заставляет задуматься. Неужели он и сам поверил в то, что является сообщником в ее смерти? Придется Мэйгуи все же самой с ним поговорить об этом. Это же может помочь в деле, которое они ведут! Неужели ее ученик этого не понимает?!

— Вижу, вас очень беспокоит смерть Мэй-сяньши? Вы с ней были что же близки? — прервав затянувшееся молчание, спросила Мэйгуи.

Даже не будь она той, кем являлась, любого другого тоже заинтересовала такая одержимость упоминать при каждом удобном случае покойницу. Не посвященные посчитали бы, что дело в неразделенной любви. Она же знала, что дело в оскорбленной гордости и непомерных амбициях. А алчность ни к чему хорошему не приводит.

Зато ее слова очень сильно задели главу клана. Что он даже заподозрил, что под вуалью скрывается восставшая из мертвых Мэйгуи. Но тут же отмел эти мысли. Он надеялся, что эта змея с концами пропала в Диюе.

— А кого не беспокоит ее внезапная смерть? Кажется 5 лет назад она была на пороге прорыва на ранг, на котором достигают бессмертия? До ранга бессмертного мастера? Но внезапно была убита своим учеником, очень жаль, — добавил яда глава клана.

Мэйгуи приняла правила этой игры и ответила тем же средством:

— Вы все продолжаете твердить, что Мэй-сяньши была убита своим учеником. Хоть вы и видели это своими глазами, вы думали, что в храме Хуа обитают недалекие люди? Вы что не знаете, что наш храм знает обо всем, что происходит в Элу? И смерть такой важной фигуры, как Мэй-сяньши, у которой был заключен договор с божественным зверем и ставшей сродни легенды в Элу своим боем с ее предшественником, не привлечет внимания обитателей храма Хуа, что уже несколько столетий обитает на этих землях? Наш храм знает, как на самом деле умерла Мэй-сяньши.

Глава клана Юн сделал шаг в сторону от своей собеседницы. В могуществе таинственной силы под названием «Храм Ксингшия Хуа» он не сомневался. Даже именитые кланы уважали представителей этого храма. Что уж говорить про него?

Но помимо трепета, было много недовольства. Почему храм Хуа при всем своем могуществе не делится своими благами? Обитатели храма живут на пике, насыщенном чистой Ци, но никого без веской причины не пускают на свою территорию. Впрочем, такая же претензия была к Мэй-сяньши и ее ученику, как Верховным заклинателям, у которых есть доступ к силе божественного зверя. Почему бы этим не поделиться, а не закрываться ото всех в цитадели?

— Раз, ваш храм знает, как на самом деле умерла Мэй-сяньши, почему вы не поделились этим с жителями Элу? Она была Верховной заклинательницей Элу. Ее жители обязаны знать, как умер их «предводитель», — сказал с неким подобием возмущения глава клана.

— Учитывая, как ее выставили после смерти в роли «злодейки», жителям Элу не очень важна причина. Они вполне сами могут ее придумать. Сейчас эта правда никому не нужна. Да и я не собираюсь раскрывать это, — ответила колко Мэйгуи. — Вы и Хэй-сяньши выставляли сейчас как злодея. Хотя в Элу он считается «героем, победившим злодейку и занявшим место, предначертанное судьбой». Очень двоякая репутация, не считаете? Так вы их уважаете, или все же считаете негодяями?

Глава клана Юн проскрипел зубами. Он не думал, что у этой таинственной красавицы такой острый язык. И что она знает так много о том давнем деле. Видимо это часть причины, по которой она и ее спутница пришли в Элу. Раз раскрывать правду об смерти Мэйгуи они не собираются, значит нацелены изучить что-то другое. Тоже связанное с тем событием. Неужели вывести на чистую воду всех, кто был на самом деле причастен к смерти змеи и могут что-то замышлять против нынешнего Верховного заклинателя — прямого преемника своей наставницы?

Глава клана не успел сказать что-то еще на данную тему, как к ним повернулись Хэй Му Дан и Вэньмин.

— Байху-гунян, я хочу поздравить вас со свадьбой с Верховным заклинателем! Это значит, вы решили остаться в Элу? — обратился к Мэйгуи второй молодой господин Юн.

— Все верно. Элу нужен такой руководитель, как Хэй-сяньши. А храм Хуа ему поможет. Мы же живем на одной земле, должны помогать друг другу, — ответила Мэйгуи.

— Это очень правильно. Храм Хуа независимая единица. В ином случае был нарушен баланс сил между именитыми кланами. Тогда мирное время в Элу никогда не закончится, — ответил Вэньмин.

Такая перспектива не радовала разве что главу клана Юн. Но на него никто не обратил внимания.

— Еще раз с праздником вас, а мы думаю пойдем с главой. И счастливого брака, — сказал Вэньмин и посмотрел на главу клана.

Тот холодно фыркнул, ответил дежурными фразами про Новый год и помолвку, и со сложенными руками за спиной гордо удалился, даже не дождавшись Вэньмина.

— Хэй-сяньши, не обижайтесь. Он такой с тех пор, как умер Вей-гэ. Угрюмый и злой на всех, кого видит. Одна сплошная головная боль, — сказал Вэньмин, подперев лоб черенком сложенного веера.

— По-моему, он таким был еще при жизни моей наставницы. Не зацикливайся на этом. Я попросил глав кланов и школ задержаться в столице до конца Новогоднего фестиваля. Так что отвлекись и отдохни в столице, может найдешь еще связи тут? — сказал Хэй Му Дан.

— Ваша правда, Хэй-сяньши. Отвлекусь-ка я от этого ворчуна. Не каждый же Новый год удается отметить в столице. Куплю подарков своим друзьям в родном городе, чтобы порадовать, — сказал Вэньмин, откланялся и ушел своей дорогой.

— Вас что-то беспокоит? — спросил Хэй Му Дан, когда остался стоять с наставницей рядом с таверной.

Мэйгуи смотрела в сторону и думала о другом, а потом повернулась лицом к ученику и ответила:

— Да, беспокоит. Но хочется больше пойти и согреться вином. Пошли, я знаю хорошую таверну, где нам не помешают.

Она пошла дорогой, известной только ей. А Хэй Му Дан, теряющийся в догадках о том, что могло беспокоить его наставницу, пошел следом.

🧧🧧🧧

Беседа Мэйгуи и главы клана Юн двум магическим зверям очень не понравилась. Отчего их лица потемнели и выглядели угрожающе.

Мадам Юн, понаблюдав за этим со стороны, сказала:

— Вижу, вы очень беспокоитесь за своих подопечных. Может тогда последуете за ними? А мы с Зи-эром вернемся в цитадель? Зи-эру пора спать.

— Но я не хочу спать! — тут же сказал Зиан и зевнул.

Хуобайше и Уиншэ переглянулись между собой.

— Мы не можем отпустить вас одних до цитадели. Что если снова кто-то нападет на вас по пути? — спросил Уиншэ.

— Ты же умеешь перемещаться по столице, верно? — спросила хули-цзин у дракона.

— Ну умею, и что? — и тогда то дракон понял замысел лисицы. — А ты одна что ли справишься?

— Тогда ты не задерживайся и возвращайся, — сказала Хуобайше.

Вчетвером, они зашли в пустой проулок. Хули-цзин превратилась в маленькую лисичку, вскочила на крышу дома и побежала за Верховным заклинателем и своей подопечной. А Уиншэ перенес Мадам Юн и Зиана в цитадель.

Отправляясь обратно в столицу, он снял маскировку и лишь скрыл свое присутствие. Он как ветер промчался по крышам и догнал хули-цзин.

Та сидела на крыше магазина, стоящего напротив таверны в которую зашли подопечные магических зверей.

— Где они? — спросил дракон.

— Зашли в ту таверну... ты решил снять маскировку? — спросила хули-цзин, обернувшись к дракону.

— Да. Ощущение было, будто я залез в чужую шкуру... раз, они зашли внутрь, надо и нам туда пойти. Они наше присутствие не заметят. Особенно, когда напьются, — сказал Уиншэ.

Хули-цзин приняла другой облик. Но не облик заклинательницы из храма Хуа. А свой обычный. С лисьими ушами и веером хвостов. Пока она стояла рядом с божественным зверем, их обоих никто не смог бы заметить, кроме небожителя. Но все небожители были в пантеоне, так что...

Таверна была полупуста. Так что два магических зверя без проблем нашли свободное место и затаились, наблюдая за своими подопечными.

Те уже сидели за столом, на котором были закуски и кувшины местного вина. И уже поговорили об делах насущных.

— В честь праздника, может ты ответишь на вопрос, который меня беспокоит (?), — спросила Мэйгуи.

Так как никого в таверне не было, она сняла с головы доули с вуалью и убрала за спину. Но цвет глаз оставался другим.

Она уже расслабилась после чашки вина. Ее щеки порозовели.

Хэй Му Дану стало как-то не по себе от этого вопроса, но он это никак не показал. Вместо этого улыбнулся, чтобы и себя успокоить, и расположить к себе наставницу.

— И что же тебя беспокоит? — спросил он.

— Почему ты идешь на уступки перед тем старым ублюдком Юн? Где твоя гордость Верховного заклинателя? Ты говорил, что не позволишь больше вить из себя веревки, но также продолжаешь позволять старику такие вольности! — выдала Мэйгуи, сведя брови на переносице.

Она говорила нормально, не повышая тонов. Так что на них особо не косился персонал таверны.

Хуобайше прикрыла рот ладошкой и улыбнулась. Уиншэ только изогнул бровь.

Хэй Му Дан сидел как каменное изваяние. Он то испугался, что его раскрыли, потому мысленно выдохнул. Хотя напряжение не ушло с концами. Кто знает, что еще его слегка подвыпившая бывшая наставница может сказать?

— Он что-то сказал тебе, пока вы шли позади нас с Вэнь-ланом? — понял внезапность такого выговора от девушки Хэй Му Дан.

Мэйгуи только неоднозначно хмыкнула.

Два магических зверя же приняли во внимание слова Мэйгуи. Так как они двигались следом на достаточном расстоянии и напрягали свой сверх человеческий и сверх заклинательский слух, между делом наблюдая за 3 мадам Юн и Зианом, и также слушая обе беседы, то не до конца поняли, что же произошло.

Но сейчас Мэйгуи немного пролила свет на ситуацию.

— Я не понимаю, что я должен «новое» увидеть между этими двумя? Они ведут себя как обычно, — сказал Уиншэ.

— Сейчас они напьются, и ты все сам поймешь, смотри дальше, — с хитрой улыбкой ответила дракону хули-цзин, а после снова повернулась к парочке заклинателей.

Затянувшееся молчание прекратилось как раз вовремя. Мэйгуи наливала себе уже 4 чашку.

Она считала, что ничего с ней не будет. В прошлом, она и после 7-8 чашек чувствовала себя неплохо. Но это было тогда! Ее прошлое тело могло противостоять алкогольному опьянению в достаточной мере. А сейчас то она была в другом теле, что явно никогда не принимало алкоголь, и все же до 4 чашки держалось неплохо.

Хэй Му Дан старался не напиваться. Он пил только 2 чашку и по большинству смотрел на свое отражение в вине.

— Разговор был об покойном шаое Вее, — наконец заговорила Мэйгуи.

Хэй Му Дан тут же поднял глаза со своего отражения на бывшую наставницу. Но та смотрела нечитаемо и будто сквозь верховного заклинателя.

— О нем? Почему?

— Да так... я этому старику поведала мудрость, которой обучают в храме Хуа: что если кто-то оставил о себе «что помнить», то этот человек продолжить «жить» после смерти. А если ничего не оставил, то он точно «умер». Я не умею читать мысли, но по лицу старика поняла, что тот думал об своем старшем сыне в таком ключе. Потому что тот «подвиг» 5 лет назад совершил Хэиманг Ше, а не Юн Вей. Люди и заклинатели об этом до сих пор помнят. И только узкому кругу лиц известно, что ты не при чем. Твоя репутация нисколько не пострадала, только репутация Мэй-сяньши.

— Почему же ты не раскрыл всем, кто на самом деле «герой»? А взял «лавры» себе? — закончила Мэйгуи и посмотрела карими (персиковыми) глазами прямо в душу напротив сидящего юноши.

Тот снова замер и не мог даже пошевелиться. В его голове такой сумбур из мыслей! Он реально испугался, что Мэйгуи узнала, что он от нее скрывал! Хотя по лицу заклинательницы не было видно, чтобы ее его секрет как-то беспокоил, но последствия придут, когда она протрезвеет... если конечно вспомнит хоть что-то...

С другой стороны, почему он должен чувствовать вину за то, что не делал? Он пока не добрался до вопроса, как Юн Вею вообще удалось пробраться незамеченным в цитадель и обмануть всех ее обитателей, даже Мэйгуи и Уиншэ, но видимо пора покопаться в этом событии поглубже, как бы больно ему не было вспоминать тот день. Дракона он тоже решил спросить: почему тот не предупредил Мэйгуи об опасности?

Что касается того, почему он спокойно принял мнимую вину за преступление, которого не совершал? Да все очень просто! Именитые кланы и главы школ знали, что он был «сиротой» с улицы, в котором (в сироте) Мэйгуи увидела некий талант, потому взяла в ученики. Они не знали, что он был выкинут из родного клана за то, что не проявлял надежды на то, что умеет культивировать. Что был из простого клана, с которыми его наставница вела холодную войну. Еще и из-за того, что себя опозорил (глава клана) давным-давно, когда Верховная заклинательница устроила благодарственный банкет после восстановительных работ. Хэй Му Дан, после смерти наставницы, боялся потерять союзников и принял роль «героя», который сразил «подлую захватчицу».

Хотя он уже давным-давно не принадлежал к клану Юн, в нем течет кровь этого клана вместе с кровью клана Ван. Тем более, он эти 5 лет оказывал материальную поддержку 2 молодому господину клана Юн, своей родной матери и родному младшему брату.

Ладно, Вэньмин построил себе хорошую репутацию в обществе дворян, хотя он и из простого клана. Поэтому о нем не будут думать плохо. Вэньмин практически никогда не появлялся в компании своего отца и был считай сам по себе. Он и с некоторыми заклинателями из дворянских семей дружил, потому о нем не думают плохо.

А вот Хэй Му Дан уже 5 лет бодается с главой клана Юн.

В общем, настоящее происхождение, которое было скрыто и от его наставницы, было причиной, по которой он продолжал играть главную роль в том слухе.

— Именитые кланы и главы школ знают, что я этого не делал. Узкий круг посвященных знает, что убийцей был другой.

— Почему же ты не изменил разошедшийся слух? Смог бы исправить репутацию своей наставницы. И ее больше не боялись, а жалели. Так как она была несправедливо убита.

Хэй Му Дан только грустно улыбнулся и опустил глаза.

— Думаешь, я не пытался? И все же было уже поздно. Скорее всего враг заранее подготовился. И прежде чем было расследовано это дело, разнесли весть, что «двуличная змея» была убита «героем» — новым Верховным заклинателем. Мало уже кто помнит, что я был учеником этой самой «злодейки». Я пытался расследовать это дело в первый год ее смерти, но в итоге пришлось замять дело до недавнего времени, — сказал он.

Не став говорить, что замял расследование смерти любимой из-за давления со стороны простых кланов: если он продолжит, то все узнают, что он не просто «случайно подобранный с улицы мальчик». Из-за страха потерять союзников, Хэй Му Дану пришлось прекратить расследование. За это он себя винил. Что выбрал сохранение своей репутации и места, которое ему передала наставница, а не спасение ее репутации.

Мэйгуи не стала спрашивать, почему дело было замято. Она уже сама поняла, что Хэй Му Дана что-то гложет, и он не хочет об этом никому рассказывать. Неужели правда стыдится своего происхождения?

Видимо придется поговорить об этом до того, как враг будет повержен... но не сегодня. Она уже опьянела, потому не доверяет своему языку. Нужно дать понять мальчику, что ему следует быть чуть посмелее.

— Ладно, давай больше не будем портить себе праздник и выпьем, чтобы наступающий год, как и сказали боги, вышел удачным? — сказала заклинательница и разлила вино себе и Хэй Му Дану.

Она будет пить уже 5 чашку, а заклинатель напротив нее только 3 чашку. Тот улыбнулся и принял вино.

— Да, пусть следующий год пройдет как по маслу, — сказал он.

Они выпили залпом.

Лицо Мэйгуи порозовело от вина. У Верховного заклинателя только появился румянец на щеках.

— Все, я уже не могу больше пить. Пошли, смотреть на фонарики, — сказала Мэйгуи, вставая из-за столика.

— Но нужно сначала оплатить...

— Вот я и пойду платить. А ты сиди, жди, — сказала, как отрезала заклинательница и ушла на поиски хозяина таверны, чтобы оплатить еду и вино.

Пока она это делала, Хэй Му Дан налил себе еще и выпил. Для храбрости. Нужно пользоваться моментом, пока дают. На утро Мэйгуи не вспомнит ничего из того, что он скажет. А он хотя бы душу отведет и поделится частью своих чувств.

Хуобайше и Уиншэ смотрели, как эти двое пьяных заклинателей закончили и покинули таверну, чтобы посмотреть на фонарики. У них не было слов, чтобы описать, как они себя чувствуют.

— Нужно вернуть их обратно в цитадель, пока они не наломали дров в таком состоянии. Насчет мальчишки не знаю, но от пьяной Мэйгуи ничего хорошего не жди, — сказал Уиншэ, когда вместе с хули-цзин покинул эту таверну.

Они последовали за своими подопечными.

— Мы условились, что ты эти 2 дня проводишь в моей компании и за нашими подопечными наблюдаешь со стороны. То есть ты, пока эти 2 дня не прекратят действовать, не можешь вмешиваться. Они и сами найдут дорогу. Если ты так переживаешь, то отнесем их, когда они отрубятся, хорошо? — спросила Хуобайше.

Уиншэ со скепсисом посмотрел на хули-цзин, но не уловил в золотых глазах напротив лукавства или насмешки. Хуобайше была искренна.

— Ладно. Вернем их, когда они уснут, — сказал Уиншэ.

И два магических зверя продолжили следовать за своими подопечными, уже практически затерявшихся в толпе. Хули-цзин и божественному помогало не терять след алое свечение, исходящее от их подопечных.

Хуобайше видела огненные фонарики над головами Мэйгуи и Верховного заклинателя. При чем у второго был более глубокий цвет.

Уиншэ видел алое свечение аур этих двоих. И у своего нынешнего подопечного свечение было более ярким и более глубокого цвета.

Что не могло не вызвать удивление у дракона. Во-первых, он считал, что у мальчишки будет алая аура, как «любовь». Так как из стадии «влюбленности» Верховный заклинатель давно вырос. Во-вторых, Уиншэ не ожидал увидеть примерно такую же ауру у Мэйгуи. Не ожидал увидеть «глубокую привязанность» у этой заклинательницы к собственному ученику. Если у и были какие-то чувства к Хэй Му Дану, то возможно, либо как наставницы, что горой стоит за своего ученика, или как материнские... ладно, первое было 5 лет назад, с тех пор как Хэй Му Дан стал учеником. Однако с какого момента все изменилось?

Мэйгуи сама говорила, что боится довериться Хэй Му Дану, чтобы снова не умереть, из-за того, что его могут использовать против нее... или же в этом был иной смысл? Ее смерть освободила ее от роли «наставницы»? Иначе она не стала предлагать такой план, как «липовая помолвка».

Что ж, эта сделка с хули-цзин того стоила. Он увидел намного больше и узнал многое, что не замечал даже за годы, когда его связывал договор с Мэйгуи. Обычно договор с разумным магическим зверем подразумевает то, что заклинатель раскрывает свою душу и тело. Хотя не все даже разумные магические звери затрудняют себя тем, чтобы понять, что творится в изменчивом человеческом сердце. Но Уиншэ это было важно, потому что он видел в Мэйгуи потенциал: стать великой бессмертной заклинательницей и потрясти Небеса... тогда выходит, либо Мэйгуи не до конца раскрыла свое сердце божественному зверю, либо он не пытался понять ее лучше, чем она давала знать.

Уиншэ прикрыл глаза.

Нет... точно не первое. Скорее, это он не обратил внимание, что его подопечная раскрыла свое сердце, в которое он не заглянул внимательно, прошелся поверхностно. Так как...

«— Возможно, компания смертного для такого древнего бессмертного существа несущественна. Но я планирую изменить свою судьбу и достичь бессмертия. Я обещаю не использовать твою силу в корыстных целях. Мне нужна лишь твоя поддержка, чтобы укрепиться в мире заклинателей. А путь к бессмертию я протопчу себе сама, — сказала ему бойкая девчонка, случайно забредшая в пещеру, в которой он укрылся от внешнего мира.

— Почему ты хочешь изменить свою судьбу? Стать бессмертной заклинательницей? Я конечно понимаю, что никто из людей не хочет жить такую короткую жизнь, что вам отмерена. Но почему? — спросил он из чистого любопытства.

Когда-то он задавал похожий вопрос одному даосу, который тоже случайно набрел на место обитания божественного зверя. Тот также, как юная заклинательница перед ним, приподнял брови в удивлении.

Только даос сказал: «Всей человеческой жизни не хватит, чтобы увидеть и узнать красоты этого мира. Я хочу стать бессмертным, чтобы повидать все уголки этого большого мира и изобразить его в картинах и историях для тех, кто не может себе позволить увидеть эту красоту». Уиншэ это так удивило, что он случайно запомнил эти легкомысленные слова наивного даоса.

Мэйгуи же сказала:

— Я не хочу прожить жалкую жизнь и умереть жалкой смертью. Дело не в том, что я следую светлому пути, потому достигну ли я бессмертия или нет, будет зависеть от моих стараний и удачи. А в том, что я хочу быть с людьми, а не отрезанной от них. Заклинательский мир, как неутихающее взволнованное море, там постоянно что-то происходит. Всей человеческой жизни не хватит, чтобы понять природу и подводные камни заклинательского мира, поэтому я хочу вечность изучать этот неспокойный мир, а для этого мне нужно достичь бессмертия. Конечно же, я тебе покажу эту неспокойную природу и помогу найти в ней свет и радость, а не только тьму и алчность. Ну, как согласен?».

Но Мэйгуи не удалось достичь бессмертия и дальше изучать этот мир. Хотя она возродилась, сбежав из мира мертвых, сейчас ей движет желание отомстить, а не ее первоначальная мечта, цель (?).

Она уже тогда в пещере, где они и заключили договор, раскрыла свое сердце и душу. Но он не придал этому значение. Если бы он понял это раньше, то Мэйгуи не пришлось бы погибать и жертвовать своей мечтой, чтобы выжить после возвращения с того света? Она уже стала бы бессмертной заклинательницей. И отправилась бы в путешествие, чтобы изучить заклинательский мир за пределами Элу.

— Уиншэ, ты в порядке? — сквозь пелену до задумавшегося дракона дошел голос хули-цзин.

Он остановился и обернулся к Хуобайше, что схватилась за его рукав и заглядывала в глаза своими золотыми.

— Я просто задумался... признаю, ты была права. Между этими двумя есть что-то, что раньше я не замечал. Будем считать, что твоя взяла.

— Ты признаешь поражение? — не могла не поддразнить божественного зверя хули-цзин.

— Не наглей, — прошипел Уиншэ и снова посмотрел в сторону их подопечных, но не нашел их.

— Где они? — спросил он, по его лицу даже было видно, как он испугался.

— Они уже час как ушли далеко вперед. Как я поняла: в сторону озера, где будут спускать в озеро фонарики. Слышала, там есть мостик, на котором собираются исключительно «парочки», — обыденно ответила хули-цзин, отпустив бело-серебряный рукав ханьфу божественного зверя.

Но она продолжала идти плечом к плечу с Уиншэ, так что их руки непременно соприкасались.

Дракон вперил в лисицу разгневанный взгляд холодных аметистов. Но та даже не стушевалась. А смотрела с неким лукавством в золотых глазах и легкой улыбкой на губах в ответ.

— И ты говоришь об этом только сейчас? Почему раньше не вырвала меня из раздумий?! — спросил дракон, раздраженно покачивая хвостом.

— Ой, как будто мы их с концами потеряли? Мы их быстро догоним. Они возможно только-только подходят к озеру с такой то толчеей, — фыркнула Хуобайше.

Уиншэ ругнулся себе под нос и вскочил на крышу ближайшего строения. Хули-цзин вскочила следом. И они отправились к парку, чтобы продолжить наблюдение за своими пьяными подопечными.

🧧🧧🧧

Из-за опьянения Мэйгуи забыла одеть доули обратно и скрыть лицо. Потому некоторые молодые представители мужского рода проходя мимо оглядывались. Это не очень не понравилось Хэй Му Дану.

Впрочем, на него тоже заглядывались незамужние девушки, робко, но очень внимательно цепляясь за этот собранный и статный образ. Это внимание не понравилось уже Мэйгуи.

Потому, когда они дошли до озера, на котором плавали фонарики разных форм и размеров, она повела бывшего ученика к тому самому мостику. Хэй Му Дан не сопротивлялся и не выдергивал руку. Он будто бы задумался, двигаясь машинально.

И пришел в себя, когда на нем повисли. Он осоловело огляделся, и увидев озеро с фонариками, будто слегка протрезвел.

— Это озеро с фонариками... — сказал он.

— Я хотела взглянуть на фонарики. Но по пути передумала...

— Передумала? — Хэй Му Дан перевел взгляд на повисшую на его шее заклинательницу из храма Хуа.

— Да... все эти женские взгляды в твою сторону... меня бесят. И очень злят. Ты понимаешь о чем я говорю? — спросила Мэйгуи, перестав висеть и схватив Верховного заклинателя за ворот ханьфу.

— Честно говоря... не очень, — честно признался Хэй Му Дан.

На трезвую голову ему было думать легче. И тогда бы он осознал, что его ревновали! Его бы даже такая реакция от Мэйгуи порадовала.

Но это на трезвую голову. А с пьяной головой он такие «сложные вещи» не смог бы понять. Так что имел вид растерянный, будто провинившийся ученик, не понявший легкую тему, объяснëнную его наставницей.

Этот ответ зажег какой-то огонь в глазах Мэйгуи. Она имела вид серьëзный.

— А если так? — спросила она, подтянула заклинателя к себе за ворот и поцеловала в губы.

Из-ха хмеля Хэй Му Дан удивления не испытал.

Хуобайше в принципе тоже. Она прикрыла рот ладошкой, но все равно было видно ее лукавую улыбку. Уиншэ тоже не выглядел сильно удивленным.

Скорее всего из-за осознания того, что до недавнего момента он не понимал, на что не обратил внимание на уже давно раскрытое перед ним сердце уже бывшей подопечной. И посчитал такое поведение лишь следствием того, что таилось в глубине сердца Мэйгуи, и из-за алкоголя это вырвалось наружу.

Он и хули-цзин стояли неподалеку под ивой и присматривали за своими подопечными.

Перед тем как отстраниться, Мэйгуи то ли случайно, то ли специально укусила заклинателя за губу. И только после этого отстранилась, облизывая губы. В ее карих (персиковых) глазах было много лукавства. Этот жест разжег в душе заклинателя сильный огонь.

— Почему ты меня поцеловала? — спросил он, будто ему дадут адекватный ответ.

— Потому что ты — мой, — только сказала Мэйгуи.

Этого было достаточно Хэй Му Дану. Он положил руку на плечо заклинательницы, другой достал что-то из-за пазухи и бросил на землю. Произошла вспышка света. И после место, на котором стояла эта странная парочка, опустело.

— Они что... куда-то переместились? — хлопая глазами спросила хули-цзин, выходя из-под ветвей ивы.

— Обратно в цитадель. Я чувствую, что они там, — сказал Уиншэ, выходя следом из укрытия.

— Не думала, что они такой резкий скачок сделают вперед! Можно это отпраздновать, тем более праздник в самом разгаре, — сказала хули-цзин.

— Они оба пьяные и не понимают, что творят. Наследующее утро они сделают большой шаг назад. Но я не позволю им этого сделать. Пошли, пора возвращаться в цитадель, — отправляясь в сторону цитадели сказал Уиншэ.

— Ну, Уиншэ! Давай хотя бы на фейерверк посмотрим! — заканючила лисица, догоняя дракона.

— Мы же уже смотрели на фейерверки!

— Да, которые запускали слуги цитадели. А я хочу увидеть фейерверки столицы! — продолжала канючить Хуобайше и делая печальные большие глаза.

Божественный зверь все равно не согласился. По возвращении в цитадель, он дал хули-цзин 5 кувшинов вина, которое хранилось в погребе и доставалось в редких случаях: на день рождения Мэйгуи и Новый год.

И раз уже сегодня был 3 день Лунного Нового года, то Уиншэ посчитал, что ничего не будет, если несколько кувшинов он даст хули-цзин...

В итоге, выпив все 5 кувшинов, Хуобайше уснула в копании огненных духов на кровати Мэйгуи, которой в ее же покоях не было...

Это слегка напрягло Уиншэ. Он прекрасно чувствовал, что его подопечный и бывшая подопечная в цитадели. Но почему заклинательница не у себя? В цитадели не так много мест, куда она могла бы по пьяни пойти вместо своих покоев. Неужели Хэй Му Дан не проводил ее до ее комнаты? Или же проводил, а Мэйгуи сама пошла куда-то в пьяном состоянии?

Но долго искать Уиншэ не пришлось. Он только закрыл створки дверей одной комнаты и прошел мимо покоев своего подопечного и тут же застыл. Впервые, острый слух божественного зверя сыграл против него. Потому он скривив лицо, будто съел что-то горькое, отскочил от павильона Йонгхэнг дэ Мэйгуи как можно дальше и решил встретить рассвет на крыше дворца Ченшуи.

🧧🧧🧧

Зимнее солнце вставало поздно. Но все равно старалось светить ярко.

Оно очень пыталось попасть сквозь закрытые от холода окна в покои Верховного заклинателя в павильоне Йонгхэнг.

Мэйгуи ощутила наступление утра интуитивно. И проснулась. Точнее будто выбралась из-под толщи воды на поверхность. Она открыла глаза и попыталась осмыслить хоть что-то.

Например, почему она проснулась не в своих покоях, а в соседних... в покоях своего ученика?

Это заставило ее чуть ли не подскочить, распахнув глаза. То, что она ощутила, что что-то лежит на ее коленях, а до этого приобнимало за плечи, ей не понравилось вдвойне. Заставив внутри появиться холодку.

Следующий вопрос, который она себе задала: как она могла себе позволить этому случиться? Позволила себе и ее бывшему ученику?

Кстати говоря о нем...

Мэйгуи обернулась к соседней части кровати. И к ее сожалению, она не пустела. Хозяин покоев спокойно спал лицом к ней. Такой умиротворенный и спокойный...

Отчего экс-Высшей заклинательнице стало более не спокойно. Она ощущала легкий зуд, потому все же решила сходить к себе и привести себя в порядок. Уйти, пока это не превратилось в еще большую неловкую ситуацию, чем есть сейчас.

Выбравшись из кровати, заклинательница еще больше побледнела. Верхняя одежда, в которой она была вчера, и наряд Верховного заклинателя валялись на полу как ненужные тряпки.

— Небеса, за что мне это? — практически бесшумно заворчала она, поднимая свою одежду и тут же замерла.

Ведь увидела себя в отражении медного зеркала. И то, что она увидела, ей абсолютно не понравилось. Но для того, чтобы убедиться, что она не спит, она подошла и взяла зеркало в руки. Приглядевшись в свое отражение, она от удивления и осознания выронила зеркало.

«Звяк!»

Зеркало разлетелось на кусочки, в которых было растерянное бледное, как снег, лицо девушки с луновидным лицом.

Этот шум не может не привлечь внимание. Снаружи послышались приближающееся шаги, да и на кровати тоже началась возня.

Хэй Му Дан может не сразу после пробуждения, но понял, что ситуация сложившиеся сейчас очень опасная, как пороховая бочка. Чуть что и подлетит в воздух. И они вместе с ней. Потому он взял все в свои руки.

Подскочил с кровати, спрятал темно-синий наряд под одеяло и накинул черно-белый. Подхватил теплую накидку, так и оставшуюся валяться на полу, и надел на заставшую девушку, закрывая плечи и шею. Ее оставшуюся одежду он тоже спрятал. А потом завел ее в смежную комнату, в купальню.

— Я все улажу, — сказал он, прежде чем закрыть за собой и оставить заклинательницу наедине.

Благо, прибежал только слуга, который проходил мимо и услышал странный шум. Он хотел просто тихо заглянуть, но встретил уже вставшего Верховного заклинателя с растрепанными волосами, будто он только сейчас быстро поднялся и собрался.

— Господин, все хорошо? — спросил слуга, пытаясь заглянуть внутрь, но Хэй Му Дан своей высокой и широкой в плечах фигурой загородил весь обзор через небольшую створку между дверьми, в которых стоял.

— Все хорошо. Занимайся своими делами.

— Но шум...

— Это наверное ветер заставляет ветки скрести по черепице, — с невинной и располагающей улыбкой сказал Хэй Му Дан.

Слуга понял, что говорить его господин отказывается, так что решил отступить, поклонился и пошел туда, куда до этого собирался, и заняться делом.

Убедившись, что больше никого рядом не было, Хэй Му Дан закрыл двери и открыл дверь в купальню, где все еще находилась Мэйгуи.

Она сидела на скамеечке и сжимала на груди накидку. Бледность сменилась румянцем.

Хэй Му Дан не думал, что в такой ситуации он будет тем, кто сохранит спокойствие. Он смутно припоминал, что было вчера вечером и ночью. Но почему-то это не вызывало в нем того противоречия и смущения, которого должно было. И он не знал, почему. Может адреналин от того, что кто-то мог увидеть этот беспорядок и его наставницу в таком виде и понять все не так, еще был в крови? Вполне возможно, что так все и есть.

И через несколько минут, когда адреналин сойдет на нет, он будет смущен не меньше.

— Вы... ты... — он даже не знал, как обратиться следует.

— Скажи мне, что мне это просто снится, и я сейчас проснусь в своих покоях? — попросила обычно уверенная в себе заклинательница.

— Простите... прости... я не могу. Определенно, мы оба не спим.

— Тогда скажи, что ничего не было.

— Я смутно помню. Не могу сказать наверняка: было что-то либо или же... — получив красноречивый взгляд, Хэй Му Дан не стал заканчивать предложение.

— Я могу сказать. Было, — раздалось со стороны.

Мэйгуи аж подскочила и уронила табуретку. Она с негодованием посмотрела на того, кто дерзнул такое сказать с такой уверенностью, будто видел своими глазами.

Хэй Му Дан тоже обернулся.

Уиншэ до момента своего раскрытия стоял в стороне и наблюдал. Когда его прошлая подопечная и нынешний подопечный взглянули на него, он сохранил спокойствие. Он стоял, облокотившись об стену купальни плечом, и сложил руки на груди.

Увидев, что тем, кто только что ляпнул подобное, был божественный зверь, Мэйгуи просто сдулась. Сейчас у нее абсолютно не осталось сил, чтобы злиться или беситься. В общем, пытаться за негодованием скрывать свои истинные чувства. Она устало вздохнула и поникла.

Хэй Му Дан очень хотел помочь ей, дать возможность опереться, вывести из купальни и сесть где-нибудь. Но глубоко внутри он понимал, что в такой ситуации его телодвижения в ее сторону ей нужны в последнюю очередь. Потому просто с беспокойством за близкого человека смотрел на заклинательницу. Он готов ей помочь, но только с ее дозволения.

— Уиншэ, опять ты... — сказала наконец Мэйгуи.

— Я совершенно серьезен. Мы столько лет знакомы. Ты должна знать, когда я шучу, а когда серьезен, — прервал ее божественный зверь.

Мэйгуи покраснела еще больше и отвернулась, не давая за волосами, свободно стекающими по ее лицу и плечам, увидеть как её это смущает.

— Давайте вернемся в комнату? Уиншэ, я смутно помню. Можешь рассказать? — спросил Хэй Му Дан.

— Насчет того, чтобы выйти отсюда — согласен. А что касается того, чтобы рассказать... я могу помочь вам вспомнить, что вы забыли из-за алкоголя. Пошлите, — сказал божественный зверь.

Хэй Му Дан его пропустил. А потом пропустил Мэйгуи и закрыл за ними дверь в купальню.

— И как ты нам поможешь вспомнить? — спросила Мэйгуи, садясь на кровать.

— Ваш дух все еще в смятении. Потому что вы слишком много выпили. Только через двойную медитацию вы можете успокоить дух и вспомнить то, что не можете вспомнить из-за действия алкоголя, — пояснил божественный зверь.

Мэйгуи аж скатилась с кровати на пол от такого способа. Ну почему ей так не везет уже который раз за это утро?!

Хэй Му Дан выглядел таким же растерянным.

— Двойная медитация? То есть...? — пытался он переварить сказанное.

— Ага, она самая, — только сказал дракон.

— А другого способа нет?! Я не верю, что нет? В кольце столько техник! — подскочила на ноги Мэйгуи.

— Д-да, Уиншэ, есть ли другой способ? — поддержал юноша.

Как бы ему не нравилась мысль об двойной культивации{2} с той, кого он любит, но не так же сразу! Его это тоже смущало. А еще он понимал, что так покажет, что уважает личные границы своей бывшей наставницы.

Дракон только что-то заворчал.

— Какие же вы неженки. Хорошо, раз не хотите, то сделаем так. Садитесь, это займет всего несколько секунд. Хотя вам может показаться, что прошли часы в таком состоянии, — сказал он.

Когда эти двое «неженок» сели, божественный зверь собрал на руках очень крохотное скопление своей ци, которое может на пальце уместиться, и дал обоим по щелбану в лоб. Грубо, но эффективно, чтобы выбить алкогольный дурман с воспоминаний.

— А по нежнее можно было? — потирая лоб спросила Мэйгуи.

— От нежного способа ты сама отказалась. А я практически не приложил и капли своей силы. Практически, — выделил слово дракон с легкой ухмылкой.

— То есть в течение дня мы все вспомним? — спросил Хэй Му Дан, тоже потирая лоб.

— Зависит от вас и вашего желания узнать, что произошло. Если вы откажитесь, то до конца недели Лунного Нового года будете мучиться от головной боли. А теперь я пойду отдыхать в пространство кольца, — сказал дракон и тут же исчез.

Хэй Му Дан помог заклинательнице незаметно вернуться в ее же покои и начал наводить порядок в своих.

И когда начал собирать осколки разбитого зеркала, случайно порезался. Боль слегка отрезвила. И кое-что напомнило. Похожие ощущения...

Он интуитивно лизнул губу, на которой еще осталась ранка из-за укуса кое-кого после поцелуя...

— Чувствую, я сегодня не смогу сосредоточиться на делах. Может остаться в своей комнате и заполнить документы здесь? Да, лучше так и сделаю.

Во время уборки, он случайно нашел ту самую шпильку с фениксом, которую подарил Мэйгуи после поездки к клану Ван.

— Надо бы ее вернуть... Да, так и сделаю.

Но открыла ему наспех разбуженная хули-цзин. Хэй Му Дан уловил знакомый запах.

— Ты пила вино из погреба цитадели? — спросил он спокойно.

— Уиншэ меня угостил вместо того, чтобы посмотреть на фейерверк в столице, — ответила лисица.

— Ясно. Вот, она забыла, — сказал Верховный заклинатель и передал шпильку.

— Действительно. Я ей передам... Ты что тоже где-то ударился? — спросила Хуобайше, приняв шпильку и подняв глаза на заклинателя.

— Что? Нет... Где?

— У тебя на шее синяк, который подозрительно... — сказала хули-цзин, но не успела договорить.

Хэй Му Дан сразу понял, про что говорила лисица. Прикрыл шею и с покрасневшими ушами сказал:

— Тебе показалось. Это просто синяк. Все я пошел, мне еще кучу дел надо делать!

Он развернулся на пятках и скрылся в своих покоях.

Хуобайше вернулась обратно в покои своей подопечной. Положила шпильку возле медного зеркала и зашла в смежную комнату — купальню. Куда и ушла Мэйгуи, после того, как разбудила хули-цзин и попросила ту поговорить с пришедшим гостем.

Когда хули-цзин зашла, ее подопечная сидела рядом со входом, опираясь спиной на стенку и подтянув к груди колени. Обняв ноги и спрятав смущенное лицо от любопытных золотых глаз.

— Он уже ушел. И у него такие же синяки на шее, как у тебя. Точнее сказать, засосы... Я точно ничего не пропустила этой ночью? — с лукавой улыбкой спросила лисица, глядя на подопечную.

Мэйгуи хотелось бы, чтобы реально ничего не случилось! Воспоминания о том, что произошло после того, как она вернулась с Хэй Му Даном в цитадель с помощью разбитого амулета-перемещения наплывали, как волны. А следы на ее коже немного зудели в ответ на воспоминания, как напоминание, что ей ничего не приснилось...